Папа для особенной звёздочки

Глава 5. Удочерение

Адмирал Эллариан проснулся ровно в пять утра по корабельному времени. Внутренний будильник работал отменно, а потому он открыл глаза, хотел было хлопнуть в ладоши, чтобы включить свет, но вовремя вспомнил, что спит в комнате не один. Детское сопение стало своевременным напоминанием.

Очень тихо, стараясь не потревожить сон малышки, Ксайрон встал, собрал вещи и вышел в соседнюю комнату, служившую чем-то вроде гостиной. И здесь столкнулся с первой проблемой. Обычно после утреннего умывания адмирал шёл работать в кабинет, расположенный в отдельном помещении, но в этот раз позволить себе такого не мог.

Или мог?

Конечно, можно было бы попросить адъютанта принести ноутбук в каюту, но Ксайрону всё равно надо провести как минимум утреннее совещание со старшими офицерами, а значит — придётся громко говорить и, вероятно, разбудить дочь.

«Дочь».

Ксайрон покатал это слово на языке и улыбнулся. Кто бы мог подумать, что в сто семьдесят три у него появится ещё и дочь. Он — редкий счастливчик. Конечно, вряд ли будет легко воспитывать ребёнка, да ещё и другой расы, но этот шанс он не променяет ни на что.

Ксайрон подошёл ближе и посмотрел, как спит малышка. Она мило свернулась клубочком в кроватке, спрятав носик в сгиб рукава импровизированной ночнушки-наволочки. При этом кроха смешно открыла маленький рот и даже высунула ножку из-под термопледа. Золотистые завитки спадали на лоб, щёчки порозовели от тепла. За ночь оба пластыря отклеились, царапина на ключице затянулась, а на лбу существенно посветлела. Что там с раной на животе, адмирал так и не выяснил, но кусок бинта торчал из-под ночнушки-наволочки.

Внимательно послушав ментальный фон, цварг пришёл к выводу, что ребёнок проспит ещё как минимум пару часов, связался через коммуникатор с бортовым искусственным интеллектом и дал голосовую команду:

— При резких движениях, изменении температуры или уровня шума в моей каюте сразу же подать на мой коммуникатор звуковой сигнал с пометкой «дочь проснулась».

— Принято, — прошелестел электронный голос.

Дальше, не теряя времени, адмирал рванул в кабинет. Первым делом он провёл стандартное совещание для старших офицеров. На сводный рапорт с мостика, сводку по экипажу, проверку сменного графика и утверждение ротаций ушло драгоценных тридцать минут. Когда с условно бытовой текучкой было покончено, Ксайрон сосредоточился на сообщении командованию: всё хорошо, задание выполнено, «Восход» идёт на полных мощностях на родину.

На несколько секунд он задумался, стоит ли упоминать, что принцип невмешательства в судьбы примитивных планет нарушен. По большому счёту, это надо сделать.

Шварх, да он обязан был это сделать!

Однако тут вмешивалось небольшое «но».

Пальцы замерли в сантиметре от кнопки отправки. Если он честно укажет в рапорте, что принцип невмешательства в судьбы примитивных миров нарушен, а местный ребёнок изъят и получил современное лечение — начнётся разбирательство.

По уставу он обязан это сделать. По жизни — у него появится очень много проблем.

В Совете Адмиралов есть те, кто считали, что Ксайрону и так всё даётся слишком легко: чистокровное цваргское происхождение, красавица-жена, крейсер флагманского класса, авторитет среди команды… Перечислять можно бесконечно, почему гуманоиды завидуют, но факт оставался фактом. Особенно сильно завидовал адмирал Ворт.

Ксайрон поморщился.

Вот кто точно не упустит возможности устроить Ксайрону «сладкую» жизнь. Ему не нужна причина, лишь формальный повод. Есть такие гуманоиды, которые ненавидят чужое спокойствие, и адмирал Ворт как раз из их числа. Ему только дай шанс — выдвинет столько обвинений в адрес Ксайрона, что процесс удочерения затянется на полгода-год, а то и дольше. Пока они соберут все комиссии, поднимут протоколы, устроят слушания… девочка будет ждать решения своей судьбы на карантинных койках в Планетарной Лаборатории в чужих равнодушных руках.

Ксайрон знал это чувство — когда от тебя ничего не зависит, когда система больше тебя, когда остаётся только ждать и надеяться, что где-то там, за закрытыми дверями, кто-то примет правильное решение.

Он ненавидел это чувство.

Что же делать?

