«Три кашалота». Пояс ревности. Детектив-фэнтези. Книга 65

I

В кабинете Бреева обстановка была на удивление мрачноватой. Из окна с видом на Кремль лил довольно скупой молочно-хрустальный свет, в котором не хватало солнечного желтого оттенка, способного одномоментно покрыть позолотой все отражающие свет предметы. Генерал будто не желал, подойдя к окну, под гнетом хмурой погоды все более приобретавшему свойство зеркала, увидеть в нем свой бледный облик. Невольно перед глазами возникла картина одухотворенных творчеством и освещенных золотым светом лиц сорока специалистов из Турции, заканчивавших срочную работу по возведению на ВДНХ нового павильона «Жизнь на золотом промысле»…

– Что ни говори, а золото есть золото! – первым выразил свою позицию заместитель генерала Бреева начальник оперативного аналитического отдела «Сократ» полковник Халтурин. – Украшения и реставрация золотой фольгой, при том, что ряд предметов интерьера изготовлен из чистого золота, – это не нонсенс, это дань почтения к тем, кто ради этого золота на приисках и рудниках претерпевал немыслимые лишения. Задумка проекта такого павильона еще в сталинские времена, когда драгметаллы добывала разветвленная сеть Главного управления тюрем-лагерей и, несомненно, в самых тяжелых условиях работ гибло много людей, была одновременно и смелой, и честной, несмотря на заключенный в ней циничный аспект, когда миллионы людей, посещающих выставку, не могли и не должны были знать, через что пришлось пройти работникам «Гулагзолота», чтобы вся эта красота появилась перед их восторженными взорами. Так что я, Георгий Иванович, считаю даже необходимым внести свой вклад в то, чтобы на выставке достижений народного хозяйства запроектированный вместе с остальными в тридцатых годах прошлого века павильон «Жизнь на золотом промысле», в конце концов, появился.

– Благодарю, Михаил Александрович, – сказал Бреев. – Теперь послушаем доклад. Приступайте, Карп Валентинович! – обратился он к начальнику отдела «Мираж» капитану Фридлину.

– Слушаюсь!.. Итак, на данный момент, после того как накануне вы всех нас ввели в курс дела, товарищ генерал, вскрылось одно удивительное обстоятельство: были обнаружены имеющие высокую материальную и культурно-историческую ценность предметы, считавшиеся утерянными или же попросту переплавленными в золотые, серебряные и платиновые слитки в тяжелые годы Великой Отечественной войны. Помогло данному обстоятельству безрассудство группы раздоровских байкеров, для которых фишкой стало украшать свою технику и свои железные доспехи атрибутикой из драгоценных металлов. Это привлекло внимание представителей дорожной госавтоинспекции, а затем и спецслужб. В поселении Раздоры ближайшего Подмосковья в одной из построек была обнаружена мастерская с современным оборудованием для переплавки золота в формы. Сырьем для этого послужили отдельные детали украшений, некогда предназначавшиеся для павильона «Жизнь на золотом промысле».

– Виновата!.. – Поднялась, кладя руки по швам стройной спортивной фигуры старший лейтенант отдела дорасследования эпизодов «Дуэт» Мережкова. – Считаю нелишним предположить, – сказала она, – что в самом названии павильона имеется некий сакральный смысл! Может, даже и не один. Это касается и понятия «жизнь», и понятия «промысел», то есть посыл к божьему промыслу создания такой жизни. Причем, это может относиться и к самому металлу: его конкретным свойствам на конкретных месторождениях!..

– Согласен, Светлана Осиповна! – одобрительно кивнул Бреев и мягким жестом руки усадил ее на место.

