Облачное перо. Том 1

– Что может пойти не так?

На лице Ханья Сы вновь появилась легкомысленная улыбка:

– Кто знает? Ведь я никогда не был внутри Гунмэнь. Все там – загадка, а разгадать ее предстоит тебе.

Юнь Вэйшань промолчала.

Ханья Сы открыл дверь. Снаружи завывала метель. Юнь Вэйшань поправила рукава и направилась к выходу.

– Если я выполню миссию… – Ее голос потонул в снежной буре.

Ханья Сы, не дожидаясь конца вопроса, ответил:

– Если ты выполнишь миссию, я обязательно дам тебе противоядие от Полумесячной мухи, и ты получишь свободу, которой жаждешь.

Ханья Сы, поджимая губы, смотрел на силуэт Юнь Вэйшань в снежной пелене. Она не знала, что перед тем, как отправиться в дом Юнь, Ханья Сы получил важное сообщение в самой секретной комнате главного поместья Уфэн.

* * *

Высшей властью в Уфэн обладали представители нескольких крупных сект цзянху. Комната командования сектой находилась в глубине поместья и была еще более тихой и мрачной, чем внешние помещения. Внутри была полукруглая стена с несколькими нишами, похожими на буддийские алтари. Перед каждой нишей стояла ширма из шелковой бумаги, скрывавшая происходящее за ней. В этих нишах должны были находиться люди, но царила лишь тьма. Даже центральная ниша тонула в непроницаемой черноте. Солнце еще не взошло, и тусклый рассеянный свет не мог проникнуть в комнату.

Перед центральной нишей стоял посланник, лицом к нему с почтительными выражениями стояли Ханья Сы и Ханья Ци. Голос посланника, словно призрачное эхо, разносился по секретной комнате: «Ханья Сы, сегодня день, когда клан Гун открывает долину для выбора невесты. Задание выполнено?»

«Все готово, мы можем выступить в любой момент. Посланная нами убийца Уфэн – Юнь Вэйшань. Она заменяет невесту, которую также зовут Юнь Вэйшань. Я лично отвечал за ее обучение и тренировку. Ее ранг среди духов, оборотней, демонов и монстров[17] – самый низший, дух».

«Ханья Ци», – продолжил посланник.

Тот шагнул вперед: «Здесь».

«Ты отвечаешь за то, чтобы добраться до найденного нами опорного пункта Гунмэнь и распространить слух, что среди невест скрывается убийца Уфэн. Ты должен убедиться, что эта информация благополучно дойдет до клана Гун».

Ханья Сы потрясенно вскинул голову, не веря своим ушам.

Ханья Ци принял из рук посланника мягкий меч с тонким лезвием. Губы его дрогнули в ухмылке, когда ледяной отсвет меча мелькнул в глазах, выдавая кровавую жажду, убийственный расчет и змеиную хитрость.

* * *

Юнь Вэйшань, конечно, не понимала, почему Ханья Сы колеблется. А тот лишь повторил:

– Помни мои слова. Что бы ни случилось, придерживайся своей легенды. Ты – Юнь Вэйшань из городка Лиси. Береги себя.

* * *

В «Башне тысячи цветов» разносился звон колокольчиков, а аромат благовоний был настолько густым, что перебивал запах пудры.

Гун Цзыюй, полностью одетый, откинул узорчатый полог у входа в здание и сразу же увидел Цзинь Фаня[18], стоящего со скрещенными на груди руками и буквально пышущего гневом. На руке у него висел тяжелый плащ, а на тыльной стороне ладони сверкал камень зеленого нефрита. Это был личный телохранитель Гун Цзыюя – широкоплечий, стройный и белокожий. Утром он не застал Гун Цзыюя в спальне и недовольно пришел сюда.

«Принесла нелегкая», – вздохнул про себя Гун Цзыюй.

Выражение лица Цзинь Фаня было мрачным: он одновременно испытывал гнев на Гун Цзыюя и смущение при виде нескольких ярко одетых девиц, вышедших проводить заспанных гостей.

