Дневник Белой Ведьмы

Странно было то, что привычного раскаяния после шалости не последовало. Я помнила необычно яркие, волнующие переживания, которые мне бы хотелось пережить снова. Попытка возобновить действие заклинания и раскрасить свою жизнь повторно не удалась, драконий огонь закончился полностью. Я вернулась в суровую реальность, нырнула в первую попавшуюся рубашку и, промёрзшая в холоде комнат до костей, забралась на кровать под два одеяла.

В действительности, где магия жизненно необходима – всё снова оказалось пустой тратой сил и времени. Всё-таки правы те, кто утверждают, что влиять на самочувствие вредно. В меня закралось сожаление. Оно быстро сгрызло остатки хорошего настроения, и чтобы не разревется от боли в руках и отчаяния, пришлось поклясться вслух, что больше таким образом улучшать себе настроение не стану. Это просто неразумно и вредно. В Элинии, где полно магии, подобное состояние может сохраняться сколь угодно долго, при желании, постоянно. И что же получалось, реальность проходит рядом, пока ты видишь всё идеальным и потрясающе интересным. А как люди, опьянённые подобными заклинаниями, выглядят со стороны? Чужим кажутся забавными, а близким? Близкие, точно страдают, не в состоянии достучаться до изменённого сознания жертвы заклинания. Что бы сказали Этрисса и мама, если бы я начала восторгаться всем подряд? Это очень опасное заклинание, даже если меня никто не видит. Страшно подумать, что в предстоящем походе, истратив последнюю магию на веселящее заклинание, отмораживаю ноги и подобно радости от укороченных штанов, ещё несколько часов остаюсь полностью довольной, что их половины, те, что ниже коленей, так долго не чернеют.

В наказание все же продумала самые грустные последствия разного рода глупостей, и, сочтя себя достаточно наказанной за легкомысленность в выборе заклинаний, сосредоточилась на поиске хоть каких-нибудь источников магии в Пустоши.

Здесь имелся магический водоём. Но учитывая, что Виэ-Ратти не гнушался утопленниками, магия казалась неприятной, и при одной мысли о том, чтобы запихнуть внутрь своего сознания мутную жижу сомнительной свежести подступала дурнота.

Хорошенько поразмыслив, придумала другой способ обогащения. Всего день пути и я вернусь на место, где попрощалась с Фалентиром. Там проходят мощные линии силы. Все имеющиеся накопители можно было зарядить от Виэ-Ратти, потом сходить подзарядить себя по максимуму и в путь, устроить разведывательную вылазку, пока зима не наступила.

Возвращая перерезанные штаны в гардероб, обнаружила на верхней полке документы с магическими секретами: пять бумаг свёрнутых в аккуратные трубочки, и три сложенных в несколько раз листов большего размера. Всё они, по виду совсем не исписанные, укрыты, как мои дневники, которые никому не прочесть без позволения хозяйки. Когда попыталась воздействовать на одну из них общим приветствием, она вспыхнула и сгорела. К магии другой я применила Гоблинский Ключ. На белом листе развёрнутого свитка проявились линии, сложились в рисунок, заполнились красками, открываясь вполне читаемой картой восточной части материка, с обозначениями, сделанными карябушками от руки, и легендой их объясняющей, изложенной тем же способом. На уменьшенной в тысячи раз территории маленькими точками значились кордоны, короткие линии – маршруты студентов к опытным участкам и магическим источникам силы, заканчивающиеся на расстоянии не более одного дня пути от них.

Среди моего незнания – карта для студентов, доработанная гоблинами, которые не так давно появились в Пустоши, была прозрением, она показывала другие кордоны и давала примерные направления, где можно найти Даромира.

Воодушевлённая такой удачей, я развернула третью бумагу. С уверенностью, что следующий, самый большой документ, занявший всю поверхность стола, содержит подробную карту с маршрутами патрульных, направила к нему Гоблинское Заклинание Исконного Ключа. Может, так оно и было, и карта была подробной. Только он не открылся. Как и первый зачарованный документ, третий вспыхнул и стал тонким слоем пепла на столе, едва заклинание прикоснулось к его секретам. Что говорить о других? В надежде, что мне повезёт, я спалила их все.

