Чистые

– Макса и Матвея нет на месте! – заметил кто-то с задних рядов.

– Они не придут, – не поворачиваясь ответил Артем и создал новый файл в заметках.

Обсуждение заняло больше часа. Узнать заранее какие вакансии освобождаются в этом году, дело совсем не сложное. Достаточно было выяснить, кому исполняется семьдесят лет, соответственно, кто уедет со станции доживать свой век на Землю. В отделах, где трудилось много клинов, вакансии появлялись чуть ли не каждый год. Возрастное распределение было достаточно равномерным. Раньше времени никто не умирал, так как все питались сбалансированно и по плану, разработанному специально под возрастные и личностные особенности каждого клина. Не было ни худых, ни толстых. Метаболические нарушения в списке болезней клинов не значились. К тому же ежедневно посещать спортивный зал, чтобы поддерживать оптимальную физическую форму, были обязаны все обитатели станции. Программы тренировок соответствовали полу и возрасту. Как минимум эти два фактора решали большую часть проблем со здоровьем, которые испытывали спарки на Земле. Не считая, конечно, экологической катастрофы, царившей на Земле уже больше двухсот лет. Еще одним фактором повышенной преждевременной смертности спарков были инфекции, регулярно выкашивающие население земных городов. Поэтому, чтобы не допустить проникновение заразных заболеваний на космические станции, все вновь прибывшие предварительно проходили дезинфекцию и суточный карантин. Но все же случалось, что какой-то микроб проникал на стерильную территорию. Каждый раз это вызывало панику, но еще ни разу не погибало больше нескольких человек одновременно. Система защиты и дезинфекции справлялась. Земные инфекции пугали обитателей всех Стерилов, поэтому некоторые из них предпочитали уснуть мирно вечным сном и быть захороненным в космосе, чем переселиться жить на землю в семьдесят лет, ни разу не побывав на Земле до того. У восемнадцатилетних бесполезных клинов такого выбора не было. Их принудительно и безапелляционно отправляли на Землю, где после полугодового периода адаптации вышвыривали в самостоятельную жизнь с ежедневной борьбой за выживание.

Историю Земной экологической катастрофы, Третьей Мировой войны и возникновение Стерилов изучал каждый клин с малых лет. Также в программу обучения входило множество произведений литературы и кинематографа 20-21х веков, переживших войну и дошедших до мирных времен на случайных носителях, сохраненных простыми людьми. В современном мире большая часть мирового искусства была утеряна и перестала существовать как отрасль жизни вообще. Людям, боровшимся за выживание ежедневно на Земле, было не до творчества. Исключением осталась литература, периодически проявлявшаяся новыми текстами, распространяемая быстрее инфекции простыми людьми между собой и так же молниеносно исчезающая, освобождающая место чему-то новому. Некоторые тексты передавались на Стерилы, чтобы их обитатели имели хоть какое-то представление о жизни обычных людей на Земле. Юные клины с удовольствием все это читали в свое личное время, лишь укрепляясь в справедливости утверждения, что лучшего места для жизни, чем станции Стерил, придумать невозможно.

Таблица, составленная Артемом по результатам обсуждения кто на какую должность претендует, привела в отчаяние полкласса. На треть специальностей не претендовал никто, поэтому наличие недовольных своим распределением было неизбежно. За топовые специальности предстояло побороться. На спортивного тренера групповых программ претендовало аж семь человек. Большинство считали эту профессию наиболее спокойной, приятной и не требующей семи пядей во лбу. На биологические специальности, на которые были нацелены Ева и Рита, хотели попасть еще трое. Лучше всех чувствовал себя Ярик. Он единственный, кто записал себя на программиста, а на две его запасные технические вакансии записались лишь двое. Никто категорически не хотел стать секретарем начальника станции. Клин Инга была не самой приятной личностью в общении. Слушать ее приказы и подчиняться, не имея непосредственного контакта с ней в любой отрасли было одно, но перспектива проводить все рабочее время, выполняя ее прихоти помимо рабочих обязанностей, пугала даже самых амбициозных молодых клинов. Никто не знал, почему освободилась вакансия. Предположительно ее прошлая помощница стала организатором досуговых программ, но почему это произошло, не было возможным узнать никому.

