Дневник Белой Ведьмы

Выбор обуви был и того скромнее. Мои уже расползавшиеся по ниткам, шелковые туфли пришли в полную негодность. За то имелись оставленные у порога две пары сапог, из которых можно смело взять один и без труда вместить туда обе ноги для полного комплекта к спальной шубе. Но мне-то нужно было в чем-то ходить. Первую пару я уменьшила неудачно. Нет, подобной магией я тоже не владела, для меня наряды во дворце подгоняли мастерицы. И вещи приносили стерильными в магическом плане, потому что непрофессионально оставлять магические следы. Уменьшала сапоги заострённым с двух сторон Т-образным орудием, взятым по рекомендации дракона, протестовавшего громким «Фи-фи-фи!» при виде, как я грызу подошву кухонным ножом.

Орудие показалось достаточно острым, чтобы, как продемонстрировал дракоша на пне, с размаху отсечь у сапога каблук. С правым сапогом справилась успешно. В оставшуюся без каблука часть сапога запихнула ногу, примерила и осталась довольна, кожа сверху почти не пострадала. Простота изготовления вселяла надежду, что с его парой справлюсь ещё легче. Но не тут-то было. Левый обрубился гораздо ближе к носку, примерно посередине подошвы. При примерке моя пятка сиротливо выглянула из его обрубленной стороны. Пришлось пойти за следующим и оставить кордон с одним сапогом вместо четырёх.

С последним левым мне повезло больше, обрубок получился таким как нужно, немного даже с запасом для пяточных манёвров. Лёгким движением руки ничего бы не получилось, потому что работа мышц для меня была таким же открытием, как и волшебство без магических полей. Чтобы превратить сапоги в ботинки ушло пол ночи. Распилив ножом кожу с пятки и вверх у правого сапога, я отдышалась, походила туда-сюда между столами, отдохнула и принялась за левый. В итоге получились почти одинаковые башмаки. Их квадратные пятки я оставила торчать, а свои завернула в оставшуюся не у дел кожу истерзанного верха сапог, завёрнутую вокруг наги и закреплённую на ступне при помощи незаменимых в хозяйстве лоскутков из простыни. Ходить в этих изделиях можно было, только, если не долго, и не зимой.

Ситуацию должны были спасти согревающие артефакты на ногах. Но много ли они помогут в дождь, который не хотел прекращаться? Выступающий квадрат каблука не был пришит к пятке сапога, что при ходьбе станет особенно ощутимым. Скоро я отправлюсь в длительное путешествие, с такой вентиляцией можно было ожидать не только катастрофически грязные ноги, но и обморожения. Глядя на бесславно почившую обувь, мы с подельщиком, не сговариваясь, враз недовольно фыркнули, стыдливо, спрятали следы нашего творчества в мешок с мусором и, забрав качавшуюся на открытой дверце гардероба Ви, и пошли готовиться ко сну.

После того как я распутала магию Виэ-Ратти, дракон стал смотреть на меня так, словно каждый раз предлагал распоряжаться его спасённой жизнью. Два кольца противодействующих Пугалкам поделила так: одно взяла себе, второе попробовала прикрепить верёвочкой на шее дракоши. Возражая, он мотнул головой, взял кольцо короткими пальчиками и сунул под себя.

Я удивилась. Зигворм оказался сумчатым, считавшимся давно вымершим реликтом. Да он… редкость неописуемая! В энциклопедии на вуиверском пять слов только в названии подсемейства, а мне пришлось назвать его просто – Зи, иначе Ви обижалась и дёргала меня за штаны, требуя себе новое имя. Выдумывать всем имена у меня времени не было. С радоцветом я обещала не расставаться, так что у нас с ней одно кольцо на двоих.

Находчивость дракоши проявилась вновь, после того, как я разрешила ему прикончить все запасы холодильного сундука и шкафов, а недоеденный сахар он вознамерился тащить с собой на манер моего рюкзака. Очень долго Зи примерялся к многофункциональным завязкам из простыней (последние, стыдно сказать, за время моего хозяйствования на кордоне уже заканчивались). Я объяснила, что через мешковину дождь быстро размоет сахар, а плащ сверху сделает и без того непосильную для него ношу неподъёмной. Тогда Зи попросился за дверь. Открывать её каждый раз мне казалось всё более опасной затеей. Пока я раздумывала, стоит ли выпускать из дома дракошу, он беспокойно нарезал зигзаги по дому, то и дело подбегая к двери. Может быть прихватило живот?