И так, у меня появилось некоторое представление, где находятся другие кордоны, пролегающие к ним маршруты, опытные участки студентов и поселения турийцев. Информации конечно недостаточно, но больше бумаг на кордоне не осталось, по крайней мере, доступных моим глазам и поисковым чарам.

Никакими заклинаниями направления по сторонам горизонта я не владела, на местности ориентировалась благодаря только играм в Чудесаде, поэтому старательно изучая линию от кордона до портала, считала повороты нарисованной тропинки, в надежде, что это поможет запомнить маршрут. Выяснила, что ответвление тропинки влево, если бы я его выбрала, вместо кордона привело бы меня к морю, куда гоблины ходили ловить рыбу.

На всякий случай попыталась изобразить что-нибудь похожее на магию Фалентира, создавшего Путеводную Нить. Моё сильное желание связать два невидимых артефакта одной нитью, привело к тому, что на третий раз артефакт, установленный на кордоне, откликнулся слабенькой вспышкой со двора. Оказалось, что он имеет форму обруча с неизвестными мне символами. Но его отклик удалось заметить только потому, что я запустила заклинание поисковой магии. Если сильно потеряюсь, смогу повторить свои действия, но польза от подмигивания артефакта на большем расстоянии была равна нулю.

Весь вечер резала простынь на тонкие ленточки. Имея сильные основания сомневаться в собственных возможностях, надеялась с помощью верёвочек уменьшить риск потери того, что имела и оставляла вместе с кордоном. В поход собиралась взять совсем не многое: ленточки для меток на деревьях, бутылку воды, одну из двух булок непоедаемого хлеба в волшебной обёртке и пару конфет. Не откладывая, уже этой ночью, я собралась уходить налегке, оставив даже Ви.

Пусть посидит и подумает над своим поведением. Она частенько бывала невыносимо врединой. Когда я доставала ножницы, всякий раз просила сшить что-нибудь для неё. Сегодня в нетерпеливом ожидании новых штанов поделила на два пучка свои корешки. Я была не против изготовить ей обновку, в конце концов, простыни в гардеробе ещё были. Но Ви настаивала на том, чтобы штаны были шёлковые, она вернулась из спальни, волоча по полу за рукав моё платье, стянутое с полки гардероба. Пару раз терпеливо объяснила, что оно у меня единственное и, если говорить по справедливости, у неё ярких нарядов больше, чем у меня. Штаны можно сшить из простой материи, главное, чтобы в них было тепло. В третий раз мне казалось, что она меня услышала и вопрос со штанами решен, я взяла платье, положила его на полку, а когда вернулась, одна деталь её недошитых штанишек из льняной ткани была прорезана. Я зыркнула на неё, свернула испорченную деталь вместе с остатками простыни и отложила в сторону.

– Штанов не будет! – озвучила я окончательный вердикт.

Ви слезла со стула, подошла к гардеробу, открыла створку, оплела подол платья усиками и сдернула его на пол.

– Ви, ты понимаешь, что я обижусь?

Она переплела спереди ветки, подражая моей позе, и демонстративно вперилась в меня взглядом.

– Тебе не всё равно. Можешь не обманывать. Если хочешь тёплые штаны, я сошью. Тратить своё время и платье на шелковыё – не стану!

Ви насторожил мой строгий тон, до этого по-настоящему я на неё не сердилась. Она повернулась к гардеробу и подняла моё платье. Я собралась прикрикнуть, ожидая новый виток непослушания, но она положила платье на кровать. А потом занялась подбором вещей для переделки из кордонских запасов.

Управились мы споро. К ночи у Ви были штаны, сшитые из двух широких рукавов мужского свитера. Ещё один свитер я выбрала себе и незаметно для Ви вынесла на крыльцо.

Путешествие предстояло неблизкое, у меня был шанс пройти расстояние за день, ночевать на берегу и с рассветом отправляться обратно, но именно «ночевать» меня пугало неимоверно. Я выбрала другой, хотя и более рискованный вариант. Вышла ночью в надежде к обеду быть на отмели, а к следующей ночи вернуться.

Моя Зелёненькая, навоевавшись за день, не заметив одно из двух блокирующих Пугалки колечек под своим матрасом, заснула стократ крепче обычного. Я выскользнула из дома, надела свитер, затем приготовленный заранее рюкзак. В доме было тихо, Ви не проснулась, не скреблась за дверью, не пыталась открыть. Я чувствовала себя так, словно предала, обхитрила, и оставила её в опасности. Но оторвалась от двери, заглушая порыв вернуться за ней. Во-первых, её листики снова обгорят. Во-вторых, с ней не смогу повязать ленточки на достаточную высоту, те самые метки по которым предстояло ориентироваться на обратном пути.

