Сдвиг. Незримая сила

– А с этого следует, – стал пояснять Шиш. – Что прихватив с собой в роту вот этот гвоздь, я запросто могу решить все свои проблемы. Мы сейчас погрузимся в машину, приедем в часть, там вы проведёте проверку и передадите нас ротному, после чего спокойно поедете до дому, до хаты. Ротный как всем известно, ночным дежурством себя утруждать не любит и после вечерней проверки, убедившись в том, что все на месте, тоже покинет приделы части, потому как живёт рядом от чего валяться в канцелярии на казённой шконке не привык, а это значит, что после отбоя рота будет предоставлена сама себе.

– Но ведь в части и помимо ротного есть офицеры, – напомнил Оленников. – Которые наверняка об этом знают и могут зайти с проверкой.

– Ну это бабушка на двое сказала, – возразил Шиш. – Зайдут они или нет, про то гадать не будем, а лучше давайте с вами посчитаем парней той национальности, которые у нас держат роту?

– В советской армии все равны, а значит того о чём ты говоришь быть не может, – твёрдо заявил Оленников.

– Так я и не спорю с этим, – согласился Шиш. – Я просто спрашиваю про тех, кто держит роту?

– Ну допустим двадцать, – назвал Оленников приблизительное число той национальности, которая главенствовала в роте над всеми остальными.

– Двадцать четыре и ещё двое из хоз взвода, если точнее, – поправил Шиш.

– С одним гвоздём против двадцати! – усмехнулся Оленников.

– Зачем против двадцати, – возразил Шиш. – Реальных бойцов в этой национальной группировке всего четверо. Остальные так, толпа, которая без этих четырёх бойцов ничего не значит.

– Всё равно ты этим гвоздём против них ничего не сделаешь, – сказал Оленников стараясь убедить солдата в глупом решении.

– Так эт как подойти! – усмехнулся Шиш. – Вы только представьте. В роте после отбоя никого и примерно к двум часам ночи, после того как некоторые из солдат утолят свою жажду приключений, наступит долгожданная тишина. Все кроме дневального будут спать непробудным солдатским сном. Но дневальный как мы знаем тоже человек, поэтому постояв на тумбочке часа полтора, тоже начнёт кемарить. Вот в этот момент как раз всё и произойдёт. Вся эта борзата как всем известно располагается внизу на нижней койке, что не мешает к ним осторожно под всеми кроватями спящих бойцов подкатиться по полу и приставив этот острый гвоздь туда куда нужно, одним резким ударом, тихонько уложить одного за другим. Показать как это делается?

Старший лейтенант Оленников был в шоке от того, что слышит. Какая-то часть мозга говорила ему о том, что Шиш этого сделать не сможет, а другая в этот момент чётко осознавала то, что такой вариант очень даже легко может произойти.

– Не надо, – ответил Оленников. – Я в курсе того как в афгане духи спящих режут.

– Ну вот вам и решение, – ухмыльнулся Шиш. – На утро встаёшь, включаешь дурака и вместе со всеми удивляешься тому, как в нашей доблестной советской армии такое возможно. Для кого-то после этого конечно прилетит хорошая уголовная статься за неисполнение своих должностных обязанностей, а кому-то на всю жизнь будет наука о том, как не стоит борзеть и как надо себя вести среди сослуживцев, чтобы проснуться утром живым и здоровым. Как вам такой вариант решения?

– Плохой вариант, – сказал на это Оленников.

– Самому не нравится, – согласился Шиш и обратился к лейтенанту со странным вопросом: – Сколько будет шагов от нас до того поддона у которого я поднял этот гвоздь?

– Ну примерно шагов двенадцать, пятнадцать, – ответил Оленников.

Шиш вложил металлический гвоздь в правую ладонь, размахнулся и метнул его точно в поддон, пробив в нём таким образом этим гвоздём двух сантиметровую доску почти на сквозь.

– Ну всё, – произнёс Шиш глядя на то, что на объект прибыла машина. – Нужно идти строится. За нами приехали.

– Так Шиш, я что-то не понял. Это что сейчас было? – спросил Оленников.

– А это так… Довесок к сказанному, – ответил Шиш и пошёл к машине.

