Кая Меллоу. Младший офицер Корабля
Этих людей считали неполноценными. Если бы не опекуны, они влачили бы жизнь бездомных, которых в прошлом было невероятное количество.
Кай помнила, как им в двенадцать лет, на уроке профориентации объясняли всё это, и расписывали. Она до сих пор помнила свои чувства. Всю жизнь подчиняться! И чужой человек будет решать за тебя всё! Даже не родители… тогда она поклялась себе, что никогда не станет такой!
… у дома стоял флип родителей. Пять часов вечера. Предчувствуя очередную ссору родителей из-за брата, Кай помедлила. Идти очень не хотелось. Но делать нечего. В дом она прошмыгнула мышкой.
– Кая!
– Да, мама, – Кая смиренно обернулась к матери, вышедшей из гостинной.
– Ты заплатила коммунальные?
– Да, заплатила.
– И за себя? Я ведь не должна напоминать тебе, что в себе надо вырабатывать правильные привычки?
Внутри привычно с некоторых пор поднялась жаркая волна обиды.
– Я помню, и я заплатила, – тихо сказала она, держа себя в руках. – А вот Скай нет.
– Не смей! Ещё она мне выговаривать будет! – возмутилась мать. – Иди к себе! Никакой благодарности и помощи! Что за дети!
Она отвернулась и сердито исчезла в гостинной. Кая, прикусив губу, взбежала по лестнице наверх и захлопнула дверь спальни. Почему, чтобы она не сделала, этого не достаточно?!
Повернув голову, расстроенно посмотрела в тёмное зеркало. Свет включать не стала.
– А чего ты хотела? – прошептала она. – Привет, малыш? Как твои дела?
Она замолчала. В комнате было тёмно и пусто. И сам дом был каким-то холодным. А внизу разгорался скандал. Что-то сердито кричал отец, мама вновь плакала, и истерически в противовес отцу что-то кричал брат. Грохот шагов по лестнице и хлопок дверей спальни брата. Ужина не будет явно. Она села на стол у окна и стала смотреть на улицу. В чужих домах зажигался свет, у домов приземлялись флипы соседей и в некоторых окнах, которые ей были видны, ходили фигуры людей за модными ныне ретро-тюлями и занавесками.
В дверь постучали.
– Кая?
– Да, пап.
Отец вошел в двери, усталой, хмурой тучей. И натолкнувшись на настороженный взгляд дочери вспылил:
– Что?!
– Ничего, – тихонько сказала она.
– Будь добра слезть со стола! – велел отец. – Где ты была?
– В школе. В кафе, там "рыбный день". На работе, в питомнике, – кротко перечислила Кай.
Отец вздохнул.
– Хорошо, я проверю… хоть у тебя хватает совести не доставлять неприятностей! Поужинай сама, мы с матерью слишком устали.
– Да, пап.
Ей очень хотелось окликнуть его, когда он уходил. Ну, оглянись сам! Ну, спроси хоть что-то!
Нет… дверь просто закрылась.
– А что ты хотела? У тебя даже имя огрызок…
Было достаточно отбросить одну букву, чтобы дать ей имя.
***************************
Первый контакт произошел перед началом шестидесятых. Буднично и спокойно. Ну, как контакт?
Просто их солнечная система удачно "подвернулась" при сборе флота Объединенных Рас после учений. Пока на Земле сходили с ума и думали, что на них сейчас нападут, флот дождался всех кораблей, перестроился, отметил наличие разумной истеричной расы под боком… и удалился в неизвестность.
Тогда все решили, что это конец. Кто-то впал в философию неудачников "шестидесятников", кто-то ушел в религию. Военные и учёные хватались за голову, пытаясь подготовить планету к вторжению… которого так и не случилось. Кая всегда думала, что это наверно всех взрослых очень расстроило. Они представляли, как геройски будут сражаться за свою независимость, а на них посмотрели, хмыкнули, и просто отвернулись. Через пятнадцать лет люди поняли горькую истину, что не такие уж они особенные и планета у них не такая уж богатая, чтобы быть кому-то интересными. Но нет плохого без хорошего. Перед пусть и мнимой, но общей угрозой, страны как таковые перестали существовать. Что толку грызться и тянуть одеяло на себя, когда завтра кто-то может прилететь и не будет ясно, будет ли следующее завтра? Учитель истории любил повторять старую пословицу из бывшей России "пока гром не грянет, мужик не перекрестится".