Первые шаги давались нелегко. Решение правильное – брать Ви опасно. Но как же тяжело расставаться! Медлить больше ни к чему. Если решила, нужно делать. Быстрей пойду – быстрей вернусь. Вышла из-под защитного купола, погасила светляка и пригляделась. Приободренная защитой распугивающих артефактов, поправила на большом пальце второе кольцо, гасящее действие последних, ещё раз глубоко вдохнула прохладный, ночной воздух и заставила себя идти быстрей, а затем побежала по едва заметной в темноте тропинке. Мимо водоёма, по прогалинке меж деревьев и дальше, дальше…

К рассвету вышла к приметным каменюкам, узнала место, где потеряла нить. Порадовалась, что сегодня лицо не обгорит, вместо шляпки на голову повязала кусок простыни, прижав им ко лбу крупный лист какого-то растения. Шелушившаяся кожа ещё после первого контакта с прямыми лучами не выровнялась, она стала темнее на лбу и щеках, на носу рассыпались рыжие пятнышки. Если так дело пойдёт, Даромира можно не искать, чудо конопатое женой высокородный эльф уж точно не признает.

По моим представлениям суша к полудню должна была закончиться отмелью, с выступом похожим на голову черепахи с очень длинной шеей. Но за новым поворотом вместо морской синевы увидела камни, траву и тропинку, а чуть поодаль куст с белой ленточкой.

Поморгала, глаза руками потёрла – висит ленточка, на ветру концы болтаются. С ощущением иллюзорной реальности развернулась и пошла по тропинке, прочь от ленточки и за поворот. За ним камни, знакомая тропинка. Даже трава меня, кажется, узнала, приветливо склонилась, а дальше ветерок помог склониться кустику с ленточкой.

На этот раз к метке подошла, чтобы потрогать, убедиться, что не иллюзия. Прошла дальше, до следующей метки, убедиться, что я здесь действительно недавно проходила. И тряпочка нашлась вчера моими руками истерзанная, сегодня ими же на узелки завязанная. Развернулась в стремлении пойти по тропинке к морю и снова вышла к метке, изученной тщательно, до последней нитки.

За выход к морю боролась долго и напрасно, поворот странным образом возвращал меня на тропинку в обратном направлении. Наверное, именно так случалось с изгоями. Значило ли это, что ритуал провели для меня, каким-то заочным образом? Не веря в происходящее, пробовала обойти пространственную ловушку, взывая к метамагии, пошла другим путём, слева от тропинки. Но прежнее лево и на пятый раз вдруг превратилось в совершенное «право». То есть, когда я шла на запад вдоль тропинки, оставляя её слева, то в одном и том же месте оказывалась лицом на восток с правой стороны от неё.

День убывал и мои физические силы вместе с ним. Не раздобыв и толики магической энергии, я была вынуждена сдаться и пойти туда, куда меня волшебно посылали, то есть обратно на кордон.

Ещё выяснилось, что не то место я зелёным листом прикрывала. От Фалентира шла с запада на восток, лицом к светилу, а обратно к острову соответственно с востока на запад. Гелиос, пока не встал в зенит, светил в затылок. Когда пробивалась к морю, свет тоже не стоял на месте. А стоило мне повернуть назад, он уже начал клонилось к закату, как снова нащупал мой тыл, углядел неприкрытую ничем шею и решил допечь до красной корочки. О чём с заметным опозданием оповестил знакомый жар в широком вырезе свитера под грубой лямкой рюкзака сместившегося в сторону на узкой, усталой спине.

Платочек из лоскута простыни и лопух снимала с головы на ходу. Платок повязала вокруг шеи, лист сунула за пазуху, стараясь лишний раз не оставлять следов и запахов. И наконец, определившись с тем, что без привала у меня есть шанс вернуться на кордон к началу настоящей ночи, я побежала, что есть сил.

Я могла лишь догадываться, почему Пустошь не имела обычных вечерних сумерек. Стоило светилу скрыться за горизонт, как наступала ночь без всякого перехода от лёгкой прохлады к плотному сумраку. Возможно, сама земля, лишённая магии, впитывала энергию дневного светила, её не отражая.