Гун Цзыюй наблюдал, как меняется лицо телохранителя: то чернеет, то краснеет.

– Вы опять заявились в такое место! – резко выпалил Цзинь Фань.

Гун Цзыюй притворился непонимающим:

– Ты ведь тоже здесь. Какое совпадение.

– У вас и так все время красотки – небо, а вино – земля[19], только и делаете, что распутничаете, но вы пришли сюда даже в такой день! Неужели вам жизнь не дорога?

Гун Цзыюй тут же возмутился:

– Невесты еще даже не прибыли, а ты уже разворчался. Ты что, сам невеста?

– Будь я невестой, точно сломал бы вам ноги в первую брачную ночь.

Гун Цзыюй поежился. Цзинь Фань, заметив его побледневшее лицо, усмирил гнев, расправил черный плащ из хорошей шерсти и, не спрашивая разрешения, закутал его. Он много лет сопровождал Гун Цзыюя и знал, что тот очень боится холода. Плечи Гун Цзыюя опустились под весом тяжелого и теплого плаща, но по телу тотчас разлилось тепло.

– Боитесь заморозков, а все равно одеваетесь так легко, – заметил Цзинь Фань, найдя новый повод для упрека.

Гун Цзыюй смотрел на Цзинь Фаня, завязывающего ему плащ, и улыбнулся:

– Ты меня понимаешь. Утром было так холодно… Ай! – Цзинь Фань с силой затянул шнурки вокруг его шеи, выражая свое недовольство. – Ты что, хочешь меня задушить?

– Хочу, – честно признался Цзинь Фань.

Гун Цзыюй промолчал.

Цзинь Фань больше не собирался спорить, он развернулся и направился к повозке с золотым навершием, которая ждала их неподалеку. Он открыл дверцу и сказал тоном, не терпящим возражений:

– Садитесь.

Когда оба оказались внутри, лицо Цзинь Фаня посуровело еще сильнее. Гун Цзыюю стало не по себе, и он, не выдержав гнетущей атмосферы, начал поучать телохранителя:

– Эх ты, ну сколько можно хмуриться? Если смотреть на тебя слишком долго, кажется, что весь день будет неудачным.

– С тех пор как я стал вашим личным телохранителем, был ли хоть один мой день удачным? – спросил Цзинь Фань.

Гун Цзыюй не смог возразить:

– Ц-ц-ц… Если тебе так не нравится, может, перевести тебя на ночные патрули в горах?

– Благодарю, господин. Как прикажете, так и будет.

– Ты такой скучный, – надул губы Гун Цзыюй.

Цзинь Фань не хотел продолжать разговор и просто закрыл глаза. Только звук колес, равномерно катящихся по дороге к Гунмэнь, нарушал тишину.

Помолчав немного, Гун Цзыюй снова заговорил:

– А где мой брат?

Цзинь Фань открыл глаза:

– Старший молодой господин с рассветом отправился расставлять охрану на сегодня. Посторонние въезжают в долину лишь раз в десять лет, нельзя допустить ошибок… Молодой господин осторожен, думает об общей картине, в отличие от некоторых, кто только бродит меж цветов и ив[20].

– Бродит меж цветов и ив? Что за вульгарные выражения ты используешь? Я слушал музыку и наслаждался чаем в приятной компании. К тому же мой брат такой умный и способный, он уже точно все организовал. Даже если бы я не бродил меж… – Гун Цзыюй запнулся, но тут же поправился: – Даже если я не слушаю музыку и не пью чай, чем я ему помогу?

– Я сказал «в отличие от некоторых», что ж вы так спешите примерить все на себя?

Гун Цзыюй пригрозил телохранителю:

– Если ты будешь продолжать так себя вести, я отправлю тебя пасти овец, понял?

Цзинь Фань снова закрыл глаза:

– Благодарю, господин. Как прикажете, так и будет.

– Ты…

Внезапно лошадь заржала, возничий натянул поводья, и повозка резко остановилась. Снаружи возник какой-то шум и гам.

