Облачное перо. Том 1

Юнь Вэйшань и Юнь Цюэ, обнявшись, дрожали в углу, их юные лица стали еще бледнее. На лицо Юнь Вэйшань попали брызги грязи – или, возможно, крови. Она не выдержала и закрыла глаза.

* * *

В полузабытьи Юнь Вэйшань открыла глаза, очнувшись от кошмара. Она снова увидела сон о днях тренировок в Уфэн.

Теперь она была не в том тренировочном колодце, но камень под ней был таким же холодным и сырым.

Юнь Вэйшань в тусклом свете разглядела гладкие каменные стены и массивную тюремную дверь – очевидно, это была подземная темница. Дерево почернело от времени и, будто пропитанное кровью, источало зловещую, пугающую ауру.

Видимо, в секте Гунмэнь заподозрили, что среди невест есть шпионка, и каждую заключили под стражу. Но если арестовали всех, значит, они не знали, кто именно. «Все не так плохо», – подумала Юнь Вэйшань.

В камере с ней находилась еще одна девушка – Чжэн Наньи, вторая дочь семьи Чжэн. Она, прильнув к стене, подслушивала, что происходит снаружи, но, заметив, что Юнь Вэйшань очнулась, тут же отошла от деревянной двери и села.

Девушки переглянулись. В глазах Чжэн Наньи читались настороженность и подозрительность, но не было ни капли страха.

Юнь Вэйшань вспомнила слова Ханья Сы перед прощанием: «Что бы ни случилось, придерживайся своей легенды». В последний момент она обернулась: «Ты чего-то недоговариваешь. Почему ты так настаиваешь, чтобы я придерживалась этой истории?» Ханья Сы замялся, но все же ответил: «Зная Уфэн, они наверняка послали не только тебя. Среди невест будет еще одна шпионка». – «Ты уверен?», – спросила она. «Не уверен. Но такое может быть», – это были последние слова, которые слышала Юнь Вэйшань от Ханья Сы.

Юнь Вэйшань немного приподнялась и потрогала грудь, куда ударила стрела, но не нашла никаких ран.

Чжэн Наньи, наблюдавшая за ней, пояснила:

– Можешь не искать – стрелы были тупыми. Они стреляли в акупунктурные точки, чтобы оглушить нас.

Откуда она знала о точках? Среди невест действительно могла быть еще одна шпионка Уфэн, но Юнь Вэйшань она была не союзница.

Ничего не ответив, она встала, подошла к двери камеры и огляделась.

Невест по две-три распределили по камерам. Коридор охраняла многочисленная стража. Прекрасные свадебные наряды невест давно запачкались и измялись, а алая парча и массивные головные уборы выглядели странно и нелепо на фоне гнилого дерева и темных камней темницы.

Один из стражей поймал ее взгляд. Юнь Вэйшань тут же отвела глаза, но он уже медленно шел к ней. Он уже почти вплотную подошел к двери, как тут невеста из противоположной камеры громко завозмущалась:

– Это так ваш клан Гун встречает невест, вошедших в долину?!

Страж остановился, повернулся спиной к Юнь Вэйшань и посмотрел на девушку. Это была четвертая дочь довольно знатного рода Сун, миловидная и прелестная. У нее был вспыльчивый характер, и она без тени страха продолжила:

– При сватовстве было столько сладких речей, а через несколько шичэней[26] после приезда меня засунули в эту вонючую дыру! Как только мой отец узнает…

Страж ударил мечом по решетке, прервав ее.

– Ты слишком самоуверенная, – произнес он и усмехнулся: – Твой отец ничего не узнает.

Девушка резко побледнела, и ее губы задрожали, но она больше ничего не сказала. Юнь Вэйшань помрачнела и поджала губы.

* * *

Ночью долина Цзючэнь была окутана туманом, лишь редкие медные фонари освещали острые углы крыш, скрытые в тени деревьев.

Гун Цзыюй сидел, скрестив ноги перед столом, бесцельно перебирая документы и поглядывая на дверь. Он не мог оставаться в стороне и потому сгорал от нетерпения все рассказать старшему брату.

Когда наконец вошел Гун Хуаньюй, Гун Цзыюй тут же вскочил и почтительно сложил руки:

– Старший молодой господин.

– Отца здесь нет, только мы с тобой, – улыбнулся тот.

Гун Цзыюй сразу перешел к делу:

– Брат, что происходит?

