Сдвиг. Незримая сила

Эльф на голове замер, он конечно ничего не боялся, но ему очень не хотелось чтобы его щупали все кому не лень и наверное именно по этой причине, его окраска слегка изменилась в оттенке.

– А, что это твоя шишка какого-то странного цвета? – снова поинтересовался знакомый, заметив немного изменившийся цвет того, что было у Шиша на голове и опять потянулся рукой к лысине Шиша.

– Цвет как цвет, – уже более раздраженным голосом ответил Шиш и в очередной раз отмахнул от себя руку назойливого приятеля.

– Да понимаешь, цвет какой-то больно странный, – сказал приятель с подозрением вглядываясь в шишку на лысине Шиша. – Такое чувство, что тебе не кирпичом саданули, а дерьмом. Слушай! А может ты свою лысину по утрам в унитазе моешь? Если так, то тогда это всё объясняет. Почему у тебя на голове шишки коричнево-зелёного цвета появляются?

– Да-да в унитазе, – стараясь сдерживать эмоции, ответил Шиш. – Я и тебе это советую, голова моется быстро и мылить её при этом не надо, – добавил Шиш, надеясь отделаться от приятеля шуткой.

Эти насмешки в свободное время могли продолжаться долго, но на счастье Шиша – эта был рабочий день, к остановке подъехала маршрутка и его знакомый приятель по работе, на ней уехал.

– Так! – протянул обиженный Шиш, как только маршрутка чуть-чуть отъехала от остановки. – Так какого же цвета на моей лысине сейчас шишка, мой маленький хамелеон? – спросил обиженный насмешками приятеля Шиш, пользуясь тем моментом, пока на остановке никого не было.

– Послушай! – начал оправдываться Эльф. – Когда он ко мне стал руки тянуть, я так разволновался, что наверное не заметно для себя, немного изменил свой коллерок.

– Ну, спасибо тебе за это! – поблагодарил обиженно Шиш чтобы эльф понял свою вину. – Теперь весь завод на котором я работаю, будет говорить, что Шиш ходил по улице с дерьмом на лысине.

– Ну хорошо! Виноват! Разволновался! – оправдался эльф. – Скажи мне на милость, ну во что мне ещё такое обернуться, чтобы ты на конец успокоился?

И тут Шиша осенило.

– Слышь, – тихо обратился Шиш. – Ты в маленький кусочек лейкопластыря можешь превратиться?

– Да без проблем, – ответил эльф, при этом тут же перевоплощаясь в медицинскую принадлежность.

– Эй! Без проблем! Ты хоть из моей головы образ этого предмета для себя правильно выцыпил? – поинтересовался Шиш, потому как привык уже к тому, что когда говорят без проблем, то обычно после этого обязательно бывают какие-нибудь проблемы. – Ты хоть знаешь, как выглядит лейкопластырь?

– Естественно! – заявил эльф. – Он такой знаешь ли, красненький в белых пятнышках, – как бы немного в раздумьях с поддёвкой ответил эльф, давая этими своими словами Шишу понять о том, что мол, не учи учёного.

– Так, слушай сюда и лови правильный образ, мой маленький подставлялка, – приказал Шиш. – Лейкопластырь, это такая медицинская плотная и очень липкая белого цвета тряпочка, Понял?

– Да, понял я тебя! – ответил эльф. – Я уже давно перенял этот образ у тебя из головы и распластался на твоей лысине маленьким белым крестикам. Если не веришь, то можешь потрогать.

Шиш поднял руку и нащупал у себя на голове что-то напоминающие лейкопластырь в форме крестика.

– Что ж, вроде бы всё в порядке, – убедившись в правильности выполнения требования, сказал Шиш. – Но ты знаешь, для пущей убедительности, под крестиком не хватает маленького кусочка марли, – добавил Шиш сразу после того как ощупал то, что было на голове.

– Да не вопрос, – ответил ему на это эльф. После чего Шиш почувствовал, как под его ладонью крестик немного уменьшился в размерах, а под ним появилось что-то напоминающее на ощупь марлю.

– Ну вот, совсем другое дело, – сказал удовлетворённо Шиш.

Уладив все свои проблемы с внешним видом, Шиш и эльф стали наблюдать за людьми приходящими на остановку. Поначалу людей было немного, но ближе к шести часам утра, народ на остановку повалил со всех сторон и эльф едва успевал рассмотреть всех приходящих и проходящих. В полседьмого утра Шиш отклеил эльфа от своей головы и приклеил его к металлическому профилю остановки примерно на уровне вытянутой руки, для того чтобы тот мог наблюдать от туда за всеми отъезжающими и приезжающими людьми, но уже без него, а сам он поехал к себе на работу.

