Назад к человечеству

Глава 5

В дорогу отправились на рассвете, наспех перекусив протеиновыми батончиками. Ренате они очень понравились — пару оставшихся она бережно припрятала в сумку «для братишки», как с улыбкой пояснила сама.

Довольно долго мы шли под палящим солнцем, пока тучи не принесли спасительную прохладу. Широкая тропа, на которую вывела меня спутница, петляла меж редких перелесков. По словам Ренаты, именно по ней пролегала большая часть пути до поселения.

Вдруг девушка резко остановилась и прислушалась. Я тоже замер, но, кроме щебета птиц, ничего не разобрал. Рената стояла не шевелясь, напряженно вглядываясь вдаль.

— За мной, — бросила она и метнулась прочь от дороги, к густым зарослям неподалеку.

— Ты что творишь? — окликнул я.

— Черные всадники, — ответила она, не сбавляя шага.

— И что с того?

Она остановилась у кустов и обернулась:

— Пожалуйста. Сюда. Быстрее.

Я пригнулся рядом с ней и шепотом спросил:

— Ты их боишься?

— Это плохие люди. Нам нельзя показываться.

Мы притаились за кустом, наблюдая за приближающимся отрядом. Я насчитал девятерых. Все были закутаны в черные плащи с капюшонами, у каждого за спиной на ремнях висели автоматы.

— Кто они такие? — снова спросил я. — Откуда у них оружие?

— Тсс! — Рената прижала палец к губам.

Замыкающий внезапно осадил коня. Поднявшись на стременах, он медленно оглядел местность. Рената замерла, вцепившись в мою руку. Лидер отряда жестом остановил остальных, развернул коня и подъехал к отставшему.

— В чем дело? — раздался молодой женский голос.

— Не могу понять, — ответил наездник. — Ощущение, будто за нами наблюдают.

Он еще раз огляделся, затем зачем-то посмотрел в небо.

— У нас нет времени, Кирилл, — всадница тоже взглянула вверх. — Мы и так опаздываем. За мной!

Она пришпорила лошадь. Остальные тотчас двинулись следом, быстро удаляясь в сторону горизонта.

— Объяснишь теперь? — спросил я, когда они скрылись из виду.

— Все, кто попадается им на пути, пропадают без следа.

— И вы совсем не знаете, кто они?

— Нет. Никто из Авроры с ними не заговаривал.

— Аврора — это…

— Мой дом. Наше поселение.

***

Мы продолжили путь. Время от времени Рената оглядывалась — было видно, что она всё еще волнуется.

— Почему ты думаешь, что это именно они? — спросил я, вытаскивая флягу и протягивая ей.

— Не знаю. Может, и не они… — после паузы ответила она. — Просто не хотела рисковать.

Она сделала несколько глотков и вернула флягу.

— Почему ты рискнула спасти меня? — я остановился.

Рената тоже замерла.

— Ты был ранен. А я не привыкла оставлять людей в беде. К тому же ты неплохо сражался, хотя и выглядел немного растерянным…

— Ты была там? — ошарашенно перебил я. — Видела весь бой?

— В общем, я не почувствовала в тебе агрессии и решила помочь, — скороговоркой бросила она, ускоряя шаг. — Надо идти. Скоро стемнеет.

***

Мы шли весь день. Моя спутница оказалась девушкой немногословной. Она предпочитала слушать окружающий мир, а не сотрясать воздух разговорами. Выносливости ей было не занимать: не показывая усталости, Рената двигалась как заведенная. В отличие от меня. Мои ноги, не привыкшие к таким переходам, гудели всё сильнее. К вечеру я начал буквально засыпать на ходу и готов был рухнуть под первым же деревом. Поэтому слова: «Мы дома», — показались мне лучшими из всех, что я когда-либо слышал.

***

Перед нами раскинулось бескрайнее пшеничное поле. В центре виднелся хутор, обнесенный высоким забором из цельных бревен. До массивных ворот, обшитых железными полосами, оставалось метров пятьдесят, когда раздался радостный крик:

— Рене-е-е!

Я поднял голову и увидел, как со стены спрыгивает ребенок. Через пару секунд из приоткрытых ворот к нам выбежал мальчишка лет десяти и с разбегу повис у Ренаты на шее. Она обняла его и закружила, а когда опустила на землю, мальчик вдруг отстранился и пристально посмотрел ей в глаза.