Настроения в классе разделились. Ярик откровенно радовался, Ева и Рита были спокойны, а вот у Артема началась паника. Он первым записался на должность тренера. Технические и биологические вакансии были не по уму, няня и куратор детских групп вообще вызвали в нем истерический смех, а охрана порядка не подходила в силу бунтарского духа и тяги к шалостям.

– Может, тебе на управление какими-нибудь станками пойти? – пожалела его Рита.

– Ага, там сдать нужно математику, физику и программирование! Это вообще не мое! – возмутился Артем.

– Остается еще копирайтер. Язык у тебя подвешен, психологию с историей как-нибудь сдашь… – вмешалась Ева.

– А там я олунею от тоски… Короче, надо учить все, а дальше как повезет! – нервно приговорил Артем, встал из-за парты и, не убрав планшет в стол, вышел из класса.

– Поговори с ним! – накинулась на Ярика Ева.

– А я тут при чем? – не понял парень и, запрокинув голову назад, чтобы челка не лезла в глаза, недовольно посмотрел на Еву.

– Ты его друг! Хочешь, чтобы его оправили к спаркам? Он же психанет и вообще все завалит!

– Ладно-ладно, не нэрди3! Пойду за ним, – согласился Ярик и тоже вышел из класса.

Физкультуру перед вторым обедом прогуляли полкласса. После обсуждения перспектив на будущее, моральное истощение вылилось в физическое. В полупустом зале Ева и Рита сделали свой стандартный комплекс упражнений, спокойно сходили на обед, где все еще не утихали споры одноклассников, кто кем хочет стать, и, ни во что не вмешиваясь, поспешили к Светлане в отдел Генетики.

Клин Светлана встретила девочек, не отрываясь от микроскопа.

– Заходите, я сейчас, – сказала она.

В помещении играла легкая ненавязчивая инструментальная мелодия и лишь храп клина Лидии, доносившийся с дивана возле иллюминатора, приносил оживление в расслабленную атмосферу.

Ева и Рита прошли в центр помещения, осмотрелись и синхронно направились к шкафу со стеклянным фасадом. Каждая дверца была квадратной формы, по ширине с полметра, и располагались эти дверцы в четыре ряда по пять отделений от пола до потолка. Это был инкубатор. За каждой стеклянной дверцей в больших прозрачных органических мешках, заполненных жидкостью, плавали зародыши. Мешки были подвешены к потолку своих камер так, что младенцы внутри них могли свободно вертеться и даже дрыгать ножками. От каждого мешка росли две трубки, уходящие в заднюю стенку отсека. По этим трубкам зародышам поступали питательные вещества.

– Скоро они созреют? – спросила Рита у Евы почти шепотом, чтобы не разбудить Лидию.

– Еще почти месяц, – со знанием дела ответила Ева, – как раз к нашему выпуску их достанут из мешков, это и будет считаться днем рождения. Потом их поселят в младенческой каюте и будут растить, как нас когда-то.

– Точно, в день переселения, – догадалась Рита, положив ладонь на одно из стекол, – Они же уже выглядят как дети, зачем еще месяц держать их тут?

– Потому что их легкие еще не готовы дышать, – гордясь своими знаниями, ответила Ева и тоже прислонила ладонь к соседнему стеклу.

Зародыш внезапно открыл глаза и перевернулся на другой бок, напугав его гостью, и обе девушки отдернули руки.

– Между прочим, они вас слышат, – подала голос Лидия, принимая вертикальное положение на своем диване. – Я всегда с ними разговариваю. Иногда мне кажется, что они меня даже понимают.

– Лидия, даже я тебя не всегда понимаю, а ты надеешься, что зародыши тебе отвечают! – пошутила Светлана, не отрываясь от микроскопа.

– Ты хоть и молодая, а романтики в тебе не осталось! Одна наука! – проворчала в ответ Лидия.

– Извиняюсь за вопрос, – Робко встряла в разговор Рита, – а сколько вам лет?

– Семьдесят – возраст переселения, будь он не ладен! – огрызнулась Лидия, но не на Риту, а, скорее, на несправедливую вселенную. – Мне уже недолго осталось…

– Вы на Землю полетите или предпочитаете космос? – осторожно спросила Ева.

– Конечно, на Землю! Умирать никому не хочется!

– А как же все земные инфекции? Вы не боитесь умирать там в мучениях? Космос, как мне кажется, гуманнее. Делают безболезненную инъекцию, и человек просто засыпает, – предположила Рита.

