Назад к человечеству

Прыжок

Сигнал наладонника прозвучал, когда я отъехал от города километров на пятнадцать. На экране высветилось имя: «Джон». Нажав кнопку ответа, я бросил:

— Буду через двадцать минут.

— Макс, у нас проблема, — раздалось из динамика. Друг всегда называл меня на американский манер. — Мы нигде не можем найти Сашу. Телефон не отвечает, и на базе его никто не видел со вчерашнего дня.

«Начинается», — мелькнуло в голове.

— Понятно.

Отключился и набрал номер по памяти. После трех гудков ответил хриплый гортанный голос:

— Слушаю.

— Гриша, сгоняй к Саше Протасову домой. Он не вышел и на звонки не отвечает. Если он там — хватай за шкирку и тяни в лабораторию.

— Понял.

Связь прервалась.

Я хмыкнул: Григорий всегда был немногословным и угрюмым, но исполнительным и верным. Таким людям я доверял.

Сегодня финальный тест устройства, поэтому исчезновение главного айтишника стало неприятным сюрпризом. Это уже третий человек, пропадающий за последний год. Предыдущих двух так и не нашли, хотя я задействовал все свои — отнюдь не скромные — связи. Два года непрерывной работы должны были триумфально завершиться сегодня. Я рассчитывал на успех и не хотел, чтобы на самом финише что-то пошло не так.

Беспилотник двигался в размеренном темпе, строго соблюдая скоростной режим. Дорога в этот ранний час была пустынна. Середина лета выдалась аномально жаркой: даже ночной воздух оставался сухим и душным. Лишь в салоне климат-контроль создавал спасительную прохладу.

Откинувшись на спинку сиденья, я включил на радио новостной канал и открыл папку с документами. Устройство было готово к эксплуатации и ждало лишь финальных тестов, но отчеты инженеров и сметы поставщиков всё ещё требовали внимания.

— …Это была уже третья попытка перехвата подобного объекта, — вещал приемник хорошо поставленным мужским голосом с лёгкой хрипотцой.

— Уточните, пожалуйста, — вмешалась ведущая. — Когда именно ваше агентство предпринимало попытки захвата межзвездных странников?

Я оторвался от экрана планшета с графиками и расчетами, заинтересовавшись интервью.

— «13I Атлас» в тридцать втором году и «21I Спектр» в тридцать девятом. К сожалению, тогда нам не удалось фрагментировать объекты. Проанализировав ошибки, мы подошли к задаче более тщательно. В результате нам удалось отколоть фрагмент от ядра «27I Спектр» и доставить к Земле.

— А для чего потребовались столь дорогостоящие манипуляции? Насколько мне известно, речь идет о миллиардах.

— Исследование космоса всегда было дорогим удовольствием, — в голосе собеседника послышались лекторские нотки. — Но такие вложения приносят дивиденды.

— Почему именно межзвездные объекты? Чем они принципиально отличаются от тел нашей Солнечной системы?

— Эти тела сформировались в других звездных системах, возможно — даже в других галактиках. Их химический и энергетический состав уникален. Для науки они представляют исключительную ценность.

— То есть они максимально непохожи на всё, что мы наблюдали ранее?

— Именно. Поэтому мы так стремились заполучить хотя бы один образец.

— И всё же, — ведущая понизила голос, — почему после стольких трат аппарат с фрагментом взорвался сразу после входа в атмосферу?

Увлекшись, я не сразу заметил, как машину повело.

Автоматика попыталась выровнять курс, но колеса внезапно потеряли сцепление с дорогой. Машину закрутило. Вцепившись в подлокотники, я с ужасом смотрел, как асфальт перед капотом покрывается тонкой коркой льда.

— Черт… — только и успел выдохнуть я.

Вращаясь, беспилотник заскользил к обочине, пробил отбойник и рухнул в кювет. Сминая придорожные кусты и деревья, машина несколько раз перевернулась и замерла на крыше.

Прижатый со всех сторон подушками безопасности, я висел вниз головой. Шум в голове усиливался, а в вывернутой руке постепенно разрасталась боль, захватывая всё тело.

— …Нет, объект полностью испарился при взрыве, — продолжало вещать как ни в чем не бывало радио. — К счастью, ни гамма-всплесков, ни радиоактивного фона не выявлено. Опасности для флоры и фауны нет.

В глазах темнело всё сильнее по мере того, как разгоралась боль в руке, пока спасительный обморок не освободил меня от страданий.