Гун Хуаньюй неспешно сел за стол и только тогда заговорил:

– Характер у отца… Мне пришлось потратить столько слов. Я говорил полночи, а ты в ожидании меня даже чай не приготовил.

– Какой еще чай, я так волновался! Скажи наконец – что вы решили?

– Их не убьют. – Гун Хуаньюю пришлось самому налить себе чай, и только сделав глоток, он заговорил снова: – Но и хорошей жизни им не видать.

Лицо Гун Цзыюя помрачнело:

– Снова яд?

Гун Хуаньюй кивнул:

– Да. Гун Юаньчжи разработал новое средство. Завтра его испробуют… – Он взглянул на брата: – Не смотри так. Я знаю, ты мягкосердечен, но разве нам не нужно найти убийцу?

– Да никто не выдержит яд Гун Юаньчжи! Разве это чем-то отличается от пытки?

Гун Цзыюй очень разволновался. Даже ему становилось не по себе при мысли о ядах Гун Юаньчжи – что уж говорить о беззащитных девушках.

– И все же есть различие, – усмехнулся Гун Хуаньюй. – Пытки оставляют шрамы, а невесты должны быть красивыми. Кому, как не тебе, об этом знать, любитель женской красоты?

Гун Цзыюй вспыхнул и вскочил на ноги:

– Ты должен остановить это!.. Нет, я сам пойду поговорю с отцом!

– Что ты задумал? – остановил его Гун Хуаньюй. – Посмотри, сколько времени – отец уже спит.

Гун Хуаньюй вздохнул, поднялся и, подойдя к младшему брату, поправил ему воротник. В отличие от сурового отца, он всегда относился к Цзыюю с теплотой, хотя порой даже у него болела голова от безрассудства брата. Однако Гун Хуаньюй никогда не выходил из себя и не кричал на него.

– Посмотри на себя: давно пора жениться, а ты все такой же импульсивный, словно ребенок. Не пора ли тебе немного повзрослеть? Тебе бы наконец проявить интерес к делам семьи… – мягко проговорил Гун Хуаньюй.

Гун Цзыюй нахмурился:

– Я не хочу…

Брат легонько стукнул его по лбу:

– Такие слова можешь говорить только мне. При отце и других лучше держи эти мысли при себе…

– А что скрывать? – Голос Гун Цзыюя стал тише: – Отец и без того не хочет вовлекать меня в дела семьи. Все ведь считают, что я не родной…

Стоило ему это сказать, как Гун Хуаньюй расстроенно прервал его:

– Снова об этом. – Он зашел во внутренние покои и принес плащ с меховым воротником, протягивая его Гун Цзыюю. Мех был мягким и длинным, а стежки ровными и искусными – это явно была очень дорогая вещь. – Несколько дней назад с севера прислали соболиную шкуру, я велел сшить из нее теплый плащ. Вечерами в долине сыро, а ты с детства мерзнешь, так что возьми, надевай его, когда будешь выходить из дома.

Гун Цзыюй хотел возразить и продолжить свою мысль, но брат оборвал его:

– Разговор о невестах окончен. Я иду спать. – С этими словами он покинул покои Гун Цзыюя.

Тот вышел из дома с теплым плащом в руках. Снаружи его ждал Цзинь Фань.

– Ну что? – спросил он. – Что сказал старший молодой господин?

– Завтра будут применять яд… – медленно ответил Гун Цзыюй, – яд Гун Юаньчжи…

Цзинь Фань на мгновение нахмурился, но потом его брови разгладились, и он, вопреки ожиданиям, кивнул:

– Если это яд Гун Юаньчжи, то мы непременно найдем убийцу…

– Но это слишком жестоко, – стиснул зубы Гун Цзыюй.

– А что еще делать? Лучше это, чем казнь.

Гун Цзыюй вдруг понизил голос:

– Цзинь Фань, помнишь тот тайный проход наружу? Который мы обнаружили в прошлом году, когда отец посадил меня на месяц под домашний арест?

Цзинь Фань побледнел:

– Господин, вы с ума сошли?! – Он догадался, что Гун Цзыюй хочет тайно освободить невест, и тут же, увидев хитрую улыбку господина, строго заявил: – Я ни за что не позволю вам это сделать!

* * *

Гунмэнь всегда строго охранялась, а ночные патрули следовали друг за другом.

