Развод и тапочки в котле

— Как вы, наверное, знаете, в Трибаде установлен предельный срок для вступления в наследство, — вновь заговорила Мариэлла. — А именно — двенадцать лет. Если за это время никто не обратится к властям и не заявит свои права — то все имущество умершего переходит государству. И этот срок истекает через десять дней.

Двенадцать лет? Десять дней?

Я не удержалась и вздрогнула. Потому что мои родители погибли при пожаре почти двенадцать лет назад. Через две недели будет очередная годовщина. Получается, мои родители погибли всего через четыре дня после того, как кто-то умер и, возможно, завещал им что-то? Потому что Мариэлла явно ведет именно к этому.

— Какое-то совершенно чудовищное совпадение, — выдохнула я в замешательстве.

— Совпадение? — зло фыркнула Мариэлла. — В документах, которые Квентин принес, было твое имя твоей матери — Изабелла Трелони в замужестве. А в девичестве Изабелла Вейс.

Изабелла Вейс.

Я мысленно повторила услышанное имя. Нет, конечно, я знала, как звали мою мать. Но вот ее девичью фамилию услышала впервые.

— Готова поспорить на тысячу золотых, что ты понятия не имеешь, кем она была на самом деле, — продолжала тем временем Мариэлла.

Я послушно кивнула, поскольку не видела никаких резонов скрывать очевидное.

Увы, как я уже упоминала ранее, бабушка по непонятной причине тщательно избегала малейших разговоров о моих погибших родителях. А сейчас она сама мертва, поэтому вопросы задавать тем более некому.

— Изабелла Вейс, в замужестве Трелони, как оказалось, была из очень известного ведьминского рода Грега, — с плохо скрытым презрением процедила Мариэлла. — Я думаю, господин Чейс, вам не стоит объяснять, чем известна эта провинция.

— О да. — Патрик позволил себе скупую усмешку. — Грег — это настоящая притча во языцех среди служащих магического надзора.

Я высоко вздернула брови, не понимая, о чем он.

— Грег, Катрина, это одна из самых независимых провинций Трибада, — любезно пояснил Патрик, уловив мое замешательство. — И так сложилось исторически, что он считается вотчиной ведьм.

О как!

— И моя мать была из Грега? — позволила я себе изумленный вопрос.

— Да, — хмуро подтвердила Мариэлла.

Я невольно приосанилась.

Если честно, очень приятно это слышать. А главное — я узнала хоть какие-то крохи информации про свою мать.

А вот Патрик ощутимо помрачнел после услышанного. Откинулся на спинку стула, потер подбородок, глядя на меня непроницаемым взглядом. И на дне его зрачков я уловила тень смутной досады. Как будто его весьма покоробила новая информация.

Хм-м Такое чувство, будто у него какие-то личные счеты к ведьмам. Вспомнить хотя бы, с каким неодобрением он изучал обстановку моей лавки.

Но почти сразу Патрик с усилием тряхнул головой, как будто прогонял ненужную навязчивую мысль, и вновь сосредоточился на Мариэлле.

— Дальше, — бесцветно прошелестел его голос. — Как понимаю, Квентин обнаружил, что Катрина станет весьма обеспеченной особой, если до истечения срока заявит права на наследство. Так?

— Да, — без особого желания подтвердила Мариэлла.

— Не понимаю. — Патрик озадаченно хмыкнул. — Каким образом документы о наследстве попали в Уотгорд, а не в Бельвиль?

— А мне откуда знать? — огрызнулась Мариэлла. — Не я ведаю почтовыми делами. Полагаю, ошибка какого-нибудь ротозея. Как будто сами не знаете, насколько отвратительно и медленно работает почтовая служба. У них там полнейший бардак!

— Вообще-то, мои родители действительно некоторое время жили в Уотгорде, — рискнула высказаться я в защиту почты, вспомнив, почему название города показалось мне знакомым. — Они переехали в Бельвиль буквально за несколько месяцев до пожара, в котором погибли.

— Почему? — тут же спросил Патрик. Пояснил, заметив, с каким недоумением я нахмурилась. — По какой причине твои родители покинули Уотгорд? Им кто-то угрожал?

— Не думаю, — с сомнением протянула я. — По крайней мере, я не помню никаких разговоров на этот счет. По-моему, отец просто хотел быть поближе к матери. Так, на всякий случай. Она не жаловалась на здоровье, но все-таки принято заботиться о старших родственниках. А еще бабушка очень скучала по мне и хотела видеть меня почаще. Пусть Уотгорд и Бельвиль разделяет не так много миль, но каждую неделю не наездишься, знаешь ли.