— Анфиса, принеси нам, пожалуйста, кофе, — распорядился я, входя в кабинет.

Врачи наконец-то разрешили мне покинуть больничную палату — три недели спустя. Вывихнутая рука больше не беспокоила, а шум в голове после сотрясения почти утих.

За столом уже сидели Джон и Тимур, наш главный инженер. Судя по лицам, напряжение последних дней наконец-то начало их отпускать.

В глаза сразу бросился пустой стул, который раньше всегда занимал глава IT-отдела. Я подошел к нему и облокотился на спинку. Может, мне показалось, но я уловил шлейф любимого одеколона Александра.

Его нашли мёртвым в подвале собственного дома под обрушившейся стеной. В руках была записка со словом «Здесь». Вот и всё. Полиция решила, что это несчастный случай, и быстро закрыла дело.

Вчера Сашу похоронили в Питере, рядом с отцом. До поздней ночи я просидел с его безутешной мамой, вспоминая эпизоды его недолгой, но насыщенной жизни.

— Поздравляю всех с успешным тестом, — произнес я, встряхнувшись и занимая свое кресло. — Думаю, пора переходить к основному эксперименту.

— По технической части всё готово, — уверенно подтвердил Тимур. — Оборудование работает штатно, модуль интегрирован и ждет запуска.

— Я тут подумал... — Джон принял из рук Анфисы чашку. — Может, первым отправлюсь я? Технология новая, мало ли что. Тебе рисковать не стоит.

— Ну уж нет, — покачал я головой. — Этого удовольствия я никому не уступлю.

— Тимур, ты точно уверен, что всё чисто? — не унимался Джон.

— Абсолютно. Я лично контролировал каждый этап, а Максим знает систему как свои пять пальцев. Да и в кресле пилота он даст фору любому профи.

Джон отошел к дивану и сел, закинув ногу на ногу.

— Что выберешь: прошлое или будущее? — спросил он, прищурившись.

— В прошлом я уже был. Хочу увидеть, что нас ждет впереди.

— Когда это ты успел побывать в прошлом? — удивился Тимур.

— Все мы там были. Кто историю изучал, читал летописи и архивы.

— Это совсем не то, — возразил инженер. — Увидеть всё своими глазами, оказаться в эпицентре событий…

— Но принципиально нового ты там не узнаешь.

— Историю пишут победители, — гнул свою линию Тимур. — Хроники не всегда отражают реальную картину.

— Согласен, — кивнул я. — Но настоящее во все времена так же субъективно. Каждый интерпретирует реальность так, как ему удобно.

— Можно было бы встретиться с великими, — вставил Джон. — Поговорить с выдающимися физиками и философами.

— Всё ценное они уже оставили в своих трудах, — отрезал я. — А указывать им на ошибки я не вправе. Такое вмешательство наверняка перепишет будущее. Вмешательство — это ответственность, которую я не хочу на себя брать. Прошлое должно оставаться неизменным.

Я поднялся, давая понять, что совещание окончено.

— На сегодня достаточно. Попрошу вас не покидать базу, переночуете в комнатах отдыха.

На пороге Джон обернулся:

— Может, остальным сотрудникам тоже запретить выезд?

— Да, пожалуй, — согласился я. — И пообещай завтра всем внеочередную премию. Лишняя мотивация нам не повредит.

Надевая комбинезон, я наблюдал по мониторам за техниками: они суетились вокруг вертолета, выполняя последние проверки. Часы показывали 12:33. До начала оставалось меньше получаса.

Волнение нарастало, и я спустился в пункт управления — просто чтобы отвлечься.

— …Нет, я наваливал, пока он не нажрался! — донесся голос Джона.

Лицо невольно скривилось — мой друг всё же так и остался солдафоном. В комнате грохнул смех.

— Анекдоты травим? — спросил я, входя.

— Снимаем напряжение, — Джон развел руками. — Люди на взводе.

— Понимаю.

— Ты как, готов? — Он подошел ко мне.

— Я готов последние пять лет.

Мы направились к лифту. Когда вышли на поверхность, солнце ударило в глаза — небо было абсолютно чистым. В двухстах метрах, на площадке, замер вертолет. Это был лёгкий двухместный МАЛ-2000, серьзно перекроенный под наши нужды. Место пассажира занимало само устройство, а в багажном отсеке разместился компактный реактор. Для прыжка мне требовалась бездна энергии.