Только что сменился караул. В казарме по крытым галереям сновали разгоряченные стражи с деревянными тазами и сменной одеждой. Несмотря на зимнюю стужу, десятки крепких бойцов, обнажив накачанные торсы, сошлись в тренировочных поединках. Воздух сотрясали сильные и точные удары.

Внезапно в казарму, сопровождаемая возгласами удивления, грациозно вошла богато одетая девушка. Обнаженные по пояс молодые мужчины неуклюже прикрывались разбросанной одеждой, краснея и бормоча извинения.

– С-с-старшая барышня, что привело вас сюда? – запнулся один из них.

– Не надо… не одевайтесь, – смущенно махнула рукой вошедшая, увидев, как все почтительно склонились перед ней.

Это была единственная дочь ветви Шан клана Гун – старшая молодая барышня Гун Цзышан. Ее круглое личико излучало мягкое добродушие, глаза блестели живостью. Ее взгляд оценивающе скользил по обнаженным торсам, а уголки глаз прищурились от игривой улыбки.

Гун Цзышан обвела всех взглядом, на мгновение задержавшись на одном из стражей, не смевшем продолжить натягивать нижние одежды, и с досадой спросила:

– А где Цзинь Фань?

– Брат Цзинь еще не вернулся, – ответил молодой страж.

– Куда это годится! – рассердилась Гун Цзышан. – Так поздно, а он все еще не дома, на улице может быть опасно! Вам, мальчишкам, нужно учиться беречь себя, поняли?

Стражи опустили головы:

– Мы готовы жизнью защищать старшую барышню.

Гун Цзышан прикрыла губы ладонью, но глаза все равно выдавали ее прекрасную улыбку:

– Я тоже буду защищать вас, не волнуйтесь, не волнуйтесь.

Стражи не знали, что ответить, еще сильнее краснели и опускали взгляды.

– Кто-нибудь знает, куда ушел Цзинь Фань? – снова спросила Гун Цзышан.

Не успевший натянуть халат страж тихо ответил:

– Когда я возвращался, то, кажется, видел брата Цзинь Фаня у старшего молодого господина Юя…

Гун Цзышан удивилась:

– Почему Цзинь Фань оставил Гун Цзыюя и пошел к старшему молодому господину?

Не найдя ответа на свой вопрос, девушка вскоре исчезла за поворотом галереи.

* * *

Ночь становилась все темнее, а сырость все выше. Факелы в коридорах темницы мерцали, отбрасывая дрожащие тени на покрытые инеем каменные стены со стекающими каплями воды.

Торопливые шаги двух людей приближались к темнице. Цзинь Фань, стиснув зубы, шел позади твердо настроенного Гун Цзыюя.

Юнь Вэйшань сидела в камере, обняв колени, когда услышала слабый шум у входа. Насторожившись, она стала прислушиваться к звукам из дальнего конца коридора.

Охранники у входа тоже удивились ночным посетителям, но, поняв, что перед ними добродушный Гун Цзыюй, расслабились:

– Молодой господин Юй, что привело вас сюда?

Гун Цзыюй достал свой жетон:

– Старший молодой господин приказал мне отвести этих девушек в павильон Чжи для испытания лекарств под надзором Гун Юаньчжи.

Охранник заколебался:

– Не поздно ли для испытаний?

Цзинь Фань тут же отругал его:

– Какая наглость! Ты, что ли, решаешь, когда поздно, а когда рано?

Охранник занервничал:

– Никак не смею! Просто старший молодой господин Юй мог бы послать слугу с сообщением, зачем утруждать вас лично…

– Ты хочешь сказать, что старший молодой господин обращается со мной как со слугой? – парировал Гун Цзыюй.

Охранник весь затрясся:

– Простите мою дерзость, господин! Я заслуживаю смерти!

Гун Цзыюй не выдержал:

– Ай-я, просто открой дверь.

Охранник мигом опустил голову и поспешил выполнить приказ.

Шаги приближались, и Юнь Вэйшань прильнула к дверям камеры. В неровном свете факелов она разглядела пришедшего: высокий и стройный молодой мужчина в меховом плаще, с острыми чертами лица – так она и представляла себе членов семьи Гун, – но его черные как смоль глаза излучали неожиданную пылкость и тепло, словно раскаленные угли.

Грудь Юнь Вэйшань сжалась, отблески пламени факелов отразились в ее глазах. Гун Цзыюй остановился прямо перед ее дверью, скользнул по ней взглядом и повернулся к противоположной двери:

– Не бойтесь, я пришел спасти вас.