— Ты ворожила! — заявил он с пугающей уверенностью.

— Мне пришлось, — Рената заметно побледнела. — Совсем чуть-чуть.

— Ты ведь знаешь, что нельзя, — мальчик оставался непреклонен. — Отец будет недоволен.

— Я знаю, братик, — она присела перед ним. — Но у меня не было выбора. Я всё объясню.

Слушая этот диалог, я не мог понять: дурачатся они или я всё ещё брежу.

— Скажи, что вы шутите и никакой магии не было, — произнес я, стараясь вложить в голос как можно больше скепсиса.

— Иначе ты бы умер, — просто ответила она.

Мальчишка перевел взгляд с меня на сестру:

— Видишь, нельзя бездумно тратить силу на кого попало, — он явно неверно истолковал причину моего возмущения.

Мысли путались. Какая, к черту, магия?

В голове будто что-то щелкнуло. Рана была тяжелой, но… зажить за сутки? Либо я пролежал в той хижине гораздо дольше, либо реальность вокруг начала давать трещину. В висках запульсировало от усталости.

— Пойдем, — вывела меня из ступора Рената. — Сейчас закроют ворота.

Мы прошли за ограду, пообещав охраннику, что утром предстанем перед старостой. Все дома на хуторе были деревянными срубами под соломенными крышами. Фонарей на улицах не было, лишь в окнах тускло мерцал свет.

У одного из домов нас встретил бородатый, коротко стриженный мужчина лет сорока. Он хмуро смотрел на дочь.

— Привет, папуль! — Рената подбежала к нему и затараторила: — Извини, я припозднилась. Знаю, ты волновался, но со мной всё в порядке, видишь — цела и невредима…

— Не тарахти попусту, — буркнул он. — Все равно будешь наказана.

Она поникла. Отец обнял её, а затем мягко отодвинул в сторону и шагнул ко мне.

— Максим, — представился я, протягивая руку.

Он крепко сжал её. Ладонь была жилистой и мозолистой. Мужчина молчал, в упор разглядывая меня. Его зрачки быстро двигались, будто он читал невидимые строки в моих глазах. Брови его хмурились всё сильнее.

— Папа, — предостерегающе шепнул мальчик.

Мужчина вздрогнул и отпустил мою руку.

— Заходите, — он придержал дверь, приглашая внутрь.

***

Убранство дома выглядело спартанским. Из сеней мы сразу попали в просторную горницу. Напротив входа чернели две двери, ведущие в глубь дома. Посередине комнаты стоял массивный деревянный стол с приделанными к нему лавками. В левом углу — небольшая печь на две конфорки, чуть дальше — добротный буфет. Правую стену целиком занимало холодное оружие: от ножей и кинжалов до луков, арбалетов и охотничьих карабинов.

Я невольно присвистнул, оценив арсенал. Хозяин мазнул по мне взглядом. Он уже не хмурился, но и особого добродушия в его лице я не заметил.

— Василий, — представился он.

— Спасибо за гостеприимство. Обещаю, Василий, я не доставлю вам неудобств.

— Иначе я бы тебя не пустил.

Полчаса спустя мы сидели за столом, на котором остались лишь кувшин с квасом да два стакана. Рената и её брат Михаил, наскоро поужинав, уже ушли спать. Я, из последних сил борясь со сном, излагал свою историю. Василий слушал молча, и по его лицу невозможно было понять, верит ли он хоть одному моему слову.

— Трудно поверить, — произнес он, когда я замолчал.

— Понимаю. Сам бы сомневался на вашем месте.

Он тяжело выдохнул, будто на что-то решаясь. Затем поднял правую руку и уперся локтем в столешницу, как при армрестлинге.

— Разрешишь? — спросил он.

Я пожал плечами и сжал его ладонь.

— Всё, что ты рассказал, — правда? — спросил Василий через пару секунд, до хруста сжимая мои пальцы.

— Да.

— Правда, — с нескрываемым удивлением подтвердил он, разжимая хватку.

И всё же до конца он мне не доверял.

— Но вопросы остаются, — озвучил мои мысли хозяин дома. — Возможно, ты и сам не знаешь всей правды.

— Я всего лишь хотел узнать, где нахожусь и в какой стороне ближайший город. Получу ответы — и тут же отправлюсь дальше.

