Царь Пушкин
В своё оправдание могу сказать, что на «ты» я с ней так и не перешёл. Просто само вышло. Сначала смотрели, как на говно, а я взгляда не опускал. Выправка клана. Потом оставила на разговор, заинтересовавшись. А я позицию свою отстоял. Дал отпор. Словесный. А она раз и… сама покорилась. Не привыкла, что кто-то с ней умеет спорить… до последнего.
А может в кудряшках ли дело? Как по мне, так адюльтер чисто случайно приключился! Просто я – мужчина, а она – женщина. Конечно, я не знаю, что каждой женщине нужно. Но вот конкретно Любовь Валерьевна очень любила свою руку в мои брюки совать. На том и сошлись.
– Саша, – донеслось уже снизу.
Она опустилась на корточки, и я понял, что дело вовсе не в туфлях. Хитрюга изобразила усталость и искала предлог, чтобы сплавить дочку!
Тому факту служило подтверждение, что трусы сползли следом за брюками.
– Са…ша… – донеслось следом и снизу послышались разные звуки.
Я задрал голову. Не то, чтобы совсем не видеть эту картину. Просто хотелось как следует всё осмыслить. Говорят, что перед умными женщинами снимают шляпу, а перед красивыми – трусы. Но что же делают с женщинами настойчивыми? Пока не знаю. У предка было гораздо больше опыта по этой теме. Говорят, целая толстая записная книжка с адресами самых разных дам. Куртизанистых и не очень.
А я что? Я просто плыву по течению. Это же не я создал демократический мир, где придётся отвечать по закону, если девятнадцатилетний парень ответит взаимностью семнадцатилетней девушке. Тут возможна статья. Но если тридцатипятилетняя женщина залезет в трусы девятнадцатилетнему, то «а что такого? Это даже сейчас модно!»
«Мода» и «статья» – это словно два равноудалённых критерия, определяющие институты современного демократического строя с самых его краешков. Похоже, мы пошли куда-то не туда со своими определениями. Потому что в 18-19 веке, да и добрую половину 20-ого меня бы просто женили на Дашке и никто и слова бы «против» не сказал.
А тут – плыви, Пушкин. Плыви по течению.
Ладно, психологи говорят, если ничего с насилием нельзя сделать, надо просто расслабиться. Я и расслабился, быстро позволив милфе доделать всё задуманное.
– Что ж, хорошо, но мало, – подытожила она, облизывая губы. – Но на сегодня хватит, пожалуй… тогда до субботы?
– До субботы, – на автомате повторил я, приходя в себя.
Вот что за семейка? Эксплуатируют мужчин и в хвост, и в гриву.
Любовь Валерьевна уже проверяла помаду, умываясь над раковиной, когда дверь в коридоре хлопнула.
– Дашка пришла, – добавила нанимательница и любовница по совместительству и достала мне из-под раковины разводной ключ. – Что ж, тогда изобрази сантехника.
– Ну, класс! В костюме-тройке только трубы чистить.
– Импровизируй, – прошептала она, тенью выскользнув вон.
Едва успев вернуть одежду в прежний вид, я сумел успел склониться над раковиной, как в ванную заглянула Дашка.
Сразу поинтересовалась:
– Ты чего это тут? Руки моешь?
– Да вот, – я показал разводной ключ. Но поскольку ещё не вся кровь вернулась в голову, нелепо добавил. – Твоя мама попросила меня прочистить слив. Ну… помимо полки.
Как чистить слив в теории я понимал, но понятия не имел, как это делать на практике, так как этим делом занимался хозяин квартиры вне клановой жизни, а в родовом поместье – Никита отвечал за такой вопрос и его подчинённые. Всё-таки даже в старом мире крепостного права у многих высокопоставленных крепостных были свои подчинённые.
В общем, сталкиваться с бытовыми вопросами подобного уровня мне не приходилось, как и большинству современной молодёжи. Только причём тут разводной ключ? Ими вроде только воду перекрывают!