Интуиция Ксайрона буквально кричала: стоит сейчас подать честный рапорт — и кроху превратят в бюрократический пункт. К ней никто не отнесётся как к живому маленькому ребёнку, и никто не станет искать, чем её накормить. Возможно, она даже умрёт от голода, потому что растяпы-служащие будут пытаться запихнуть в неё еду по протоколу, а когда поймут, что еда не подходит, будет уже поздно.

Адмирал выдохнул и сделал выбор — нажал кнопку «отправить». Поле «прочие пометки» осталось пустым.

Это не ложь, это отсрочка.

Сообщит позже — когда у него уже будут оформлены документы, а «Восход» пройдёт точку невозврата. Ещё, не дай Вселенная, Ворт потребует вернуть ребёнка на родину. Сообщение ушло в инфосеть, растворяясь между звёздами.

Ещё сорок минут истекли, буквально их кто-то слил через трещину в открытый космос. Адмирал Эллариан отложил все дела и сосредоточился на самом главном на данный момент — на подготовленных адъютантом документах на удочерение. Тонкие листы электронной бумаги зашуршали между пальцев.

«Девочка, раса — человек, внешность — серо-голубые глаза, возраст — два года восемь месяцев…»

Эту информацию Тарсий явно взял у корабельного дока. Адмирал хмыкнул. Практически три года, получается… Ничего себе, а такая щуплая! Впрочем, неудивительно, если она только суккулентами и питается…

Быстро подписав первый лист, Ксайрон перешёл ко второму. В графе «имя» осталось пустое место, и мужчина охотно заполнил стилусом пропуск: Элоди. Красиво звучит, почти как музыка. Даже лучше, чем Элодар.

Сопроводительное письмо, почему Планетарная Лаборатория Цварга должна посчитать удочерение законным, было составлено Тарсием весьма условно, и его надо было обдумать максимально тщательно, чтобы организация ответила согласием и оформила официальные документы.

В отличие от Космофлота, Планетарная Лаборатория являлась гражданской структурой, причём ставила во главу угла не всю Федерацию, а исключительно пополнение населения планеты Цварг. А что это означало? То, что на принцип невмешательства ей плевать, то есть про Террасору можно сообщать относительно открыто.

Адмирал Эллариан покрутил стилус в пальцах и написал по-военному кратко:

«Девочка была эвакуирована с планеты Террасора. Мать умерла, отец дал согласие в момент передачи ребёнка. Я всегда мечтал о дочери. Прошу предоставить мне право на удочерение несовершеннолетней девочки».

Третий электронный лист о текущем семейном положении Ксайрон, скрипнув зубами, убрал из папки. С одной стороны, статус женатого мужчины придал бы вес его прошению на удочерение и укорил бы процесс, но, с другой стороны, если чиновник попадётся дотошный и станет связываться с Лаурой, то малышку Ксайрон не увидит.

Нет, нельзя так рисковать. Слишком опасно.

Зато четвёртый и пятый листы Ксайрон подписал с большим удовольствием: там были его банковские выписки с внушительными накоплениями, электронные сканы документов на владение городской шестикомнатной квартирой в центре и загородным шале.

Отлично.

Тарсий вошёл в кабинет именно тогда, когда адмирал собирался его вызвать.

— Сэр, почищенная каменная роза, а также ваш стандартный завтрак, — объявил молодой помощник, ставя поднос на стол.

Именно в этот момент коммуникатор пропиликал: «Дочь проснулась».

Ох, а он ещё не успел посмотреть ни лаборантский отчёт по каменной розе, ни медицинское заключение Веллсарра! Откуда только взять на всё время?

— Эти документы отослатьв Планетарную Лабораторию Цварга как можно быстрее. — Ксайрон передал папку с электронной бумагой адъютанту и подхватил поднос.

Когда мужчина вошёл в спальную часть каюты, малышка возилась в простынях и радостно сдирала с себя бинт. На животике оказалась очень крупная ссадина, но как бы Ксайрон ни пытался уговорить малышку поносить бинт ещё, Элоди его с себя срывала, считая, что с ней так играют.

— Ох, ну ладно, — пробормотал Ксайрон. — Док должен был обработать, воздух на «Восходе» фильтруется, одежда чистая. Будем надеяться, что не загноится.

Ксайрон отметил, что девочка поднялась в неожиданно хорошем настроении, чего он, признаться, не ждал. Память подкинула сравнение: Ралдор в её возрасте был тем ещё крикуном и постоянно требовал внимания, а Элоди, оказавшись в незнакомом месте, лишь размотала бинт и занялась своими делами. Ей как будто нравилось одиночество. Удивительный ребёнок.

Малышка посмотрела на него серо-голубыми глазами.

— Элоди, — Ксайрон указал на неё пальцем, — Элоди.