— Пятиминутная готовность, — доложил я, занимая кресло и надевая гарнитуру.

— Все системы в норме, — отозвался диспетчер.

Двигатель взвыл, лопасти начали медленно набирать обороты. Я переключил внимание на приборную панель и приступил к настройке контура времени.

Вертолет плавно набирал высоту. Подо мной расстилался знакомый пейзаж: густой ковер вековых сосен, который метрах в пятидесяти разрезала узкая речушка. Всё это великолепие окружала холмистая равнина, уходящая за горизонт. Лишь на востоке величаво высились стеклянные небоскребы города.

— Макс, — раздался в наушниках голос Джона. — Мне тут сообщили, что на устройстве выставлено сто лет. Или ты ошибся с набором, или что-то недоговариваешь?

— Я передумал, — отрезал я. — Гулять так гулять.

— Это увеличивает погрешность позиционирования.

— Для того и нужен вертолет. Поднимусь повыше.

— Это неоправданный риск.

— Техника надежная, системы безопасности последнего поколения.

— Всё равно риск, — в голосе друга звучала неприкрытая тревога.

Я глянул вниз. У вентиляционной башни собрались люди. Среди них я узнал Джона и Тимура — оба смотрели в небо.

— Макс, про… — связь внезапно наполнилась треском, голос Джона утонул в шуме.

Я увидел, как он что-то крикнул охраннику. Тот метнулся к нему и протянул автомат.

— Джон?.. — я не успел договорить.

Он передернул затвор и вскинул ствол, целясь прямо в меня.

Я ударил по кнопке пуска.

В тот же миг пространство вокруг вспыхнуло. Воздух закрутился воронкой из алых и синих сполохов, прошитых тонкими молниями. Накатило лёгкое головокружение, будто мир на секунду потерял фокус.

Очередь, выпущенная Джоном, прошла мимо: трассеры мелькнули у самого стекла и унеслись в пустоту.

«Ты с ума сошел…» — забилось в голове.

Вдруг с правого борта раздался глухой хлопок. Вертолет дернуло и закрутило. Приборная панель замигала десятками алых индикаторов.

— Черт, черт, черт!

Я вцепился в рычаги, пытаясь удержать управление. Сквозь дым и искры было видно, как к месту старта бегут люди.

Аппарат падал, вращаясь в безумном штопоре. Завеса за иллюминаторами стремительно густела, пока не стала абсолютно непроницаемой. На мгновение мир превратился в сплошную белую стену, но уже через секунду она рассеялась, обнажая весь масштаб катастрофы.

Машина падала. Земля стремительно приближалась. Я рванул рычаг катапультирования, и в то же мгновение лопасти разлетелись в стороны. Кабина выстрелила вверх и, выбросив парашюты, начала плавный спуск.

Я огляделся. Пейзаж был чужим: вокруг простиралась степь, поросшая корявыми деревьями и редким кустарником. Вдали поблескивало озеро, на берегу которого темнели какие-то постройки. Метрах в пятидесяти догорал остов вертолета.

Первым делом я бросился к дымящимся обломкам. Нужно было проверить, успела ли автоматика отстрелить реактор. Падение было ему не страшно, но жар пожара мог повредить защиту. Реактора на месте не оказалось. Облегченно выдохнув, я вернулся к кокпиту.

Из-под сиденья достал аварийный комплект: пистолет в наплечной кобуре, три запасных магазина, походный топорик, флягу, калорийные батончики и аптечку. Накинул куртку, рассовал снаряжение по карманам и закрепил топор на поясе. Убедившись, что со мной всё в порядке, я снова полез внутрь — осмотреть контур времени. Посадка вышла мягкой, но взрыв и огонь сделали свое дело: блоки сгорели, контакты оплавились. Я отсоединил изувеченное устройство и вытащил его наружу. Чтобы прибор не достался мародерам, решил его прикопать.

Пока я маскировал тайник, стемнело. Поиски реактора пришлось отложить до рассвета. Вернувшись в кресло пилота, я съел батончик и попытался уснуть. День вымотал меня до предела, но перед глазами раз за разом вставал Джон, целящийся в меня из автомата.

В предательство друга не верилось — я знал его слишком долго. Мы много раз спасали друг друга от разных бед. Именно он первым прибыл к месту аварии, вытащил меня из искореженной машины и организовал помощь. Его оперативность помогла мне восстановиться и приступить к работе. Поэтому непонимание его поступка било сильнее, чем сам поступок.