Я сделал морду кирпичом и попытался изобразить, как откручиваю им слив. Но Дашка простой. И тоже почти ровесницей. Больше красивой, чем умной. Потому лишь кивнула и заявила:
– Хорошо, потом мой руки и пошли к столу. Я свежих эклеров принесла, – она снова улыбнулась. – Ох, ты у меня такой разносторонний. Буду за тобой, как за каменной стеной… Вот мама обрадуется моему выбору.
– Ага… обрадуется. Уже иду, – добавил я и больше не требовал в этот вечер никаких стихов. А вернувшись домой выжатый как лимон, на всякий случай посмотрел обучающее видео с прочисткой и починкой труб, чтобы в следующий раз выглядеть более уверенно с разводным ключом в руке.
Мы всё время чему-то учимся!
Глава 5 – Память
После роликов энергии прибавилось. И я вновь погрузился в изучение истории Пушкина. Может, там найдётся что-то и про куртизанок? Всё-таки человек был любвеобильный, известный ловелас.
А как его любили! В одном Санкт-Петербурге на похороны Пушкина явилось 50 000 человек при том, что не было ни объявлений, ни статьи в газете и никто не зазывал из блогеров того времени.
Даже когда прощание перенесли из одной церкви в другую, улицы столицы того времени всё равно были полны скорбящих дам в чёрных платках, которые беспрестанно лили слёзы, но не могли объяснить их причину…
Спустя два дня после дуэли Пушкина с Дантесом столица замерла. Во избежание давки и иного ажиотажа при сопровождении в последний путь, церемонию отпевания перенесли в маленькую церквушку неподалёку, куда туда пустили лишь самых близких людей и иностранных представителей, чтобы задокументировать происшествие для заграницы.
Преклонение перед иностранными державами никуда не девается из века в век. И из всего полезного на церемонии прощания – лишь посмертная маска Поэта.
Что случилось с Дантесами после дуэли? У всех судьбы сложились по-разному. Так Екатерина Гончарова-Дантес впоследствии родила Жоржу четверых детей и умерла после последних родов в 1843 году, на седьмом году замужества.
А нидерландский министр Луи Геккерн был отозван из Петербурга. Император Николай Первый недвусмысленно дал понять о нежелательности его дальнейшего пребывания в России. В 1842-1875 годах Геккерн был полномочным представителем Нидерландов при императорском дворе в Вене. Впоследствии прожил 91 год и умер в Париже лишь в 1884 году.
Сам Дантес тоже дожил до глубокой старости и стал очень известным во Франции политическим деятелем. Он был членом французского Сената. А на склоне лет даже утверждал, что если бы не та злосчастная дуэль, в результате которой ему пришлось покинуть Россию, то его судьба «сложилась бы не так удачливо». И, скорее всего, ему «пришлось бы доживать свой век в отставке где-либо на окраине России без большого достатка, в кругу многочисленной семьи». Всего Дантес прожил 83 года и умер в 1895 году в Эльзасе.
А что насчёт кармы, ребят? Где кара за закат «солнца русской поэзии»? Где строгость насчёт дуэлей? Не успокоившись такому раскладу, я быстро нашёл текст самой дуэли и по телу прошли мурашки.
Ведь я никого не слышал об этом раньше! И максимум, что видел, это гравюры на смерть поэта. Но тот странный сон… я всё видел!
От прочитанных строк условий той дуэли невольно прошиб пот.
Цитирую:
1. Противники становятся на расстоянии 20 шагов друг от друга и 5 шагов (для каждого) от барьеров, расстояние между которыми равняется 10 шагам.
2. Вооруженные пистолетами противники, по данному знаку идя один на другого, но ни в коем случае не переступая барьера, могут стрелять.
3. Сверх того, принимается, что после выстрела противникам не дозволяется менять место, для того чтобы выстреливший первым огню своего противника подвергся на том же самом расстоянии.
4. Когда обе стороны сделают по выстрелу, то в случае безрезультатности поединок возобновляется как бы в первый раз: противники становятся на то же расстояние в 20 шагов, сохраняются те же барьеры и те же правила.
5. Секунданты являются непременными посредниками во всяком объяснении между противниками на месте боя.
6. Секунданты, нижеподписавшиеся и облеченные всеми полномочиями, обеспечивают, каждый за свою сторону, своей честью строгое соблюдение изложенных здесь условий.