В камере напротив Шангуань Цянь подняла голову, растрепанные волосы мягко обрамляли ее утонченные, словно нарисованные тушью, черты лица. Ее заплаканные глаза блестели, как маленькие озера, окутанные дымкой южного дождя. Она робко подошла к Гун Цзыюю:

– Господин, что происходит?..

Голос Шангуань Цянь дрожал от страха, но она старалась держаться достойно и сдержанно, как и подобает девушке из знатной семьи.

Гун Цзыюй откровенно сообщил:

– Среди вас есть убийца из Уфэн. – Он окинул взглядом девушек: одни вздрогнули от страха, другие застыли в недоумении.

Юнь Вэйшань опустила ресницы и неслышно выдохнула – они действительно не знают, как выглядит шпион.

После недолгой паузы одна из невест робко спросила:

– Что такое Уфэн?..

Ей ответила четвертая дочь семьи Сун:

– Как ты можешь не знать?! Уфэн – это организация убийц, которая уже несколько десятилетий доминирует в цзянху. Кто осмелится сопротивляться, неминуемо столкнется с уничтожением всего рода. Многие секты уже подчинились Уфэн, и только Гунмэнь может им противостоять. Поэтому мой отец и отправил меня на смотрины, сказав, что это единственное безопасное место, куда Уфэн не может проникнуть. – С этими словами четвертая Сун с надеждой посмотрела на Гун Цзыюя, ища подтверждения своих слов.

Тот кивнул:

– Все верно. Уфэн жестока и беспринципна. Поэтому Владыка клинка, узнав, что среди вас скрывается убийца, решил казнить всех, чтобы полностью обезопасить семью Гун.

Голос Шангуань Цянь дрогнул:

– Как такое возможно…

Вторя ей, вокруг раздались прерывистые возгласы и плач девушек. Гун Цзыюй обернулся, окинув взглядом камеры с запертыми невестами, и неожиданно сменил тон:

– Сейчас не время для слез! Идите за мной – я выведу вас.

Юнь Вэйшань удивленно вскинула голову.

Чжэн Наньи настороженно посмотрела на Гун Цзыюя:

– Только что они назвали вас «молодым господином Юй». Вы сын Владыки клинка?

Гун Цзыюй кивнул.

Тогда Чжэн Наньи рассудительно продолжила:

– Ваш отец хочет нас убить, а вы – спасти? Я не верю.

Ее мнение разделяла и Юнь Вэйшань. Она внимательно изучала выражение лица Гун Цзыюя.

– Я не Владыка клинка и не старший молодой господин, поэтому могу позволить себе жалеть прекрасных девушек, – ответил Гун Цзыюй.

Тем временем Цзинь Фань уже открывал ключом одну камеру за другой.

– Решайте сами, идти со мной или нет. – Гун Цзыюй улыбнулся, и выражение его лица стало таким теплым, что Юнь Вэйшань засомневалась в своих подозрениях.

Четвертая Сун внезапно вытерла лицо и встала:

– Я пойду с вами! Я хочу вернуться к отцу!

Воодушевленные ее примером другие девушки тоже поднялись на ноги, хватаясь за эту последнюю нить надежды.

Юнь Вэйшань старалась держаться в тени и не привлекать внимания, выходя из камеры. Она не доверяла Гун Цзыюю, но хотела сблизиться с ним, поэтому подошла со спины и попыталась заговорить:

– Молодой господин…

Но Гун Цзыюй сделал вид, что не услышал ее, и лично открыл дверь камеры Шангуань Цянь. Та вышла, опустив голову, и тихо поблагодарила спасителя.

Взгляд Гун Цзыюя был настолько теплым, что, казалось, разгонял окружающий холод. Но обращен он был только на нее.

Юнь Вэйшань замолкла; подняв глаза, она встретилась взглядом с Шангуань Цянь. Ее лицо казалось невинным, и девушка слегка кивнула ей, проявляя вежливость.

Когда последняя камера была открыта, Гун Цзыюй повел группу невест к выходу из темницы. Цзинь Фань шел позади. Огни факелов растягивали их тени вдоль коридора.

У входа Цзинь Фань задержался, чтобы пояснить охранникам:

– Вам не нужно идти с нами, нас встретят люди старшего молодого господина. Обыщите каждую камеру – ищите любые подозрительные предметы, например, спрятанное скрытое оружие.

– Слушаемся, – ответили охранники и, опустив головы, вошли в темницу для обыска.