– Тем более, – решил развить мысль заместитель Халтурина майор Сбарский, – что документы, благодаря которым можно судить об обнаруженном в клубе байкеров золоте, как о золоте из запроектированного павильона, найдены благодаря сотруднику института демографии Ивану Мефодьевичу Лихолетову – сыну известного в прошлом ученого, Мефодия Ариановича Лихолетова, который, как удалось выяснить, занимался проблемой изучения некоего «рнк» минералов туфовых, сланцевых и волокнистых горных пород. Той, образно говоря, первоклетки, что способствует росту кристаллов при сохранении ими в своей структуре лишь им одним присущих свойств. Ну, это, примерно, как и при возникновении и развитии клеток, органов и сформировавшихся тел живых организмов.

– Но, может, этот его интерес каким-то боком касался и поиска такой «первоклетки жизни» и в кристаллах драгоценных металлов?

Сбарский посмотрел на руководителя отдела «Аспект» капитана Абросимова. Тот кивнул ему и поднялся.

– На этот счет, товарищ генерал, – начал Абросимов, принимая эстафету, – имеются весьма любопытные данные! – Они здесь! – уткнул он палец в документ, лежащий перед ним на столе. – Сотрудник института демографии Иван Мефодьевич Лихолетов на самом деле явился одним из тех, кто в две тысяча семнадцатом году нашел считавшиеся утраченными минералы павильона «Геология», которым занимался его отец. В тысяча девятьсот тридцать седьмом году этот павильон был деревянным и носил название «Лен, конопля и новолубяные культуры». У павильона стояли льнотеребилка, коноплерастирочная машина и очень странный опытный экспонат, который предназначался для «теребления» и «растирки» продуктов обработки сланцевых и волокнистых минералов! Нашей цифровой системе «Сапфир» удалось найти документацию, косвенно указывающую на важность соблюдения точной поэтапной технологической обработки, как подчеркивается, в связи с «ростом объемов в структурах минералов при их неизменной сингонии и без изменения свойств до точки при обратном свертывании их объемов».

– Удалось ли понять, Арефий Михайлович, что это значит?

– Пока нет, товарищ генерал. Но приближает к ответу следующее обстоятельство, – отвечал Абросимов. – Во время послевоенной реконструкции выставки павильон был разобран, но именно в его подвалах какое-то время хранились золотые и позолоченные статуэтки, скульптуры и другие предметы поверженного фашистского рейха, касающиеся мифов, связанных с божествами, ангелами и прочими сущностями плодородия и рождения в растительном и животном мире, включая мир людей. К десятилетию победы над Германией был запроектирован и воплотился в жизнь новый каменный павильон. Вот он перед нами на экране! – Абросимов взяв пульт и включил аппаратуру с большим экраном общего монитора. Все увидели прямоугольное здание с углублением в центральном фасаде, которое отмечалось высоким портиком с четырьмя колоннами. – На фасаде, – объяснял докладчик, – мы видим украшения лепниной с изображением тех растений, которые соответствовали новому названию павильона – «Лен, конопля и другие лубяные культуры»… А спустя около пяти лет тематику данного павильона полностью изменили и разместили в нем экспозицию «Геология». В павильоне имелись электрифицированная карта страны и стенды, посвященные отдельным районам добычи полезных ископаемых, таких, как «Курская магнитная аномалия, «Якутские алмазы», а также только что открытое Гайское меднорудное месторождение в Оренбургской области с небольшим объемом производства извлечения золота. На демонстрационной площадке, – как можете видеть, – уже находились модели горнодобывающего оборудования, а на их фоне видны стенды с образцами руд и золотых слитков. Внутри в витринах были представлены образцы минералов и горных пород из разных районов страны, и один из экспонатов был подготовлен как раз ученым Мефодием Ариановичем Лихолетовым. Вот загадочная фотография экспозиции без надписей, хранящаяся в архиве одной из федеральных служб безопасности… – На экране крупно появились три очень похожих самородка разной величины. – Как указывается в документации, они были выставлены ко дню посещения павильона Сталиным. Это – слепки, но слепки с одного самородка в разные этапы его жизни! – продолжал Абросимов. – Будучи весом от трехсот граммов он вырос до килограмма, и это за один год. Экспозицию с этим чудом после того, как продемонстрировали кремлевской делегации, свернули.