Что сказать? Максимально жестокие условия, предполагавшие лишь смертельный исход, были вполне обычны для русской дуэли того времени. Но откуда я мог так точно видеть те детали?
Снова – загадка. Не считая игры света трёх тонов. Это наверняка причуды мозга. Додумал за меня о синем, красном и чёрном.
Сам секундант Пушкина, дражайший Константин Данзас, получил лишь два месяца ареста и по истечении срока вернулся к службе. Император сдержал своё слово. Никаких репрессий не последовало и по отношению к Оливье Д’Аршираку.
Но зачем мы побеждали французов, спрашивается, если так легко позволили им стреляться с нашими выдающимися людьми на равных? Об этом подумаю завтра. А пока лишь понимаю, что род Дантесов мог расплодиться с тех пор до невероятных размеров при такой плодовитости. Так что неудивительно, что их потомок смог попасть даже к нам преподавателем в глубинку.
Что же до рода Пушкиных, то одно ознакомление с причастными к нам фамилиями заняло бы у меня несколько часов, не говоря уже о всех выделяющихся представителях нашего рода… Но о многих из них я и так знал.
Похоже, тётушка права в отношении того, что однажды мне придётся заняться вопросами рода и изучить свои корни.
Ладно, пора готовиться к экзамену.
Глава 6 – …и помнит вся Россия…
Учебник истории периодически бил меня по лицу. Что приводило в чувство, стоило задремать. Учить надо, а не отключаться на диване под сериальчик! Приходилось читать главу за главой в зале, пока из комнаты Олега доносились звуки войны, вскрики жертв, лязг мечей и топоров. Этот балбес просто наслаждается жизнью, молодостью. Почему я так не могу? Ах да, я же сам сбежал из клана и захотел стать историком! Тогда – отмена претензиям.
Порой я пытался прислушиваться к тому, что происходит в соседней комнате. Но ни одного аха-вздоха так и не прозвучало. Эротика Олеже была ни к чему. Он неистово рубился в дотку весь день, скидывая пар на врагов. И под вечер настолько намучил уши, что позволил себе подключить колонки. И теперь герои на разный лад обещали навешать друг другу люлей.
К его чести, включал Брусилов музыку не так громко, потому что знал, что учебник всегда может полететь и в него. А вот сам одногруппник с учебниками замечен не был и больше надеялся на авось.
По-моему, учебники Олежа получал только в начале года. Последним. И первым сдавал в конце сессии. Претензий у библиотекаря к нему не было ровно никаких. Материалы сдавались в том виде, в каком были получены. Закрадывалось подозрение, что он ни разу их не открывал. И как, и что учил – вопросы интересные. Но ответ мне не обязателен. Видимо, смотрел обучающие видео по истории или слушал их фоном между катками.
Но я учу по старинке. Это позволяет анализировать, размышлять и сопоставлять. Так становишься профессионалом своего дела.
Но как определить, что перед тобой профессионал? Не просто хороший специалист, а именно профессионал своего дела? И в какой момент включается чёткое понимание того, что ты стал профессионалом? Ровно тогда, когда ты понимаешь, что готов на новое и воспринимаешь процесс с интересом. Когда понимаешь, что готов к спонтанности, эксперименту и появляется внутренняя смелость отказаться от привычного взгляда на вещи и последовать в реальность другого этого человека, чтобы узнать его карту мира. А исследовав её, помочь ему сделать его субъективную реальность более совместимой с объективной действительностью. Или отступить, если человек не готов следовать за тобой по предложенному пути. Но отступить в глубоком уважении к его пределам, без разочарования и снисходительности. Ведь каждый находится на своей ступеньке развития.
– Олежа-а-а балбе-е-ес! – на всякий случай проверил я теорию, но до некоторых просто не докричаться.
Итак, другой мир, другая судьба, другая жизнь. Как бы поступил профессионал? Погрузился в эпоху!
К примеру, я могу понять, что Александру Сергеевичу Пушкину было всего тринадцать лет, когда французская армия вторглась на территорию Российской Империи со своими хвалёными свободами и просто начала грабить крестьян и портить девок, едва вышла с территории Польши.