Патрик мои объяснения удовлетворили не в полной мере. Это было понятно по тоненькой вертикальной морщинке, разломившей его переносицу.

— Ладно, продолжим, — через неполную минуту буркнул он и вновь вперил свой немигающий взгляд в Мариэллу.

— Как бы то ни было, но бумаги о том, что Катрина стала наследницей более чем внушительного состояния поступили в Уотгорд, — без особого желания повиновалась она. — И по воле случая затерялись в архиве, поскольку почтальон так и не сумел найти адресата заказного уведомления об этом.

— Подождите, госпожа Вустер! — Патрик вздел указательный палец, и Мариэлла послушно замолчала. — То есть, вы хотите сказать, что в документах было указано имя Катрины? Не ее матери?

— Дословно там было сказано, что все движимое и недвижимое имущество госпожи Лилибет Вейс переходит старшему ребенку Изабеллы Вейс в том случае, если таковой имеется, — ответила Мариэлла. — В противном случае все состояние Лилибет Вейс уйдет в казну провинции Грег.

— Именно из-за этого вы сделали вывод о том, что Изабелла Вейс принадлежала ведьминскому роду? — полюбопытствовал Патрик.

— Конечно! — воскликнула Мариэлла, как будто удивленная, что надлежит объяснять настолько очевидные вещи. — Господин Чейс, не мне вам говорить, что такое Грег и кто там обитает. Да в тех краях в любую женщину плюнь — обязательно в потомственную ведьму угодишь.

В уголках губ Патрика завибрировала слабая улыбка, как будто его чем-то позабавили последние слова Мариэллы. А вот я не увидела в них ничего смешного.

— И каково же было состояние, которое должна получить Катрина? — задал новый вопрос Патрик.

— Вы уже слышали. — Мариэлла пожала плечами. Ядовито спросила: — Или у вас проблемы с памятью, господин Чейс? Странно для человека, который занимает столь высокую должность в магическом надзоре.

— Да, вы сказали, что Катрина должна получить все движимое и недвижимое имущество Лилибет Вейс. — Патрик сделал паузу, после чего вкрадчиво поинтересовался: — А само это имущество было перечислено? Вообще-то, в завещаниях принято приводить точный список наследуемых объектов.

— Нет, не было там никакого списка, — буркнула Мариэлла. — Видимо, поверенный не стал утруждать себя писаниной. Но и без того понятно, что эта самая Лилибет была более чем обеспеченной особой. Я в этом абсолютно не сомневаюсь!

— Откуда такая уверенность?

— Вы бы на драгоценности Катрины взглянули! — забывшись, выпалила Мариэлла. — Да за одно ее рубиновое колье душу демону продать можно!

И тут же осеклась, осознав, что именно ляпнула.

Я с подозрением прищурилась, покосившись на Патрика.

Возможно, мне почудилось. Но я как будто уловила след каких-то чар в воздухе. Как будто он исподволь воздействовал на Мариэллу ментально, тем самым добившись того, что она перестала контролировать свои слова.

Патрик почувствовал мое внимание. Подарил мне лучезарную улыбку, а затем взял — и самым наглым образом заговорщицки подмигнул.

Ох, наглец! Все-таки прибегнул к тому методу допроса, который сам прежде назвал недопустимым.

Мариэлла не заметила наш быстрый обмен взглядами. Она вся насупилась и заранее виновато понурилась, видимо, осознав, что Патрик не упустит столь удобной возможности обернуть ее промах против нее же.

Так и вышло. Патрик улыбнулся шире и хищно подался вперед, напряженно вглядываясь в ее лицо.

— Да что вы говорите, госпожа Вустер, — издевательски протянул он. — Стало быть, Катрина была права, и вы действительно присвоили ее фамильные драгоценности. Я верно вас понял?

— Нет! — пролепетала Мариэлла. — Я просто просто видела их раньше. Случайно, когда была в гостях у Витора.

Улыбка Патрика превратилась в едкую ухмылку, и он многозначительно приподнял бровь.

Мариэлла вся сжалась на стуле, не выдержала и трусливо отвела глаза.

— Правда, госпожа Вустер. — Голос Патрика был совершенно бесцветным. — Мне нужна от вас исключительно правда и ничего кроме правды. Или мне вернутся к тому, с чего я начал этот допрос?