Сняла с дома драконий щит и приоткрыла дверь. Дракон прошмыгнул и скрылся за хозяйственными постройками, где хранились малознакомые мне орудия, из которых при осмотре мой опыт закончился на узнавании лопат и мётел. Что было за ними, я не знала вовсе, а дракон знал. Он вернулся быстро и знакомо поскрёбся в дверь. Опять её приоткрыла и распахнула во всю ширь, сначала глаза от удивления, а потом и дверь. Дракон затащил на крыльцо тележку или тачку (не знаю, как правильней назвать) и оставлять её за дверью не собирался. Сахар был погружен в деревянную основательную конструкцию, точнее, в плоское корытце с невысокими бортиками, двумя колесами и ручками для управляемого качения. Я оценила находку, как только попробовала откатить ту с середины комнаты в сторонку. Тачка имела бесшумный, лёгкий ход. Не иначе гномья работа с применением магии. Точно! Камень накопитель помещался в выемку на переднем бортике тачки. Два мешка, спальная шуба, сверху плащ заполнили её с горкой, а верёвки из простыни послужили для укрепления вороха вещей, чтобы ничего не упало при быстром качении по неровному бездорожью.

Дракон честно старался избегать стычек с радоцветом, что было не просто. Оба любили прижаться ко мне при любом удобном случае и не отходили ни на шаг. Ви не переносила, если Зи начинал ластился. Пару раз моя вредина прихватывала его за ноздри сяжками, тогда он лишь сдержанно рыкал, давая мне знать, что его обижают. Я подумала, что лучше будет не приучать к нежностям одного, чем постоянно ловить другую, нарывающуюся на неприятности. Делать внушение радоцвету и ругаться с ней не переставало быть бесполезным. С непробиваемым видом «я её первая нашла» моя Ви шла в веткопашную всякий раз, когда Зи оказывался поблизости.

Но как не благодарить зингворма за его старание помочь, придержать, подать, вкупе со взглядом, вопрошающим «А всё ли так я делаю?», проникающим в самую суть моей неравнодушной натуры? Конечно, я не смогла сдержаться и опять похвалила Зи за тачку, но сразу перевела взгляд на Ви, вслух отметив, какая она сияющая, и как я её люблю.

И вот утро прощания с кордоном настало. Нас грызли сожаления, даже мой недалёкий разум оставлял в светлых надеждах на благополучный исход путешествия дыры сомнений.

Гелиос уже показался над лесом, но его свет казался слабым, в бессильной попытке выровнять лучи. Водная гладь пруда притягивала их, напоминая чёрную воронку поглощающую световую энергию. Картина борьбы небесного светила и переродка завораживала неестественным контрастом светлого и тёмного. Пруд выглядел черным сгустком проклятья на теле природы, затягивающим потоки силы. Его чернота собирала даже отражённые росой блики и продолжала впитывать каждую частичку света, пока Гелиос поднимаясь выше не ослепил Виэ-Ратти своей полной мощью, обжигая, заставляя прекратить захват и отступить к дневному белёсому состоянию жидкости. Тайна похищенных закатов и рассветов была открыта. Тури – материк перерождённых тварей, их много, и они способны питаться всем, что находиться рядом с ними.

Более не пытаясь воссоздать связь кордона с Виэ-Ратти, обошла разорённые владения с тайной мыслью, что связь, после кормёжки пруда, сама наладилась, но чуда не случилось. Вие-Ратти добровольно магией делиться не пожелал, а ночной дождь размыл последние следы былой защиты. Даже восстановленный мной вчера Страх грызунов. Сама не своя после увиденного и раздосадованная ограниченными запасами энергии, забрала с берега Зарядник и последний раз зашла в дом. Тяжело вздохнула, убирая в мешок кашеварку и кастрюлю нагревающую воду. Чайник брать не стала, сойдёт более функциональная кастрюля. Три волшебные бутылки и булку хлеба упаковала с особой тщательностью, и уложила в рюкзак. Они казались спасением и единственной стабильной гарантией выживания.

Одну найденную Пугалку забрала с собой. Хотела взять две, но купол над кордоном, почивший по моей вине, вернуть не удалось. Порядочность потребовала оставить для спасения имущества хотя бы этот артефакт. Поэтому не стала жадничать, оставила Пугалку у порога и поменяла в ней пустой накопитель на полный.