Цзинь Фань мгновенно положил руку на меч и, остановив Гун Цзыюя, первым вышел из повозки.

Перед повозкой остановился всадник. Это был хозяин аптеки. Он буквально лежал на спине лошади, дыхание было слабым, на груди виднелось большое темно-красное пятно крови, а губы почти потеряли цвет.

Он въехал в долину Цзючэнь на быстрой лошади, сплюнул гнойную кровь и помутневшими глазами разглядел повозку с золотым навершием, выдававшую принадлежность к Гунмэнь. Собрав последние силы, он бросился к ней.

Увидев, как обессиленный аптекарь упал с лошади, Цзинь Фань подошел и присел рядом. Хозяин аптеки, увидев зеленый нефрит на руке Цзинь Фаня, в волнении схватил его за руку.

– Нефритовый страж, скорее передайте… передайте старшему молодому господину… – Его голос был хриплым от кровавой пены, слова едва различимы.

Гун Цзыюй уже вышел из повозки. Взгляд аптекаря стал нечетким, но, увидев приближающегося человека, он протянул окровавленную руку и схватил Гун Цзыюя за рукав.

– Скажите молодому господину Гун Хуаньюю… среди невест… есть убийца Уфэн… – шепотом договорил аптекарь, теряя сознание.

Убийца Уфэн? Телохранитель и господин потрясенно переглянулись. Цзинь Фань сильно нахмурился, а дыхание Гун Цзыюя участилось, и лицо побледнело. Но он сохранял спокойствие, достал из внутреннего кармана пилюлю и вложил ее в рот хозяину аптеки, помогая ему проглотить.

Цзинь Фань удивился:

– Это же «Сотня трав»…

«Сотня трав» была невероятно ценной: она могла нейтрализовать сотню ядов и сделать человека невосприимчивым к ним.

Гун Цзыюй понял вопрос телохранителя и сердито посмотрел на него:

– Разве лекарство важнее человеческой жизни? – Он поднялся и приказал: – Немедленно доставь его в лечебницу Гунмэнь. Найди третьего молодого господина, Гун Юаньчжи[21], и узнай, сможет ли он нейтрализовать яд.

Цзинь Фань принял приказ:

– Хорошо. Но если среди невест скрывается убийца… Это серьезное дело, разве не следует сначала сообщить Владыке клинка?

Гун Цзыюй колебался:

– Пока не говори отцу. Уфэн совершили множество злодеяний в цзянху, и отец всегда их ненавидел. Если он узнает, что среди невест есть убийца, то, вероятно, пострадают все девушки…

– Тогда что делать?

Гун Цзыюй быстро принял решение:

– Я расскажу старшему брату. Он решит, что делать. А ты поскорее найди Гун Юаньчжи.

Колеса повозки прокатились по залитому кровью снегу, оставляя за собой длинные следы.

* * *

В секретной комнате высшего совета Уфэн воздух казался густым из-за зажженных ламп.

Ханья Сы, проводив Юнь Вэйшань, вернулся в главное поместье для доклада. Он и Ханья Ци, также завершивший задание, стояли у ниш, в свете огней похожих на буддийские алтари. На шелковых ширмах перед нишами мелькали смутные очертания силуэтов мужчин, женщин, стариков и детей. В центральной нише сидела фигура, из-за плаща казавшаяся высокой и мощной.

По комнате разносился тихий шепот, но он смолк, стоило заговорить человеку по центру.

– Человек отправлен?

Ханья Сы вышел вперед для доклада:

– Да, Юнь Вэйшань благополучно въехала в долину Цзючэнь.

Слева от центральной ниши одобрительно кивнул другой человек:

– Хорошо.

Человек в центре продолжил:

– Это только первый шаг. Будем говорить, что все хорошо, когда получим ответ.

Человек слева сразу замолчал:

– М-м… да-да.

Хотя высший совет Уфэн состоял из представителей нескольких крупных сект, было очевидно, что главы беспрекословно подчиняются этому человеку.