Оно и понятно – наши девки красивее, под немецкими господами не ходили. И больше увлекаясь женщинами, будущий Поэт первый свой стих на тему «что я думаю о французах» напишет гораздо позже, когда уже достаточно наслушается от очевидцев тех дней, наберётся рассказов очевидцев и преисполнится благородной ненависти к захватчикам, а не сразу, доверяя газетам и раздутым слухам.
Почему же на нас напали французы? Ответ простой, как сапог: потому, что могли!
Наполеон Бонапарт, собрав под своими знамёнами армии «двенадцати языков», как никогда был близок к окончательному покорению Европы. Но русский император Александр Первый сказал своё решительное «нет». И генерал-фельдмаршал Михаил Илларионович Кутузов выдвинул русскую армию навстречу захватчикам. Ведь солдаты в едином порыве все как один сказали французам «нет», вторя императору.
Каков же был расклад? Да уж не в нашу пользу точно. Население одной лишь Франции в те годы накануне наполеоновских войн составляло 27,6 миллиона человек. В то время как население России – 26,7. На миллион меньше. А теперь добавим сюда ещё два десятка стран, что с радостью выделили и своих солдат. И получаем резонный вопрос «как же мы уцелели?»
Изучив все показатели, можно ответить примерно следующее: божьей милостью!
«Русская кампания» Наполеона началась в начале лета. Вероломный коротышка и выходец с острова Корсики, не собирался надолго задерживаться в северной стране и рассчитывал, что полумиллионной «Великой армии» французов и их союзников будет достаточно, чтобы сломить русских ещё до первых холодов.
Ещё раз. К нашим границам прискакала целая орда. Собрать сопоставимое войско мы просто не могли, даже если поставить под ружьё всех от мала до велика, требуется ещё перевести их с пределов огромной страны на западный рубеж, обмундировать, кормить и обучить. А времени нам никто давать не собирался. В то время как солдаты Наполеона уже успешно воюет во всей Европе с десяток лет!
Нас спасло как раз расстояние и необъятность наших земель. Подойти к границам-то Наполеон подошёл и даже вторгася на наши земли, но ему никак не удавалось навязать генерального сражения, как ранее в любой покорённой европейской стране ещё на границе, когда он приходил с войском в десятки раз меньше или хотя бы равным.
Русская армия резонно отступила вглубь территорий. И следуя тактике «выжженной земли», постепенно затягивала противника всё глубже в ловушку. Редкие стычки гусар, казаков и драгун не приносили особого результата ни одной из сторон. Но для русских важнее было выиграть время, пока к решительной атаке готовился сам генерал Мороз. Хорошо понятные нам минус двадцать пять-тридцать градусов по Цельсию это так – повод в сугробы после бани понырять. А вот для и без того простуженных, вечно гундосящих в нос французов эти показатели температур уже смертельные.
Решительное «нет» французам сказало и население Российской империи. И на фуражиров французов начались постоянные атаки в тылу. Партизаны терзали «непобедимую французскую армаду», делая набеги из густых лесов. Они прятались среди болот, когда их пытались разыскать карательные отряды, они были везде и повсюду, прекрасно зная местность.
Партизаны не только нарушали поставки провизии и боеприпасов, но при случае и сами били или захватывали в плен малые разведывательные отряды противника и крестьянин с сожжённой врагами хатой долго с оккупантами не мусолил, вымучивая плен.
Скорее охотно вешал их на ближайшей берёзе, если путного ничего казать не могли. Не смотря на сезон сбора урожая, это всё-таки время голода и лишений!
Ну кухне вдруг загремело. Я оторвался от учебника и прислушался. Олежа, судя по звуку, поставил чайник. И если хоть на секунду задержится струя воды, то можно предположить, что хотя бы сполоснёт кружку. Но нет, он верен своим принципам. Некоторые люди вообще не меняются. Будет пить из грязной. Так, вроде, иммунитет лучше.
Успокоенный, я вернулся к тёмно-жёлтым листикам старого учебника.