Я рассчитывала покрыть расстояние до второго кордона за три седмицы с небольшим. Рассчитывать тоже можно по-разному: одни рассчитывают время, разделив расстояние на скорость хода; другие измеряют на карте пройденный путь линейкой, определяют, сколько прошли за день с учётом масштаба и понимают, когда окажутся на месте. Я же померила расстояние от полуострова, где распрощалась с Фалентиром до первого кордона тем, что было. На бумаге день пути занимал два ногтя моего мизинца. И вышла, обутая в перевязанные тряпочками башмаки, рассчитывая с помощью кривой линии на карте длиной в сорок ногтей, прочерченной угольком из печки, огибающей светло коричневые овалы-холмы, не сбиться с северо-западного направления.

В крайнем случае, могла попробовать использовать собственную Путеводную Нить, чтобы вернутся, но не хотелось бы этого делать, потому что активация, наверное, будет энергетически затратной и держаться голыми руками за нить спустя двадцать дней даже мысленно станет холодно. На всякий случай решила всё же её опробовать. Пока не ушла далеко, энергии израсходуется немного. Я научилась эффективней использовать накопители, как внешний источник для активации метамагических посылов, приглушая эмоции, посылала повеление, а не яркое желание. Воспроизвела заклинание, как запомнила, направила на маяк, найденный на кордоне. Вторым креплением нити сделала камень-накопитель зажатый в руке, и нить послушно соединила меня с маяком на расстоянии в двести локтей. Поспешно разорвала связь, пока энергия камня не израсходовалась. Оказалось, что маяк имел сложную, автономную систему подпитки и брал на себя основную нагрузку. Значит, расстояние для него не будет иметь большого значения, а камня, зажатого в руке хватить для активации Нити со второго её конца.

А что если попробовать активировать маяк на другом кордоне? Он ведь должен там быть?

В руке всё ещё оставался кристалл, я вновь произнесла три слова, услышанных от Фалентира, сплела пальцы в жесте активации и оправила посыл на северо-запад. Нить возникла, такая тонкая и едва заметная, что казалось, она вот-вот истает. Сделала шаг, другой, направление продолжало ощущаться в руке и, вдохновлённая успехом, я побежала вперёд.

В первый день шла до глубокой ночи. Уверенно шагала без устали, окрылённая задумкой не бросать Нить, а попробовать проспать с ней в руке до рассвета. Энергия камня тратилась, только при активации. Ничего не вышло, утром рука, которую я замотала вместе с кристаллом и нитью лоскутом ткани, держала пустой кристалл. Взяла новый накопитель и нить послушно возникла, показывая направление на северо-запад. Она позволяла петлять между холмами, не натягивалась и не тянула вверх, когда холмы преграждали нам путь, вынуждая изменить направление. Умная Нить пролегла по лощине, находя самый удобный вариант для перехода между камнями.

Первую седмицу мы брели сквозь непролазные дебри на север, и дорога в этом направлении быстро оправдала своё холодное название. Точнее от дороги была черная линия на карте и эфемерная нить в руке, а в действительности мы перебиралась по высокой траве сквозь заросли кустарников и промозглый туман, под студёным ливнем и пронизывающим ветром, когда не спасали даже придуманные мной согревающие артефакты.

Ночами мы втроём ютились под драконьими щитами и не заговорённой от дождя шубой, прикрытой сверху плащом. Выбирали места повыше, и старались быть максимально осторожными.

Благодаря дракону я научилась отпугивать огромных, пушистых зверей. Возможно, это были не звери, а родственники каких-то лягушек, только очень изменившиеся. О животных, которые с плюхающими звуками и брызгами грязи, скачут по раскисшей земле на задних лапах, в учебниках зоологии не упоминалось вовсе.