— Городов давно нет, — Василий задумался. — По крайней мере, в нашей округе. Есть развалины к северу отсюда, там полно бетонных скелетов. Мы туда не ходим — слишком опасно из-за постоянных обрушений.

— Как это случилось? — прошептал я, массируя пульсирующие от боли виски. — Что, черт возьми, произошло с миром?

Меня уже раздражала эта неизвестность. И я, почти не рассчитывая на ответ, наблюдал, как Василий поднялся, подошел к окну и настежь распахнул ставни.

— Магия случилась, — после долгой паузы неожиданно буркнул он раздраженным голосом.

«Да, едрит-растудыть, опять магия, — подумал я. — Это же невозможно. Чушь какая-то».

В комнату ворвался шум ветра и далекие крики встревоженных птиц. Помолчав, хозяин добавил:

— Ладно, продолжим завтра. Ты с ног валишься. Можешь лечь здесь, — он указал на свободный угол. — Сейчас вынесу что-нибудь постелить.

— Благодарю, — я поднялся со скамьи вслед за ним.

Василий кивнул и направился к двери, за которой ранее скрылся его сын. Но стоило ему взяться за ручку, как на улице ударил колокол. Затем еще раз и еще.

Он застыл.

— Три…

— Что это значит? — спросил я.

Василий резко обернулся. Брови нахмурены, губы сжаты в тонкую линию. Быстрым, отработанным движением он шагнул к стене с оружием. Походка стала пружинистой, спина выпрямилась, словно на плацу. Передо мной стоял человек, мгновенно изготовившийся к бою.

— Три удара, — повторил он, снимая со стены мачете. — Нападение.

Глава 6

Я выскочил на улицу. За спиной звякнуло железо — Василий срывал оружие со стены. Его голос перекрывал нарастающий шум:

— Дети, в дом! Живо!

Со всех сторон к воротам бежали вооруженные люди. Где-то в глубине поселения захлебывался плачем ребенок. Я взлетел на стену к собравшимся там бойцам и посмотрел вниз. Из поля на нас катилась живая лавина. Заросшие, в грязном рванье, босые — они мчались напролом, втаптывая пшеницу в грязь.

Пустые.

Луки щелкали без умолку. После каждого залпа кто-то падал, но остальные не замедлялись: они спотыкались о тела, вскакивали и снова бежали.

— Арбалет! — крикнул я вниз.

Мне бросили оружие и связку болтов.

Первые ряды нападавших с разгона ударились в ограду. Стена вздрогнула. Если навалятся все вместе — бревна не выдержат.

Мы стреляли почти в упор. Болты и стрелы входили в лица, в горло, в грудь, но нападавших становилось только больше. На стене высокий крепкий мужчина раздавал короткие команды. Ограда дрожала непрерывно, мешая лучникам целиться. Пустые лезли вверх, сдирая кожу с пальцев и ломая ногти о дерево. Бревна быстро окрасились в багровый цвет.

— Ворота! — донеслось снизу.

Створки трещали, но держались. Василий спрыгнул внутрь периметра, за ним — еще несколько человек. Вспыхнула сталь мечей и топоров: они выстроились полукругом перед входом. Староста снял часть стрелков с позиций и перебросил их на крыши ближайших домов.

Тяжелый засов лопнул. Удар. Еще один. Бревно разломилось.

Внутрь хлынула безумная масса вперемешку с трупами.

Я бросил арбалет, отстегнул топор и сиганул вниз.

Земля ходила ходуном. Крики, стоны, утробное рычание — всё слилось в один гул. Невозможно было понять, где заканчивается ярость и начинается боль. Нас теснили от ворот вглубь поселения. Еще шаг — и они прорвутся к домам. Люди падали один за другим.

Я подхватил мачете из чьих-то мертвых рук и начал рубить вслепую — нападавших было столько, что промахнуться было невозможно. Василий оказался впереди, слишком далеко от остальных. Его правая рука висела плетью. Он споткнулся и рухнул. В ту же секунду на него навалились сразу несколько дикарей, вгрызаясь в него зубами и терзая руками.

Я оставил мачете в ключице маленького тощего мужика, выхватил пистолет и рванулся к нему, паля на ходу. Выстрел — один упал, еще выстрел — второй. Но их было слишком много.

Мне удалось прорваться к Василию через секунды… или через вечность. Он лежал неподвижно, а непрекращающиеся атаки не позволяли даже склониться над ним. С крыши донесся отчаянный крик:

— Староста, нам не справиться! Их без счета! Сделай же что-нибудь!

