Сценаристы апокалипсиса. Зеленая гекатомба
Его телефон тренькнул входящим сообщением. Он на ходу разблокировал его, посмотрел в экран и резко нажал на тормоз.
– Ни черта себе, опять. – Он увеличил фото на экране. – Зеленец номер два. – Повернул экран к Алине: – Полюбуйся.
На старой желтой листве в лесу лежал человек в неестественной позе. Одетый в зимнюю одежду, поэтому видны были только зеленые руки и лицо. Алина передернула плечами.
– Как такое может быть? У вас что, серийный маньяк завелся, который травит людей хитрым ядом? – Фотография произвела на нее неприятное впечатление.
Александр набрал номер напарника, приславшего снимок.
– Привет. А где вы его нашли? Ага, понятно. Личность установили? Да? Так он же… блин, сходится, зимой о нем и заявили. А что, тоже никаких следов разложения? Надо же. Повесился, а следов нет. Значит, будут у ФСБ два трупа. Просто умираю от любопытства понять, в чем причина такого цвета тканей. Ладно, звони, если появится что-то интересное. Я на даче сегодня, у нас семейная традиция, и ничто не может ей помешать, даже зеленый труп. Давай. – Александр отключился и поставил телефон в магнитный держатель. – Ну, товарищ хирург, у нас снова зеленый, как крокодил, труп, рядом с которым лежит веревка с петлей, а следов на шее тю-тю. Бывало такое в медицинской практике, когда человек умирал, но тело его продолжало функционировать?
– Саш, медицина – это не метафизика, она не про душу. Если тело продолжает функционировать, значит, человек жив, – резонно заявила сестра.
– Выходит, мы выкопали в тот раз живого человека, десять лет пролежавшего под землей в гробу? Какой ужас. Я бы тоже позеленел от злости, если бы со мной так поступили. – Александр громко рассмеялся и наскочил колесом на кочку. – Ой, не к добру это веселье.
Перед самыми дачами нанятый товариществом трактор привел дорогу в приличное состояние. Родители, одетые в рабочую одежду, ждали детей, приготовив лопаты, стопку новеньких мешков и завязки из полипропиленовой веревки. Отец бегом открыл ворота, чтобы машина заехала внутрь.
– Ну что, готовы к труду и обороне? – спросил он бодро.
– Всегда готовы. – Александр выбрался из машины и полез в багажник за сменной одеждой.
– Алин, а ты на танцы собралась? – Отец оценил наряд дочери.
– У меня нет одежды для картошки, – произнесла Алина таким тоном, как будто ее могли за это не допустить на работу.
Подошла мать, поцеловала ее и мягко произнесла:
– Там на вешалке есть мой рабочий халат. Надень поверх. А на крыльце сапоги стоят, переобуйся.
– Спасибо, ма. – Алина вздохнула и пошла переодеваться.
– Ну что, огородники, какие виды на урожай? – поинтересовался Александр у родителей.
– Мелкая, – с досадой произнес отец. – Давно сажаем на одном месте, почва истощилась. На будущий год все засадим люцерной, а потом ее же и запашем. Клубеньковые бактерии накопят в почве азот, а трава немного взрыхлит ее, чтобы клубням было легче расти.
– Здорово. – Александр не подал вида, как обрадовался тому, что на следующий год сажать и собирать картошку не придется.
– Что там у вас в органах интересного? Боретесь с преступностью или уже всю побороли? – поинтересовался отец.
– Боремся. Не будет преступности – не будет и внутренних органов. Так у нас начальство говорит, – пошутил Александр.
– Может, по маленькой, чтобы веселее работалось? – предложил отец.
– Вы наклюкаетесь, а Саше еще домой ехать.
– Так завтра же, – напомнил отец.
– Не, я пас, пап. Могут вызвать внезапно, не хотелось бы перед начальством показаться пьяным. Я у них на особом счету, отличник боевой и политической подготовки.
– Ох, чувствую, день нам покажется долгим. – Отец вздохнул. – Ну и где эта Алина?
Дочь вышла из дверей в материном халате. Натянула на ноги сапоги и направилась к семье с таким видом, будто идет на казнь.
– А лицо так и сияет счастьем, – поддел ее отец. – Что, Алька, отвыкла от обычной работы?
– Пап, зачем вы столько ее сажаете? Что это за ритуал такой? Почему бы вам не высадить по всей даче яблони?