Итак, партизаны терзали резервы французам и мешали вывозить награбленное и раненых на территории союзников. Кстати, с последним дело обстояло неплохо. При Наполеоне были службы быстрого реагирования, которые как можно раньше доставляли солдат с поля боя в полевую хирургию. В то время как почти вся остальная Европа делала в этот плане только первые шаги. Само понятие «скорая помощь», сами специальные службы и кареты скорой помощи появятся лишь полвека спустя. Стоит ли напоминать, что раненого Пушкина вёз домой простой ямщик? Не в больницу, домой! И именно домой пришёл доктор, чтобы развести руками.
Наполеон, вторгаясь, рассчитывал на поддержку народных масс. Он считал, что несёт закрепощённым крестьянам свободу от деспотий. Но крестьяне и под крепостным правом почему-то не видели в Наполеоне освободителя. И встречали его по-свойски, при случае поднимая гундосящих солдат на штыки. Ведь следом за обещанными свободами шло насилие и грабёж от французских частей от самой Варшавы до Москвы. А рядом всегда шла поруганная честь девушек, которые даже выживая, потом часто топились в реках и озёрах от позора. Никто не желал вынашивать французских выблядков! Не то время, не те нравы.
Психотерапевтов в то время не было, как и антидепрессантов. Так что любой стыд – часто повод залезть в петлю. В зимнем варианте – сигануть в прорубь и не выныривать.
Но расстояния – решают. И чем дальше двигалось войско Наполеона, тем дальше были резервы французов и хуже дороги. Если первую половину лета захватчики доминировали, то во второю половину лета зарядили дожди, делая и без того ужасные дороги размокшими и труднопроходимыми. Взять Россию с налёта у Наполеона не получилось. Бойкий завоеватель, привыкший всё решать с наскоку, завяз. Целый месяц французы добирались даже до Москвы. А о покорении всей территории империи не думал даже сам Наполеон.
Территория России на тот момент уступала лишь Британской империи со всеми её колониями, над которой как известно «никогда не заходило солнце». На то, чтобы проехать по всей России от Польши до Аляски уходили многие месяцы. Правда, в западной части населения было гораздо больше, а восточные форпосты стояли почти пустыми. И это было ещё одной проблемой для империи… Но не для французов. Наполеон считал, что стоит покорить крупные западные города, как остальная Россия сдастся.
Как мало он знал о России!
В зале резко загорелся свет с потолка. Олежа стоял у двери с кружкой чая в руке.
– Я что-то проголодался, – заявил одногруппник. – Ты пельмени будешь?
– В смысле? Ты ещё и ешь? – я подскочил, изображая удивление. – А я думал, ты настоящий панк. Питаешься одними эмоциями.
– Какой я тебе панк? Я – доттер, – обиженно заявил одногруппник и тут же пообещал. – И буду миллионером! После соревов. Будущее – за киберспортом! Сидишь тут глаза портишь, втыкая в эти буковки в учебниках. Это даже не аудиокнига! Они же – статичны. А где анимация? Подтанцовка? Голограмма, на худой конец?
– Всё сказал? – дождался я и снова и покачал головой. – Нет, я учу. Есть не хочу.
Как по мне, так Олежа живёт лишь на чипсах и газировке, порой разбавляя это чаем. Это типичный рацион игромана. Но пару раз в неделю он может добавить пельменей с майонезом в меню. А мазик намажет прямо на хлеб. Чтобы прыщи здоровее были. Но что лицо? Не думаю, что он доживёт хотя бы до тридцати!
– Как скажешь, братан. Как скажешь, – он вырубил потолочный свет и вновь оставил меня наедине с настольной лампой.
– А ты… нормально себя чувствуешь? – неожиданно спросил он уже из темноты.
– Нормально, – буркнул я и вдруг понял, что он впервые поинтересовался моим самочувствием.
С чего это вдруг?
– Ты сам ешь хотя бы два раза в день и тоже будешь! – крикнул ему в коридор.
Ладно, ну его к чёрту. Я попробовал снова начать читать, но в глазах вдруг поплыло. Проморгался, сославшись на усталость и снова попытался сосредоточится на чтении.
Итак, что же послужило поводом для войны? Отказ Российской империи активно поддерживать континентальную блокаду, в которой Наполеон видел главное оружие против Великобритании для самой Франции. И сама политика Наполеона в отношении европейских государств, проводившаяся без учёта интересов России. Что не уместно для Империи времён Александра Первого. Но это – предлог.