Когда Шиш появился у себя в цеху, его уже ждала куча насмешек со стороны его коллег. Но так как он уже бывал в подобных ситуациях, то научился из них выходить с наименьшими потерями для себя, не теряя при этом своего лица в глазах сотрудников. Поэтому, когда его стали расспрашивать о том, что у него было на голове, он тут же сделал вид, что якобы вообще об этом ничего не знает и в данный момент не может понять того, о чём идёт речь. По мнению Шиша, это был единственный вариант при котором можно было быстро отделаться от приставаний с расспросами. Ведь тот свидетель который видел у него непонятную шишку на голове, был только один и других свидетелей этому не было. А это значит, что народ не получив от него никаких подтверждений для дальнейших сплетен, почешет об этом свои языки минут пятнадцать от силы и как не в чём не бывало, забудет всё. Примерно через несколько минут всё получилось именно так, как он и рассчитал. Публика насмешников не имеющая никаких доказательств и не получившая никакой зацепки для дальнейшего продолжения своих фантазий по этой теме, убралась восвояси. Шиш же довольный тем, что всё закончилось благополучно, продолжил подготовку своего стана к работе, или как он в шутку это всё называл, «Шайтан машины». Когда он почти уже всё подготовил, к нему подошёл теперь уже его официальный помощник Сергей. Шиш неодобрительно взглянул на него, потом посмотрел на часы висевшие в цеху на стене и повернувшись к подошедшему к нему Сергею, показывая пальцем на запястье левой руки сказал: «Цигель, Цигель».

– А что! Я разве опоздал? – возразил ему Сергей, понимая намёк на время.

– Нет господин помощник, это я опоздал, а ты вовсе не пришёл на пересменку, – заявил Шиш.

– Как?! – удивился Сергей. – Время на часах ещё только пять минут восьмого!

– Да вот так! – возразил Шиш. – На работу помощник должен приходить как минимум минут за пятнадцать. А если хочешь чтобы твоя смена прошла боле менее нормально, то и вовсе за все тридцать.

– Ничего себе! – почесав затылок, возмутился Сергей. – Так вы здесь что, лишние часы перерабатываете? Это ж во сколько нужно утром подняться, чтобы к полседьмого утра уже здесь быть?

– С петухами, – ответил Шиш. – Это у нас официально восьми часовая рабочая смена, а если посчитать, то все девять получатся.

– Не! Я на такие хлеба не подписывался, – заявил разочарованно Сергей. – Я поспать люблю. А тут со смены придешь и упадешь на кроватку без задних ножек.

– Это точно, – подтвердил ему Шиш. – После работы, один час сну для восстановления сил обязательно нужно отдать. Иначе вес день без настроения чумной как развалина проведешь, но ты особо не расстраивайся, не ты первый такой, не ты последний, поработай немного, а там глядишь и втянешься. Тут как смену примешь, так и работать придется. А вообще, когда приходишь пораньше, оно тебе это потом только плюсом будет, потому что пока другая смена ещё работает, ты видишь и слышишь то, что разладилось на линии в течении предыдущей смены. И когда все эти неполадки подмечаешь сам, а не просто когда о них тебе скажут другие, тогда тебе будет легче и быстрее их устранить, чтобы потом в течении всей своей смены нормально работать. Так что запомни – самая настоящая наша с тобой работа начинается за несколько минут до окончания работы предыдущей смены, после чего потом в течение полу часа устраняешь все неисправности и на протяжении остального времени, просто контролируешь процесс. Понял?

– Ну что ж, пораньше так пораньше, – смирился Сергей.

Шиш услышав от своего нового помощника хоть и неохотное, но все же согласие, немного этому в душе даже обрадовался, потому как многие из учеников иногда наотрез отказывались от подобного предложения. «А этот ничего, – подумал про себя Шиш. – По крайней мере покладистый и пальцы передо мной не гнёт. Возможно, что я всё же с ним сработаюсь».

– Послушай Саш, тебе вопрос не по работе задать можно? Чтобы в дальнейшем так это невзначай не обидеть? – спросил Сергей.