Вскоре вдалеке показались силуэты. Пятеро. Они медленно, низко опустив головы, приближались к обломкам. Шли абсолютно бесшумно. Я выбрался наружу и бросился им навстречу.

— Эй! — закричал я, махая рукой.

Они резко сменили курс. Не издав ни звука, фигуры сорвались на бег, развив скорость спринтеров.

В их движениях было что-то глубоко неправильное, что заставило меня замереть на месте. Когда они приблизились, я разглядел их лучше: грязное рванье вместо одежды, босые ноги и длинные спутанные патлы. Образ был жутким. На всякий случай я сорвал топор с пояса и приготовился к худшему.

Первый добежавший попытался схватить меня. Я ушел в сторону и подсек его — противник покатился по земле. В нос ударил тошнотворный запах давно немытого тела.

— Вы что творите?! — зло бросил я.

Второй уже тянул ко мне костлявые руки. Я ударил его ногой в живот, и он рухнул, задыхаясь. Отставшая троица была совсем рядом.

Мне пришло в голову выставить вперед топор, показывая, что вооружен, но это не произвело на них никакого впечатления — они даже не замедлились.

Сзади послышалось глухое рычание. Я резко обернулся: первый нападавший поднимался. Из предплечья его левой руки торчал белый обломок кости, но, похоже, он этого даже не замечал.

Внезапно чужая рука железным обручем сдавила мое горло. Кто-то напал со спины и начал душить. Я рванулся и вслепую ударил топором по ноге противника. Не послышалось ни крика, ни стона, но хватка ослабла, позволяя мне вырваться, и вовремя: протягивая здоровую руку, на меня снова шел первый. Я рубанул его по плечу. По инерции он завалился в мою сторону, и лезвие топора вошло ему прямо в череп.

От сильного толчка в спину я потерял равновесие, но тут же вскочил. И сразу же получил удар головой в грудь — отлетел метра на два и повалился навзничь.

Бок обожгло резкой болью, но мне удалось выхватить пистолет.

— Стоять! Буду стрелять!

С тем же успехом я мог кричать пустоте. Оставшиеся кинулись на меня разом.

Грянул выстрел. Пуля пробила шею ближайшего, и он рухнул, захлебываясь. Из раны толчками пошла кровь. Сместив прицел, я снова нажал на спуск. Мимо.

— Черт… — я лихорадочно жал на спусковой крючок.

Очередной нападавший упал замертво. Последний споткнулся о тело товарища, повалился следом и тут же вцепился в мою ногу мёртвой хваткой. Перебирая руками, он карабкался по мне, впиваясь ногтями в плоть. Его лицо, покрытое ссадинами и кровоподтеками, исказила маска такой ярости, будто я был его злейшим врагом.

Я в упор направил ствол в это безумное лицо и выстрелил.

Скинув с себя труп, я огляделся. Четверо лежали без движения. Пятый, с перебитой ногой, молча уползал в темноту. Воцарилась жуткая тишина, лишь вдалеке кричали встревоженные птицы.

Бок горел огнем. Из него торчал обгорелый кусок вертолетной обшивки — видимо, напоролся, когда отлетел от удара. Судя по быстро растущему багровому пятну, задело что-то важное.

В глазах начало темнеть. Мир тускнел и уплывал.

«Мне конец», — была последняя отчетливая мысль.

Рената

Косматые люди в засаленном рванье снова и снова кидались на меня. Я рубил топором, бил наотмашь, но атаки не прекращались. На шее каждого была повязана тонкая бечевка, концы которой сжимал Джон. Он стоял позади, печально глядя на меня. Я пытался позвать его, но из горла вырывался лишь сиплый хрип.

Вдруг Джон улыбнулся… и слегка потянул путы на себя.

Дикари разом прыгнули вперед.

Я вскрикнул и очнулся, жадно хватая ртом воздух. Попытался вскочить — и тут же рухнул обратно: вспышка боли в боку на мгновение парализовала тело. Дрожащей рукой я нащупал место ранения. Прикосновение отозвалось мучительной резью, но открытой раны не было — пальцы наткнулись на неровную, бугристую кожу.

По крайней мере, сейчас мне ничего не угрожало. Немного успокоившись, я огляделся.