Она никак не отреагировала. Странно. Надо будет уточнить у дока, всё ли в порядке у неё со слухом. Может, не слышит?

Мужчина тяжело вздохнул, переодел девочку в её свежевыстиранную одежду, мысленно поставив зарубку, что надо что-то придумать с гардеробом, ведь до Цварга ещё месяц полёта, и принялся кормить дочь очищенной каменной розой. Одновременно он открыл отчёт Тарсия по террасорскому суккуленту: энергетическая ценность низкая, что неудивительно, витамины A, B2, B6, C — в умеренном количестве, следы Е, кальций, калий, слабовыраженный магний и никакого железа, повышенное содержание клетчатки, но очень мало белка.

Он смотрел на Элоди, которая сосредоточенно жевала голубой лепесток — спокойно, привычно, как будто так и надо. Она не знала, что это не еда. Не в полном смысле слова. Это было что-то, что заглушало голод, но не питало. Месяц до Цварга на одних каменных розах. Растущий организм. Почти без белка, без железа. Ксайрон не был врачом, но даже он понимал: так не может продолжаться.

Элоди расправилась с последним кусочком еды, с разочарованием осмотрела пустую тарелку и отвернулась.

— Что же с тобой делать? Как заставить тебя есть другую пищу? — задумчиво произнёс адмирал, почёсывая подбородок.

Именно в этот момент в каюту без стука влетел взъерошенный Тарсий. Форменный воротник был перекошен, а в глазах плескалась такая тревога, что стало ясно: он бежал, забыв и про устав, и про субординацию.

— Адмирал Эллариан, беда! — выдохнул он с порога, распространяя бета-колебания смятения. — На нижней палубе инцидент!

Ксайрон мгновенно напрягся. В голове вспыхнули худшие сценарии: разгерметизация, авария, метеорит, вызвавший повреждение двигателя, внезапно активировавшаяся звезда… Вариантов была масса. Адмирал, не раздумывая, подхватил Элоди на руки и быстрым шагом вышел в коридор.

По дороге он отметил, что тревожной сирены нет, «Восход» молчит, свет не мигает, гул двигателей ровный. Значит, проблема всё же не техническая.

— Тарсий, что произошло?

— Драка, сэр.

Тьфу ты! Адмирал думал, что что-то действительно серьёзное… Напряжение чуть отпустило.

На нижней палубе их встретила плотная толпа, которая тут же расступилась, стоило собравшимся заметить адмирала. Пять офицеров разняли двух явно подравшихся мужчин, среди которых Ксайрон с удивлением узнал одного из вчерашних кадетов с корзинами — Нила.

Вторым оказался лейтенант Шимаро — один из немногих смесков в экипаже «Восхода». Ксайрон ни в коем случае не был ксенофобом и одинаково ровно относился к представителям всех рас в Федерации, но так сложилось, что его личная команда практически вся состояла из чистокровных цваргов. У Шимаро же были явные признаки миттарских кровей — слишком короткие для чистокровного цварга рога-резонаторы и… жабры на шее.

«Вот уж чего не хватало! Расовая грызня на борту — самая ядовитая дрянь, какую только можно допустить в экипаже».

Лейтенанта Шимаро Ксайрон взял в свой состав совсем недавно — четыре или пять месяцев назад, после перевода с пограничной эскадры. Тогда он показался адмиралу спокойным выдержанным офицером, из тех, кто предпочитает решать вопросы словами, а не кулаками. Именно поэтому увиденное резануло глаз.

Шимаро тяжело дышал, но держался прямо, несмотря на руки офицеров на плечах. Его жабры чуть подрагивали — верный признак сильного эмоционального всплеска. В отличие от противника, Нил выглядел куда более потерянным и злым одновременно: разбитая губа (кровь успели стереть, но кровавые разводы остались), сжатая до пульсирующей вены на виске челюсть, взгляд исподлобья.

Казалось бы, всё очевидно: кадет — чистокровный цварг — полез на полукровку, чтобы доказать, что он лучше, и справедливо, насколько это можно так назвать, получил сдачи от старшего. Тут только одна неувязка: драки в Космофлоте строго запрещены, а значит, придётся наказывать обоих.

— Отпустите, — коротко приказал Ксайрон.

Офицеры подчинились мгновенно. Адмирал медленно обвёл взглядом притихших драчунов, задержался на Шимаро чуть дольше, чем позволял протокол, и только потом холодно спросил:

— Что здесь произошло?

Нил дёрнулся, будто хотел заговорить первым, но сдержался. Шимаро, напротив, шагнул вперёд:

— Адмирал Эллариан, кадет Нил нарушил устав Космического Флота! Он напал на меня! Я лишь защищался.