К началу восьмидесятых на Земле было единое правительство, а президентом стал Дональд Трамп Третий. Первый президент объединенной Земли. Николай Петрович показывал голограммы Трампа Третьего и его пра-пра-деда. Очень они были похожи. Сейчас президентом был Хэнь Чжан. Следующим возможно будет Романовский, который очень стоит за военных и продвижение науки. Но это не точно.
Ныне шел девяносто четвертый год и со второго контакта прошло четырнадцать лет. Инопланетяне все же явились, на весь мир шли трансляции переговоров. Но они, в общем и в целом, разочаровали и пессимистов, и оптимистов. Никто не собирался "облагодетельствовать" Землю. Им помогут освоить Солнечную систему, подскажут с кораблями и топливом, дадут пару технологий… а в обмен Земля обязуется не высовывать своего носа за пределы системы в ближайшие двести лет.
Почти прямым языком сказали:
– Нечего вам там делать.
Как все обиделись, страшно сказать… с тех пор на Земле ксеносов не любили. Хотя спасибо им за космодром на Луне, и за полноценную колонизацию Марса.
*****************************
– Кая Меллоу, пройдите в кабинет директора.
Она удивленно подняла голову, а невидимые динамики системы оповещения вновь повторили сообщение.
– Меллоу, поторопись, – велел учитель.
Николай Петрович не любил, когда учебный процесс прерывали "разностями". Но если тебя вызывают в кабинет директора, вины твоей мало. Кая уж точно в этом не виновата.
Ходить по школьным коридорам во время уроков, неприятно. Как если бы нарушал правила и хулиганил. А тот факт, что она идет к директору, бодрости тем более не прибавлял. Как если бы она и в самом деле что-то натворила. Перебрав в голове все свои "прегрешения", Кая сочла, что как минимум два эпизода могли привести её к неприятностям. Во-первых, уличные камеры могли зафиксировать, как она покидала школу через окно. Дважды… и наконец, кто-то из парней-дружков Эдди мог пустить слух о происшествии в кафе. Настроение испортилось…
Подойдя к кабинету директора, она остановилась, набираясь храбрости.
– Кая Меллоу, к директору, – сообщила она системной панели.
Дверь щелкнула, приглашая на расправу. Поёжившись, она робко вступила в открывшуюся дверь.
Кабинет директора с солнечной стороны и через большое окно со старинными пластиковыми окнами (школа была старой, построенной в начале века) бил ослепительный свет. На какую-то минуту из-за этого она почти ослепла, практически ничего не видя.
– А вот и она. Как видите это абсолютно обычный ребенок, – произнес мужской голос.
Директор школы.
– Я не ребенок, – тут же возразила уязвленная Кая.
В четырнадцать ты разве можешь считаться "ребёнком"?! Как если бы ей было пять!
– Вижу, —в ровном невозмутимом голосе прозвучали знакомые нотки.
– Ты?! – Кая тут же узнала обладателя голоса, поворачиваясь к нему.
Он стоял рядом со шкафом раритетных книг и учебников. Без маскировки, не скрывая своей иной природы.
– А я думала, что ты меня сразу забудешь, – откровенно призналась Кая.
– Многие сочли бы это лучшим для тебя, – отозвался тот.
Директор удивленно посмотрел на них.
– Вы знакомы?
Ой.
– Да, знакомы, – согласился ксенос, ответив ему. – Вы можете остаться, разговора вы не услышите.
Лицо директора радости не показало, он что-то произнес, но Кая его не услышала. Как если бы кто резко выключил звук. Она удивленно посмотрела на среброволосого. Тот чуть дернул головой, и она подошла к нему. Встала и вопросительно посмотрела прямо ему в глаза. Он помолчал, явно подбирая слова. Взрослые всегда подбирают слова, когда хотят сообщить тебе неприятные вещи. И если вчера он показался Кае не таким уж взрослым, закостеневшим в своей невозмутимости, то сейчас солнечный свет из окна по особому резко выделил все едва заметные морщинки-линии на лице, проявив чужие черты и подчеркнув возраст. Кая не успела испугаться, подумав о своей вчерашней дерзкой манере держаться с ним.
– Испугаться ты успеешь, – негромко заверил он. – Но я не враг.
– Верю, – негромко согласилась Кая.
– Хорошо. Вчерашний анализ показал, что твоя кровь подходит в числе остальных отобранных для проекта. Показатели по нижней границе, но есть данные, способные повысить твои возможности.