Если бы у нас была шуба из шерсти такой бурой лягушки, мы бы не стучали зубами по ночам, шерсть была густая и длинная и не намокала ни от дождя, ни от грязи. Когда широкие пасти, расположенные одна под другой на морде, груди и брюхе, открылись в локте от моей головы, я узнала, что острые зубы, выросшие из серой челюсти, у трёхротой лягушыщи ещё и подвижны. Устроены так, чтобы могли продвинуть моё, к примеру, сравнительно небольшое тельце из пасти твари в глотку, если я не сразу пролезу. Хотя в такую глотку прошла бы со свистом вместе с деревцем и тележкой. Спасибо дракоше, молниеносно среагировавшему на опасность и опалившему красным, драконьим пламенем кустистые брови, махровые щёки и грудь существа, у которого не было ни подбородка, ни шеи, а только сплошные рты. Ещё двое таких же ротастых монстров остановились и нападать передумали. Оценили со всем вниманием угрозу, потом масштабы проплешины неосторожного собрата рассмотрели и, пораскинув серым веществом, как оказалось, имеющимся в их огромных черепушках, отстали. А мы поспешили скрыться прочь от пушистых чудишь, проводивших нас предупреждающим о неминуемой, новой встрече шипением и голодными взглядами.

Зи сиял от гордости, я его хвалила до самого вечера, а Ви сияла моей радостью. Выживание при встрече с представителями местной фауны, которые в три глотки путников съесть пытаются, как оказалось очень радость стимулирует. Пришлось даже лишнюю энергию с листьев в колечко скручивать и в резерв прятать.

Мелкие фури, после встречи с первыми переродками стали казаться безобидными. При виде горбатого, двуногого, зелёного кустика, странствующего с запряженным в телегу змеем, они поступали также как сам кустик, то есть мы трое с рюкзаком – убегали прочь, волоча тележку за собой. Более крупные монстрики вели себя посмелей. Брели за нами, изучали, но подобраться ближе не могли. В отличие от перерождённых в Пустоши лягушищь, на них действовал отпугивающий артефакт.

Каждая новая ночь становилась холоднее предыдущей, и скоро наступила та, по завершении которой я проснулась, не чувствуя ног. Сразу подумала, что получила обморожение. После чего оставалось плакать и ждать ещё более жуткой боли, когда ступни почернеют и начнут отмирать. К счастью, боль была не долгой, и уже через полчаса с невысохшими следами слёз принялась убеждать Ви, что ноги в этот раз мне можно оставить. Вооружённая ножом, она настаивала, что с ногами нужно поступать так же, как с её почерневшими листиками. Когда же следующим вечером при выдохе стали заметны облачка пара, даже она приуныла, понимая, что новое утро будет ещё холоднее.

Туловище Зи, почти касаясь земли, вытянулось в струнку, что означало – он почувствовал опасность и теперь прислушивается. Я затаилась в редкой листве пожелтевшего кустарника. Впереди мелькнул огонёк, за ним ещё и ещё. Волшебные светляки загорались и оставались статичными, словно зафиксированные прочной нитью силы. Замёрзшие, стёртые ноги понесли меня к ним навстречу раньше, чем я успела подумать об опасности.

«Там статичная магия – там тепло» – думала я, уступившая требованиям озябшего тела. Подалась на их манящий свет, и меня было не переубедить. Они словно болотные шнырки, завораживали, обещая согреть скучавшую по теплу путницу.

Из-за горного хребта мы отклонились севернее от прочерченного углем маршрута и теперь могли только догадываться, в каком месте на карте нужно было размещать точку нашего нахождения. Севернее кордона находился город людей, ИППИ на карте лепились южнее в горах.

– Пожалуйста, Урда, пусть это будут люди, – шептала молитву, осторожно подкрадываясь ближе, уже поддавшись собственным убеждениям о высоком человеческом интеллекте. Магов я боялась больше, чем переродков. Но люди, они должны быть добрее других, иначе Даромир не стал бы их опекать. Есть же такое известное всем определение, как человечность. Понятие, отличающее человека от зверя. Надеялась, что и от местных магов люди отличаются этим качеством.

За огнями высились стены города с зелёными полями по окружности стены. Сердце подпрыгнуло от ликования. Только люди распахивали часть земель за пределами города под рискованное земледелие. Моё желание исполнилось, я набрела на поселение, где можно было бы договориться, переночевать или хотя бы выменять обувь за какую-нибудь услугу. В конце концов – они просто нон-фейри, что они могут противопоставить метамагу? Фалентир говорил об их хитрости, но нас в Элинии тоже не дурнями растили. В последнем даже такой слабой уверенности, как в человечности людей, не возникало. Реальность показывала полное отсутствие у меня навыков необходимых для выживания среди хитрецов.