– Яблони не обладают такой урожайностью. Мороз цвет убил, и нет яблок. Один год отплодоносили, на другой им отдыхать надо. И супа из яблок не сваришь, и пюрешку с котлетками не поешь. Картошка – первый продукт в семье, а яблоки – баловство.
– Ладно, поняла. Давайте приступать, – согласилась Алина.
– Так, мы с Саней копаем, вы собираете, – распорядился отец.
Работа закипела. Чем больше в нее погружались, тем легче она давалась. Все фазы принятия неизбежного приходилось принимать и здесь, и когда они принимались, работа начинала приносить радость. Особенно когда случился перерыв и мама вынесла в беседку блюдо с запеченной уткой, блюдо с селедкой под шубой и нарезку из огурцов и помидоров.
Отец вынул бутылку водки и разлил всем по рюмкам.
– Мясо без водки только собаки едят, – произнес он первый тост.
Александр мялся вначале, но потом выпил.
– Лаврушкой заем, – решил он на случай экстренного вызова.
Алина тоже выпила, потому что атмосфера располагала. День выдался нежаркий, даже какой-то осенний. В тени ощущался прохладный ветерок. А высохшая картофельная ботва добавляла дремотных осенних ассоциаций. Алина достала телефон и под укоризненный взгляд отца разблокировала экран.
– Алька, это верх неуважения к семье, – произнес отец. – Потерпеть нельзя?
– Пять секунд. Мне нужен релакс, легкая прививка привычности. – Алина постаралась говорить спокойнее, чтобы не создать нервозное настроение в семье. – Вы же понимаете, что выдернули меня из другого мира. Это мой кислородный баллон. – Она потрясла телефоном.
– Не обращайте внимания. – Александр подвинул свою рюмку к отцу. – Они скоро будут выращивать картошку в компьютере и питаться ею через чипы в мозгу.
– Они все там будут делать, и внуков придется нянчить в компьютере, – посокрушалась мать. – Оцифровались уже дальше некуда.
Алина открыла мессенджер с городским каналом «Ключевск очевидец». Прокрутила ленту, долго смотрела в экран, потом повернула его в сторону брата.
– Смотри.
Александр взял телефон в руки и долго рассматривал фото, увеличивал его и перечитывал комментарии. И вдруг новость удалилась, осталось только сообщение, что админ ресурса сделал это.
– Удалили. – Александр вернул телефон сестре.
– Как? – Алина схватила его, чтобы убедиться. – Это что, фейк?
– А что там было? – спросила мать.
Александр замялся, говорить или нет. Алкоголь сделал его мягче, и он решил, что ничего страшного, если родители узнают об этом.
– Короче, в городе появились зеленые трупы, – произнес он шепотом.
– В смысле? – Отец разлил по рюмкам и долго попадал пробкой в горлышко, не сводя глаз с сына.
– Мы эксгумировали труп одного пострадавшего десять лет назад человека, а он прямо на глазах позеленел. Не просто появился зеленый оттенок, а прямо ярко-зеленый, как весенняя растительность. Алина не даст соврать, она была при этом.
– Да, цвет, совершенно не присущий покойникам, – подтвердила она слова брата.
– Но это не самое интересное. Экспертиза не смогла определить ДНК, как будто ее и нет в клетке. Но что еще удивительнее: ткани трупа живые, как бы это дико ни звучало. Все раны на теле пострадавшего затянулись. Такое ощущение, что он в каком-то анабиозе, но кто он при этом, непонятно.
– Дурь какая. – Отец цыкнул. – А что у тебя в телефоне было?
– На Народной вскрыли дверь в квартире, в которой жила одинокая старушка, и обнаружили ее зеленый труп, сидящий в кресле. Народ выложил фото в паблик, но его быстро удалили. Наверное, эта тема является закрытой.
– Куда его выложили? – не понял отец.
– В паблик. На городской канал с новостями. Неофициальный, конечно же. – Алина снова проверила его, но новость так и осталась закрытой. – И это намного интереснее, чем ваша картошка.
– Вашими пабликами сыт не будешь. Они специально создают нездоровый интерес сплетнями и всякой брехней, а вы ведетесь, как дети или как альтернативно одаренные люди. – Отец замахнул рюмку. – Все, перерыв окончен, пора работать.
Алина переглянулась с братом и закатила глаза.
– Ничего, на следующий год у нас будет выходной, – успокоил ее Александр.
– Главное – дожить до окончания сегодняшнего. – Алина с огромным нежеланием приступила к работе.