– Какие еще возможности? – Кая решительно ничего не понимала.
– Стать полноценным пилотом корабля, – сказал он.
Кая моргнула. Вначале, она не поняла о чем он. Нет, это в голове не укладывалось!
– Да зачем вам я? У вас же полно наверно этих пилотов!
– Ты знаешь условия, на которые согласилась Земля? При наших переговорах?
Отвечать вслух не имело смысла. Она знала и помнила.
– Людям запрещено покидать свою Солнечную систему. Не могут и поступить на службу, не являясь подданными Объединённых Рас. Это возможно только в одном случае. Если их способности окажутся в перспективе полезными. У тебя есть данные, чтобы стать пилотом. Более того, твоя кровь способна подстроится под геном Странников. Эта цивилизация давно исчезла. Но след после них утратить нельзя. Можно ввести часть их синтезированного ДНК в свой, и взаимодействовать с артефактами станет возможно. Но это разрушительно для ДНК. Слишком рискованно. А ваш ДНК, вернее твой, и некоторых других отобранных подростов, устойчив к агрессии чужого ДНК. Ты понимаешь, что я хочу сказать?
– Только то, что у меня странное ДНК, и я могу быть вам полезна. Но ведь есть же взрослые…
– У взрослых ДНК уже на это не способно и разрушается так же стремительно, как у прочих рас. И ты понимаешь больше, чем показываешь, – в голосе послышался завуалированный упрек и Кая чуть смутилась. Ну, не дура она! Хотя…
– Кая, ты необходима. Как несколько других десятков подростков. Мы вынуждены забрать вас с Земли. Люди мечтали о дальнем космосе, и ты можешь осуществить эту мечту.
Кая молча кивнула, смотря на него.
– Ясно. Только… нет.
– Что? Ты не…
– Подожди! – перебила она его. – Я поняла. Всё поняла. Если это важно вам, и если это принесёт пользу Земле, нас всё равно заберут, верно? Я понимаю, что выбора нет. И ты просто… просто подслащиваешь эту правду, чтобы мы глупости не творили! Но просто скажи… для тебя это как отзовется? ТЕБЕ это нужно?
Он помолчал, явно не находя слов.
– Да. Мне это поможет.
Кая криво улыбнулась.
– И всё же ты взрослый… ладно. Тогда что тут говорить? Чем могу, помогу.
И пусть её считают глупой…
Глава 3: Прощание с семьёй
– … твоей семье сообщат ваши службы. Через три дня тебя заберут в центр, с остальными подростками. Там вы пройдете карантин и необходимые процедуры. После вас доставят на корабль.
Кая примерно слушала "дядюшку". Чем дальше, тем больше ей казалось, что он начинал ей нравиться. Казалось – потому как на самом деле так не могло быть. Он взрослый, у него свои таинственные дела и проблемы, задачи… а она так. Всего лишь подопечная. За это надо держаться и не выдумывать себе разностей. Поэтому Кая и решила не спрашивать его имя. Не надо. Стоит ему сказать свое имя, кто он, и то, что есть сейчас – это хрупкое тонкое, – уйдет.
– Ты меня не слушаешь.
– Слушаю, – невесело отозвалась Кая. – Просто… хорошо, что тебя не будет.
– Не будет? – он не понимает.
– Когда ИМ сообщат, – неохотно поясняет Кая. – Не бери в голову. Просто у нас такое правило. Я не должна доставлять проблем. Вообще высовываться и доставлять неприятности родителям. Их… ну, не обрадует… это всё.
– Как большинство семей, – говорит ксенос, внимательно смотря на нее. – Расстроена?
– Не хочу, чтобы они вновь кричали, – абсолютно честно говорит Кая.
Со взрослыми не стоит быть честной и открытой. Вот только с ним она не хочет притворятся, подбирать слова и молчать.
– Но ты не боишься.
– Боюсь? – она с недоумением смотрит на него. – Чего? Все это абсолютно нормально.
Стоило только брякнуть это и он замер, смотря на неё непередаваемо. Ох…
– Ну, взрослые всегда решали, как лучше за нас, – пожимает она плечами.
– Кая… – она поспешно качает головой, перебивая его.
Он точно сейчас скажет глупость!
– Не надо! – просит она. – Не надо этого говорить! Ладно? И… можно тебя попросить? Это просто ерунда, ничего не стоит.
– Хорошо, – разрешает он, сдаваясь.