И легонько погладил кристалл, по-прежнему лежавший на столе между ними.

— Нет! — в настоящей панике выдохнула Мариэлла, и ее лицо покрылось мертвенной бледностью. — Не надо. Не надо ментального допроса. Я я скажу.

Глубоко вздохнула, еще ниже опустила голову, носом почти уткнувшись себе в грудь. И чуть слышно выдохнула:

— Да, я забрала драгоценности Катрины.

В комнате после этого повисла мертвая тишина. Патрик не торопил Мариэллу с продолжением. При этом продолжал рассматривать ее с нескрываемой брезгливостью. Как будто перед ним внезапно оказалось нечто очень грязное и отвратительное.

Как и следовало ожидать, Мариэлла первой не выдержала этой затянувшейся сверх всякой меры паузы. Она нервно заерзала на стуле, быстро глянула на Патрика из-под полуопущенных ресниц, словно желая проверить, что он делает. Наткнулась на его презрительный взгляд и опять потупилась.

— Я понимаю, как это звучит, — залепетала с отчетливыми оправдывающимися интонациями. — Но Я просто не могла поступить иначе. Катрина недостойна этих украшений.

— Недостойна?

Выдержка все-таки изменила Патрику. В его глазах полыхнул мрачным заревом гнев, губы искривились в настоящей гримасе отвращения.

— Откуда такой смелый вывод, госпожа Вустер?

— Потому что она живет в этой дыре и будет жить тут до конца дней своих! — вдруг выпалила Мариэлла, и в ее голосе зазвучала истеричная нотка. — Она торгует сушеными лягушками и сомнительными зельями! Что она знает о ценности этих камней? Что она знает о свете, о балах, о том, как должны сиять настоящие драгоценности?

Мариэлла выпрямилась, и в ее глазах на мгновение вспыхнул тот самый огонь безумной уверенности, который я видела у нее, когда она явилась этим утром в мою лавку и обвинила в краже.

— Они должны принадлежать тому, кто сумеет ими распорядиться нужным образом, — продолжила она, уже обращаясь скорее к себе, чем к нам. — Катрина запирает их в шкатулку. Она надевала их только по праздникам, да и то редко! А я Я буду носить их каждый день. Я буду блистать в них. — Запнулась на мгновение, после с неуместным кокетством завершила: — И потом, мне эти украшения гораздо больше к лицу!

Я слушала ее и чувствовала, как внутри закипает холодная, тихая ярость. Это были не просто украшения. Это было все, что осталось мне от матери и от бабушки по ее линии, которую я никогда не видела. Воистину память рода, пусть это и прозвучит с неуместным пафосом. И эта особа еще смеет говорить о них как о трофеях, которые забрала по праву сильного. Уж явно не ей решать, достойна я их или нет.

— Госпожа Вустер, простите за откровенность, но вы мне крайне омерзительны, — очень тихо проговорил Патрик. — Знаете, я видел в своей жизни многих преступников. Но вы, пожалуй, превзошли всех по степени своей наглости и беспринципности.

Мариэлла дернулась, словно от пощечины.

— Витор сказал, что это справедливо! — выкрикнула она. — Он сказал, что это компенсация за то, как он страдал в этом браке! За то, что он потратил лучшие годы своей жизни на эту эту ведьму из провинции!

— Впервые слышу, чтобы мужчина требовал плату от женщины за отношения, — парировал Патрик. — Да еще столь щедрую. Я даже затрудняюсь, какое определение дать Витору Левону. Не хочется выражаться в присутствии Катрины.

На щеках Мариэллы заиграл слабый румянец. Она крепко сжала губы, но на дне ее зрачков по-прежнему тлели пугающие огоньки истовой уверенности в своей правоте.

— Ладно, не суть! — Патрик опять осторожно прикоснулся к кристаллу, и в глубине его взметнулась белая муть. — Драгоценности Катрине вы отдадите. Это не обсуждается. Чем скорее — тем лучше. И молитесь, чтобы она проявила сострадание и не стала заявлять в полицию о вашем вероломстве. Хотя я настоятельно рекомендовал бы ей так не делать и преподать вам достойный урок. Однако сейчас меня больше интересует убийство. Поэтому вернемся к Квентину.

— Вернемся, — на удивление легко согласилась Мариэлла и с нескрываемым облегчением перевела дыхание.

Видимо, обсуждение смерти ее настоящего возлюбленного представлялось ей более приятной темой, чем обсуждение моих нагло присвоенных драгоценностей.