II

Докладчик занял свое место. Бреев встал из-за стола, хотел было направиться к окну, но, взглянув на него и не найдя за ним того, ради чего любил изо дня в день по мягкому ковру в своем всегда безупречном гражданском костюме и неизменно лакированных черных туфлях совершать десятки пеших вояжей, приостановился. Стекло с обратной стороны будто облепил спускающийся сверху и сгущающийся туман. Генерал заложил руки за спину и посмотрел на собравшихся.

Тогда Халтурин объявил следующего докладчика:

– Слово предоставляется начальнику бюро органических металлосодержащих примесей «Бом-П» старшему лейтенанту Фирасовой-Худышкиной.

– Прошу вас, Анастасия Филипповна! – попросил Бреев.

– Есть!.. С приходом рыночных отношений, когда выставку почти упразднили, переименовав из ВДНХ в ВВЦ – Всероссийский выставочный центр, экспозицию «Геология» также упразднили, а в павильоне устроили магазины. В две тысяча тринадцатом году в выставочном центре началась крупная реконструкция, и спустя четыре года в бывшем павильоне «Геология», ко всеобщей радости и к восторгу того же сотрудника института демографии Ивана Мефодьевича Лихолетова, была обнаружена считавшаяся утраченной коллекция уникальных минералов. Бросившийся простукивать бревна пола при его вскрытии и замене на дубовый паркет, он все-таки нашел архив, о котором неоднократно упоминал на разных встречах с компетентными органами. Этот-то архив и указал на то, что коллекция из золотых и позолоченных изделий для запроектированного в тридцатые годы павильона «Жизнь на золотом промысле» была не уничтожена, не переплавлена в войну на слитки для расчета за поставки военного снаряжения и продовольствия американцам согласно «Ленд-лизу», а была спрятана, дабы не показывать бывшим союзникам, ставшими врагами в холодной войне; иначе те могли бы потребовать возвращения части долга в виде этих самых золотых и дорогих позолоченных элементов павильона… Кроме всего прочего, при очистке колонн от слоев краски были обнаружены прекрасно сохранившиеся изображения сцен из жизни геологов, и в одном из них можно разглядеть черты лица ученого по минералогии Мефодия Ариановича Лихолетова.

– Открылась тайна, будто об исчезнувшей Янтарной комнате! – подала реплику сотрудница отдела «Поток» старший лейтенант Свиридова.

– И вы, Маргарита Витальевна, вероятно, не далеки от истины! – с воодушевлением отреагировал Бреев. – Вам, как я вижу, тоже есть что доложить. Послушаем вас!

Фирасова-Худышкина, слегка передернув плечами, что не дали закончить доклад, присела. Свиридова, поднявшись вместе с листочком в руках, зачитала:

– В две тысяча двадцать втором году, в январе, еще до начала специальной военной операции, в павильоне «Геология» открылась выставка, приуроченная к столетию Государственного биологического музея имени Тимирязева, где в свое время поработал будущий ученый Мефодий Арианович Лихолетов. Она получила интригующее название «Двенадцать признаков живого». В перечне тематик тринадцатым пунктом стоял признак, выдвинутый в качестве тезиса этим ученым, который, напомню, выдвинул теорию о «жизни в минералах», которые растут по принципу реагирования на сигналы первородных клеток, наподобие «рнк». Позже его сын, Иван Мефодьевич, также искал признаки живого в неорганических веществах, чтобы объяснить проблемы демографии, зависящей, согласно его личной теории, от местности, влечения полов, от измены супругов, от несправедливо жестоких наказаний за измену. Он и впрямь, доказал, что если были частыми измены в одном регионе, то значительно снижался их процент в другом. На выставке посетителям и сегодня рассказывают о том, как все существующее на планете Земля и даже за ее пределами связано между собой, а отдельная экспозиция, посвященная исследованиям Мефодия Лихолетова, рассказывает о том, что единый механизм, который позволял влиять на рост как «биологического организма», так и «организма минерала», позволяет это и сегодня.