Кая невольно улыбается ему.
– Не говори, как тебя зовут. Я хочу звать тебя "дядюшка".
Она говорит это так, будто это шутка. Она откровенно дразнит его, а он смотрит проникновенно, будто действительно понимает, чего боится Кая.
Может, он и в самом деле это понимал.
****************************
Три дня проходит так, будто ничего не было. Вот совсем ничего. И Кая опасается, что ляпнула своим языком что-то не то, и "дядюшка" решил, что она не нужна. И неожиданно обидно. И ещё более невыносимо смотреть на Ская и родителей. Которые, не смотря на все попытки что-то сказать, просто не хотят её слушать.
– Как тебе это в голову пришло?! Угнать из гаража флип, который мы только купили! Кататься?! Вдесятером?! В четырехместном флипе! И на крышу полезли! Ты чем думал?! Зачем ты устроил гонки, сбегая от полиции?! В битком набитом флипе! Вы чуть не разбились! Скай?! – мать кричала, а отец наливался грозовой тучей.
Последняя выходка брата стоила пяти сотням кредитов. И ареста флипа, которого пришлось выкупать со штраф-стоянки.
– Но ведь никто не пострадал! – огрызнулся Скай.
– О, господи! – мама стонет, закрывая лицо рукой.
Может… может ей стоило отвлечь их? Должна же она сама им сказать? Хоть сейчас?!
– Мама, пап… я должна вам сказать кое-что, я…
– Господи, Кая! – перебивает мама, вскидываясь. – Ты что, не видишь?! Другого времени не нашла?! Нам сейчас не до тебя! Что ты пристала?!
– Да пропадите вы пропадом! – из глаз сами собой вырываются слезы. – Вам только он нужен!
– Кая! – рявкает отец, но с неё хватит.
Нет уж, хватит!
Она выскакивает из гостинной, и выбегает из дома, хлопая дверью. И почти утыкается носом в чью-то грудь, едва успев затормозить. Вскидывает голову и сквозь слёзы видит его. Вот зачем он здесь?! Зачем?
– Не ходи туда! Не надо! Я не хочу! – со слезами просит она.
Сил держаться нет, за дверью слышится раздражённый громкий голос отца "Никуда она не денется! Через пять минут сама явится, королева!". От обиды перехватывает горло, и она некрасиво ревёт, уткнувшись в серый мундир. Он обнимает её рукой и что-то говорит своим сопровождающим, и ведёт прочь от дома. Ей правда всё равно куда…
********************************
Звонок от дверей звучит как спасение. Кто-то пришёл и можно выдохнуть, переключиться на что-то другое.
– Иди к себе, – приказывает Скаю отец, и, грузно поднявшись, идёт к дверям.
Наверно это соседи… надо всё же поставить антизвук на дом. Некрасиво, что их скандалы – достояние всех ушей в округе. Мало им проблем с сыном, так ещё и Кая начинает норов показывать! Надо с ней поговорить, ведь взрослая уже девица, должна понимать, что мир вокруг неё не крутится…
– Мистер Меллоу?
Он удивлённо смотрит на стоящего на пороге офицера ОВСЗ (Объединенных Военных Сил Земли).
– Д-да… Чем могу помочь? – он недоумевающе смотрит на него, и на ещё двоих.
Один в обычном сером, каком-то обезличенном костюме с черной папкой в руках, а второй в какой-то странной форме, смутно знакомой, но не поддающейся его памяти.
– Что он опять натворил? – обречённо спрашивает он.
Нет и тени сомнения, что Скай успел натворить больше, чем они знали. Вот только что?!
– Капитан Сойер, – сухо представляется офицер. – Мы здесь по поводу вашей дочери. Вы впустите нас?
Мужчина посторонился, впуская офицера и его сопровождающих. Он ничего не может понять.
Кай? При чем здесь Кай? Она просто девочка-подросток, она не могла натворить что-то серьёзное. В выражении глаз офицера Сойера что-то крайне неприятное, когда Меллоу смеет озвучить свои слова-предположения. Через две минуты они с женой сидят на диване.
– Прошу вас ознакомиться, – по кивку офицера человек в сером достает из папки листы некоего документа и передает отцу семейства.
Всего один взгляд…
– Что это?! – он не верит своим глазам, а жена охает, и хватает его за руку, будто пытаясь удержать.