– Да чтоб ты понимала! Вот доживешь до моих лет, посмотрим, как ты запоешь!

– Лидия, мы с тобой не доживем до этого момента, – отозвалась Светлана, закончив свою работу и вставая из-за стола.

– Уж я то точно не доживу!

– Вам страшно? – участливо пожалела пожилую женщину Рита.

– Ты даже не представляешь, на сколько!

– Клин 0882, твоя жизнь продолжится на Земле среди спарков. Не так уж там и плохо! Медкапсулы тоже есть. Болезни лечат. От инфекций прививают. А с твоей энергетикой к тебе ни одна зараза прилипнуть не посмеет! – приободрила ее Светлана.

Внезапно дверь лаборатории открылась и на пороге появился клин Николай:

– Свет, я сбежал на целый час! – торжественно заявил он, но, увидев, что клин Светлана не одна, со словами: «Пожалуй, зайду попозже!», попятился назад и исчез за дверью так же стремительно, как и появился.

– Что это было? – не поняла Ева, а Лидия, увидев, как покраснела Светлана, засмеялась во весь голос.

– Хватит чаклить4! – раздраженно огрызнулась Светлана на коллегу.

– Он ведь живет в одной каюте с клин Ингой, начальницей станции? А к вам заходит по личным делам. Я правильно понимаю? – в лоб спросила Ева.

– Да, поэтому не вздумайте нигде ляпнуть, что видели его здесь! – грозно ответила Светлана.

– Как скажете, – спокойно согласилась Ева, а Рита просто покивала.

– Так, вот ваши планшеты, я загрузила в них экзаменационные билеты по биологии прошлых лет, – сменила тон на деловой Светлана.

– Откуда они у вас? – спросила Рита.

– Я их составляла, – спокойно ответила Светлана, протягивая своим гостьям их гаджеты.

– В этом году тоже вы их составляете? – с надеждой в голосе снова спросила Рита.

– Нет, в этом году это поручили отделу ботаники.

– Не повезло, – прокомментировала Ева.

– Ничего, вы все выучите и все сдадите нормально! – успокоила девочек Светлана и раскрыла руки приглашая Еву и Риту в объятья.

Первой подошла Ева. Светлана обняла ее правой рукой и махнула левой Рите, подзывая к себе. Рита осторожно приблизилась, и Светлана обняла и ее. Пару мгновений все трое постояли в такой позе, после чего Светлана разомкнула объятья и скомандовала:

– Все! Марш учиться!

Девочки послушно покинули лабораторию и пошли к комнатам для свиданий.

5.

– Номер семь – самая уютная! – со знанием дела посвятила в свои планы относительно места для учебы подругу Ева.

– Они разве не все одинаковые? – не поняла Рита.

– Почти. Седьмая – в этом ряду крайняя, она чуть больше остальных и у нее вдоль иллюминатора длинный диванчик. На нем учиться будет удобнее, чем на пуфе.

Девушки подошли к узкому коридору с дверьми по обе стороны. На крайней правой двери светилось число семь.

– А в остальных комнатах диванчиков нет? – переспросила Рита.

– Нет. Только пуф по центру.

Ева прислонила руку к экрану на двери, но он загорелся красным светом.

– Вот крап5! – выругалась Ева.

– Что-то не так? – спросила Рита.

– Наша комната занята! – объяснила подруга.

– Пошли в другую! – не увидела проблему Рита.

– Нет! – разозлилась Ева еще больше и стала молотить кулаком в дверь.

– Ева, успокойся! Пошли в другую! – испугалась Рита.

Но тут замок щелкнул, дверь открылась, и из нее выглянул Максим.

– Что случилось? – не понимая проблемы, спросил парень, сверкнув бритой лысой макушкой, отражающей свет Земли.

– Это наше место! – набросилась не него Ева, смотря снизу вверх.

– Вам комнат мало?

– Нам нужна именно эта!

– Ну ладно, сейчас выйдем, мы уже все…

Парень заглянул внутрь комнаты и спросил у своей спутницы: «Оделась?». Получив положительный ответ, он вышел, на ходу застегивая форму, и шепнул тихонько стоящим рядом Еве и Рите:

– Матвею только не говорите, что видели меня здесь!

– Хорошо… Зачем нам ему что-то говорить? – переспросила Ева.