Новость об освобождении невест быстро достигла павильона Юй. Гун Хуаньюй, уже переодетый в ночную одежду и готовившийся ко сну, вдруг услышал за дверью взволнованный голос телохранителя Цзинь Цзяня[27].

– Старший молодой господин… старший молодой господин! – Нефритовый страж Цзинь Цзянь вбежал внутрь, быстро сложил перед собой руки и поклонился. Его голос дрожал: – Молодой господин Юй… вывел невест из темницы… Сейчас они направляются к воротам секты…

Гун Хуаньюй глубоко вздохнул, его лицо посерьезнело.

* * *

Долина погрузилась во тьму, тени деревьев сгущались, и даже луна скрылась за тучами, делая ночь еще мрачнее. В лесу слышались торопливые шаги – группа быстро шла по дорожке внутри поместья.

Юнь Вэйшань, затерявшаяся в конце процессии, украдкой изучала других девушек. Подняв голову, она увидела высокую башню с оранжевыми фонарями на крыше, ярко выделяющимися на фоне ночного тумана. Юнь Вэйшань вспомнила, как, подняв покрывало и увидев окруживших ее стражей, уже заприметила эту башню неподалеку от главных ворот. Теперь же они прошли мимо нее, и на лице Юнь Вэйшань появилось сомнение.

Впереди Цзинь Фань и Гун Цзыюй уже помогали девушкам зайти в узкую галерею. Юнь Вэйшань опустила голову и задумалась. Она помнила наставления никому не доверять, развернулась и побежала к башне.

Она едва отбежала на несколько шагов, как почувствовала движение за спиной и, не успев увернуться, оказалась в чьих-то руках. Юнь Вэйшань осторожно посмотрела за плечо. Гун Цзыюй с любопытством разглядывал ее бледное лицо и чистые, без намека на скрытность, глаза.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Досл. «старая мирская пыль».

2

Досл. «фиолетовая одежда».

3

Имя состоит из иероглифов «дворец», «мудрец», «перо».

4

Досл. «дворцовые ворота», с тем же иероглифом «дворец», что и в фамилии Гун Цзыюя.

5

Красный иероглиф 囍 (си, «двойное счастье») – типичное пожелание на свадьбу.

6

Досл. «невозможно острое» или «нет острия».

7

Досл. «четвертый зимний ворон».

8

Досл. «одежда из облаков».

9

Особый мир боевых искусств (досл. «реки и озера»), живущий по своим правилам, независимо от остального мира. Центральное место действия в уся – китайском литературном жанре боевых искусств.

10

Имя состоит из иероглифов «дворец», «призывать», «перо».

11

Досл. «седьмой зимний ворон».

12

Erycibe obtusifolia – тропическое лианообразное растение, которое в основном встречается в Юго-Восточной Азии. В традиционной китайской медицине используется для лечения воспалений или кожных проблем. Три фэня равны 1,5 грамма.

13

Murraya exotica – вечнозеленый кустарник, в традиционной китайской медицине используется для лечения воспалений, боли в зубах, кожных заболеваний.

14

Цзиньцаньцзы (шелкопряд) – легендарный артефакт или мистическое насекомое, связанное с ядовитыми техниками или темными искусствами. Четыре ляна примерно равны 200 граммам.

15

Arisaema heterophyllum – многолетнее травянистое растение, применяется для лечения кашля, воспалений, проблем с дыхательной системой, а также как средство для снижения отеков и болей. Может быть токсичным. Восемь цяней примерно равны 40 граммам.

16

Речь о ритуале иньцинь (досл. «посмертный брак») – договоренности о свадьбе между умершими одинокими людьми.

17

В структуре Уфэн ранги строятся по принципу чэнъюя (устойчивого выражения) «демоны и злые духи», объединяющего четыре вида мифической нечисти из китайских преданий.

18

Досл. «золотое изобилие».

19

Обр. о развратном образе жизни.

20

Обр. «ходить по проституткам».

21

Имя состоит из иероглифов «дворец», «далекий», «четвертая ступень китайского пятиступенного лада» (соответствует ноте ля).

22

Облавные шашки – то же, что и японские го.

23

Имя состоит из иероглифов «дворец» и «гусиное перо».

24

Досл. «полевой жаворонок», с тем же иероглифом «облако», что и в фамилии Юнь Вэйшань.

25

Досл. «второй зимний ворон».

26

Большой час, равный двум обычным.

27

Досл. «золотое спокойствие».