По приезду в часть замполит роты построил прибывших солдат и объявил Шишу один наряд вне очереди с отбыванием на кухне. В какой-то степени Шишу это было даже на руку, ведь его разговор с офицером видели солдаты и могли это всё по приезду в часть истолковать по своему, а раз после этого разговора он получил наказание, стало быть всё нормально и его можно было продолжать считать за своего. Однако, как бы там это не выглядело, а после отбоя вся борзота роты пришла к Шишу в столовую на разборку, застав его там за чисткой картофеля, где он им рассказал свою сказку о том как замполит агитировал его принять участие в оформлении стенгазеты и боевых листков. Поверив в эту весьма правдивую сказку и успокоившись тем, что им ничего не угрожает, вся ротная борзота ушла обратно в казарму, а Шиш из этого разговора сделал для себя вывод о том, что его беседа с замполитом роты никакого поучительного эффекта не возымела и всё в роте осталось по прежнему, отчего его голову стали барабанить мысли о том, почему всё происходит не так как показывают в фильмах. Он долго над этим размышлял и даже в какой-то степени попытался оправдать то, что происходило в реальности, мысленно предположив, что молодые парни объединяясь с земляками и разделяясь на салаг и дедов, таким образом пытаются выживать в этой не простой среде, только и всего, но вспомнив о том, что даже в его маленьком городишке в некоторых районах существовали довольно-таки серьёзные молодёжные группировки, которые так же как и землячество с дедовщиной в армии никто не хотел признавать, в очередной раз задумывался над тем, почему это происходит? И вот однажды на очередном политзанятии, услышав от замполита роты избитую крылатую фразу: «Партия сказала, комсомол ответил есть», Шиш понял всю причину отрицания очевидного. Он сразу вспомнил про то как его принимали в пионеры. Было это конечно всё очень торжественно, но по сути формально и для галочки. Ведь если бы он или кто-нибудь из его класса взял тогда и отказался от того чтобы стать пионером, то чтобы было? Не принять одного или двух учеников, это бы выглядело нормально и даже каким-то своим плюсом в том, что в классе есть те кого нужно перевоспитывать и вести разъяснительную работу, но вот если бы появились те, кто сделал бы это осознанно, то это бы было уже настоящее ЧП, хотя по сути, этих ребят в таком случае можно было бы больше отнести к пионерам, нежели тех, кому торжественно, но при этом совершенно формально вручили пионерский галстук. Шиш понял, что всему виной был самый обычный формализм, который проник во все структуры власти. Сбор галочек о том, что всё прекрасно и все идут верной дорогой и чётко в ногу, повышал карьерный рост любого руководителя, а инициатива и реальный взгляд на то, что нужно исправить, жёстко пресекалась и дружно закидывалась пламенными лозунгами верных делу товарищей. Однако для Шиша в этом его логическом умозаключении оставался ещё один не разгаданный вопрос: «Когда это всё началось?» Ведь после революции, как он считал, такой формализм был просто невозможен, потому как он бы быстро пресекался на местах партийными и комсомольскими комитетами. Как не странно, но ответ на это Шишу пришёл сам собой ровно через два дня. Произошло это совершенно неожиданно и к тому же совершенно не зависимо от него самого. В субботний день, три отделения из его роты были отправлены на одну из овощных баз, где эти три отделения там проявили себя так, как колорадский жук на картофельном поле. Жалоба с овощной базы не заставила себя долго ждать, но чтобы не наказывать тех, кто на этой овощной базе трудился добросовестно, командиром роты к этим бойцам был применён один очень изощрённый метод воздействия по выявлению тех, кто работал не по переноске овощей и фруктов, а пользуясь тем, что эту работу никто не контролирует, громил тару с цитрусовым товаром и поглощал содержимое. По прибытию в часть, командир роты Паштюк тут же распорядился отправить все эти три отделения бойцов в столовую для того, чтобы выдать им там награду за их проделанную работу на базе в виде одного литрового пакета молока не выпить который было нельзя. «Тот кто откажется от сей награды за свой труд, тот целиком обличит себя в том, что занимался на овощной базе не разгрузкой вагонов с картофелем и луком, а воровством народного добра. Вопросы есть?» – огласил командир роты и посмотрел на солдат которые сидели перед ним за столами для приёма пищи. Солдатам ответить на это было не чего, каждый из них прекрасно понимал, что будет если отказаться от предложенной награды, как понимали и то, что будет после того когда молоко окажется в их желудках которые они буквально полчаса тому назад набили апельсинами и персиками. «Что ж, молчание знак согласия», – объявил командир роты и приказал дежурному по столовой раздать каждому бойцу по литру молока.