Походу, не особо она любила беднягу Квентина. По крайней мере, никакого сожаления или печали по поводу его преждевременной кончины Мариэлла не демонстрирует.

— Итак, я понял, почему вы решили, что Катрина может стать обладательницей огромного состояния, — ровно проговорил Патрик. — Если, конечно, узнала бы про завещание и предъявила бы права на наследство некой госпожи Лилибет Трелони. Причем в кратчайший срок, поскольку вот-вот все движимое и недвижимое имущество сей особы рискует уйти в казну Грега. Но я в упор не понимаю, с какой стати вы отправили на нее донос в магический надзор. И почему обвинили в воровстве. Очевидно, что таким образом вы изо всех сил пытались отправить ее в тюрьму. Но в чем ваша выгода? Ведь тогда Катрина точно не сумела бы получить то, что ей причитается.

На щеках Мариэллы вдруг заиграл слабый румянец, как будто ее смутили рассуждения Патрика. Она неопределенно хмыкнула, но промолчала, сделав вид, будто очень заинтересовалась чем-то на противоположной стене.

— Госпожа Вустер, — почти ласково протянул Патрик и многозначительно ударил пару раз подушечкой указательного пальца по кристаллу, заставив тем самым его вновь засверкать, — опять упрямитесь? Поверьте, я очень не люблю угрожать и уж тем более приводить угрозы в исполнение. Но мое терпение отнюдь не безгранично.

Губы Мариэллы немо шевельнулись, как будто она мысленно выругалась. И еще несколько секунд напряженного поединка взглядами — и она опять уступила.

— Я должна была вступить в наследство вместо Катрины, — неохотно призналась она.

Я невольно приложила ладонь ко рту, удерживая изумленное восклицание.

Как такое вообще возможно? Она что, бредит?

А вот Патрик совершенно не удивился. Он удовлетворенно кивнул, как будто ожидал услышать именно это.

— Полагаю, вы собирались прибегнуть к чарам иллюзии? — уточнил он.

— Да, — коротко подтвердила Мариэлла. — У Квентина был знакомый, который пообещал ему помощь в этом. А впрочем, чары иллюзии относятся к самому простому и легкому виду колдовства. Любой, обладающий хоть крупицей магического дара, без малейших проблем справился бы с этой задачей.

— Ну не скажите, — неожиданно возразил ей Патрик. — Бывают иллюзии воистину высочайшего уровня, которые опасно подбираются к искажению самой реальности. — Кашлянул и сухо приказал: — Продолжайте!

— Так или иначе, но необходимо было избавиться от Катрины. — Мариэлла кровожадно ухмыльнулась. — Во-первых, для создания наиболее правдоподобной иллюзии мне был нужен доступ к ее вещам. Это было требование приятеля Квентина. Облик человека легко скопировать, но вот создать точно такую же одежду уже труднее. Да и зачем тратить энергию на такие пустяки, если можно ее просто позаимствовать?

— Вы хотели сказать — украсть, — жестко исправил ее Патрик. Тут же добавил, заметив, как Мариэлла вскинулась, желая возразить: — Продолжайте! Что было «во-вторых»?

— А во-вторых, присутствие Катрины в Бельвиле было просто неуместно. — Мариэлла пожала плечами. — Увы, ее лавка пользуется определенной популярностью в здешних местах. Даже из Уотгорда к ней частенько заглядывают. Согласитесь, было бы очень странно, если бы ее одновременно увидели в двух разных местах.

— Поэтому вы написали донос на нее в магический надзор, — скорее, утвердительно, что вопросительно протянул Патрик.

— Я рассчитывала, что ее заберут для разбирательства, — подтвердила Мариэлла. — Она же ведьма. Да еще и лавка у нее есть. Всем известно, что если хорошенько поискать, то в любой ведьминской лавке можно найти что-нибудь запрещенное.

Я смущенно заерзала на стуле.

Вообще-то, своя правда в словах Мариэллы имелась. В моей лавке действительно было несколько вещей, которые я бы не стала показывать представителю магического надзора.

И опять мое движение не прошло мимо внимания Патрика. Он искоса кольнул меня острым, как стилет, взглядом, но отвлекаться от допроса не стал.

— А почему вы к тому же обвинили ее в краже? — спросил вместо этого он.