– Это документ, о признании вашей дочери совершеннолетней, – любезно поясняет человек в сером, мельком показывая удостоверение юриста высшего класса. – Второй документ о призыве вашей дочери на военную службу по контракту и возмещение вашей семье. Из-за прохождения службы вдали от Земли, семьи призванных получают материальную компенсацию из-за невозможности поддержания связи с ними.
– Что вы такое говорите?! Ей четырнадцать лет! – вырывается у Скалли Меллоу. – Это шутка?!
Нет, не шутка. Очень скоро Меллоу понимают, всю серьёзность ситуации. Между Землёй и Объединёнными Расами достигнуты новые договорённости. Два десятка подростков будут переданы второй стороне для обучения пилотированию космических кораблей. Они единственные кому позволят покинуть пределы родной Солнечной системы. От успешности их обучения и службы Объединенным Расам зависит не только сколько еще подобных групп покинут их систему, но и шансы на полноценное вхождение в Союз самой Земли раньше установленного срока. Особых привилегий не будет, служба на общих условиях, опасность угрозы жизни равна той, что подвергаются находящиеся на службе Объединенных Рас полноценные граждане.
– Я хочу видеть свою дочь! Вы не имеете права! – голос Скалли Меллоу срывается, она почти с ужасом смотрит на троих мужчин перед ней и мужем, переводя умоляющий взгляд с одного на другого. – Вы же не можете! Просто забрать её!
– Со всем сожалением, миссис Меллоу, – сочувственно говорит юрист. – Это дело чрезвычайной важности. Все протоколы соблюдены. Согласие подростков получено, по документам они признанны совершеннолетними и тесты показали, что они дееспособны и могут принимать ответственность за свои решения. Вы не можете препятствовать заключенному контракту. Вам не позволят. Этого требуют интересы Земли.
Меллоу наконец понимают что произошло.
– О, боже… – шепчет Скалли Меллоу.
– У вас было три дня, чтобы попрощаться с дочерью, – ровно сообщает офицер Сойер.
– У нас не было этих трёх дней! Мы не знали! – у отца Кай вырывается гневный упрёк.
– Вам пытались об этом сказать, – в беседу впервые вступает третий мужчина. – Вы не хотели слышать. Это лишь ваше решение.
– Хватит, они не поймут, – офицер Сойер смотрит на них с легким презрением. За три дня он видел многие семьи, но ни одна не вызывала у него столько отторжения.
Вот же не повезло девчонке… и вряд ли повезёт у инопланетян.
Что же, ради благополучия Земли жертвы допустимы.
***************************
Кая сидела за столом, ковыряясь вилкой в еде на подносе. Ею овладело странное равнодушие. Нет, едва ощутимый укол в плечо она почувствовала, когда "дядюшка" усадил ее в флип. После чуть пожал плечо и молча сел впереди у автоматики, направляя флип по одному ему известному адресу. Оставшись с ним, запертой во флипе, ей уже стало чуточку легче, а уж после укола и вовсе стало возможно дышать. И она была благодарна, что он не стал что либо спрашивать.
– Спасибо, – тихо сказала она, когда он вернулся и сел напротив на сидение. Поднять на него глаза было стыдно. – Я не такая плакса… просто… И ты не обязан со мной возиться. Извини.
– В определенной степени обязан. Легче?
Она кивнула, чувствуя, как горят щеки.
– Что с тобой происходит? Твои реакции не нормальны для твоей расы, – спросил он.
Кая удивленно моргнула и посмотрела на него. Он серьёзно?
Похоже…
– Происходит? Я подросток, – едко и чуть обиженно (не на него, а на припомнившегося ей школьного психолога), ответила она. – У меня нестабильная психика и гормоны пляшут!
– Гормоны это химические соединения, они не могут "плясать", – спокойный голос невозмутимого Дядюшки, вызвал у нее невольную улыбку.
– То-то у тебя укол был, – заметила она.
Он чуть прикрыл глаза.
– Ты не первый подросток сегодня. Я предпочел познакомиться с большинством подопечных, – в его голосе не было особых эмоций. Сухая констатация факта.
Кая притихла, взглянув в окно флипа. Кажется, ему всё это не нравилось. Что за удовольствие возиться с навязанными тебе детьми? Да еще с лабораторными мышками?
– Ты не мышь.
– Ты…
– Ты шевелишь губами. Этого достаточно.
Кая пристыженно смолкла.