– Товарищ старший лейтенант, – набравшись смелости обратился один из бойцов. – Мне молоко нельзя. У меня к этому продукту индивидуальная непереносимость.

– Аскар, у тебя справка подтверждающая эту твою непереносимость есть? – поинтересовался командир роты.

– Конечно есть, только я эту справку дома оставил, – схитрил боец.

– Ну вот дома можешь молока не пить, а здесь как ты понимаешь, по любому придётся, потому как тот кто этого не сделает, простым взысканием не отделается. Тут воровство. Сечёшь к чему я? – намекнул командир роты на более суровое наказание чем обычный наряд по роте.

Делать было нечего и чтобы не испытывать терпение ротного и свою судьбу, каждый из солдат залпом осушил литровую награду, после чего все три отделения были отправлены обратно в роту. Не прошло и часа как молоко сделало своё дело и больше тридцати человек начали осаждать туалет. Первый заход был не столь массовый, были позывы, было расстройство и это всё кое-кому из солдат ещё какое-то время в себе можно было как-то сдерживать чтобы не мешать тем кому было уже невтерпёж, но вот второй заход был уже более дружным, после которого как в туалете, так и во всей роте не хватало не только толчков, но и средств какой-либо гигиены после испражнения той награды которую вручил ротный каждому бойцу за самоотверженный труд на овощной базе. Шиш вместе с остальными сослуживцами в это время занимался уборкой территории которая находилась прямо перед казармой похожей на не высокий одноэтажный длинный фанерный барак. Работа у него была как он в шутку сам себе говорил не хитра, просто ходи и убирай всё то, что падает на асфальт с деревьев. Этих деревьев на вверенной ему территории было всего четыре, два могучих дуба у библиотеки, которая находилась напротив казармы прямо через небольшой плац для тех кто проштрафился и два таких же дуба по краям казармы, но и этого осенью с лихвой хватало чтобы завалить листвой весь плац. Зная то, что листва с каждым порывом ветра вновь оседает на мокрую только что убранную территорию, все кто эту листву убирал, больше делали вид что работают, а на самом деле просто тянули время, убирая листву только в тех местах, где она больше бросалась в глаза на мокром от дождя асфальте. У самого входа в библиотеку этой осенней листвы было больше всего и возможно именно по этой причине Шиш трудился именно там, а не в каком-то другом месте. Он сгребал её в большие кучи, после чего два других бойца грузили весь этот осенний мусор на носилки и выносили в контейнеры которые находились за пределами части откуда возвращаться за следующей порцией мокрой листвы особо не торопились. Шиш нагрёб листву в кучу и стал ждать того, когда вернуться бойцы с носилками. И вот в этот самый момент он заметил, как два его сослуживца быстро выбежали из казармы и тут же устремились на прямую через плац к библиотеке. Первым по направлению к библиотеки бежал не высокий парень по фамилии Кулджанов, вторым бежал Аскар который по своему физическому развитию был на много крупнее рядового Кулджанова и по тому как он сильно матерился на своём родном и подгонял руками первого чтобы тот бежал быстрее, было понятно, что содержимое его внутренностей его здорово припёрло. «Лихо бегут», – подумал глядя на этих бойцов Шиш. Когда эти парни поравнялись с Шишом, то та шутка которую он бросил им уже практически вдогонку, сама собой слетела с его губ: «Ребята, вы бежите не в том направлении, там читают, а не срут». Не обращая на брошенную шутку Шиша никакого внимания, одержимые после выпитого молока невероятной тягой к знаниям и просвещению, два бойца вбежали в библиотеку. «Интересно! – стал размышлять Шиш. – Как долго они там продержатся? Супруга нашего комбата не дура, наверняка догадается о том, зачем они к ней пожаловали, потому как все неприятные новости в части, так же как и в деревне, расходятся быстро», – подумал Шиш и стал ждать того, что будет дальше. Ждать ему долго не пришлось, не прошло и пяти минут как из библиотеки с книжкой в руке вышел Аскар и быстро направился в казарму. За ним вышел Кулджанов, догнал его и как понял Шиш, тот на своём родном языке попросил Аскара о том, чтобы он вернул ему библиотечную книгу, но Аскар не обращая внимания на эти мольбы сослуживца, обругал его на своём родном языке и побежал к казарме. Ту книжку которую парни в библиотеке взяли для того чтобы якобы почитать, Шиш узнал сразу, потому как точно такую же обложку этой книжки он видел ещё на гражданке в школьной библиотеке, отчего сразу решил предупредить рядового Кулджанова о тех последствиях которые того в скором времени могу ожидать:

– Что Кулджан – влип, – посочувствовал Шиш.