Затем заговорил человек по правую сторону:

– За эти годы мы отправили в Гунмэнь бесчисленное количество духов, оборотней, демонов и монстров, но ни один не выжил. Надеюсь, на этот раз мы не останемся с пустыми руками.

– Интересно, как долго она продержится, – поддакнул другой.

Сидевший слева от центральной ниши глава ответил:

– Если все пойдет хорошо, то дух уже должна быть мертва.

Лицо Ханья Сы побледнело, но он лишь стиснул зубы.

– Ханья Ци? – позвал главный.

Тот немедленно вышел вперед:

– Здесь. Я выполнил приказ: атаковал опорный пункт Гунмэнь за пределами долины и распространил информацию, что среди невест скрывается убийца.

– Он заподозрил что-то? – спросил глава справа.

Ханья Ци уверенно ответил:

– Хозяин аптеки, как мы и предполагали, притворился, что принял яд, чтобы покончить с собой. Чтобы он поверил, что мы действительно хотим его убить, я, как и планировалось, воткнул ему в грудь специально изготовленный тонкий меч. Я не задел жизненно важных органов, лезвие было тонкое, крови выступило мало, так что его жизни ничего не угрожало. Во дворе аптеки мы даже специально оставили их быструю лошадь. Думаю, если все пошло по плану, то он уже вернулся в секту и сообщил об этом.

Главы сект одобрительно закивали: даже будь хозяин аптеки весьма проницательным, он не смог бы переиграть их в хитрости.

Ханья Ци с легкой усмешкой добавил:

– Лезвие тонкое, но покрыто сильным ядом. Он начнет распространяться по организму через два часа. Этого как раз хватит, чтобы аптекарь добрался до долины Цзючэнь, он успеет передать только ту информацию, в которую сам верит, а затем умрет. Гунмэнь не сможет допросить его и выяснить детали. А слова умирающего всегда правдивы, никто не усомнится в его последних словах.

Главы за ширмами зашевелились.

– Отлично сработано, – похвалил за выполненную работу человек слева.

Наконец и глава в центре выразил удовлетворение:

– Теперь действительно можно сказать, что все хорошо.

Ханья Сы сжал опущенные вдоль тела кулаки, опустил голову, но не смог сдержаться и заговорил:

– Прошу простить меня за глупый вопрос. Но хотя Юнь Вэйшань и имеет низший ранг в Уфэн, я потратил годы на ее обучение, вложил огромные ресурсы и силы. Я не понимаю, зачем так просто раскрывать ее личность…

Раздался смешок. Ханья Ци наклонил голову и посмотрел на соратника:

– Одной ладонью в ладоши не хлопнешь, а волки ходят парами. Как можно возложить весь риск на одного человека в такой важной миссии? Одна из убийц Уфэн, которую я тренировал, также сегодня вошла в долину в качестве невесты. И я думаю, что ее шансы на успех могут быть даже выше, чем у твоей. В конце концов, ее ранг – оборотень.

– Но… – снова заговорил Ханья Сы.

Ханья Ци с улыбкой прервал его:

– Никаких «но», Ханья Сы. Ты разве в детстве не играл в сверчковые бои?

Глава посередине подтвердил это:

– Раскрытие личности необходимо, чтобы Гунмэнь сегодня нашла очевидно подложную невесту. Одна умрет, тогда вторая окажется в безопасности и выполнит миссию.

– Но клан Гун всегда осторожен. Если они, остерегаясь подставы, убьют всех невест, разве не потерпит наш план крах? – беспокоился Ханья Сы.

– Это маловероятно. Гунмэнь – не Уфэн, ха-ха-ха… – рассмеялся другой глава, но, заметив, что в комнате никто не повторил за ним, резко замолчал.

Ханья Сы посмотрел на молчаливые силуэты за ширмами и больше не сказал ни слова.

* * *

Галереи, павильоны и дворики в Гунмэнь, словно разбросанные в живописном беспорядке, сохраняли гармонию и особое изящество. В скромном, но изысканно обставленном дворе переплетались резные карнизы. Изящные деревянные балки крытых галерей потемнели от времени, в воздухе витал аромат старого дерева, окутанного горным туманом.