«Ну, всё как ожидалось…» — с раздражением подумал Ксайрон, но не тут-то было.

— Сэр, он первым нарушил устав Космофлота! — воскликнул Нил. — Он пронёс на корабль запрещённый предмет! И отказывался сообщать о нём!

— Я же сказал, что нёс браслеты в хранилище, — невозмутимо ответил Шимаро.

— Ты вообще не должен был ничего брать с Террасоры! — Голос Нила дрожал от злости. — Ты обязан был доложить дежурному офицеру сразу.

— А может, я ещё должен докладывать, сколько раз в сутки ты пердишь ?! — оскалился Шимаро.

— Ты не имел права брать их на корабль! У нас не барахолка!

— Да какая разница?! У «Восхода» весь трюм забит каменными розами.

— Большая! То собрано по приказу руководства, а эта блажь — контрабанда! Чья-то личная вещь из отсталого мира! Ты, тупая голова, вообще понимаешь, чем это грозит?! — И внезапно кадет повернул голову и с обидой обратился к адмиралу: — Сэр! Он воспользовался тем, что старше меня по званию, и велел заткнуться, а я не мог! Это нарушение устава!

— Молчать! — Адмирал Ксайрон почувствовал, как у него начинает болеть голова. Ну что за детский сад?! Оба ещё не доросли до формы. — О каком предмете идёт речь?

— Да вот же, сэр. — Тарсий подал голос и указал на причину драки.

Только сейчас Ксайрон обратил внимание, что всё это время на полу лежал предмет раздора. А точнее, предметы.

Два абсолютно одинаковых женских широких браслета, вырезанных из цельного дерева и украшенных металлическими вставками и кусочками кожи. Искусная работа. На Цварге таких украшений не производили, да и изделия из натуральной древесины ценились бы весьма недёшево, в то время как на Террасоре подобные браслеты наверняка стоили сущую ерунду.

— Зачем? — холодно спросил адмирал.

Ему было очевидно: кое-кто решил поживиться, провезти украшение тайком на родину и подзаработать. Однако ответ лейтенанта удивил.

Шимаро внезапно покраснел аж с жабрами.

— Сэр… я… для своей девушки их взял. Их дали на сдачу, когда мы покупали каменные розы. Я подумал, что это будет очень красивый сувенир.

Повисла пауза.

Адъютант адмирала внезапно шагнул вперёд, явно с трудом сдерживая возмущение:

— «Красивый сувенир», лейтенант Шимаро?! Вы в курсе, что «сувениры» опасны не меньше оружия? Террасора — отсталый мир. Мы не знаем, какие микроорганизмы, споры или паразиты могут быть в древесине. Один безобидный предмет — и через месяц половина экосистемы Цварга будет в карантине! — воскликнул он, от избытка эмоций ещё и взмахивая руками. — Если уж курс по планетам Федерации Объединённых Миров прошёл мимо ваших ушей, то я расскажу вам одну крайне занимательную историю. Около восьмисот лет назад одна девочка выпросила у мамы в подарок на день рождения безобидных пушистых зверюшек размером с кулак. Очень милых, очень красивых. Мама путешествовала с дочерью по соседнему сектору и приобрела очаровательных пищащих комочков на безымянном рынке аграрного планетоида. А затем они вернулись домой. Через семь лет пушистики расплодились так, что сожрали всю растительность целого континента, вытеснили местные виды и изменили климат. Эта планета входит в Федерацию и называется Эльтон. А пушистики сейчас известны под названием шелли.

На этот раз пауза затянулась чуть дольше. Весь личный состав «Восхода» стоял, не решаясь ни вдохнуть, ни пошевелиться. Все знали про две напасти в Федерации — швархов и шелли. И если швархи были отвратительны внешне, напоминали гибрид таракана, жука и креветки и поедали любые металлы[1], то шелли являлись трогательными меховыми зверьками, которые, однако, не имели точки насыщения и постоянно ели растительность… В своё время на Эльтоне не нашлось подходящих хищников, и это сгубило целый материк.

— Вот именно поэтому, — подвёл итог Тарсий, — существуют законы. Правила Космофлота написаны кровью! Любая «безобидная безделица» может обойтись слишком дорого.

Этот момент Элоди выбрала, чтобы неожиданно громко рассмеяться, сидя на руках у адмирала. Все взгляды тут же обратились на малышку.

Из уст лейтенанта Шимаро вырвалось возмущённое:

— Мне нельзя взять с Террасоры какие-то браслеты, а руководство забрало ребёнка?!