Что же послужило истинной причиной? Конечно, неуёмное желание противника расти и развиваться, заполняя атласы и глобусы своими цветами. Великая Французская революция свергала монархов и несла угрозу всем правящим династиям Европы. А Александр Первый выступил гарантом безопасности всех правящих семей, не желая с этим мириться. По сути он – антипод и консерватор. А Наполеон – реформатор. Но когда мы тех реформаторов слушали-то? Пришёл – получи!
Однако, решительный бой произошёл лишь под конец лета, под деревней Бородино, что всего в 125 километрах от Москвы.
А вот впервые две армии сошлись в бою ещё 24 августа. Всё началось с атаки французов на Шевардинский редут. Генерал-фельдмаршал Кутузов заранее укрепил его, выставив 36 орудий, 8000 пехотинцев и усилив укрепление 4000 маневровыми кавалеристами, чтобы никто не мог зайти по бокам и тем более ударить в спину. Сражение шло весь день. Русские стояли намертво. К полному удивлению Бонапарта, который направил в бой 30 000 пехоты, 10 000 конницы и 186 полевых орудий, редут удалось взять лишь к заходу солнца.
Такого в его практике ещё не было!
Но трёхкратное превосходство в живой силе и пятикратное в артиллерии тут же было сведено на нет, когда Вторая Гренадёрская дивизия во главе с Петром Ивановичем Багратионом выбила французов с редута.
Атака была полной неожиданность для измотанных захватчиков. Сражение происходило уже в сумерках и русские походили на демонов, что внушали суеверный ужас лягушатникам. При этом они не только перебили вражеских солдат лицом к лицу в штыковую, но ещё и захватили пять вражеских пушек с порохом и ядрами, которые уже перебрасывали на захваченную и вроде бы удержанную территорию французы.
Кровавый день остался позади и 25 августа прошло в относительной тишине. Оба лагеря перегруппировались, зализывали раны и действовали, исходя из своих интересов. Кутузов вывел людей из Шевардинского редута, а Наполеон наметил новые цели – взять опорные точки русской армии: батарею Раевского и «Багратионовы флеши» на левом фланге. Это с тем, чтобы в дальнейшем опрокинуть армию центра или ударить по ней с тыла.
В глазах уже не просто поплыло, а замельтешило. Я закрыл глаза и ощутил, как проваливаюсь. Что-то странное творилось в моей голове. Какая-то синева в глазах. Пятна света?
* * *
7 сентября (26 августа по старому стилю) 1812 года. Утро.
Учебник вдруг пропал.
Никаких больше пожелтевших страниц и межстрочной пыли. Я вновь ощутил себя бесплотным духом. Но на этот раз стоял не прямо над землей, а находился на высоте в сотни метров, откуда было отлично видно округу и рассвет.
Русские полки стояли в линию и солнце светило им в затылок, поднимаясь с востока. В то время, как французы щурились, наступая с запада. Невольно понимаешь, что солнце за нас!
Боже мой! Я вижу штандарты и знамёна. А вон и Кутузов на одном холме и наполеон на другом. Между ними километры. И многие детали видно лишь в подзорную трубу. Но то, что сегодня здесь свершится, войдёт в историю.
Я точно знаю, что сегодня 7 сентября! Ну или 26 августа по старому стилю. В этот день битва между французами и русскими возобновилась. Сегодня суждено быть самой кровавой битве 1812 года в Европе.
Первые активные действия начались в шесть часов утра и сотни пушек обрушились на Багратионовы флеши. Я пролетел по небу, присмотрелся. Это были четыре оборонительных укрепления для артиллерии. И располагались они на выгодной высоте вблизи с деревней Семёновское. Такие редуты являлись ключевым фортификационным сооружением не только на участке Второй армии под командованием Багратиона, но и для всей оборонительной системы русских войск! Сдавать их никак нельзя. Это будет потерей высоты и обстреливать начнут уже нас. Артиллерия соберёт изрядную жатву среди плотно сомкнутых полков пехоты и относительно-рассыпанной кавалерии.