Быстрым шагом проходя через извилистые галереи, выполненные в особой планировке, Гун Цзыюй добрался до комнаты старшего брата.

Высокая и стройная фигура стояла, склонившись над столом. Перед ним была разложена карта с расставленными камнями для вэйци[22]. Старший молодой господин обладал изысканными манерами, но уже перенес немало испытаний, в его взгляде читалась сдержанность и серьезность.

Он размышлял над вопросами безопасности в долине, как вдруг за дверью начался шум, и Гун Хуаньюй поднял голову, вслушиваясь.

Стража у дверей пыталась остановить Гун Цзыюя:

– Господин, старший молодой господин занят… – Но Гун Цзыюй проигнорировал их и ворвался внутрь, зовя на бегу брата.

В главном зале павильона Юй было слишком тихо и торжественно. Гун Цзыюй осознал, что что-то не так, и сразу остановился. Слова застыли на языке, когда он услышал громкий выговор:

– Ты становишься все более невоспитанным! – Голос был низким и властным.

Гун Цзыюй подошел ближе и увидел, что в комнате находится его отец.

Гун Хунъюй[23], нынешний Владыка клинка, обладал широким лицом, густыми бровями и свирепым ястребиным взглядом. Величественные одежды подчеркивали его царственную осанку, он казался стройным и высоким, как дерево сосны.

Сложив руки за спиной, Гун Хунъюй пронзительно посмотрел на сына. Тот, поймав его взгляд, сразу растерял всю свою прежнюю торопливость и лишь опустил голову:

– Отец… Старший брат…

Гун Хунъюй, строгий и всегда требовательный к нему, перебил:

– Обращайся к нам «Владыка клинка» и «старший молодой господин».

Гун Цзыюй помрачнел. Он стиснул зубы, выражая молчаливый протест. Его брат, заметив напряженность, сменил тему:

– Цзыюй, что случилось? Зачем ты искал меня?

Молодой мужчина поднял голову и взглянул на суровое лицо отца. Он медлил – не хотел говорить при нем.

Вдруг Гун Хуаньюй обеспокоенно спросил:

– Ты ранен?

Гун Цзыюй удивился:

– Что?

– На твоем рукаве кровь.

Гун Цзыюй только сейчас заметил, что рукав испачкался в крови аптекаря. Помедлив, он все же заговорил:

– На обратном пути я встретил тяжелораненого человека из опорного пункта. Он сказал мне, что… – Гун Цзыюй увидел беспокойство в глазах брата и отца и выпалил: – …что среди вошедших в долину невест скрывается убийца Уфэн!

Брови Гун Хуаньюя резко опустились вниз. Он обменялся взглядом с отцом и спросил:

– Цзыюй, ты понимаешь, о чем говоришь?

– Понимаю, поэтому сразу пришел к бра… к старшему молодому господину…

Владыка клинка молчал, а Гун Хуаньюй начал анализировать ситуацию:

– Ты спросил, кто его ранил? С какой целью? Откуда у него эта информация?

Вопросы посыпались один за другим. Гун Цзыюй виновато протянул:

– Я не успел его спросить, он потерял сознание…

Гун Хунъюй сохранял спокойствие:

– Где сейчас этот раненый?

Лечебница Гунмэнь находилась напротив небольшого пруда. Пройдя по мосту, можно было почувствовать аромат трав, пропитавший воздух за долгие годы. Возле каждой стены стояли шкафы с ящичками, в которых хранились бесценные травы и редкие лекарства. Если принюхаться, можно было уловить витавший в воздухе слабый запах крови. Гун Цзыюй повел отца и брата в покои для раненых.

На кровати лежал хозяин аптеки, лицо было бледным, словно бумажный лист, почерневшие губы резко выделялись на его фоне. Стоявший у кровати Цзинь Фань увидел Владыку клинка и старшего молодого господина, поклонился и тихо сказал:

– Владыка клинка… он уже… скончался… умер от тяжелых ранений.