Шиш с ухмылкой посмотрел на парня и заявил:

– Нет, сначала вынеси ящик с отработкой и замени пустой контейнер, а потом задавай вопросы. Вопросы вопросами, а работа работой. Да и вообще, привыкай беседу и работу совмещать так, чтобы одно не мешало другому.

Сергей молча кивнул, взглядом прикинул на указанный ему фронт работы и ладонью про жестикулировал: «Мол подожди немного, сейчас всё сделаю». После чего развернулся и приступил к своим непосредственным обязанностям. Работа была на вид проста, но всё же как бы там ни было, требовала своего определённого навыка, поэтому Сергею потребовался целый час на то, чтобы успеть заменить пустой контейнер на полный и при этом еще успевать выгадывать время для того, чтобы высыпать отработку из ящиков, которые наполнялись на линии чуть ли не каждые десять минут. Наконец дело было сделано и у Сергея появились те лишние пять минут в течении которых он мог поговорить с Шишом.

– Что, запыхался? – усмехнулся Шиш над своим молодым помощником после того как тот подошел к нему для дальнейшей беседы. Глядя на уставший вид парня, Шиш похлопал его по плечу и сказал: – Да брат, а на вид казалось всё просто. Ну да ничего, скоро обвыкнешься и будешь работать как автомат. У меня вон девчонки даже в столовую между делом успевают сбегать, а некоторые ещё при этом и книжки читают, так что со временем и ты скоро будешь работать быстро и слажено. И время у тебя тогда для разговора появиться вот сколько, – обнадёжил Шиш своего помощника, проведя рукой у себя над головой. – А пока давай опять беги к ящикам, они уже на подходе и давно уже ждут тебя, – указал Шиш с ухмылкой своему уставшему помощнику на конец его короткого перекура.

Сергей глубоко вздохнул и помотав головой, сказал на это с небольшим отвращением:

– У-у-у, не надо про ящики.

– Ничего, ничего, – посмеиваясь над молодым парнем, произнёс Шиш. – Как только закончишь, тогда ещё поговорим.

Такая работа у Сергея продолжалась до обеда. И когда Шиш остановил свою шайтан машину и отпустил свою бригаду на обед, Сергей сел на стул который стоял рядом с верстаком и в задумчивом и совершенно убитом состоянии уставился в пол.

– О чём задумался Серёга? – спросил Шиш, дружественно похлопав его по плечу. – Наверное вспоминаешь то, о чём хотел спросить меня в начале смены? – с насмешкой напомнил Шиш глядя на убитое лицо своего помощника.

– А! Точно. Я совсем уже про это забыл, – немного оживившись ответил Сергей. – Я тебя сейчас кое о чём спрошу, только ты не обижайся, пожалуйста, – в шутку сказал Сергей с неким кавказским акцентом. – У тебя странный фамилий понимаешь. Щищь, Мищь, – продолжил Серёга свою игру в обрусевшего жителя гор, при этом ещё и жестикулируя руками. – Совсем странный. Ты что – еврей?

– А ты? – тут же обратился Шиш со встречным своим вопросом.

– Я нет, – отмахнулся Сергей.

– А я не знаю, – признался Шиш.

– Эт как это? – удивился Серёга. – Я вот знаю, что я русский.

– Ну, то что ты знаешь, ещё надо доказать, – упрекнул Шиш. – У нас никто не задумывался толком о своей родословной и все называют себя русскими, а стоит капнуть поглубже – глядишь, а на деле оказывается, что он выходец из племени «Тумба-юмба». Так что я думаю, что тебе вполне будет достаточно того, что я говорю по-русски, живу в России по её же законам и работаю на самом обычном заводе.

– Нет, но всё же? – настоял Сергей.

– За такое, «Ну всё же», дают по роже, – почти в рифму ответил Шиш. – Сказал же тебе русским языком – не знаю. Я свой род только до четвёртого поколения знаю, потом всё, корни теряются.

– Это как это? – опять поинтересовался Сергей.

– А вот так это! – передразнил Шиш. – Потому, что мой прадед, как немного мне удалось от своих узнать, был беспризорником и чтобы как-то выжить, специализировался в то время по карманной тяги. А когда его поймали и определили в приют, то по понятным причинам сразу попросили там назвать его свою фамилию, только он на это ничего не ответил. Сказал, что не помнит, а может просто не хотел называть, потому как времена были уж дюжи жестокими. Тогда кто-то из воспитателей этого приюта в шутку у него спросил: «Ты хоть что-нибудь оставлял в карманах граждан?» – на что он так же в шутку ответил: «Конечно – шиш». Так его под этим словом и записали в документах «Шиш». Отсюда и фамилия и кликуха вместе с этим словом пошла.