– Мы подразумеваем, что и минерала золота, аурума! – напомнил Халтурин.

– Так точно!.. Что касается признаков, по которым ученые отличают живое от неживого, то они таковы: единство химического состава; единство структурной организации; целостность, то есть непрерывность, и дискретность, то есть прерывистость; многообразие жизни; обмен веществ и энергии; живой организм – открытая система; раздражительность; движение; ритмичность; размножение; наследственность и изменчивость; рост и развитие. Наконец, выдвинутые Мефодием Лихолетовым «невольная, то есть, промыслительная измена, а также несправедливое наказание». Ученый утверждал, что все признаки оказывают на отдельные виды минералов такое воздействие, что они растут и сворачиваются. Он был уверен в своей теории и ее пользе не только для науки, но и для практических целей, в том числе с использованием драгоценных металлов с таким свойством, как он писал, «даже в процессе их роста и свертывания, то есть в нестатичном, изменяемом состоянии их объема в технологической цепи практического использования».

– То есть, – констатировал с нотками задумчивости в голосе Халтурин, – если нам необходимо позолотить те же изделия экспозиции, мы, например, накладываем на них золотую фольгу на этапе ее сжатия, и она намертво схватывается в месте любого замысловатого изгиба и углубления! Или мы можем положить металл в любую форму, и он в точности заполнит его. Это что, может заменяет метод литья в форму?

– Очень логично, товарищ полковник. Возможно, именно этим свойством минералов объясняется то, что некоторые попытки байкеров украсить металлические детали своей техники и своей одежды золотым покрытием оборачиваются крахом: покрытие то трескается, если продолжает сжиматься, то сморщивается, если после нанесения на поверхность растет.

– Многое проясняется! – сказал Бреев. – Мы имеем дело с золотом, которое из-за таких изменений, по сути, не может являться тем ценным металлом, каким оно является в виде обычного золота той или иной пробы…

– Да, но до тех пор, пока не достигнет своей конечной константы и не застынет.

– То есть, умрет! – сказал Сбарский.

– И это обнадеживает! – добавил Абросимов.

– Несомненно! Это, как минимум, обнадеживает нас в том плане, – подал голос капитан отдела «Гипофиз» Мармеладков, – что мы можем попытаться дать наиболее правильный ответ на вопрос: отчего турецкая фирма «Пояс верности», состоящая из двух десятков женщин и двух десятков мужчин евнухов со специальностями реставраторов и покрывщиков сусальным золотом подала заявку на строчное возведение павильона «Жизнь на золотом промысле» и выиграла тендер благодаря чрезвычайно низкой цене и за свое золото, и за свою работу!

– Поясните вашу мысль, Василий Степанович! – попросил Бреев, вновь подходя к столу и занимая место в своем высоком крутящемся кресле. – На чем основывается ваша версия?

– На том, что озвучено выше, а также и на том, что этими реставраторами используется техника, очень напоминающая те самые льнотеребилки, коноплерастирочные и им подобные машины!..

– Выходит, что они научились задавать золоту те свойства, чтобы их кристаллическая, то есть молекулярная структура приобретала качества, присущие органическим веществам?

– С таким «пластичным» и универсальным технологичным материалом становится посильным выполнение самых разных строительных и реставрационных операций!

– Да, в любом случае, это не то оборудование, что демонстрировалось, как прогрессивное, для выпуска текстиля, канатов и пенька-джутовых веревок!

III

Вновь возникла небольшая пауза, и прозвучавшие за ней слова генерала направили течение мыслей в несколько иное русло:

– Обращает на себя внимание то, что здесь во всем прослеживается интересная связь между членами одной семьи…

– Так точно! – ответил Халтурин. – А именно: ученого Мефодия Ариановича Лихолетова, его сына – сотрудника института демографии, имевшего звание майора, Ивана Мефодьевича, дочери последнего, топ модели театра мод Бобука Ангеловича Крынкина, Лоли Ивановны Суржевой, а также ее мужа, ученого генетика Вадима Христофоровича Суржева!