Деревянный пол неприятно давил на спину. Хижина, в которой я оказался, была сбита из грубых досок. Окон здесь не было, но сквозь щели в стенах пробивались солнечные лучи — их хватало, чтобы разогнать мрак. Дверь, сколоченная из разномастных обрубков, едва заметно колыхалась от ветра. Обстановка казалась скудной: тяжёлый стол да стул в углу — вот и всё.

С улицы доносился плеск волн и крики чаек. А ещё — дразнящий запах жареного мяса, вызвавший зверский приступ голода.

Медленно, стараясь не делать резких движений, я поднялся. Из одежды на мне остались только штаны и ботинки. На боку алел уродливый свежий шрам. Ни куртки, ни оружия рядом не было. Сделав шаг, я убедился: боль вполне терпимая. За порогом виднелся берег озера. Значит, я всё ещё недалеко от места крушения. Но как я здесь оказался?

Я толкнул дверь и вышел наружу. Яркий свет полоснул по глазам, но вскоре зрение восстановилось, позволив различить фигуру у костра.

Она сидела ко мне лицом, неспешно вращая вертел с тушкой какого-то зверька. На ней были темные обтягивающие брюки и приталенный жилет. Глубокий капюшон скрывал лицо, из-под которого выбивалась прядь волос — чёрных, как смола. Кожа на руках отливала золотом.

Девушка подняла голову, и я с удивлением понял, что она совсем молода — не больше шестнадцати.

— Очнулся наконец? — спросила она грубоватым, но мелодичным голосом. — Я уже начала жалеть, что потратилась на тебя.

— Сколько я был в отключке?

— Сутки.

Я осторожно коснулся шрама и подумал: «Что-то не похоже».

— Ты меня заштопала?

— Нет, — она брезгливо поморщилась, — я тебя не штопала.

— А кто же тогда?

— Никто не штопал, — раздраженно бросила девушка. — Я просто немного подлечила твою рану.

— Спасибо, — буркнул я, ещ не вполне понимая происходящее. — Я в долгу перед тобой. Ты хороший лекарь.

— Я не лекарь, я охотник. — Она кивнула на скамью у стены хижины. — Там твои вещи. Оденься.

Быстро натянув куртку, я подошел к огню.

— Где ты научилась так лечить?

— Все умеют, — нахмурилась она. — Или ты думаешь, мы тут совсем дикие?

— Извини, — поспешил оправдаться я. — Просто моя рана была смертельной, и без квалифицированной медпомощи я бы вряд ли выжил. А сейчас от неё остался лишь заросший шрам. И это всего за сутки?

— Ну да, ты умирал, — немного помолчав, проговорила собеседница. Затем серьёзно, с лёгким вызовом бросила: — Мне пришлось использовать магию.

Мне показалось, она сказала это с подростковым протестом, будто нарушила какое-то важное правило.

Я невольно засмеялся и, глядя на её стремительно багровеющее лицо, произнес:

— Магию? Ты шутишь?

— Мне надо было дать тебе умереть? — В её голосе прозвучало искреннее непонимание.

— Нет, конечно. Спасибо, что спасла. Но ты сказала — магия?

Её взгляд выражал глубокую обиду. Она явно ждала совсем другой реакции. Я перестал улыбаться и серьёзно спросил:

— Девочка, о какой магии речь? Ты ведь шутишь? Волшебство бывает только в сказках. Ты какой-то «волшебный» прибор применила? — изобразив пальцами кавычки, поинтересовался я.

Она резко сжала кулак и, направив его мне под ноги, резко выпрямила ладонь. В тот же миг от её руки отделился маленький, с горошину, красный шарик и, врезавшись в землю, взорвался. Я вскочил, будто ужаленный, и отпрыгнул, глядя на девушку безумными глазами.

— Что за фокусы? — вскрикнул я. — Ты чем это?

Она рассмеялась и подняла руки ладонями вперед, показывая, что они пусты.

— Извини, просто хотела доказать тебе.

— Как ты?.. — Я разглядывал небольшую ямку, оставшуюся после взрыва, и пытался собрать воедино свой рациональный скепсис. — Ты владеешь магией.

— Как и все. Ты так удивляешься, будто сам не умеешь, — недоверчиво проронила она.

Я лишь молча покачал головой.

— Зачем ты меня обманываешь? — в голосе девушки слышались сердитые нотки. — Я ни разу не встречала человека, который не мог бы ворожить.