– Не ваше дело!

– Ладно! Пусть будет секрет. Только ты в свою очередь впредь не используй нашу комнату! – вынесла встречное условие Ева и, дождавшись согласия в виде кивка от Максима, вошла в комнату свиданий номер семь.

Рита пошла следом.

– А регистрироваться мы не будем? – спросила она.

– Зачем? Пусть система считает, что внутри все еще Максим со своей девушкой.

Ева уселась на боковой диван, а Рита плюхнулась на спину на круглый пуф.

– Я думала, что первое посещение комнаты свиданий у меня случится с парнем, а не с подругой! – мечтательно сказала Рита.

– Да, и проведенное здесь время будет поприятнее учебы! – добавила Ева. – Не переживай! Когда-нибудь это случится!

– Когда? – возмутилась Рита. – Вы с Яриком уже год сюда ходите! А я еще даже ни разу ни с кем не целовалась!

– И с кем бы ты хотела здесь побывать?

– Иногда мне кажется, что с кем угодно! А потом я вспоминаю слова Светланы, которые она сказала тебе, когда ты начала встречаться с Яриком.

– Какие слова?

– Что искренняя влюбленность как миллион фейерверков обостряет эмоции от посещения этой комнаты и что надо дождаться таких чувств, чтобы не случилось разочарования.

– А, ну да, помню. Что-то в этом духе она говорила, – согласилась Ева, перевязывая для учебы потуже свой пучок длинных золотых волос.

– У тебя так и было? Как миллион фейерверков? – с надеждой в голосе спросила Рита, перевернулась на живот, подставив руки на локти подперев ладонями круглое лицо.

– Да не сказала бы, мне первый раз вообще не понравилось. Хотя я и была влюблена в Ярика.

– А если бы не была влюблена? – не унималась Рита.

– Тогда я бы с ним сюда не пошла! Слушай, давай уже учиться! И так много времени потеряли!

Рита покивала, рефлекторно поправила взъерошенную пуфом стрижку и села рядом с подругой на диван, достав свой планшет.

За учебой время прошло незаметно. Земля в иллюминаторе переместилась на другую сторону окна, и на браслете Евы запищал будильник, напоминая, что пришло время ужина. На перерыв девушки пошли неохотно. Учиться в тишине было гораздо приятнее, чем в учебной комнате или спальне, где кто-то постоянно ходил туда-сюда, шумел или просто разговаривал. Решив, что вечернее всеобщее собрание и досуговый час они сегодня пропустят, подруги поужинали и вернулись к учебе в своей комнате для свиданий номер семь. Но не успели они развернуть на планшетах нужные файлы, как на стене синим цветом загорелся экран экстренного оповещения и высветилась надпись: «Судебное заседание №656 состоится в 20.00. Для дачи свидетельских показаний явиться клинам: 1259 и 0032.»

– 1259 – это Ярик! – воскликнула от изумления Ева.

– А 0032 – это клин Елисей! – в унисон с подругой закричала испуганная Рита.

– Что случилось то? – раздраженно задала вопрос в воздух Ева и, встав с диванчика, выключила и засунула за пояс свой планшет.

– Пойдем выяснять? – спросила подругу Рита.

– Конечно, пойдем! – с досадой в голосе ответила Ева, – Поучились, крап…

Судебные заседания на Стерилах были редкостью и случались не чаще нескольких раз в год. Как правило, разбирались дела о кражах личных вещей, нарушениях субординации или о банальных драках. И наказанием служило заключение в изоляторе на срок от двух суток до пары недель. Изолятор был практически как обычная одиночная каюта, в которой клин жил. При этом ему не нужно было работать, ходить на общие собрания и в спортзал. Поэтому для усиления неудобства койки там были металлические и без матраца, кормили теми же продуктами, но без права выбора и не разрешалось приносить заключенным их планшеты, дабы исключить приятное время препровождения за играми или фильмами. Но посещать изолятор разрешалось без ограничений. Дверь в камеру была из металлической решетки, блок из трех камер находился в общем доступе и никем не охранялся, поэтому любой желающий мог свободно прийти к заключенному и провести с ним хоть весь срок его изоляции. Страшнее самого наказания в виде лишения свободы было всеобщее порицание и социальный бойкот, который дружно устраивали нарушителям все обитатели Стерила, игнорируя его и оскорбляя еще долгое время после истечения срока заключения. Пока ситуация не забудется и всеобщее напряжение просто не сойдет на нет. Никто не хотел становиться изгоем, поэтому дисциплина все же поддерживалась на должном уровне.