Когда я миновала знакомую развилку и повернула направо, тропинка, до этого едва различимой полоской убегавшая вдаль, уже сливалась с темнотой вокруг. Я продолжала идти без света, ориентируясь на проплешину в траве под ногами, не торопясь становиться для какого-нибудь переродка, не реагирующего на магию Пугалок, вкусным тортиком со светляком вместо розочки. Миновала несколько едва различимых меток, повязанных на куст и одну придавленную камнем на выступе скалы, где не было кустов. Полагаясь на оставленный по дороге к морю ориентир, уверенно шла дальше, пока не оказалась без тропинки между деревьями, в совершенно не знакомом месте. Огляделась, и обрадовалась своей предусмотрительности:

«Вот же она! Моя метка из белой материи. Просто я немного отклонилась от тропинки», – подошла ближе, надеясь вернуть пропажу, но нет – потерянной тропинки под меткой так и не нашлось. Кроме того, сама метка была не повязана, слишком короткая верёвочка свободно болталась на ветке, обмотанная вокруг неё, без единого узла, а я их обычно по два завязывала.

По спине пополз холодок нехорошего предчувствия: «Моя ли это метка, развязанная ветром? А если кто-то заманил меня сюда, используя мою уловку против меня же самой?»

Я успела запустить единственным атакующим заклинанием, которое знала достаточно хорошо, чтобы применить его в темноте, когда трава рядом едва слышно колыхнулась. Усовершенствованное Даромиром, однажды посланное в меня заклинание ремандры было первым, что мы разобрали с грозным Стипрхинипронсой на его уроке. Оно, подкрепленное магией океана, остановило то, что стремилось достать меня из невысоких зарослей. Беспомощно вгляделась в темноту, которой потворствовали тучи, в любой момент готовые пролиться дождём. Они так не вовремя зашторили и звёзды, и луну, что пришлось выбирать: выдать себя светляком и узреть грозящую опасность или бежать прямо сейчас. В последнем случае было не ясно, куда бежать и огромный шанс пропустить повторное нападение из темноты, не уловить движения нападавшего даже в последний перед возможной гибелью миг. Я выбрала первое. Повернулась, наклонилась в ту сторону, где слышала шорох в момент активации заклинания. Пошарила рукой. Твёрдая чешуя, длинный, сухой нос и острые зубы раззявленной пасти в паре ногтей от моей ноги. Под заклинанием застыло нечто опасное, а я даже не знала, сколько продержится активированное мной заклинание. Убрала ноги подальше, отойдя на пару шагов, сделала самого слабенького светляка.

Зингворм готовил нападение, скрываясь за ближайшим валуном. У меня даже сомнений не возникло, что это был тот самый дракон, о котором в письме предупреждал Фалентир. Опираясь на задние конечности, он оплёл камень хвостом, сделал противовес своему длинному, змеиному телу, и, поджав передние лапы, в намерении закончить атаку, обхватив мою ногу зубами, просунул морду сквозь заросли выдавшей его травы, да так и застыл с раскрытой пастью. Если бы дракон не преувеличил мои зрительные возможности и напал, минуя шелестящее укрытие, его зубы вонзились бы в мою ногу, а запоздалое заклинание ремандры на неопределённый срок сделало бы из острых зубов его застывшей пасти прочный капкан. Учитывая, что некоторые особи этого вида обладали ядовитыми зубами, последствия такой встречи были бы совсем печальными.

– Закрой рот! Иди к дереву! Обойди вокруг! – не надеялась, что ящер поймёт общеэльфийский язык, произносила слова вслух, чтобы сформировать более чёткие магические посылы и подтвердила их магией воды. Он выполнил команды в точности. Его узкое тело на четырёх лапках было локтей пятнадцать в длину (эдакая змеища с ножками). Когда голова ящера, а за ней и передние лапы совершили круг, его хвост ещё только показался из травы. Я выждала момент, и на втором обороте приказала остановиться. Задние лапы как раз оказались рядом с передними. Из рюкзака достала тряпочные ленточки, сложила несколько штук вместе, перекрутила для надёжности и начала обезвреживать врага с самой опасной его части – с зубов. Закрепив верёвку вокруг сомкнутых челюстей, скрутила ещё и перешла к лапам. Двойное кольцо из дракона, зафиксированного вокруг дерева таким образом, что передние лапы оказались привязанными к задним, посчитала надёжно обезвреженным и сняла удерживающие заклинание.