– Во блин! Романтично! – сказал Сергей. – А вот я про своих ничего такого рассказать не могу. Да если честно признаться, то после третьего поколения толком никто ничего у нас в семье рассказать и не может. Кто мы и откуда, покрыто мраком времени.

– Ну вот видишь, – подметил Шиш. – Ты сам оказывается у нас неизвестно кто, а ещё меня тут пытаешь. Достаточно того, что у твоих и у моих предков душа русская, а всё остальное я думаю можно опустить. Или у тебя какое-то другое мнение, отчего ты меня так упорно расспрашивал про мою фамилию?

– Да нет! – начал оправдываться Сергей. – Это я так. Просто чтобы если что в разговоре не обидеть. Ну знаешь как это наверно бывает. Ругнёшься на лицо кавказкой национальности: «Вот мол, чурки», а потом окажется, что твой близкий друг или знакомый – грузин.

– А у тебя что, подобный опыт уже имеется? – поинтересовался Шиш.

– Ага! – кивая головой, ответил ему Сергей.

– Бедненький, это ж как тебе досталось потом по сопатке! – с издёвкой пожалел Шиш.

– Да ничего! – ответил Серега, – в шутку поправляя рукой свою нижнюю челюсть. – Нет, я конечно тоже! – показав свой кулак, добавил он. – Но мне тогда признаться всё же больше досталось. А у тебя как, в этом плане опыт был? – поинтересовался Сергей у своего бригадира.

– Нет, такого как у тебя не было, – сказал Шиш и тут же добавил своё мнение по этому поводу: – Правда единственное, что мне не нравиться в этих межнациональных вопросах, так это то, когда создаются национальные группировки и поселения живущие по своим законам на чужой территории. А так в принципе, всё нормально.

Высказывая своё мнение Сергею, Шиш не хотел никого осудить или обидеть, он вообще до восемнадцати лет был в душе интернационалистом и для него все нации и народы были равны. Правда потом его призвали в армию, где ему пришлось служить в строительных войсках, в которых основная часть военнослужащих была далеко не славянской национальности. Шиш не понимал их, они не понимали его, в следствии чего возникали конфликты, после чего иногда вечерами в казарме после отбоя Шиш думал: «Хорошо, что в стройбате не выдают оружие, а то расстрелял бы всех до единого вместе с офицерьём, одних за нацизм, а других за невыполнение своих прямых обязанностей и сел бы в тюрьму со спокойной душой, лет на сто». У Шиша даже как-то по этому поводу с замполитом роты состоялся разговор по душам из которого он тогда для себя уяснил то, что весь этот бардак в советской армии состоял не в солдатах этой армии, а на более высоком уровне. Получился этот разговор совершенно случайно, почти-что можно сказать из-за маленького досадного недоразумения, которое как это бывает в таких войсках, совершенно случайно появилось у Шиша под левым глазом. Замполит Оленников в этот день был старшим на объекте, отчего пришёл на вверенный объект только к съёму, то есть к тому времени, когда солдат нужно было вести с объекта обратно в часть. Та машина на которой Шиш должен был со своим отделением вернуться, по какой-то причине запоздала, отчего всем пришлось задержаться на строительном объекте ещё на час.

– Ого! – с удивлением произнёс старший лейтенант Оленников глядя на своего солдата, который стоял от всех в стороне и старался сделать всё, чтобы замполит не заметил того, что было у него под глазом. – Рядовой Шиш, а ну поверни рожу, дай мне посмотреть на тебя красивого.

Шиш послушно выполнил команду.

– Похоже парень проблема у тебя на рисовалась, – сказал Оленников, указав на синяк. – Знаешь, что будет с тем кто не назовёт того, кто приложил к чужому лицу руку или другую часть своих конечностей?

– Знаю, – ответил Шиш. – Три наряда. Но только это в том случае, если это кто-то руку приложил, а у нас как вы знаете, это всегда происходит при посадке об бор машины.

– Да знаю, – подтвердил Оленников. – Поэтому как только прибудешь в роту, то чтоб не было каких-либо эксцессов по этой причине, сразу напишешь об этой машине рапорт.

– Хорошо, – согласился Шиш.

– Не Хорошо, а есть, – тут же переправил Оленников.