Староста выпрямился во весь рост и широко развел руки. К нему тут же подскочили трое дюжих мужиков, топорами отсекая всё, что пыталось приблизиться.

Внезапно пришел холод. Сначала легкий, затем — резкий, ледяной. Воздух мгновенно загустел, каждый вдох обжигал легкие.

— Поберегись! — прогремело над двором. Он не кричал, но голос отозвался в сознании каждого.

Над головами закружилась колючая ледяная крошка. Вихрь набирал силу, пока видимость не упала до нуля. Мир исчез в ревущем белом мареве.

И так же внезапно наступила абсолютная тишина. Метель рассеялась.

Перед воротами лежало море трупов. Все «пустые» были буквально изрублены, словно по ним прошлись тысячи невидимых лезвий.

Староста продолжал медленно вести руками, и я ощутил, как по телу разливается живительное тепло. Раны затягивались на глазах, боль уходила, но на её место навалилась свинцовая усталость. Вокруг поднимались люди. Волна исцеления была массовой: у мужчины рядом кости срастались с сухим треском — через минуту он, целый и невредимый, уже стоял на ногах.

Когда последний раненый поднялся, староста застонал и рухнул. К нему тут же подбежали. Кто-то приложил ухо к его груди и коротко кивнул:

— Жив.

Мужчины о чем-то быстро заспорили и, придя к тяжелому компромиссу, связали своего лидера по рукам и ногам. Через минуту его уже быстро несли вглубь поселения.

Я тяжело вздохнул. В сон клонило так сильно, что сопротивляться было невозможно.

«Василий!» — обожгла мысль. Я бросился к другу.

Пульса не было. Он не дышал.

— Проклятье…

Оставлять его под горой трупов я не мог. Василий не заслужил такой участи. С огромным трудом — ноги подкашивались и не слушались — я оттащил его к ближайшему дому. Рухнув рядом, я прислонился спиной к бревенчатой стене. Он погиб как герой, защищая свой дом и детей.

Дети.

«Что теперь будет с Ренатой и Мишей?» — мелькнула последняя мысль перед тем, как я провалился в темноту.

***

Проснулся я, когда солнце уже клонилось к закату. Тела Василия на месте не было, как и тел других защитников. Жители выносили убитых «пустых» за ворота, и внутренний двор уже почти полностью очистили.

— Все погибшие на центральной площади, перед домом старосты, — негромко сообщила Рената, стоило мне войти в дом.

На ней был черный траурный платок, глаза покраснели от слез. Михаил сидел за пустым столом, понурив голову и не реагируя на происходящее. Я присел рядом.

— Твой отец сражался храбро. Но их было слишком много. Мне очень жаль, Рената. Примите мои соболезнования.

***

Прощание началось, когда солнце коснулось горизонта. Проводить павших в последний путь собралась вся община. Тела, завернутые в белоснежные саваны, покоились на высоком бревенчатом помосте. Девятнадцать человек встретили сегодня свою смерть. Вокруг, сжимая в руках горящие факелы, замерли их родные.

Среди них стояли Рената с братом, крепко взявшись за руки. Девушка беззвучно плакала, Михаил что-то отрешенно бормотал себе под нос. За всё время он не проронил ни слезинки, хотя я видел, как тяжело ему это дается. Возможно, ночью, оставшись один, он даст волю горю, но сейчас мальчик решил, что его долг — быть опорой для сестры.

Я держался чуть в стороне. По обрывкам фраз было ясно: люди обсуждали набег. Меня поразило почти полное отсутствие детей. Не считая Ренаты и Миши, в толпе я заметил всего троих: младенца на руках у молодой женщины и двоих ребят лет шести и двенадцати. Если такая ситуация везде, то человечество действительно на грани вымирания. В этом мире, куда ни глянь, — одни пепелища.

Тяжелая дверь дома старосты со скрипом отворилась, и на площади воцарилась мертвая тишина. Из дома вышла группа мужчин — они несли носилки со связанным человеком. Тот бился в путах, извивался и издавал утробное рычание. Сдавленный вздох ужаса пронесся над общиной. Со всех сторон послышался шепот, переходящий в гул:

— Староста… Опустошился… Пустой!

У меня волосы встали дыбом. Так вот какова цена магии? В конце концов превратиться в безумную тварь? Глядя на костер, я не мог отделаться от одной мысли: «Зачем?»