Дракоша зарычал, напрягся, пробуя верёвочные путы на прочность. Тряпочки выдержали, змей ни сразу, но понял, что попался. Порычал, поелозил несколько минут и улёгся широким кольцом вокруг дерева. Я обошла его по кругу, определяя самый удалённый от зубов участок; переступила, забираясь внутрь кольца; села спиной к стволу; ногами прижала змея к земле, погасила огонёк и приготовилась ждать рассвет.

Зингворм увел меня с тропинки, прочь от защиты артефактов, я вообще не понимала, как он эту защиту обошел и ленточку мою слямзил.

Отправляться на поиски своих ориентиров, освещая путь светляком было то же самое, что звать голодных зверей на ужин. Жесткая чешуя дракоши, уложенного вокруг прочного ствола дерева не сравниться с ужасами, скрытыми пологом турийской ночи. Рядом с ним ночевать не так страшно, как одной. Если я не ошиблась и это именно тот дракон, что много лет привязан зовом водоёма, значит, он хорошо знает, как здесь выжить. Почует опасность, начнёт вырываться, чтобы спастись. Пока же он лежал неподвижно. Я сняла рюкзак, уселась поудобней, положила голову сверху тельца дракона, чтобы сразу среагировать на его движение.

Мне не нравились ночные звуки: шорохи, периодичные перекрикивания птиц, трескотня насекомых. Ещё больший дискомфорт вызывала тишина, наступавшая после каждого громкого рыка, разносимого ночным воздухом по перелесью и скалистым холмам. Не могу утверждать, что рёв монстров вдали был слишком однообразным или что я вдруг привыкла к периодам затишья после него. Скорее всего повлияла усталость. Я провела много часов без отдыха, и мой организм, до этого не знавший смертельной опасности, поступил привычным образом. Звуки в очередной раз затихли, дракон вёл себя спокойно, и я уснула.

Глаза открылись, я проснулась с полным пониманием, где нахожусь и чья узкая спина под моей головой. Непонятно было другое: «Неужто я спала?» Тушка дракона находились там, где ей было положено, под моими коленями и головой, но синий цвет чешуи, отливающий фиолетовым в утреннем сиянии, не умещался в понятие о тёмной ночи. Сомнений не осталось. Бессовестным образом, наплевав на безопасность, я проспала до утра.

При активации заклинания ремандры, отправленного на рефлексе, успела оценить красоту драконьей чешуи, особенно роскошна она была на тройном гребне за ушами, а после того, как заклинание не сработало, для оценки мне предоставили длинный нос, покрытый ровной, блестящей, чёрной чешуёй. Нос поднесли очень близко – разглядела не только чешую, но и выпирающие из сомкнутой пасти зубы, а также одну из ленточек, оставленных на морде для весьма выразительного, финального жеста. Дождавшись, наконец, моего внимания и полного понимания ситуации, лёгким движением, дракон совсем не связанной, когтистой конечностью снял последнее свидетельство совершенного над ним насилия и опалил ленточку, выпустив тонкую струйку огня.

– Ты не переродок?! – крикнула я, готовая на шею собрату броситься. Его тело мгновенно сократилось, меня прижало к дереву моими же коленями под кольцом длинных, змеиных мышц.

Понимания, что мне конец не возникало. Радостная встреча с земляком, обладавшим магией огня, перевесила беспокойство о целостности собственных костей. Несмотря на то, что в его крепком захвате дышалось трудновато, если задуматься, то до последнего выдоха осталось совсем чуть-чуть (ещё пара сокращений мышц под коленями и всё), я не допускала мысли, что змей, одаренный магическим пламенем самим Духом Драконов, меня прикончит. Пусть я не совсем дракон, но я тоже была паломником, прошедшим Путь Птенцов, как и он. Я не собиралась сопротивляться, приспособила дыхание, чтобы прошло удушье и возникавшая при этом паника. Змей опять приблизил морду к моему лицу, прикрытому коленями до самого носа, принюхался и недовольно фыркнул.

Мне было чем возразить на его придирчивость. Да, я сутки по пересечённой местности носилась, но не измаралась же, до такой степени, чтобы брезговать! Чувство справедливости у меня всегда было сильнее страха смерти. Я рассердилась: «Не такая уж и грязная, чтобы фыркать! Это у него изо рта пахнет!»