Шиш отрапортовал как положено по уставу и снова стал спокойно дожидаться машины в душе надеясь на то, что замполит от него отстанет.

– Не пойму я тебя Шиш, – продолжил наседать Оленников чтобы Шиш назвал того, кто поставил ему под глазом синяк. – Вроде парень ты не из пугливых, а ведёшь сейчас себя как тряпка. Вместо того чтобы наказать обидчика, несёшь всякую ахинею. Благородного из себя корчишь, только знай, что если будешь продолжать в том же духе, с синяками до самого дембеля ходить будешь. Так что прежде чем написать про тот борт машины из-за которого у тебя под глазом синяк появился, вначале советую тебе об этом хорошенько подумать.

– Да я уже думал, – тихо ответил Шиш.

– Надо же! Он ещё и думал! – с некой насмешкой сказал на это старший лейтенант Оленников. – В армии, чтоб ты знал, думать не положено. В армии рядовой должен чётко выполнять команды и поставленные перед ним задачи.

– А может в этом и есть весь корень наших бед? – огрызнулся Шиш.

– В каком смысле? – попросил пояснить Оленников.

– В том, что никто ни о чём не должен думать, – пояснил Шиш.

– А у тебя что, есть по этому поводу какие-то мысли, – заинтересовался Оленников в душе уже радуясь тому, что развёл солдата на откровенный разговор.

– Я мыслю, значит я существую, – ответил Шиш крылатой фразой и добавил: – Вот только это ничего не поменяет.

– А ты что-то хотел бы поменять? – тут же придрался Оленников к этим словам Шиша.

– Чтобы что-то менять, сначала надо признать то, что это есть, – заявил Шиш.

– Вот и признай, – сказал Оленников в душе вдохновившись тем, что смог разговорить Шиша на то, чтобы тот назвал ему имя своего обидчика.

– От моего признания к сожалению ничего не изменится, потому что это должны вначале признать те люди, на кители которых сияют золотые звёзды, а они я так понял, этого признавать не желают, – заявил Шиш.

– Ух ты какой умный нашёлся, – упрекнул Оленников своего солдата за такое смелое заявление. – Ты сначала с себя начни. В армии как ты уже знаешь, через голову не прыгают. Ты сначала обо всём доложи своему непосредственному командиру, а там видно будет.

– Вот, – заострил Шиш внимание Оленникова на этих его слова. – Там этого признавать не хотят, а тут из-за этого всё замалчивать приходится.

– Поясните рядовой, что вы имеете ввиду? – попросил Оленников, переходя из душевного разговора в более жесткую беседу.

– Пожалуйста, – согласился Шиш без всякой опаски за последствия. – Рядового Лелевса из второй роты знаете?

– Был такой боец, – сказал Оленников. – Сейчас в госпитале с сотрясением мозга лежит.

– А из-за чего лежит знаете? – поинтересовался Шиш, надеясь на откровенный ответ.

– Дурак потому что, – уклонился Оленников от честного ответа.

– Вот-вот! – заострил Шиш внимание замполита на этом его ответе, после чего сразу намекнул на то, почему он не хочет назвать своего обидчика: – И это устраивает всех.

– В рапорте написано: «Очищал с внешней стороны стекло оконной рамы от краски, соскользнул с подоконника, в результате чего упал со второго этажа», – сказал на это Оленников. – Если бы он указал в своём рапорте что-то другое, то было бы проведено расследование и виновные понесли бы наказание, а раз этого ничего нет, пусть теперь отлёживается в госпитале и лечит голову, авось поумнеет.

– Вот вы и признались в том, что этот его последний рапорт всех устраивает, – подметил Шиш. – Вы же все прекрасно понимаете, что для того чтобы очистить стекло оконной рамы с внешней стороны, при этом не надо самому лезть наружу, для этого достаточно просто открыть оконную раму, которая как все знают в его случае открывалась во вовнутрь, а не наружу.

– Боец, если вы по этому делу что-то знаете, то скажите, а то развели тут демагогию, – заявил Оленников. – Молчать не надо, тогда и порядок будет.

– Одно моё слово ничего не значит и вы это прекрасно понимаете, – возразил Шиш. – Если я что-нибудь вякну про это, то вы первый потом придёте и настоятельно попросите меня о том, чтобы всё это замять. Типа того, что мне всё показалось и что у нас в части на самом деле, мир, дружба, и никакого землячества. К тому же я не такой дурак как Лелевс и хочу вернуться домой без сотрясения мозга. То есть живым и здоровым.