Картошку, прежде чем ссыпать в мешки, собирали в несколько куч. Предстояло ее сортировать, отделять мелочь и порезанную от «едовой», а затем уже засыпать в мешки. Казалось, что конца и края этому занятию не будет.
– А сколько времени нужно, чтобы соланин начал образовываться в картошке на солнце? – спросила Алина у родителей.
– Сутки, наверное, – неуверенно предположила мать. – А что, хочешь оставить работу на завтра?
– Нет, я все про зеленых покойников думаю. У них на это ушло несколько минут. Значит, это не соланин.
– Ей про мужа думать надо и детей, а она про покойников думает, – упрекнул ее отец.
– Пап! – возмутилась Алина.
– Не, а что, я неправ? Мы сейчас едим что попало из магазинов. Ничего удивительного, что трупы зеленеют. Надо есть свое, что выращено с гарантией без всякой химии, ГМО и прочего, и зеленеть не будешь, и разложишься как нормальный труп.
– Так, разговор пошел не в ту сторону, – громко перебила всех мать. – Давайте работать, а не болтать.
Когда она повышала голос, то это значило, что может не поздоровиться всем. Мать Алины Евгения Олеговна отличалась выдержкой, принимаемой иногда за мягкость и доброту, но когда она достигала высшего пика терпения, после него случался вулкан нравоучений и убедительных мотиваций. Она превращалась в хладнокровный инструмент воспитания, в моральный скальпель, ледяным лезвием вырезающий больные участки характера.
Семья работала до самого заката. Работу закончили под прожекторами светодиодных фонарей. Двадцать пять мешков «едовой» картошки и три с половиной всякого неликвида. Его отец собирался отвезти в деревню брату, который держал свиней. За это ему обещалась половина свиной туши под новый год.
– Ну, вот и все. – Юрий Александрович постучал ладонями друг о друга. – Потихоньку перевезу в прицепе в погреб по пять мешков, и будем мы всю зиму сытые, даже если в мире начнутся потрясения.
– Пап, ты это говоришь каждый раз, как будто ждешь потрясения, чтобы оправдать свои усилия, – не сдержалась Алина.
– Мы, дочь, поколение людей, наученных горьким опытом выживания. Если бы не огороды, не запас еды, мы бы умерли с голоду. Мои родители не получали зарплаты по восемь месяцев. Как думаешь, мы смогли бы выжить, если бы не дача? Я думаю, ответ очевиден.
– Ой, ладно, я понимаю, что в вашей ДНК это уже прописалось в генетическом коде. – Алина отмахнулась. – Безусловный рефлекс.
– Безусловно, – согласился отец.
– Давайте заканчивать, – поторопила мать. – Нам еще баню натопить надо и помыться всем.
Отец и Александр перенесли все мешки в хозяйственную постройку. На даче имелся погреб, но в нем ничего не хранили, потому что проехать сюда зимой было непросто, а бездомные вполне могли использовать их запасы, чтобы пережить суровое время года. Картошку и соленья хранили в погребе под гаражом рядом с домом.
Мать Алины набрала березовых дров из поленницы и сложила в печь. Плеснула на них соляркой и разожгла. Сухие дрова быстро занялись огнем. В поддувале засвистело от хорошей тяги. Бак с горячей водой через несколько минут зашумел. Евгения Олеговна помыла с хлоркой полки от следов пребывания мышей и принесла из дома принадлежности для мытья. Оставлять их в бане не стоило. Мыши или крысы объедали мыло по периметру, оставляя зазубрины от зубов. Когда в бане топилась печь, они уходили.
Подкинула еще дров под самый верх и вернулась в дом. Отец с сыном сидели с хитрыми лицами.
– Спрятали? – догадалась она.
– Ты о чем? – ненатурально изумился супруг.
– Алин, скажи им как врач, что алкоголь и баня являются частыми причинами инсультов, – попросила Евгения Олеговна.
– Пусть они от любой болезни картошкой лечатся, – ответила дочь, не отрываясь от телефона.
– Семья зависимых, – покачала головой мать семейства. – Через пятнадцать минут можно идти, кто любит погорячее.
– В смысле? – Алина оторвалась от экрана. – А, поняла, прости, мам, мы про баню.
Евгения Олеговна закатила глаза.
– Ладно, я первой пойду. Вам, по-моему, все равно, при какой температуре мыться. – Она достала из сумочки бутылочку с хвойным маслом. – Во, а я ее потеряла. Класс, посижу в ароматной бане.