Поле было ровным, вспаханным мастером огородных дел, ряды ягод без единой сорной травинки. До места, где мы расположились, долетали обрывки фраз на незнакомом языке. Но понять, что находившиеся на нём люди обеспокоены потерей урожая от первых заморозков, можно было, даже не понимая смысла слов. Восемь фигур в одинаковых костюмах рассредоточились парами вдоль рядов, растягивали серые нити, сплетая их в одну крупную сеть. Ещё двое ходили вдоль стены, манипулируя чем-то, не магией, скорее всего инструментами, настраивая насыщенность светящихся теплой энергией огоньков.

Земледелие было моей любимой темой практических занятий с братом, и мои умения могли бы здесь пригодиться, так как я могла бы спасти ягоду от ночного заморозка. Если потратить силу пары накопителей и часть драконьего огня у меня получиться согреть тонкий слой воздуха над полем и сохранить урожай до наступления дня, а днём будет теплее, тогда люди успеют собрать ягоду. Взамен, я попрошу у них обувь. Люди не выглядели монстрами, это мирные хлеборобы, работающие в поле. Я помогу им – они помогут мне.

Дракон был против, но я уже приняла решение. Ему оставалось или неохотно двигаться следом или оставить упрямую подругу, а самому бежать, прятаться. У границы с полем он схватил меня за руку и ещё раз попытался удержать, не впуская в освещённый огнями периметр. Я стряхнула со своей руки его лапы и вышла из-за кустов.

Оглушительно громко завыло невидимое нечто, десяток ярких иллюминатов направили свой свет прямо на меня, люди, ещё недавно заботливо укрывавшие ягоду, побросали сети, ринулись прочь от меня, но почти сразу замерли, стоя на месте, а затем, один за другим стали проваливаться под землю. Я побежала к ближайшему из них с просьбой выслушать меня, но успела заметить только наглухо закрывшийся над ним люк, тут же замаскировавшийся под ягодный куст.

Звук, оповестивший людей о моём появлении, смолк в момент, когда неподалёку от меня разверзлась земля. Из большущей, прямоугольной дыры выползла огромная, рычащая многоножка. Если вспомнить содержание известной в Элинии энциклопедии животных, локомоции многоножек выглядят иначе, фаза опоры ног обычно чередуется с их передвижением вперёд. Но это членистоногое, непонятным образом передвигавшееся, помчалось ко мне со скоростью дикого кентавра, оставляя за собой три параллельных, грязевых следа от сотни лап, подминая под себя зелёные кустики со зрелыми ягодами.

Вместо стратегии побега мои мысли заняли вычисления возможных предков наблюдаемого переродка. Отскочив с пути мчавшейся на меня безголовой твари, с уплощённым по бокам, продолговатым панцирем и большими чёрными глазами по всему периметру тела, я закончила анализ тем, что этот переродок несопоставим ни с одним видом изученных мной не магических животных и даже фури. Возникло предположение, что красный огонь драконьего пламени для этой безволосой особи был бы, что троллю затрещина (приятно и чуть щекотно).

Сбавив скорость, уродец выпустил людей, откинув на ходу… что? Глаз? Точнее это так выглядело до тех пор, пока я не догадалась, что это подобие волшебной кареты, а глаз – зачернённое, круглое стекло на двери. За первыми тремя воинами, вставшими в угрожающие позы и выставившими в мою сторону руки, выскочило ещё несколько человек. Стоит уточнить – не просто руки, люди были вооружены металлическими треугольниками. Пересчитать последних треугольниконосцев не успела. Ви сделала то единственное, на что древесного ума хватало – закрыла моё лицо от грозящего нам уничтожения ветками. Мне тоже ничего другого в голову не приходило, как накинуть иллюзию и переместиться в сторону. Мимо пролетели первые заклинания. И кто сказал, что люди магией не владеют?!

– Спасайся! Уходи отсюда! Не стой столбом! – приказала дракону. Обычный, не подкреплённый магией приказ закончился истеричной мольбой в голосе, и она перевесила, лишая приказ силы. Дракоша остался. Встав на задние лапы, ухватил меня за бока и, в мгновение ока, переставил на другое место. Мимо снова полетели магические заряды. Мы помчались по полю, маневрируя между людьми, роями боевых заклинаний, и были уверены, что спасаемся, а нас целенаправленно загоняли, чтобы прижать у стены. Из той же дыры в земле показалась ещё одна карета, сделала неровный круг по полю, остановилась и выпустила подкрепление, отрезая пути отхода.