– Установлено, – тут же добавил Сбарский, – что с ним заключила договор одна турецкая компания, и сейчас он занят выращиванием для нее каких-то редкостных сортов цветов.

– Интересно и то, – вставила слово Мережкова, дополняя детали в складывающийся рисунок пазла, – что театр Крынкина, с которым Лоли Суржева побывала в Турции, демонстрировал две главные коллекции одежды. Одна – с большим количеством золотых деталей: от золотых пуговиц, пряжек и поясов до оригинальных накладок в виде пластин и элементов доспехов русских витязей, анонсированная как «Возрождение русской Скифии». Другая коллекция – «Радуга лубяных культур», где в текстиле преобладали лен, конопля, ситец и им подобные ткани в разных вариациях, а также эти самые веревки и канаты разных раскрасок и разного способа вязки и плетения…

– Насколько можно судить, товарищ генерал, – добавила Фирасова-Худышкина, – Лоли Суржева проявила себя как звезда, и, являясь одной из пышек театра, очаровала публику танцем живота!

– Да, но, насколько я осведомлен, товарищ генерал, – сказал Фридлин, – театр в одной из стран ненароком оскорбил национальные чувства публики, выйдя в оригинальных костюмах под названием «Пояс верности», представлявших собой нагромождение верхней одежды, сквозь которую, как у цыганок, было не добраться до интимных мест, не сняв с себя с десяток тряпок!

– Так точно! В прессе писали, что русские нарочно это сделали, чтобы посмеяться над традиционными средствами защиты мусульманок – хиджабами, паранджой и им подобным от похотливых взоров мужчин.

– Да, а в другой из этих стран та же коллекция вызвала восторг. А вот другая, где, наоборот, на моделях почти не оказалось одежды благодаря легкому восточному шелку, была подвергнута жесточайшей критике!

– Вызывает свои вопросы повышенный интерес некоторых агентств к личности Лоли Суржевой. Ей поступил ряд предложений о сотрудничестве, но предложенные контракты даже ей самой показались слишком уж выгодными, а потому подозрительными.

– И она от них отказалась, я в курсе! – сказал Бреев.

– Так точно! Одна из турецких фирм получила название «Пояс верности»; вероятно, ей предлагали дефиле именно в таких поясах. Ее директор был особенно настойчив! – сказал Сбарский. – И, хотя к новому докладу я, товарищ генерал, пока не готов, но уже сейчас можно констатировать, что хозяин этой фирмы, по прозвищу в криминальном мире Турции «Генерал», является и директором фирмы «Евилик садакати», что означает «супружеская верность, а также одним из главных акционеров фирмы «Тутку-иханет-адалет», что буквально означает «страсть-предательство-справедливость»!

– Видно, он помешан на жажде мщения за женскую неверность!

– Необязательно, ведь наказываются и любовники!

– Все одно, все его фирмы из семейства хищных и кровожадных!

– А вот и вишенка на торте! – сказал Сбарский. – Заказ Суржеву на изготовление неких особенных цветов поступил от фирмы «Супружеская верность».

– То есть от «Генерала».

– Хорошо. Свяжите мне все это. А именно: строительство павильона работниками турецкой фирмы, ее работа со специальными видами золота, интерес к нашей топ-модели Лоли и возможности удовлетворить турецкие аппетиты ее мужа Суржева, а также детали научных исследований ее мужа, отца и деда, ее личные связи, деятельность байкеров, в среде которых, насколько мне известно, и опять же, по странному совпадению, отирается ее подруга Галина, ее бывшая подруга и одноклассница Карина, с которой она имела весьма подозрительную встречу вчера, после того, как встретила ее на балете. А также конкретно сам «Генерал» и все, что его заинтересовало в Москве! Уверен, что в связи со вскрывшимися фактами опосредованной связи Лоли с проблемами поиска и использования золота, она с тех пор, как вернулась из турне по Востоку, живет под пристальным наблюдением ее недоброжелателей.