– Женя, я с тобой, – вызвался супруг.
– Ну идем. А то за тобой теперь присмотр нужен. Угоришь или задницей опять пришкваришься к печке.
– Это был локоть.
– Я про другой раз.
– Не помню.
– Не удивлена.
После короткой пикировки родители взяли полотенца и ушли. Александр вышел из кухни и сел напротив сестры.
– Ну что, пинкертон, нарыла чего-нибудь? – спросил он.
– Нет. – Алина отложила телефон в сторону. – Глухо, ничего подобного сеть не знает. Тем интереснее, почему это произошло. Я бы хотела вскрыть тело зеленого покойника.
– А вдруг он оживет и как тебя схватит? – Александр резко дернулся к сестре.
Алина не моргнула глазом.
– Не ведусь на дешевые трюки. Я же медик, и у меня стальные нервы.
– А раньше визжала, – напомнил брат.
– Между той Алиной и мной бездна опыта из вскрытых покойников и фильмов ужасов. – Она задумалась. – Вот бы реально узнать, что установила экспертиза.
– Скорее всего, материалы скроют, и мы никогда не узнаем о причинах этого странного явления, – предположил брат. – А с другой стороны, если народ узнает об этом, такое начнется. Они собак начнут из баллончика в зеленый цвет красить, чтобы поднять волну хайпа на этой теме. Ты же, как потребитель сомнительного контента, знаешь людей, они своей головой не думают.
– Ты умеешь сказать гадость иносказательно. О каком контенте ты говоришь?
– Шорты, рилсы и прочие мерзости, вызывающие зависимости.
– А что, люди не имеют права на творческий труд в коротком формате?
– Короткий формат плодит короткий ум, неумение впитывать информацию, поступающую дольше пятнадцати секунд.
– Ой, и нудный ты, братец, как дед старый. Не удивлюсь, если и ты после смерти позеленеешь.
– А ты при жизни. Природа поймет, что такой образ жизни больше подходит дереву, а не человеку. Сидеть и залипать на одном и том же.
Распаренные родители, благоухающие хвойными ароматами, вернулись в самый момент перепалки детей.
– Ничего не меняется, – заметила Евгения Олеговна. – Идите, кто следующий.
– Я, – выкрикнули Алина и Александр одновременно.
– Ладно, иди ты, – уступил брат. – Только телефон не бери с собой, а то я не дождусь.
Алина демонстративно бросила телефон на стул и ушла. Вышла в ночь, наполненную стрекотом сверчков и шумом ветерка в кронах деревьев. Ветки старой яблони со скрипом терлись о крышу дачного домика. Между освещенным крыльцом и баней было метров десять темного пространства. Алине, несмотря на свои похвальбушки перед братом, стало жутко. Они проскочила темноту галопом. Забежала в баню и закрыла дверь за собой на крючок.
Глава 3
Во вторник Алину ждало внеочередное практическое занятие. Накануне у молодого хирурга случилось профессиональное происшествие. Во время операции по вскрытию грудной клетки у пострадавшего в ДТП человека он нечаянно задел скальпелем аорту. Только помощь опытного хирурга Михаила Валентиновича, контролирующего новичка, позволила не случиться беде. Теперь всю ординатуру решили прогнать по этой операции. Из морозилки достали труп для закрепления знаний.
Каждый будущий врач, выбравший хирургию, обязан был вскрыть грудную клетку, вынуть из легких воображаемые сломанные ребра, проткнувшие их вследствие удара, и зашить обратно. Молодые врачи, кто выбрал другие профессии, все равно обязаны были присутствовать, чтобы лучше знать человеческую анатомию.
– Когда в самолете человеку становится плохо, кого зовут? – поинтересовался Михаил Валентинович, проводящий занятия. – Врача зовут. Не хирурга, не терапевта, не лора, просто врача. Вы обязаны знать смежные специальности, чтобы быть врачами в самом широком смысле и оказывать помощь любому больному.
Алине досталось резать труп третьей по счету. Покойник уже хорошо размяк и вполне соответствовал нормальному состоянию. Алина взяла скальпель и разрезала по чужому шву, аккуратно держа руку. Разрез получился четким, без остановок. Раздвинула ребра на две стороны и изобразила, как бы она их вынула из легких.
– Молодец, у тебя рука уверенная, Зайцева, – похвалил ее хирург. – Я думал, что ты неусидчивая.