Гун Хуаньюй слегка нахмурил брови, осторожно приподнял одежду на трупе с помощью инструментов осмотрщика. На груди была рана не толще волоса, вокруг которой уже распространилось фиолетово-черное пятно, свидетельствующее об отравлении.

Сердце Гун Цзыюя сжалось.

Гун Хуаньюй поднял взгляд на отца и с подозрением произнес:

– Лезвие такое тонкое…

Гун Хунъюй ничего не сказал, словно что-то обдумывая. Наконец он глубоко вдохнул и принял решение:

– Мы должны найти этого убийцу Уфэн среди невест.

Гун Цзыюй, колеблясь, обратился к брату:

– Там так много невест. У тебя есть хоть какие-то зацепки? Как мы будем искать…

– Не нужно никого искать, – прервал его отец.

Сыновья с удивлением воззрились на него.

– Не стоит рисковать. Просто казним всех. – Ястребиные глаза Гун Хунъюя потемнели, как глубокие омуты.

Гун Цзыюй побледнел – все произошло так, как он и ожидал. Однако он был не согласен с принципом «лучше перебдеть, чем недобдеть» и хотел было возразить, но Владыка клинка уже развернулся и вышел. Гун Цзыюй поспешил за ним.

– Отец! Отец!

Гун Хунъюй продолжал притворяться глухим.

Тогда Гун Цзыюй в раздражении выпалил:

– Из-за одного убийцы ты готов убить всех девушек? Столько невинных жизней! Чем мы тогда отличаемся от Уфэн?

Гун Хунъюй не остановился и не обернулся, лишь твердо произнес:

– Этот убийца проник сюда, чтобы уничтожить членов семьи Гун. Ты его считаешь «невинным»?

– А другие невесты? Они же к этому не причастны!

– Я провел всю жизнь в цзянху, рисковал бесчисленное количество раз, но никогда не подвергал опасности семью. Даже если шанс один на миллион, его нельзя упустить.

Слова Гун Хунъюя не допускали возражений. Гун Цзыюй почувствовал, как гнев закипает в груди.

– Тогда… тогда давай запрем их в покоях, найдем убийцу и расправимся только с ней одной! Что скажут о нас в цзянху, если мы с порога убьем всех девушек?

Гун Хунъюй наконец остановился, но его сердце было все таким же твердым, как камень:

– Цзянху уже давно не отличает добро от зла. Наш клан Гун больше не подчиняется этой организации. Мы смогли обезопасить себя в долине Цзючэнь именно потому, что всегда были осторожны.

С этими словами Гун Хунъюй ушел, не оглядываясь.

Сзади подошел Гун Хуаньюй и похлопал брата по плечу:

– Иди пока домой. Я навещу тебя.

Наблюдая, как отец и старший брат удаляются, Гун Цзыюй тяжело вздохнул. Его обуревали мрачные мысли. Наконец он обратился к молчаливому Цзинь Фаню поодаль:

– Ступай за мной.

* * *

Солнце закатилось за горы. Высокие ворота секты Гунмэнь стояли на крутом утесе. Перед ними находилась гавань, куда прибывали путешественники и торговые суда с товарами.

На берегу бухты толпились купцы, а на воде стояли корабли, груженные тканями, цветами, фруктами, овощами и мясом. В отличие от обычных дней, сегодня на воде было множество украшенных красными шелками и фонарями свадебных лодок. Фонари покачивались на ветру, а под ними развевались вышитые знамена. В день свадьбы эти лодки привезли множество невест к воротам Гунмэнь.

Темнота все сгущалась, и огни на берегу мерцали, отражаясь в воде.

Юнь Вэйшань сидела в одной из таких лодок, держа руки на коленях. Ее лицо скрывало тонкое покрывало, мягко покачивающееся в такт движению лодки. Она не видела пути, лишь полагалась на лодочника, гребущего к пристани.