– А учитывая, как выяснилось, – сказал Сбарский, – что той же Карине мало платят за номера в кордебалете, и она подрабатывает в стриптиз-баре, где ошиваются подозрительные гастарбайтеры, особенно щедрые во время исполнения восточных танцев, жизнь ее, в самом деле, в опасности!

– Все ясно, как божий день! – резюмировал Халтурин. – И мы должны учесть версию, что она выбрана одной из жертв для наказания за то, что где-то задела чувства влиятельных лиц…

– Вот именно! Фактом ее неоднократного звездного выхода на подиум, как в наряде «сто одежек и все без застежек», так и в мини-бикини! – добавил Мармеладков.

– Вот и наряжайся ради вас, мужчин! – парировала Мережкова.

– Я солидарна с твоим мнением! – поддержала Фирасова-Худышкина.

– А вот я нет! Главное, знать, что за тебя всегда готовы постоять твои друзья! Ведь верно, товарищ генерал? – сказала Свиридова.

– Да, это так, Маргарита Витальевна. – Поэтому всех наших мужчин я попрошу обратить особое внимание на трагические случаи, связанные с работой восточных фирм у нас на реставрационных работах, с наказанием гастарбайтерами своих жен и сестер. Так мы быстрее выйдем и на след «Генерала». А вместе с тем, и на связанные с внедрением в наше сознание неизбежности самых изощренных методов наказания женщин за их супружескую неверность!

– Ну, вот, Георгий Иванович! Обязательно нужно было подливать ложку дегтя в бочку меда?! – воскликнула Свиридова.

– Фи, товарищ генерал! – сказала Мережкова и передернула сильными широкими плечами гимнастки.

– Я лично вообще еще не замужем! И ко мне это точно не относится! – победоносно заявила Фирасова-Худышкина.

– Товарищи офицеры! – произнес Халтурин, когда Бреев, с улыбкой выслушав женские излияния, поднялся с кресла и, в конце концов, направился-таки ко все еще молочному окну, но где на стеклах уже показались яркие желтые блики – признак пробившихся золотых солнечных лучей. Все тоже встали, и кто неслышно, а кто, как нарочно, резко и громко стуча каблучками, гуськом направились к выходу.

IV

– Ну, где же он, наконец?!.. – Лоли вновь попробовала дозвониться. Тщетно. Она позвонила отцу, на месте его не было. Секретарь – ведьма – проскрипела из своей избушки на курьих ножках: «Его нет и не будет!» Так и подмывало бросить в ответ: «Повернись к лесу задом, ко мне передом!» Ведь она признала голос ее, Лоли, и никак не могла не унюхать, кто именно с такой суровой нуждой сейчас позвонил!..

Тогда она набрала номер матери. Тоже тщетно. Она, конечно, могла бы набрать номер отцовского смартфона, но она, увы, не знала его, потому что ни разу им не поинтересовалась. «Ну, – сказала она себе, – раз даже сейчас не удалось наладить контакт, значит, не судьба!..» Она услышала, как тикают на стене над кухонным разделочным столом хрустальные часики, подаренные ей кем-то в день свадьбы, кажется, сестрой. Лоли смотрела на них и, казалось, не видела стрелок. Наконец, все же разглядела, но тем не менее спросила себя: «Сколько же времени?..» Сколько времени она просидела на кухне, думая свою срочную горькую думу?! Она, казалось ей, была бессильна что-либо поправить в одиночку. Чтобы начать действовать, она должна была объединиться хотя бы с одной родной душой! Телефон матери постоянно тоже не отвечал. Наконец, она вспомнила, что та, вероятно, не стала задерживаться у своего микрофона в радиоэфире, потому что поехала в школу за ее, Лоли, братом Павликом. Мобильный у матери, как всегда, был отключен, а номер телефона брата она, Лоли, также не знала. Ей было незачем. Теперь ей было крайне необходимо, чтобы хоть кто-нибудь сейчас же, немедленно заехал в лабораторию института и узнал, на месте ли ее муж!