– Так я же стоя работаю, – пошутила Алина.
На месте разреза она вдруг увидела, будто межреберные мышцы изменили цвет. Это можно было списать на то, что труп уже не первой свежести, пережил не одну заморозку, но, учитывая последние события, она не смогла проигнорировать это обстоятельство. Закрылась от Михаила Валентиновича и ординаторов спиной, резко отсекла мышцу с кожей и жиром и незаметно убрала в карман халата.
– Зашивать? – поинтересовалась она.
– Зашивай, – разрешил хирург.
Алина не могла дождаться, когда закончится рабочий день. В туалете она внимательно рассмотрела ткань, и теперь уже сомнений не осталось. Она меняла свой цвет на зеленый. Еще пока еле заметный, но очевидный. Это было одновременно жутко интересно и страшно. Что-то в человеческой физиологии поменялось, и те, кто знал об этом, старались скрывать причину. Алина подумала, что оказалась в эпицентре огромного эксперимента, проводимого на людях, или нечаянной утечки чего-то опасного. Во втором случае она представляла, как к Ключевску едут колонны военной техники зачищать город от зараженного населения.
Домой она бежала. Вынула кусок человеческой плоти, положила в банку и убрала в холодильник. Решила, что там процесс будет идти медленнее, но надежнее. Каково же было ее изумление, когда утром она увидела ткань без намека на зелень, хотя с вечера она просматривалась отчетливо. Хотела уже выбросить, но вспомнила, что труп тоже позеленел на свету. Поставила банку на подоконник. Пошла умываться, завтракать, а когда вспомнила про образец и пошла его проверить, то он уже был полностью изумрудного цвета.
Алина разволновалась и набрала брата.
– Чего в такую рань? – спросил он.
В трубке на заднем плане шумели племянники.
– Слушай, я вчера незаметно отрезала кусок мышцы от покойника, на котором мы обучались. Сегодня это кусок сделался зеленым. Могу выслать тебе фото. Я сама в шоке от этого. Такое ощущение, что ткань мертвецов перерождается. Мне даже стало страшно, что внутри нас что-то есть. Я теперь хочу провести эксперимент на себе.
– Какой? Отрезать палец? Да тише вы! – прикрикнул Александр на детей.
– Небольшой кусочек кожи. Сделаю наружную анестезию и вырежу. Посмотрю, что получится.
– Ты без фанатизма, сестра. Я чувствую в твоем голосе нездоровый интерес, – встревожился Александр.
– Я будущий хирург и знаю, что делаю.
– Ладно, хирург, у тебя есть варианты возникновения зеленой эпидемии?
– Предполагаю, что внутри нас произошли изменения под влиянием каких-то обстоятельств. То ли мы все едим или дышим чем-то нездоровым, то ли в нас поселился микроорганизм, активизирующийся после смерти. Пока иммунная система работает, он молчит, но как только мы погибаем, он начинает развиваться, – выдала Алина свои варианты.
– То есть мертвец, по сути, является живым существом, но не человеком, а такой колонией микроорганизмов. Хм, смело.
– Я проведу эксперимент на себе, если хочешь, и на тебе тоже, чтобы наверняка, и мы узнаем, есть ли в нас то, что сделает зелеными после смерти, – предложила Алина.
– Ладно, я готов. Где пересечемся? – после небольшой паузы согласился Александр.
– В больнице. Я возьму препарат для внешней анестезии и нормальный скальпель.
– О черт, это звучит пугающе. Вдруг это ты та самая маньячка, которая распространяет по городу зеленую эпидемию, – в шутку поинтересовался брат.
– Ты будешь последним, кого я заражу. – Алина гомерически хохотнула. – Не переживай, больно не будет.
Она снова убрала позеленевшую ткань в холодильник и отправилась в больницу. Ждала, что труп, от которого она взяла образец, вызовет интерес персонала, но нет, никто ничего не заметил. Его снова убрали в холодильник, не дождавшись заметного изменения цвета. Во время перерыва на обед Алина взяла из кабинета спрей для наружного обезболивания, бинт и скальпель. Медсестра Зоя Гавриловна заметила, как она положила их в карман.
– А ты зачем это взяла? – спросила она строго.
– Брат из полиции приехал. Разодрал руку, загноилась, лечиться наотрез отказывается. Я ему прямо в машине сделаю небольшую операцию. Ничего сложного. Тут, понимаете, все смешалось: и родственный долг, и клятва Гиппократа.
