Сопряжение. Чернильный маг. Книга 5
– Доброго здравия, князь, – как и подобает младшему по возрасту и чину, произнес я.
– И вам, Магнус Дмитриевич, – без улыбки и с ужасным акцентом ответил Лука Драганович.
– Вы позволите? – произнес я и, неожиданно для самого себя, протянул девушке руку.
Не знаю почему. Может быть, демонический паразит пытался отыграться за сегодняшнюю встречу с Лилит. А может, я просто осознал насколько скучал по избраннице. Но даже понимая, что могу вызвать неудовольствие хозяина этих земель, я пошел на риск.
– Прошу, – негромко и, кажется, даже без угрозы, произнес Лука Драганович, и девушка мгновенно отпустила руку отца, взяв меня под локоток. – А теперь пройдемте.
После официальных церемоний и представления меня небольшому кругу чиновников, последовало официальное фотографирование. Несколько приятных и не очень рукопожатий с министрами и другими важными шишками Черноруссии, и мы проследовали в отдельное крыло князя.
Благодаря подсказкам Виктории, я узнал, что ее семейство здесь не живет. Старый дворец Белграда был для Луки Драгановича рабочим местом с возможностью комфортного проживания. Усадьба Баранковичей же находилась в нескольких сотнях километров. Собственно именно там и будут проводиться официальные церемонии представление меня как посла и официальное извещение о нашей грядущей помолвке.
– Прошу, – на правах хозяина произнес мой будущий тесть и приоткрыл массивную дверь.
Нас уже ждали. Кряжистый мужчина с окладистыми бакенбардами и уже немолодая, но все еще цветущая женщина, в чьем профиле я без ошибки узнал знакомые черты Виктории. Определенно это было ее мама – Княжна Любовь Лазаревна Баранкович. А вот широкого, как шкаф, офицера, ровесника Луки Драгановича я определенно видел впервые.
– Знакомьтесь, – усаживаясь рядом с супругой, произнес князь. – Мой давний друг и соратник со времен Приштинского восстания, а также крестный отец моей дочери – граф Никола Войнович!
Мужчина с шикарными бакенбардами улыбнулся и протянул мне широкую мозолистую руку.
– Магнус Дмитриевич.
– Никола… – запнулся я, поняв, что не знаю его отчества.
В ответ мужчина лишь рассмеялся.
– У сербов нет отчества.
– Ну как же? – растерялся я. – Вот Лука Драганович. Князь и самый что ни на есть настоящий серб!
– Наследуемый княжеский титул был дарован моему роду совсем недавно. После Приштинского восстания. А у нас, сербов, действительно не заведено обращаться по отчеству.
– Даже сама княгини Елизавета Романова обращается к вам по имени-отчеству. К тому же вы являетесь официальным послом Черноруссии в Российской империи. А это значит, – начал догадываться я. – Вы сами проявили инициативу и добавили к своему имени отчество для того, чтобы на официальных встречах и переговорах обращение к вам не звучало панибратски и пренебрежительно!
– Смышленый! – улыбнулась княгиня. – Теперь я понимаю, что Виктория в тебе нашла.
– МАМА!!! – заливаясь пунцовым цветом, воскликнула Вика. Что вызвало лишь улыбки на лицах родителей.
– Магнус, – насела на меня Любовь Лазаревна, – расскажите, так что именно произошло на чемпионате молодых дарований? Знаете, вокруг вашей фигуры ходит столько пересудов…
Я мысленно закатил глаза и внутренне усмехнулся. Из-под завесы маститой высокородной леди сейчас проскакивает образ совсем юной девчонки, что обожает любовные романы и под подушкой хранит личный дневник.
– Многого сказать не могу, сами понимаете – государственная тайна. Скажу только, что произошло предательство моего дубликата.
– Все из-за любви? – улыбнулась она.
– И наивной глупости, – подтвердил я ее догадку. – И это инфантильная влюбленность вкупе с политической диверсией едва не привела к открытию портала в Инферно прямо в центре Москвы.
– Довольно, Любовь, – неожиданно осек супругу Лука Драганович. – Не нужно ставить Магнуса в неудобное положение и пытаться выведать государственные секреты.
К разговору подключился свояк и побратим князя.
– До вашей инаугурации, Магнус Дмитриевич, еще неделя с лишним. Чем планируете заняться? – закурив трубку, поинтересовался Никола Войнович.
– Для начала разобраться, в какой осиный улей забросил меня долг перед отечеством, – пожал плечами я. – Надо наведаться в посольство. Узнать ситуацию на месте, а дальше будем посмотреть.
– Проверить агентурную сеть? – вкрадчиво и с пониманием улыбнулся крестный моей избранницы.
Даже для меня, не сведущего во всех этих политических интригах и кулуарных разговорах, не было секретом, что посольство не только налаживает дипломатические связи, но и работает на разведку. Что наше тут, в Черноруссии, что любое другое в границах нашей империи. Секрет полишинеля.