Да, конечно, ей всего лишь приснился сон. Но он был слишком ярок и правдоподобен. И с такими деталями, которые она, Лоли, никогда и нигде в жизни не видела, даже в пикантных сценах видеокассет. Она точно не видела и этого оттенка мебели в спальне разлучницы из этого своего сна, и до сих пор встававшего перед глазами рисунка постельного белья, и слишком уж натуральных складок на нем. И своего мужа, которого также нигде никогда не могла видеть вот так, со стороны, разве только в зеркале, но во всех этих новых ракурсах!.. Это, скорее всего, видение. Но как может сон вот так запросто все показать, если он, ну, точно не отголосок пережитого, как сказал бы ей любой психоаналитик или простой психолог, или даже психотерапевт. Поехать к нему самой – значило все испортить… Ну, если бы вдруг оказалось, что это все-таки только сон. А муж и без того часто еле терпит ее придирки!..

Да, ей не нравится запах выводимых им новых цветов, их немыслимые оттенки и формы. И особенно одного из них, розы, над которой он, словно, «кощей над златом чахнет», отдавая ей слишком много внимания и, может, уже столь драгоценной, то есть, их ставшей совсем уж хрупкой любви. Но, может, он сходит с ума! Он обрывает у этой розы торчащие лепестки, добиваясь формы нераскрывшегося тюльпана, а потом с таким страхом трясется над тем, что осталось, будто пытается все оторванное вновь отрастить. И при том пытается подправить форму цветка компьютерной манипуляцией, наблюдая за изменением какой-то невидимой короны, хотя она хорошо видна в виде плазмы на экране его прибора, но лишь в изумрудном спектре! Несчастный! Ведь растения зелеными нам кажутся как раз потому, что они не принимают этого спектра и отражают его в наши зрачки, в наш зрительный орган и в мозг! Она, Лоли, не дура, в школе училась хорошо. Но что была бы ей эта роза, если бы она, Лоли, сейчас не вспомнила, что когда смежила веки и увидела измену мужа, то перед глазами почему-то прежде возникла как раз эта роза, и он, Суржев, бросил цветок на чужую кровать, где она тут же обратилась в весьма жадную до любви ее, Лоли, разлучницу. Конечно, она не сразу позвонила мужу, чтобы проверить, где он. Но ей стало страшно. Страшно, что он солжет. Но даже не солгав, он тут же подвергся бы атаке ее, Лоли, претензий: отчего его до сих пор нет рядом с нею, когда она, сделав дневные дела, даже повстречавшись с прежней подругой, уже давно дома. Она приготовила ужин и даже успела прилечь на диван и устало поспать. А он мог бы, просто обязан был ей позвонить! Но, как назло, домашний телефон тоже молчал, как истукан: позолоченный корпус со старомодным, тяжелым, тоже позолоченным диском, с позолоченной же, весом чуть ни с гантель, трубкой. Тоже кем-то подаренный им в день свадьбы весьма чудный предмет домашнего уюта. Ну, да! Это, кажется, от подруги Галины. Да, да! Это она сладострастная любительница тяжелых, увесистых вещей, даже блузок, юбок и самых коротких курток. Она не купит их ни за что, если они легки и воздушны, и в них нет тяжести металла. Она и на свадьбу к ним пришла в платье, подпоясанном толстым хромированным поясом с огромной пряжкой, а голова ее то и дело склонялась под грузом полдюжины заколок и цепей, двух серег в виде также хромированных мотоциклетных колес, не в силах расслабиться. Впрочем, то же самое можно сказать и о ее повседневных нарядах: всегда вся как в кольчуге, в броне, и трусы, наверное, тоже, как железный пояс верности. А на подошвы своих солдатских ботинок она, вероятно, сейчас прибивает подковы, оброненные каким-нибудь муромским жеребцом, выведенным рядом с кузней на ее малой родине.