Тем временем погребальный костер, подожженный со всех сторон, уже полыхал вовсю. Люди начали молча расходиться. Спустя час на площади остались лишь самые близкие, чьи тени плясали в отсветах угасающего пламени.

***

— Значит, магия превращает людей в «пустых»? — спросил я, когда мы вернулись.

И тут же осекся, понимая, что сморозил глупость: ответ на этот вопрос здесь должны знать даже дети. Михаил к тому времени уже ушел в свою комнату, и мы остались с Ренатой одни.

— Её использование что-то выжигает в человеке, — ответила она, будто не заметив моей оплошности. — По капле, но неумолимо. И чем серьезнее чары, тем больше потеря.

— Староста потратил всё за один раз?

— Нет. Сегодня он просто отдал последнее.

— И что с ним теперь будет?

— Его унесут далеко отсюда и там отпустят.

— Значит, все «пустые» когда-то просто не рассчитали силы?

Она молча кивнула.

Мы помолчали. Затем я снова нарушил тишину:

— Но почему они становятся безумными?

— Они не безумны, — Рената строго посмотрела мне в глаза. — Просто что-то человеческое в них умирает. Они становятся как дикие звери: не трогай их, и они тебя не тронут.

«Что-то задело её в моем вопросе», — подметил я и возразил:

— А как же ночная резня?

— Возможно, мы просто оказались у них на пути, — после паузы бросила она и ушла к себе.

Я подошел к окну. Светало. Нужно было поспать, но сон не шел. Вспомнился последний разговор с Василием. Его слова о том, что апокалипсис случился из-за магии, начали обретать пугающий смысл. Если человечество внезапно получило способность колдовать, то зачем что-то изобретать, строить и развивать? Можно наворожить себе буквально всё. Экономика летит к черту, медицина — туда же, вслед за промышленностью и наукой.

Но откуда, черт возьми, вообще взялась эта сила?

***

Рената вышла из своей комнаты, когда окончательно рассвело. Бросив на меня короткий взгляд, она прошла в спальню отца, вынесла тяжелую шкатулку и положила передо мной.

— Ему уже не понадобится, — прошептала она.

Внутри оказались бритвенные принадлежности: опасная бритва, помазок и ремень для правки лезвия. Я кивнул и взял набор. Слова были лишними — она приняла случившееся. А привести себя в порядок мне и правда не мешало.

— Мне пора идти дальше, — сказал я, когда мы втроем уселись за стол.

Рената сдула со лба непокорный локон. Эту привычку я подметил еще у озера.

— Куда? — спросила она.

— На север. Василий говорил о бетонных развалинах.

— Мы туда не ходим, — она нахмурилась. — Опасно.

— Мне нужно их увидеть.

— Ты должен взять нас с собой, — Рената посмотрела мне прямо в глаза.

Я в изумлении уставился на неё, а она продолжала:

— Я охотница, умею читать следы и знаю местность…

— Я не знаю, что нас там ждет, — перебил я. — Здесь безопаснее.

— По жребию следующим старостой должен стать Миша, — её голос дрогнул. — А они больше трех лет не живут. Я не могу потерять брата.

Мои глаза невольно расширились.

— Что?! — воскликнул я. — Он же ребенок! Они не могут заставить его жертвовать собой.

— Могут и сделают, — бросила она с горьким сарказмом. — Это ведь «священный долг каждого гражданина».

— Рене, я должен это сделать, — подал голос Михаил, глядя в пространство перед собой.

— Нет! — выкрикнула она, а затем тише добавила: — Тебя даже на свете не было, когда тянули жребий.

— Но как?.. — я нахмурился.

— Он обязан заменить погибшего отца, — не дав мне договорить, ответила Рената.

Значит, Василий должен был стать следующим лидером. Теперь эта «честь» перешла к его наследнику.

— И отказаться никак? — спросил я, хотя уже знал ответ.

Миша отчаянно замотал головой. Было видно, что он готов принять этот пост и ни капельки не страшится последствий. Рената крепко сжала маленькие руки брата.

— Можно. Но это означает отлучение и изгнание из общины.

Я понимал, что у меня нет выбора. Придется брать их с собой, иначе они просто уйдут в никуда.

— Я соберу вещи, — Рената даже не сомневалась в моем решении.

Глава 7

Сбор

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.