– Не понимаю, – произнёс Оленников, словно хотел обвинить Шиша в трусости.

– А что тут понимать, – заявил Шиш. – Конфликт у Лелевса с сослуживцами был? Был. Рапорт своему ротному он об этом подавал? Подавал. Так чего же ещё надо?

– Так ведь он этот свой рапорт потом обратно забрал, – указал замполит на то, что было после того как офицеры второй роты провели по этому делу своё внутреннее расследование. – Сказал, что мол вспылил, потом успокоился и со всеми примерился, после чего написал другой рапорт, который отменял первый.

– Вот поэтому и отделался только сотрясением, – сказал Шиш. – На объект гражданские люди приходили, земляки тех, на кого Лелевс своему ротному рапорт подал. Вот вам и весь расклад этих ваших рапортов.

– Что ж, тогда терпи и помалкивай, и нечего на нашу советскую армию поклёпы наводить, раз вы тут все такие пугливые, – обвинил Оленников.

– Зачем терпеть, – тут же возразил Шиш. – Вы же сами предложили начать с себя.

– Что ты имеешь ввиду? – тут же заинтересовался Оленников.

– А вы сами подумайте? Почему это случилось? – задал вопрос Шиш и не дожидаясь ответа, тут же на него дал свой смелый ответ: – Потому что рядовой Лелевс всё хотел сделать правильно. Потому что рядовой Лелевс был чётко уверен в том, что советская армия, это тот монолит в котором все как один.

– А разве не так? – придрался Оленников.

– Увы, товарищ старший лейтенант, – возразил Шиш. – Как показывает практика. У нас здесь каждый сам за себя. Приди эти гражданские к вам и вы бы написали о тех за кого они пришли просить, свой самый лучший отзыв. О том, что это самые дисциплинированные солдаты на которых любой из сослуживцев всегда может положиться и всё в таком духе. А вот рядовой Лелевс в этом вашем рапорте уже бы значился как самый отъявленный тунеядец и кляузник.

– А ты знаешь, что за такое бывает? – тут же пригрозил Оленников.

– Знаю, – ответил Шиш и тут же пояснил замполиту о том, что может произойти если ничего не признавать: – Я человек маленький, от того и мысли простые. Зачем обнародовать то, что можно решить по тихому.

– Не понял? – насторожился Оленников.

– А что тут непонятного, – усмехнулся Шиш. – Раз после того как человек открыто выступает против своего обидчика, почему-то по чистой случайности может не с того, не с сего попасть под несколько тон кирпича при разгрузке КамАЗа или свалиться в бетономешалку, а то и вовсе упасть с этажа так с седьмого или девятого, то решение подобной проблемы на ум приходит само собой.

– Какое решение? – поинтересовался Оленников, хотя уже сам примерно догадался о том, на что ему намекают.

– О том, – продолжил Шиш. – Что чтобы не словить на свою голову случайно упавший кирпич, который внезапным порывом ветра столкнуло с крыши высотки.

Поясни? – заинтересовался Оленников.

– Блин, – выругался на это Шиш. – У меня такое чувство, что замполит здесь сейчас не вы, а я.

– Так ты не говори загадками, – попросил Оленников.

– Можно и без загадок, – согласился Шиш и подошёл к тому месту, где у стены стоял деревянный поддон, подобрал там что-то с пола и вновь вернулся для продолжения начатого разговора. – Как вы думаете, что это? – спросил Шиш, показав старшему лейтенанту то, что подобрал с пола.

– Ну допустим гвоздь, – ответил Оленников совершенно не понимая того к чему клонит Шиш.

– Причём не простой, а с хорошей и удобной шляпкой, длинной в двести пятьдесят миллиметров и диаметром в шесть миллиметров, – пояснил Шиш. – Таких гвоздей здесь можно много найти, а ещё можно найти арматуру, цепь, штыковую лопату и даже отточенный под заточку напильник, не говоря уже о топорах и стамесках.

– Шиш, ты прежде чем говорить, думай в начале о чём хочешь сказать, – посоветовал Оленников.

А разве я о чём-нибудь говорю, – заявил Шиш. – Это я так, просто перечисляю те предметы, которыми мы здесь очень часто пользуемся, только и всего.

– Ну хорошо, – согласился Оленников чтобы Шиш продолжил свой откровенный разговор. – И что с того?