– Ну и ладно, – сказал с досады Кулджанов. – Потом скажу, что книжку украли.

– Я бы на твоём месте так себя не успокаивал, – возразил Шиш и тут же попробовал объяснить почему: – Ты хоть знаешь о том, какую книжку ты отдал на растерзание этому бугаю?

– Про войну, – ответил Кулджанов.

– Вот балда, – произнёс на это Шиш.

– Сам чурбан, – обменялся любезностью Кулджанов.

– Вот замполит узнает про то какую книжку с твоей подачи раздербанили, тогда и посмотрим кто из нас чурбан, – предостерёг Шиш. – Как закалялась сталь, эта тебе не просто книжка. Ты же комсомолец Кулджанов, должен понимать.

– Да ничего не будет, – продолжая себя успокаивать сказал Куджанов. – Сейчас пойду, обложку у книжки оторву и тогда никто ничего не узнает.

– Ну что ж, беги, – не стал отговаривать Шиш, потому что прекрасно понимал, что книжку уже всё равно не вернуть, после чего уже вдогонку крикнул: – И обязательно проследи за тем, чтобы парни подтирались только теми страницами, где написано про буржуев, а то замполит проверит, потом мало не покажется.

– Тоже мне шутник нашёлся, – проворчал Кулджанов уже будучи на пути к казарме.

Примерно через час после того как рядовой Кулджанов забежал в казарму, туда пришёл замполит роты который тут же направился в туалет где обнаружив остатки библиотечной книжки, начал устраивать разбор полётов всем тем кто работал на овощной базе. Кулджанова как комсомольца и активиста роты он тут же взял за шкирку и закинул в лен-комнату для последующей разборки, как говориться: «Со всеми вытекающими», а остальных виновников подобного вандализма он чуть ли не пинками загнал все три отделения в туалет и приказал солдатам выдраить там всё до зеркального блеска. На вопрос солдат: «Чем они должны это делать, если весь инвентарь для таких целей находится в другом помещении?» – замполит дал вполне ясный ответ: «А это меня не касается, смогли же вы найти себе то, чем свои задницы подтирать, значит сможете найти и то, чем отдраить не только туалет, но и всю казарму». Причину такого наезда кроме Аскара никто не понимал, отчего сразу после того как в роте всё было вылизано до зеркального блеска и офицеры удовлетворившись тем, что в полной мере наградили солдат за все их хорошие поступки в кавычках удалились из роты в штаб, все участники такой унизительной профилактики начали задумываться над тем, почему это произошло. Ротная борзота как всегда собралась в курилке отдельным своим кланом, где под сигаретный дымок стала думать над тем, кого им за это своё унижение наказать.

– Э-э! Да тут всё понятно! – произнёс Аскар. – Эта нас Шиш заложил.

– А причём здесь Шиш? – усомнился один из земляков Аскара. – Он вон до сих пор листву на территории метёт.

– Э-э! Откуда я знаю, – сказал на это Аскар. – Как он это сделал меня мало интересует. Он видел то как я из библиотеки с книжкой выходил. Кроме него этого больше никто знать не мог. А раз так, значит он и заложил.

– Кулджан тоже видел, – напомнил Аскару один из его земляков про то, что есть ещё один свидетель.

– Кулджан не мог, – заявил на это Аскар. – У него тут земляков целое отделение в туалете заседало. Так что Кулджан отпадает.

– Что ж, раз других вариантов нет, тогда завтра после отбоя с Шишом поговорим, – предложил один из сослуживцев. – Завтра по роте Рекс в ночь заступает, а его как мы знаем, после двенадцать уже след простыл. Так что завтра и поговорим, а если не получится, то после завтра тоже можно будет, там прапор Грач на ночное дежурство выйдет, а этого после отбоя в роте тоже не найдёшь.