Проходили судебные процессы в зале общих собраний при обязательном присутствии всех клинов Стерила, кроме работников, чьи посты невозможно было оставить даже на час, и детей младше восемнадцати лет. Ева и ее одногруппники уже вошли в возраст присутствия и обязаны были занять свои места на верхнем ярусе трибун.

Времени до начала заседания оставалось чуть меньше получаса. Из комнаты для свиданий Ева и Рита побежали в свою спальную каюту, чтобы успеть найти Ярика до суда и узнать, какое он имеет отношение к преступлению и что вообще случилось. Но его в спальне не было. Другие ребята не знали, где он и что происходит. В учебном классе Ярика тоже не оказалось. И на звонки по браслету он тоже не отвечал.

Ничего не оставалось делать, как пойти в зал общих собраний и занять свое место.

Блок из двадцати сидений с номером 1260 располагался на правом верхнем ярусе. Забираться туда нужно было по тесной винтовой лестнице, отстояв очередь из тех, кто по той же лестнице поднимался на второй и третий ярус. Зал был рассчитан на тысячу сорок мест со строгим распределением по возрастным группам. В середине зала в зависимости от проводимого мероприятия выстраивались разные конструкции: сцена для проведения концертов, подиум для каких-либо выборов или постамент выступающего, скамья подсудимого и столы для судьи, защитника и обвинителя, как в данном случае.

Пока Ева и Рита стояли в очереди на лестницу, всю эту конструкцию уже успели подготовить. Это был первый судебный процесс в жизни восемнадцатилеток, поэтому чувство тревоги за Ярослава перемежалось с волнующим любопытством. Рита постоянно оглядывалась на центр зала, наблюдая, как выставляют столы, а Ева делала вид, что ей было не интересно, но все же глаза, периодически пробегая по залу в поисках Ярика, останавливались на скамье подсудимого.

– Интересно, кого судить будут? – озвучила мысль всех присутствующих вслух Рита.

Ева не ответила. Наконец они добрались до своих мест и, устроившись на сидениях, продолжили сканировать взглядом зал.

Заседание началось с двухминутным опозданием. Не все клины успели усесться по местам. В центр зала вышла высокая тонкого телосложения женщина с острыми чертами лица и жиденьким каре из рыжих волос. Она постучала молоточком по столу, и гул недовольных клинов стал сходить на нет. Это была начальник станции клин Инга. Она произнесла стандартную речь о том, как печально, что сегодняшнее увеселительное мероприятие отменяется, так как есть дело, требующее срочного рассмотрения. После чего она села за центральный стол на место судьи. Следом за ней свои места заняли защитник и обвинитель.

– Привести обвиняемого! – скомандовала клин Инга, и взор всех присутствующих устремился на входную дверь в зал.

Дверь открылась. В проеме показался подсудимый со скрещенными сзади руками в сопровождении двух представителей охраны порядка. Лица подсудимого в тот момент с верхних трибун видно не было, только лишь когда он прошел в центр зала, развернулся и сел на скамью, вся трибуна 1260 хором охнула и зажужжала в удивленных пересудах. На скамье подсудимых сидел их одногруппник клин 1252 Артем.

– Тишина! – скомандовала клин Инга и жужжание смолкло. – Слово обвинителя!

Из-за своего стола встала молодая женщина лет тридцати, подошла к трибуне и с абсолютно серьезным лицом стала посвящать присутствующих в суть происходящего:

– Сегодня в районе семи утра, еще до первого завтрака, обнаружилась пропажа кнопок на сливных бочках трех унитазов в санузле общего пользования нижнего уровня возле столовой. В результате чего три из пяти кабинок оказались не доступны к использованию. Это повлекло образование очереди из желающих посетить туалетную комнату и, как следствие, опоздание работников на свои рабочие места.

– Что за бред? Судить за кнопки?! – прошептала на ухо Еве Рита.

– Казалось бы, невинная шалость, – как будто почувствовав немой вопрос публики, продолжила обвинитель, – превратилась в сбой системы работы сразу нескольких служб жизнеобеспечения нашей станции. Опоздавшие на свои места работники будут наказаны административно, а первопричину сложившейся ситуации предлагаю рассматривать по статье хулиганство, повлекшее негативные последствия в средней степени тяжести. Что предусматривает наказание в виде лишения свободы сроком на десять дней.