Ксайрон на миг прикрыл глаза. Как же всё не вовремя!..

По уставу он должен был назначить Шимаро суровое наказание. «А вы лицемер, адмирал Эллариан», — внезапно проснулась собственная совесть.

Он вдохнул глубже. Перед глазами всплыла Террасора: базар, грязь, ребёнок на каменных розах. Он сам нарушил куда более серьёзный закон, только за свои поступки он будет отвечать не перед лейтенантами.

— Господа офицеры, разрешите представить мою дочь, Элоди Эллариан. Планетарная Лаборатория Цварга уже оформляет документы на её гражданство. Перед вами будущая цваргиня, — сказал Ксайрон чётко, взглядом запрещая адъютанту добавлять что-либо. Повернулся и продолжил: — Лейтенант Шимаро, вы нарушили приказ. Не из корысти или злого умысла, но нарушили. На первый раз — внесение предупреждения в личное дело. Браслеты немедленно передать в лабораторию. Полный биологический и химический анализ. Молитесь, чтобы предметы оказались чистыми — потому что в противном случае разговор будет совсем иным.

Лейтенант Шимаро тихонько выдохнул, уверенный, что угроза миновала, а Ксайрон продолжил:

— Тарсий, удостоверься, пожалуйста, по внутренним базам и всей имеющейся у нас информации, что подобные браслеты не являются культурным наследием террасорцев[2]. Оба доклада мне лично на коммуникатор. И да, за драку кадету и лейтенанту назначается три внеочередных ночных дежурства в рубке. Проследи, чтобы наказание было исполнено.

— Приказ понят и принят к исполнению, сэр. — Адъютант быстро отдал честь.

Находящиеся вокруг офицеры с лёгким запозданием повторили жест.

Ксайрон кивнул, развернулся и, придерживая головку Элоди, зашагал прочь. Если браслеты окажутся с редкими бактериями или, не дай космос, со спорами каких-нибудь грибов, то «Восходу» придётся встать на карантин, а это уже серьёзно. Флагманский крейсер, намертво зависший на орбите на лишних два месяца — это не драка офицеров. За такое уже прилетит самому адмиралу… Это не говоря о том, что браслеты могут оказаться реликвией. Вряд ли, конечно, но ссоры с целым Миром из-за глупости какого-то лейтенанта не хотелось.

Адмирал Эллариан почувствовал себя уставшим, а день только-только начинался.

[1] О напасти в виде швархов рассказано в дилогии «Академия Космического Флота: Дежурные» и «Академия Космического Флота: Спасатели».

[2] Широкие браслеты на Террасоре действительно играют важную роль. Их надевают на девочек в юном возрасте, а также жених, сватаясь, дарит новые. Подобные браслеты изготавливают и продают в большом количестве. Подробнее в книге «Принцесса Восточного Созвездия».

Глава 6. Одежда, питание, слух и речь

Адмирал умудрился сделать полный обход «Восхода» с Элоди на руках. Она была такой лёгкой и тихой, что мужчина о ней периодически даже забывал. Тарсий сообщил, что ему повезло со связью и документы на удочерение ушли на рассмотрение в Планетарную Лабораторию. Двигатели были целы и невредимы, крейсер двигался строго по графику, никаких непредвиденных ситуаций больше не происходило.

В течение дня Ксайрон выполнил не только все свои стандартные обязанности, но и зашёлв отсек снабжения. Там, между контейнерами с формой и аварийными комплектами, он долго и сосредоточенно изучал каталоги тканей. Детской одежды на флагмане, разумеется, не существовало — не тот профиль миссий.

Ксайрон выбрал самые мягкие из доступных материалов, медицинские, гипоаллергенные, и собственноручно перепрограммировал швейный автомат. Форму для офицеров Космического Флота шили, как правило, на масштабном производстве, а машина на «Восходе» стояла на всякий случай. Мало ли крейсеру надо будет срочно приземлиться на планете с очень агрессивным климатом и у офицеров не окажется подходящей одежды.

Ксайрон, хмыкнув, смёл пыль со швейного автомата и подключил его к системе питания корабля. Пришлось немало попотеть, чтобы вспомнить курс программирования, который он изучал, ещё будучи кадетом Академии Космофлота. Не все функции хотели запускаться, некоторые компоненты устарели и требовали обновления, а часть переменных казалась Ксайрону вовсе ненужной. Он как нельзя лучше понял смысл поговорки «Читать чужой код — самое неблагодарное дело на свете. Это как чинить корабль, собранный из запчастей разных эпох». Несколько раз мужчина запускал в пошив пробные экземпляры, но получались либо слишком длинные штаны, либо слишком узкие рубашки.