— Да потому что я не предполагала, что магический надзор так медленно работает! — с возмущением воскликнула Мариэлла. — Я месяц назад отправила жалобу! Рассчитывала, что инспекция прибудет немедленно, но нет, этого не произошло. Время уже опасно поджимало, надо было что-то срочно делать. Витора-то я уже охмурила, но надо было найти способ выставить Катрину из дома, а в идеале — вообще из города. Поэтому я и пошла на крайние меры.

— Ясно. — Патрик немного помолчал, видимо, обдумывая услышанное. Затем размеренно заговорил, упорядочивая информацию: — Я понял, каким образом вы собирались вступить в наследство. Притвориться Катриной, явиться в архив Уотгорда и забрать завещание из архива. Но что дальше?

— Как что? — удивилась Мариэлла. — Запрос пришел из Грега. Стало быть, в Грег я бы и отправилась. Вместе с Квентином, естественно. Витор мне к тому моменту стал бы не нужен. Там никто понятия не имеет, как выглядит настоящая Катрина Левон, дочь Изабеллы Вейс. Все имущество Лилибет я бы немедленно выставила на торги. Сказала бы, что привыкла жить в другом месте. Ну а после вернулась бы в Бельвиль с крупной суммой денег на счету. Естественно, уже как настоящая я, потому как нужда в маскараде бы отпала.

— И вы с Квентином сыграли бы свадьбу и жили бы долго и счастливо, — заключил Патрик.

— Да, конечно, — подозрительно быстро ответила Мариэлла. — Ну а Катрина со временем вернулась бы из тюрьмы. Впрочем, ее дальнейшая судьба меня уже совершенно не волновала бы. Никаких новых гадостей я ей делать больше не собиралась.

— Поразительное великодушие с вашей стороны, — ядовито отметил Патрик.

В последний раз легонько погладил кристалл, пробудив тем самым очередную бурю молочного тумана внутри него, а затем взял — и небрежно засунул его обратно в карман.

Мариэлла с нескрываемым облегчением перевела после этого дыхание. Приободрилась, выпрямилась и кокетливо поправила светлые волосы, пушистой волной разметавшиеся по плечам.

— Так что, господин Чейс, вы получили ответы на все свои вопросы? — медовым голоском проворковала она.

— Кроме одного, самого важного, — ответил он. — Кто же убил бедолагу Квентина Флейма?

— Уж явно не я, — тут же огрызнулась Мариэлла.

— Мне показалось, вы не особо скорбите из-за его смерти.

Мариэлла немедленно всхлипнула. Выудила из кармана платья носовой платок и прижала его краешек к уголку совершенно сухого глаза.

— Вы ошибаетесь, — проговорила сдавленно. — Мне очень, очень больно.

Патрик досадливо поморщился, видимо, не оценив представления, но пресекать ее кривляния не стал.

— У вас есть какие-нибудь предположения по поводу того, кто мог желать зла? — спросил он.

— Только она. — Мариэлла с готовностью ткнула в меня указательным пальцем. Прошипела с нескрываемой ненавистью: — Поди, узнала про наши планы. Все-таки ведьма, а стало быть, чутье на неприятности у нее воистину демоническое. Вот и решила бить на опережение.

— Поэтому вы так рьяно обвиняли Катрину в убийстве?

— Ага, — подтвердила Мариэлла. — Зуб даю, это она. Потому что больше некому.

— Ну почему же, — не согласился с ней Патрик. — А Витор? Вдруг он узнал про ваши отношения у него за спиной, воспылал ревностью и решил поквитаться с более удачливым соперником?

— Кто, это тряпка? — Мариэлла брезгливо сморщилась. — Да этот маменькин сынок мямля и размазня полнейшая. Это во-первых. А во-вторых, он был со мной, считай, весь день.

— Пока еще неизвестно точное время убийства, — напомнил Патрик. — Вдруг в тот момент, когда вы отправились в лавку Катрины, чтобы предъявить ей обвинение в краже?

Мариэлла выразительно закатила глаза, всем своим видом показывая, насколько не верит в эту версию.

— Витор хныкать начинает, когда пальцем бумагу случайно порежет, — бросила она презрительно. — У него кишка тонка кого-то убить. Тем более Квентин старался держаться от него подальше. Говорил, что ему было как-то неловко в его присутствии.

— Неловко? — Патрик издал короткий едкий смешок. — Интересное вы выбрали слово. Кстати, а как Квентин отнесся к тому, что вам пришлось завести роман с Витором? Наверное, ему было еще более неловко наблюдать за вашими поцелуями и объятиями.