Трибуны снова охнули. Десять дней считалось внушительным наказанием. Артем сидел, опустив голову, не глядя ни на судью, ни на обвинителя. Ева и Рита смотрели на все происходящее с широко открытыми глазами, одинаково прикрывая от ужаса рот правой ладонью.

– Предоставьте доказательства вины подсудимого, – холодно и спокойно объявила судья.

Обвинитель подошла к своему столу, взяла с него небольшой пакет и положила на стол перед судьей.

– Это те самые кнопки от сливных бочков, – пояснила обвинитель. – Найдены они были в столе обвиняемого в учебной комнате 1260. Как известно, открывается стол прикосновением ладони, а значит, никто, кроме обвиняемого, не мог их туда положить.

– Есть ли еще какие-либо доказательства вины подсудимого? – спросила судья.

– Да, ваша честь, – победно ответила обвинитель. – Включите запись, пожалуйста!

С потолка, разворачиваясь, опустился до середины зала огромный экран. С обоих сторон на нем появилось одно и то же видео, на котором парень в капюшоне, затянутом завязками на лице, заходит в туалетную комнату в 6.27 утра и выходит из нее в 6.35 неся в руке предметы, похожие на выкрученные кнопки. На следующем видео вид на парты учебной комнаты 1260, на котором этот же парень в 6.39 подходит к одной из парт, открывает ящик и кладет кнопки внутрь.

Обвинитель пояснила происходящее на видео и предоставила слово защитнику. За трибуну оратора встал пожилой мужчина с седой бородой и длинным загнутым вниз носом. Он осмотрел зал, откашлялся прямо в микрофон и наконец стал говорить:

– Ваша честь, уважаемые клины Стерила 767, прошу вас взглянуть на ситуацию под другим углом. На видео не видно лица преступника, поэтому мы никак не можем утверждать наверняка, что это именно он все это проделал.

– Кто же еще? – выкрикнул кто-то с трибун и по залу прокатилась волна недовольных возгласов против слов защитника.

Судья постучала молоточком по столу, и зал притих. Защитник продолжил:

– У нас есть свидетель защиты. Прошу пригласить в зал клина 1259.

Дверь в зал открылась, вошел Ярик и, пройдя мимо скамьи подсудимого, занял место за ораторской трибуной, которое для него освободил защитник.

Ярик произнес клятву правды, и защитник перешел к главному:

– Клин 1259, вы являетесь одногрупником подсудимого?

– Да, – спокойно ответил Ярик.

– Где находится ваше спальное место, относительно кровати подсудимого в вашей каюте?

– Моя кровать на нижнем ярусе, а кровать Артема прямо надо мной.

– Можете ли вы подтвердить, что Клин 1252 до 07.00 утра находился в своей постели?

– Да, Ваша честь, могу, – радостно ответил Ярик, обращаясь к судье.

– Будильник в детских каютах звенит в 7.00 утра. Если вы спали, то как можете гарантировать, что он тоже спал, а не вышел для совершения преступления и к звонку будильника вернулся на свое место? – продолжил защитник.

– Я со своей подругой Евой встал раньше звонка, примерно в 6.45, а Артем спал до 7.00.

– Для чего вы встали в 6.45? – задал неудобный вопрос защитник.

– Чтобы успеть посетить комнату свиданий до завтрака, – ответил Ярик и посмотрел в сторону трибун 1260, где сидела Ева.

Щеки Евы покраснели, но она все равно слегка кивнула Ярику, поймав его взгляд, одобряя защиту друга, пусть даже их личная жизнь оказалась вынесенной на всеобщее обозрение.

– Ваша честь, – обратился к судье защитник, – с учетом всего вышесказанного, прошу вас отложить разбирательство и вынесение приговора до выяснения обстоятельств. А также перед вынесением решения прошу выслушать показания еще одного свидетеля – Клина 0032.

Клин Инга кивнула, Ярик вышел из-за трибуны и ушел из зала, а на его место вышел Клин Елисей. Он так же, как и Ярик, произнес клятву правды, после чего защитник попросил его рассказать, в чем сложность сложившейся ситуации.