– Ох, молодежь, любите вы все неформальное. Занесешь чего-нибудь, а потом в больницу побежите.
– Надеюсь, я сделаю не хуже. – Алина вышла из кабинета.
Пока шла по коридору, позвонил брат.
– Ну что, доктор Франкенштейн, не передумала?
– С чего бы? Наоборот, полна решимости как никогда. А ты где?
– На стоянке.
– Иду.
Алина запрыгнула в полицейскую машину.
– Блин, у вас что, рыжую сотрудницу на работу взяли? – Она заметила, что на сиденье много коротких рыжих волос.
– Нет, это овчарка Дина. Симпатичная, конечно, сука, но против моей Иринки ни в какое сравнение. Кстати, она сегодня вела себя как безумная. Чего-то лаяла, волновалась. Мы ее брали на кражу со взломом, но толку от нее никакого не было.
– Конечно, она дама, ей по кражам носиться не больно хочется.
– А что, ее в театр водить?
– Так, какую руку будем оперировать? – Алина вынула обеззараживающую салфетку.
– Левую. Она мне меньше нравится. – Александр закатал рукав. – Где-нибудь не на сгибе и чтобы рукавом не терло.
– Не переживай, сделаю где надо. Можешь не смотреть.
– Не буду. – Брат вытянул руку и отвернулся.
Алина протерла участок чуть ниже локтя, брызнула спреем, подождала немного и сделала надрез. Поддела скальпелем край и ловко срезала небольшой участок кожи с подкожным жиром. Образец убрала в баночку для анализов с надписью «Брат». Сделала перевязку руки.
– Готово, Саш. Дня два может поболеть, а потом будет зудеть еще пару дней. Потерпишь?
– Бог терпел и нам так велел, – страдальчески изрек Александр. – А ты себе уже сделала операцию?
– Нет, там же могли увидеть, решат, что я свихнулась. Я лучше тут, без свидетелей. – Алина посмотрела на брата и рассмеялась. – Я не тебя имела в виду.
Она хладнокровно проделала ту же операцию на себе и убрала свой образец в баночку с буквой «Я». Перебинтовала руку и выдохнула.
– Ну, дорогой братец, думаю, скоро узнаем, носители мы зеленой эпидемии или нет.
– Если да, то что нам грозит? – спросил брат.
– Думаю, что сюда приедут военные медики и сожгут нас всех к чертовой бабушке.
– С хрена ли? Мы что, несем угрозу? Зеленый цвет – это цвет жизни, – заявил Александр.
– Ну не знаю, зеленый понос, к примеру, не несет ничего хорошего. – Алина посмотрела на просвет обе баночки.
– Пока что ничего страшного. – Брат тоже оценил розовый цвет своей кожи. – Ладно, мне надо ехать на работу. Звони, если что.
– Непременно, – пообещала Алина. – Пока. Семье привет.
– Пока.
Алина вернулась в больницу. Положила инструмент на место, а баночки поставила в шкаф со стеклянными дверцами. Солнечный свет хорошо попадал внутрь через окно рядом. До окончания рабочей смены ей ни разу не удалось заглянуть в него. А вечером, когда уже переоделась и заскочила забрать банки домой, к ее огромному потрясению, выяснилось, что оба кусочка кожи позеленели. Алина автоматически бросила их в сумочку и побежала к выходу. Она никак не отреагировала на вопрос подружки насчет желания пойти в выходные в кафе на ее день рождения.
Добралась до дома и долго думала, как сказать брату. Нужно ли это вообще делать. Ведь их жизни ничего не угрожает, ничего не поменялось, стоило ли накручивать себя? Она подумала о том, чтобы сообщить Михаилу Валентиновичу о странной реакции погибающей ткани. Он мог проверить образцы в лаборатории и узнать, что именно происходило в клетках.
Алина сделала на телефон фото кусочка зеленой кожи брата и отправила ему снимок. Он ответил минут через десять.
– Это то, о чем я думаю? – спросил Александр.
– Мы оба с тобой зеленые, как и все остальные, я думаю. Как с этим жить, я не знаю. Ничего же плохого не происходит. Живем и живем. Главное, что при жизни у нас нормальный цвет кожи и мышц. Никому не говори пока. Я попробую с начальством больницы пообщаться, пусть они проверят в лаборатории образцы.
– Как бы тебя в дурку не заперли, сестренка.