Наконец лодка остановилась у берега. Покрывало всколыхнулось, но Юнь Вэйшань по-прежнему не видела, что происходит снаружи, пока тонкая белая рука не появилась перед ней, предлагая сойти. Юнь Вэйшань протянула пальцы с накрашенными алым ногтями, принимая помощь.

Берег устилали массивные плиты, формировавшие высокие ступени к величественным воротам Гунмэнь.

Все невесты выстроились в ровную линию, ведомые служанками, пришедшими из Гунмэнь, но шум и смех вокруг быстро стихли. Идущая впереди невеста остановилась, а за ней в волнении замерли и все остальные. Ворота Гунмэнь были наглухо закрыты, будто никто и не ждал проделавших большой путь девушек. Кругом царила неестественная тишина.

Стоявшая впереди Шангуань Цянь огляделась, почувствовав неладное. Она приподняла покрывало, обнажая прекрасное лицо с алыми губами и белоснежными зубами, и тут же в ужасе отшатнулась. Вокруг стояли вооруженные стражи, десятки натянутых луков были направлены прямо на нее, наконечники стрел отливали темно-зеленым ядом. Ее глаза наполнились слезами, она вскрикнула, напугав остальных невест.

Юнь Вэйшань видела лишь свои красные вышитые туфли. В узкой полоске под покрывалом она разглядела металлические отблески. Что происходит? Юнь Вэйшань глубоко вдохнула, обдумывая, как поступить, затем слегка приподняла покрывало, и тут же растеряла прежнее хладнокровие. Испуганно отшатнувшись от стрел, она споткнулась и упала на каменные ступени.

Ветер с реки растрепал прически невест и всколыхнул праздничные фонари.

Юнь Вэйшань и Шангуань Цянь с колотящимися сердцами подняли головы и вдалеке на утесе увидели человека. Его черный плащ почти сливался с ночным небом, а за маской блестели темные глаза. Рядом с ним стоял высокий слуга с зеленым нефритом на руке. Человек в маске медленно снял ее, и ветер взметнул его волосы.

Гун Цзыюй хмуро смотрел на невест, окруженных стрелами. Его взгляд упал на одно лицо – бледное, испуганное, но сияющее и живое. Гун Цзыюй стоял наверху, рассматривая Юнь Вэйшань, а та, не отрываясь, смотрела на него. Их взгляды пересеклись над обрывом.

Вдруг за ее спиной раздался крик. Одна из невест упала. Звук натягивающейся тетивы долетел до края утеса, послышались женские крики, и красные платья одно за другим попадали на ступени.

Глаза Гун Цзыюя покраснели.

Глава 2

Каменные стены образовывали квадратный подземный колодец, и наверху виднелся лишь клочок серого неба. Хлынувший дождь превратил землю под ногами в грязное месиво.

Семь девочек в грубых тренировочных одеждах выглядели изможденными, каждая тяжело дышала, их тела были покрыты ранами.

Маленькая Юнь Вэйшань крепко держала за руку худенькую девочку помладше и горящими глазами настороженно наблюдала за остальными. Это была ее названая младшая сестра Юнь Цюэ[24] – в этом мрачном месте они стали друг для друга единственной опорой. У девочки были круглые глаза и нежное личико – она была еще совсем ребенком, который должен жить беззаботной жизнью, но уже была вынуждена бороться за выживание.

К краю колодца неспешно подошел Ханья Эр[25], замахнулся, придавая ускорение мечу, и сбросил оружие вниз. Одна из девочек с криком отпрянула, едва избежав ранения. Во все стороны разлетелись брызги, и тяжелый клинок тут же утонул в жидкой грязи.

К краю приблизился Ханья Сы и бросил второй меч. Девочки вскрикнули еще громче, в страхе отступая к стенам. Затем Ханья Ци бросил последний меч.

Вдруг одна из девочек первой бросилась к оружию. Остальные кинулись за ней, и началась кровавая схватка. Сверху хлестал ливень, и грязная вода постепенно окрашивалась в красный. Раны забивались песком, но тут же омывались ледяным дождем. Драка напоминала схватку загнанных зверей, которые еще не научились выживать, но уже умели убивать.