— На людях мы старались не проявлять чувств, — холодно сказала Мариэлла. — И уж тем более я не позволяла ничего лишнего при Квентине.

— Но Витор уверен, что вы беременны, — напомнил Патрик. — Стало быть, до постели дело у вас все-таки дошло.

Я поежилась от его слов. Казалось бы, я уже должна привыкнуть к самому факту измены Витора. Но при каждом упоминании об его предательстве в сердце словно вгоняют тупую иглу.

— Квентин был очень недоволен этим обстоятельством, — после крохотной заминки призналась Мариэлла. — Но он понимал, что это необходимо для успеха нашего общего дела. Любила-то я все равно его, а не Витора. Поэтому согласился потерпеть.

Кадык Патрика как-то странно дернулся, как будто в последний момент он проглотил какое-то слово.

— И не вам меня осуждать, — тут же ощетинилась Мариэлла. — Вы ничуть не лучше меня, раз завели шашни с замужней женщиной.

После чего смерила заодно и меня возмущенным взглядом.

— Недолго ты, Катрина Трелони, горевала из-за измены, — прошипела подобно растревоженной гадюке. — Мигом утешение нашла в чужих объятиях.

Патрик искоса глянул на меня и выразительно покачал головой, запрещая отвечать на обвинение.

А зря, очень зря. Язык так и чесался высказать в адрес Мариэллы пару «ласковых».

Впрочем, Патрик прав. Нет смысла вступать с ней в перепалку. Услышанное во время допроса еще раз доказало мне, что Мариэлла никогда не признает свою вину в чем-либо. По-моему, она искренне верует в то, что просто не может быть неправа. Она даже в воровстве моих драгоценностей не видит ничего дурного.

— Последний вопрос, госпожа Вустер, — холодно проговорил Патрик. — Знакомый Квентина, который обещал вам помочь с иллюзорными чарами. Как его звали?

— Понятия не имею, — призналась Мариэлла.

Патрик недоверчиво изогнул бровь.

— Неужели?

— Это был какой-то давний приятель Квентина, — пояснила Мариэлла. — Я его ни разу в жизни не видела.

— И Квентин ничего вам про него не рассказывал?

— Что-то рассказывал. — Мариэлла небрежно повела плечами. — Но, если честно, я особо его не слушала. Главное, что он был готов выполнить поставленную перед ним задачу. А остальное — мелочи.

Патрик неполную минуту молча смотрел на Мариэллу, словно желая определить, не врет ли она. Но на этот раз она совершенно спокойно выдержала его взгляд.

— Ну что же, госпожа Вустер, — после долгой паузы медленно протянул он. — Пожалуй, на этом я завершу наш разговор.

— Наконец-то! — обрадовалась Мариэлла.

Немедленно вскочила на ноги и провела рукой по волосам, поправляя прическу.

— Кстати, и не надейтесь, что вам сойдет с рук ваше самоуправство, — фыркнула с нескрываемой угрозой. — Как только я вернусь домой и увижу дядю

— Боюсь, с возвращением домой вам придется подождать.

Патрик тоже встал. С нескрываемым наслаждением повел плечами, разминая их.

— В смысле? — немедленно насторожилась Мариэлла. — На что вы намекаете?

— Не намекаю, а говорю прямо, — бархатно исправил ее Патрик. — Вам придется провести некоторое время в камере предварительного заключения. И это не обсуждается.

Подарил милую улыбку ошеломленной Мариэлле. Прищелкнул пальцами, и стена блокирующих чар, заключивших комнату в подобие непроницаемого кокона, особенно ярко вспыхнула напоследок — и исчезла.

— Кстати, вот и Джоффри вернулся, — продолжил Патрик.

В тот же момент раздался громкий стук, а еще через секунду рыжий полицейский опасливо приоткрыл дверь.

— Там это, — пробормотал он. — Я сидел и ждал, когда вы меня позовете, но вдруг явился господин Трезор Вустер. Мне пришлось рассказать ему про убийство и про то

Замялся, привычным образом покраснев. Но прежде быстро посмотрел на Мариэллу.

— Ты рассказал ему про задержание его племянницы, — без особых проблем завершил оборванную фразу Патрик.

— Да, — чуть слышно признался Джоффри. — И господин Трезор...

Договорить он опять не сумел. Потому что мгновением позже от мощного толчка в спину буквально перелетел через порог, лишь каким-то чудом не растянувшись на полу.