Драконий огонь внутри меня встрепенулся, растревоженный опасностью, напитался обидой и с шумным выдохом вышел дымком из открытого для возражений рта. Ужасное зрелище. А казалось, я с этим побочным эффектом от обладания огнём ещё до академии справилась. Стыдно неимоверно даже перед драконом. Это хуже отрыжки. Теперь у дракоши все основания пренебрежительно фырчать имелись. Он опять принюхался, ткнувшись носом в мой нос. Взгляд его выражал не то удивление, не то интерес, но свирепости в нём точно поубавилось.

Тело начинало ломить, хотелось вместо частых глотков воздуха сделать полноценный вдох, но я терпела. Дракон не ослаблял захвата. И что было делать? Приказ Ремандры не отправить. Я его умела активировать магией воды, которая закончилась ещё вчера. Надо было проверить, а не спать! Выяснила бы, что со страху вбухала целую океанскую волну в четыре приказа. Что я могла, кроме как, задрав голову, выдохнуть слабенькое пламя и показать собрату, что я своя в доску? Так я и сделала.

Кольцо вокруг меня опало, а после в момент распуталось. Хоть я и не умела выдувать огонь так красиво, как он, дракоша признал во мне родню. Любопытство не позволило зингворму меня задушить ночью, когда он освободился от верёвок, оно же до сих пор его здесь удерживало. Но он всё же решил, что ему пора.

– Не уходи! – попросила я, хриплым после его захвата голосом.

Родич оторопел, после неприятного знакомства для обеих сторон, явно не ожидая настойчивых просьб остаться. В один момент, подобравшись телом, он был уже в нескольких шагах от меня попытавшейся его остановить.

– А ты меня не проводишь?

Фыркнул, теперь удаляясь так неторопливо, что движения его хвоста и задних лап можно было принять за танец торжества его высокомерия над моей сентиментальностью.

– А ты дракон-девочка или мальчик? – спросила я, быстро собирая разбросанные вещи в рюкзак. Он снова фыркнул. Выражая полное пренебрежение моему интересу, но явно им наслаждаясь, перетекал от камня к камню, исполняя «а вот как я могу» из немыслимо крутых поворотов тела.

Новый знакомый оказался очень шкодливым субъектом, с высокой степенью самоуверенности. Ждал утра и кусать меня не торопился, исключительно, чтобы насладиться маской ужаса на моём лице в момент расплаты за сорванное на меня же нападение. Прожёг верёвки, освободился, добрался до содержимого рюкзака и опустошил его полностью. От волшебного, белого хлебца осталась лишь растерзанная обёртка, бутылка, закрытая крышкой, валялась неподалёку, конфеты змей употребил вместе с обёртками, не оставил без внимания даже бумажную карту. Ни сразу найдя её не съедобной, бросил развёрнутую, мятую и порванную, после неоднократных попыток найти в ней ещё одну булку хлеба.

Меня впечатлили возможности зингворма, способного, не пошевелив ни одним мускулом той части спины, на которой лежала я, расправиться с продуктами. И он умел не только это. Он мог, невероятным образом, переходить от обычной скорости к стремительной. Передвигаться с одного места на другое, как вспышка молнии (уже сверкавшая вдали, задолго до раскатов грома). Или, наоборот, замедлить движения до незаметности. В общем, если бы он того не пожелал, с такими физическими возможностями, полюбоваться его чешуёй, а уж тем более его догнать, мне бы не удалось, при всём моём желании.

Дважды я поворачивала ни туда и получала направляющий тычок от едва уловимого взглядом сопровождающего. А когда невдалеке рыкнул какой-то монстр, мы подались навстречу друг другу, ища защиту, и спрятались за одним камнем. Немного погодя дракон исчез в траве, а я прикрылась иллюзией какого-то куста, с неясными очертаниями и побежала по тропинке.

В тот день, когда смогла вернуться на кордон, страшно было даже думать о том, чтобы покинуть его защиту вновь.

Сохранный купол встретил меня отводящими чарами вкупе с невидимостью и внутрь не пустил. Сразу не поняла с чего бы это, если только кто-то сменил доступ. Произнесла формулу единства ещё раз и только тогда смогла войти в периметр двора.