— Ну вот ты и встретила, — проговорил я тихо, возвращаясь на место. От воронки до сих пор исходило тепло. — Как ты это делаешь?

— Не знаю. Просто делаю — и всё. — И, указав на жареную тушку, спросила: — Кушать будешь?

Я механически кивнул, думая о своем.

С миром что-то случилось — это однозначно. Она сказала, что все люди умеют колдовать. То есть все вокруг — маги, способные мановением руки исцелить смертельную рану. Но ведь можно не только лечить, но и калечить, и даже убивать. Она только что продемонстрировала это, пустив огненный шарик мне под ноги. Такой взрыв легко вырвет приличный кусок плоти.

Словно молния, пронзила мысль: «Земля, населенная магами, — это страшно. Это же как безумному пироманьяку дать неограниченное количество напалма и позволить творить всё, что его душе угодно».

Скорее всего, привычному мне технологическому миру конец — я здесь уже больше суток, а ни спасателей, ни военных не наблюдается. В мое время тут бы уже собрались все экстренные службы, а вокруг лишь девственная природа, если не считать сарая, сбитого из старых досок.

— Я сейчас тебе неожиданный вопрос задам, — сказал я. — Какой сейчас год?

— Две тысячи сто сорок восьмой, — удивленно бросила она, не переставая жевать. — Сильно ты головой ударился.

— Если бы, — буркнул я. — Кстати, я Максим.

— Рената.

— Рената, у меня было оружие…

— Пистолет я закинула в ту стеклянную будку, — ответила она, не отрываясь от еды.

Я откусил кусок. Мясо оказалось жестким и пресным.

— А соли нет? — спросил я.

Рената проигнорировала вопрос, и некоторое время мы молча поглощали еду. Наконец она откинула обглоданную косточку и, облизав пальцы, вытерла их ветошью.

— Та падающая машина… Ты на ней летел? — Девушка указала рукой в сторону поля, где лежал остов вертолета.

— Да. Двигатель загорелся, пришлось падать.

— И откуда ты прилетел?

Сказать правду или солгать, притворившись контуженным? Врать совсем не хотелось. Она спасла меня, вытащила с того света, считай. Но как она воспримет правду про путешествие во времени? С другой стороны, она извергает из себя огненные шарики, а это куда круче.

— Я из прошлого, а там — моя разбитая машина времени.

Она сузила глаза, глядя на меня через костер, затем подбросила хворосту и проговорила:

— Ты меня обманываешь. Нельзя путешествовать во времени. Только в старых книжках такое возможно.

— То же самое могу сказать и о твоей магии, — парировал я. — В наше время колдовство тоже было только на страницах книг.

— Разрешишь проверить? — спросила Рената, протягивая ко мне руку.

— Надеюсь, не сожжешь меня? — улыбнулся я, сжимая её ладонь.

— Ещё не решила.

Я глянул ей в глаза, чтобы понять, шутит ли она, но её веки уже были закрыты, а зрачки под ними метались из стороны в сторону.

Я мысленно сосчитал до десяти, пока девушка не отпустила мою руку и не открыла глаза.

— Правда, — задумчиво протянула она.

— Это ты прочитала в моих мыслях?

— Нет, — добродушно улыбнулась Рената. — Просто считала твой эмоциональный фон.

— Ого, — только и вырвалось у меня. — И ты говоришь, что все так умеют?

Она послушно кивнула.

— Этому где-то обучают?

— Нет, мы просто умеем — и всё.

— И как вы это делаете?

— Не знаю.

— Когда появилась магия?

— Тоже не знаю.

Похоже, она никогда не задавалась подобными вопросами, поэтому я решил найти других людей, кого-то постарше, и разузнать всё об этой странной аномалии. Но, судя по грубо сшитой одежде девушки, не так уж сильно помогает им это врожденное умение.

— Значит, ты не сможешь вернуться? — спустя некоторое время вывела меня из размышлений юная охотница.

— Пока нет. Но я надеюсь починить её. — Встав, я добавил: — Мне нужно найти кое-что на месте крушения.

— Я с тобой! — воскликнула она, пряча нож в ножны.

Затем подхватила лежащий у ног лук и легко поднялась. Лук был металлический, блочный — профессиональное снаряжение. Несмотря на компактный размер, он выглядел массивным и опасным. А вот стрелы в колчане были явно кустарными, сделанными на коленке.

— Как выглядит это «кое-что»? — поинтересовалась девушка, шагая следом.