Следующее утро для Шиша началось как обычно, подъём, построение, утренняя проверка, уборка казармы и территории вокруг неё, чистка сапог и построение перед казармой для повторной проверки чтобы попом уже после этого проследовать в столовую. Так-как казарма в которой располагалась рота Шиша находилась с права от контрольно пропускного пункта и штаба отряда, вся проверка личного состава роты частенько проходила прямо на глазах у офицеров штаба, которые в это время выходили к КПП покурить и как бы между-прочим обсудить какие-нибудь новости. Тем более что в этот раз обсудить им было что, потому как старший лейтенант Оленников сдал своё дежурство по роте заместителю командира роты Клефатову и тоже подошёл к ним для того чтобы покурить и посплетничать.

– Лёш, походу зря ты так рано роту Клефатову сдал, – намекнув командир части замполиту роты на всеразличные неуставные экзекуции, которые с минуты на минуту могут произойти.

– Думаете что Клефатов перед солдатами снова начнёт повышать свою самооценку? – поинтересовался Оленников.

– Зная гнилую натуру этого ефрейтора, я даже не думаю, а полностью в этом уверен, – заявил комбат.

Ну что ж, тогда давайте на это посмотрим, – предложил Оленников и тут же к этому добавил: – Может хоть в этот раз из моих солдат найдётся тот, кто даст ему за это в морду.

– Не думаю, – не согласился комбат. – Этот прыщ для своих издёвок выбирает в основном тех, кто ответить не может, а в данный момент так тут ещё и мы стоим. Так что вряд ли.

– Хотите раскрутить меня на коньяк, – догадался Оленников.

– Ну это видимо будет зависеть от того, кого этот ефрейтор сейчас выберет своей жертвой, – не стал отрицать командир части цели своей корыстной мысли.

Немного поспорив об этом, комбат, замполит и ещё пару офицеров штаба стали терпеливо ждать того, когда младший лейтенант Клефатов выберет для себя из личного состава роты свою очередную жертву для издёвок. Не смотря на то, что солдат в роте было много, Клефатов всё же предпочитал издеваться только над некоторыми, отчего Оленников даже не удивился тому, когда тот при проверке личного состава стал придираться к Шишу.

– Вот гад, – тихо выругался Оленников. – Этому малому и так почти каждый день достаётся, а тут ещё он.

– Что, такой затюканый? – поинтересовался комбат.

– А вы сами подумайте, – стал пояснять Оленников. – Кроме старшины роты у этого малого в роте из земляков больше ни кого нет.

– А ты разве ему не земляк, – намекнул комбат Оленникову на его национальность.

– Мне должность не позволяет, – выкрутился Оленников. – А вот наш старшина роты, он практически его сосед. Ни с одной деревни конечно, но областя рядом. Так что если бы не он, то этому парню в наших диких войсках и вовсе лихо бы пришлось, а так, как видите пока ещё держится. Вот только боюсь кабы не сорвался. Недавно на объекте мне такое показал, что теперь постоянно думаю об этом и из головы выкинуть не могу.

Тем временем конфликт на перекличке между Шишом и младшим лейтенантом переходил уже в довольно-таки серьёзную фазу и старший лейтенант Оленников уже начал было подумывать о том, чтобы окликнуть Клефатова и приказать ему заканчивать перекличку и вести роту в столовую. Вот только командиру части было уж дюжи интересно посмотреть на то, чем этот конфликт Клефатова закончится и он приказал Оленникову не встревать. Как не странно, конфликт этот разгорелся практически из ничего, просто Клефатов над фамилией Шиша решил в очередной раз подхохмить, а у Шиша в это утро было не то настроение чтобы это терпеть.

– Рядовой Фига», – объявил Клефатов чтобы услышать от Шиша отзыв присутствия и продолжить перекличку дальше, но как не странно, в этот раз кроме смеха солдат от Шиша он ничего не услышал. – Так! Я что-то не понял. Рядовая фига здесь или она стоит и в уши долбится? – повторил с издёвкой Клефатов.

– Товарищ младший лейтенант, вы огласите весь список несуществующих солдат роты, мы поймём, – огрызнулся Шиш язвительной шуткой.

– А ну вышел сюда – остряк, – приказал Клефатов с явным намерением дать за эту оскорбительную перед всем строем шутку Шишу в морду.

Шиш послушно вышел из строя как это было положено по уставу и стал ждать реакции лейтенанта. Клефатов обычно уже привык к тому, что Шиш ему никогда ничем не отвечал, отчего был и в этот раз полностью уверен в том, что его лейтенантские погоны в любом случае возьмут верх над рядовым. Он подошёл к Шишу, схватил его двумя пальчиками своей правой руки за воротник и только было уже хотел слегка пробить Шишу челюсть, как тот на эти его действия каким-то очень странным хватом схватил его ладонь и заломил его большой палец правой руки так, что Клефатов сразу понял, что последующее его телодвижение может напрочь лишить его пальца.