– Приказы не обсуждают. Их выполняют, – негромко заговорил он. – Земля признала вас взрослыми и дееспособными. Я плохо знаю вашу культуру и ваши особенности, но мне достаточно того, что я видел. Вас научили беспомощности. Тому, что вы не понимаете происходящего, и тем сняли с вас ответственность за ваши поступки. Ваши четырнадцать достаточны, чтобы считать вас взрослыми.
Кая удивленно его слушала. Он серьезно? Правда?
– По твоему я взрослая? – переспросила она.
– Я полагаю тебя разумной. Это и значит быть взрослым, а гормоны… – в голосе послышалась насмешка. – … с этим можно справиться.
Взрослая, надо же… не ровня, но все же… Кая кивнула ему. Приятно знать, что тебя не считают дурочкой только потому что ты младше. И говорят нормально, не демонстрируя, что ты не доросла рот открывать. Вот за это она была ему искренне благодарна. Это дорогого стоит со стороны взрослого. Вот ему можно сказать все. Ему, а не родителям. И почему ей кажется, что окажись он на месте ее родителей, он выслушал бы ее сразу, в первый день, не отмахиваясь и не раздражаясь?
Поговорить больше с ним не получилось. Браслет на его руке издал сигнал и он дотронулся до него тонкими узловатыми пальцами. Оставшуюся дорогу он говорил с кем-то на своем языке, и Кая сделал вид, что всецело поглощена видом города, над которым они летели. Яростный комок вихря из чувств внутри окончательно рассосался, оставив после себя холодную голову. Хорошее лекарство, ей бы хоть немного таких "витаминчиков". Она чувствовала усталость. За последний месяц приступы "плясок" и ссоры в доме довели ее почти до отчаяния. И сейчас, чувствуя внутри себя оглушительную тишину, ей хотелось закрыть глаза и провалиться в темноту. Чтобы ничего не видеть, и не слышать.
К сожалению, это было невозможно. Флип опустился на территории военной базы. Человеческой. Их встретила какая-то женщина в военной форме с меднашивкой на рукаве и забрала Каю. "Дядюшка" только кивнул ей и Кая последовала за женщиной. Сначала ее кольнула обида. Мог бы и сказать простое "пока", но тут же себя одернула. О чем она только думает? Не стоит при других демонстрировать, что она может говорить с ним так… и вести себя по-дружески. Взрослые это не поймут. А у него могут быть неприятности. И вообще надо вести себя поосторожнее.
Кай выдали одежду, попросив переодеться в серо-голубой комбинезон, а потом провели в столовую, рассказав коротко правила. Девочка не особо слушала. Все равно это не надолго, а будет надо повторят.
Теперь она сидела за столом и ковырялась вилкой в обычном картофельном пюре, методично перемешивая с мясной подливой и кусочками мяса. Есть не хотелось.
– Не нравиться мне это все. Они все врут, – еле слышно угрюмо проговорил парень напротив. – Что задумали эти ксеносы?
Кая подняла на него глаза. Старше ее. Года на два…
– То же, что наши взрослые, – равнодушно сказала она. – Получить выгоду. Взрослые всегда так себя ведут, разве нет?
Парень не нашел что сказать в ответ…
Глава 4. Компания
Сигнал на браслете возвещал о наступивших 7:00. Больше всего хотелось зарыться головой под подушку, прижать края руками и провалиться в сон еще на полчасика. Ей давно не спалось так хорошо, без снов, без мутных образов и раздраженных голосов, где она все пыталась оправдаться. Но спустя несколько секунд, Кая осознала, что лежит не в своей комнате на своей привычной постели. И воспоминания вчерашнего дня и вечера заставили ее открыть глаза и перевернуться на спину, смотря в далекий белый потолок длинной комнаты.
– Доброе утро, новенькая! – поприветствовали рядом.
– А ты старенькая? – уточнила Кай, сев в постели и смотря на соседку рядом.
Та, шатенка с длинными кудрявыми волосами, и с красивой смуглой кожей, выдающей примесь крови двух земных рас, усмехнулась.
– Ну, вродь того! – согласилась она. – Я тут с первого дня обретаюсь. Попросилась, как только отобрали и сказали. А еще я кажись старше тебя.
– На год-то всего, – прикинула возраст соседки Кая. – Я Кай, Кай Меллоу.
– У тебя на нашивке написано, – заметила девчонка.
И в самом деле. Кай невольно взглянула на левое плечо футболки и заметила нашику на груди со своим именем. Точно такая, только с другим именем была на футболке соседки "Д. О`Нил".