– Не стоит, товарищ младший лейтенант, – тихо попросил Шиш. – Синяк на моём лице видите? – указал Шиш на свой глаз и сразу пригрозил: – Если вы сейчас хоть что-нибудь мне сделаете, то я укажу в рапорте о том, что это вы мне его поставили и причину того почему это случилось укажу тоже.

После этого предупреждения Шиш ослабил свой хват и встал по стойке смирно. У Клефатова по отношению к взбунтовавшемуся Шишу в голове в этот момент было много всяких мыслей, но из-за того что этот его конфликт с солдатом наблюдали другие офицеры, он нашёл в себе силы сдержаться и отложить всё немного на потом.

– Пока живи, – тихо произнёс Клефатов и так же тихо пригрозил: – Но мой тебе совет – лучше вздёрнись, а теперь марш в строй.

Шиш послушно встал в строй и рота закончив перекличку проследовала в столовую, а наблюдавшие у контрольно пропускного пункта за этим маленьким конфликтом офицеры, стали подсмеиваться над старшим лейтенантом Оленниковым за то, что тот не рискнул сделать ставку на своего солдата.

– Хорошо, что мне с тобой Леонид Олегович на коньяк не удалось поспорить, – признался комбат глядя на то как солдат поставил на место придирчивого лейтенанта.

– Да уж лучше бы я вам этот коньяк проспорил, – пожалел Оленников о случившемся. – Зная Клефатова, я теперь больше чем уверен в том, что он этому пацану жизни не даст, а этот парень как я уже говорил и так на взводе.

– Думаете сорвётся? – поинтересовался комбат мнением Оленникова.

– Рядовой Шиш конечно малый терпеливый, но всякому терпению когда-нибудь приходит конец, – ответил Оленников.

– Думаете в бега ударится? – предположил комбат.

– Этот не побежит, этот парень с выдумкой, кабы чего по круче не учудил, – предостерёг Оленников.

– Что ж, тогда во избежание какого-либо эксцесса с его стороны, назначим его сегодня дежурным по штабу, – предложил комбат. – Пусть сутки на телефоне посидит, а там видно будет.

– Пожалуй вы правы, – согласился Оленников. – Пусть сутки в штабе посидит, а я ещё потом и с Клефатовым поговорю, чтоб по умерил свои амбиции.

Сразу после того как Шиш вернулся из столовой, ему тут же приказали переодеться в парадную форму и направили дежурным по штабу. Такому странному приказу Шиш было по началу удивился, но вспомнив о том, что его конфликт с замком роты видел замполит роты, даже подумал о том, что это для него не такой уж и плохой вариант. Как оказалось на деле, дежурство это для Шиша было самым кошмарным из всего того где ему уже до этого приходилось быть. Бегать собачонкой к офицерам по какой-либо их прихоти ему не понравилось, благо поручений было не много и телефонных вызовов на которые ему нужно было отвечать тоже, так что уже где-то после обеда Шиш стал задумываться о том, чем ему заняться ночью. Вспомнив о том, что в ленинской комнате замполитом была оставлена часть той библиотечной книжки которую для солдат роты взял почитать рядовой Кулджанов, Шиш решил её на время оттуда забрать чтобы в штабе не сдохнуть от той работы который там не было от слова «Совсем». «Вот житуха! – подумал про себя Шиш. – Не дай бог тут так до конца службы просидеть. Никакого общения и никакой физической нагрузки – с ума можно сойти». Шиш положил перед собой остатки библиотечной книжки и убедившись в том, что в коридоре штаба никого, стал потихоньку её читать при этом изредка поглядывая в окно за тем, не подходит ли кто к штабу. Примерно через час Шиш заметил приближающуюся к двери штаба фигуру офицера, он спокойно отложил книжку в сторону и приготовился к тому чтобы отрапортовать входящему. Этим офицером оказался замполит отряда, который очень не любил когда солдаты перед ним вытягиваются по всякому поводу, поэтому как только вошёл, то сразу дал Шишу сигнал о том, чтобы тот не рапортовал и сел на место. Но только было Шиш сел, как замполит отряда его тут же попросил встать.