– Скорее, налаживать собственную, – пожал плечами я. – Ведь вы вместе с Лукой Драгановичем стояли у истоков Приштинского восстания, и прекрасно понимаете, что разведданных бывает либо очень мало, либо мало, но больше просто не потянуть.
Мой ответ вызвал оживленный смех у князя.
– Да вы, я смотрю, не только стратег, но и философ! – впервые с момента нашего знакомства отец Виктории одобрительно хлопнул меня по плечу. – Может быть, сливовицы? Не вит, конечно, но тоже очень не дурственно!
– Извините, князь, но откажусь. Фубля не переносит запах алкоголя.
– Фубля? Это которая… – напрягся Лука Драганович, явно подумав о других моих невестах.
– Это мой питомец. Мантикора.
– Она с вами? – вдруг оживилась мама Виктории. – Но где?
Через секунду я раскрыл сумку, из которой показалось любопытная мордочка мантикоры. Ну как мордочка, фиолетовая будка с тремя парами глаз и пастью полной зубов. И если животное вызвало у княгини умиление, то ее супруг невольно потянулся к эфесу палаша.
– Спокойнее, князь, – произнес я, останавливая хозяина дома. – Фубля не конфликтна и даже разумна.
– А ее можно погладить? – с детским азартом в глазах произнесла княгиня.
– Если угостите острым перцем то, думаю, да.
– А что за странный цвет глаз? И почему их шесть? – не унималась княжна.
– Когда-то давно, когда мы еще учились в академии, Фубля сожрала октарин – магический камень, который называют восьмым цветом магии. На тот момент он был единственным. И теперь ее глаза проявляют невидимое, – произнес я и поднял голову. – Скажите, князь, кроме присутствующих кто еще был приглашен на эту встречу?
– А с чего такой вопрос? – поднял бровь Лука Драганович.
– За вашей спиной стоит человек, и он скрыт куполом невидимости. И я даже не знаю, что думать.
Все одновременно развернулись. Впрочем, таинственный лазутчик меня прекрасно услышал и, поняв, что его раскрыли, бросился на князя. Лука Драганович увидел витиеватый нож и исключительно на рефлексах и опыте попытался встретить его палашом. Но нож рассек его саблю почти без сопротивления.
Кстати, о ноже. Я его узнал. Почти невесомое, но смертоносное оружие производства моих гоблинов, которое отобрал Александр, и которое ко мне так и не вернулось, сейчас нависло над безоружным князем. И я понял, что если не вмешаюсь, то просить руки Виктория придется не у боевого воеводы, а у его безутешной вдовы. Но чтобы помешать убийце, мне требовалось время.
– Фубля!!! – на эмоциях прокричал я, хотя в этом не было никакой нужды.
Наша ментальная связь позволяла общаться без костыля в виде слов. Да, мыслеобразы позволяли отдавать лишь простые команды, но иного сейчас и не требовалось.
Фубля встала на задние лапы и, раскрыв крылья, зарычала. Простая психологическая атака заставила нападавшего переключиться. Но, к его чести, убийца и не подумал отступать. Вместо этого он по-воровски перекинул нож из ладони в ладонь и, пнув князя в лицо, попер уже на мантикору.
– Назад, – прокричал я, продублировав слова ментальным приказом.
Этих пары секунд оказалось вполне достаточно, чтобы разбить ампулу с чернилами и подхватить их. Вязкая тушь превратилась в летучую мышь и устремилась в лицо убийцы. Тот в очередной раз удивил и разрубил ее прямо в воздухе. А в следующую секунду на его вооруженной руке сомкнулась пасть мантикоры. Но вместо того чтобы вскрикнуть от боли, наемник ловко перекинул нож в свободную ладонь и пырнул моим клинком мою же мантикору!
Великолепный клинок гремлинской работы легко кромсал и сталь и бетон. Когда я представил, какие раны он нанесет Фубле, мне стало страшно. Действуя наверняка, я нарисовал над пустым фреймом руну оцепенения, но она не прошла. Несмотря на то что я уже давно шагнул за сотню, скрывший лицо противник был явно сильнее. А значит, нужно было действовать наверняка и перестать обращать внимание на последствия.
Подхватив властью над чернилами кровь убийцы, я собрал ее в шар. Не щадя эфира, я превращал жалкие миллилитры крови врага в руны, что, сложившись над головой убийцы, должны были гарантировано не только обездвижить его, но и полностью опустошить ядро. Несмотря на то что враг пришел за нашими головами, убивать такого ценного пленника я не собирался.
Его второй удар в мягкое подбрюшье мантикоры слился со свистом ее хвоста. Жало Фубли ударило в броню, и определенно противник нанес бы и третий, и даже четвертый удар, но я оказался быстрее.
Оцепенение сработало словно электрошок. Раскрывшегося в боевом танце убийцу вытянуло в струну. Рухнув прямо на стеклянный столик с угощениями, несостоявшийся убийца разбил его. С ним было покончено. Завязанные на его собственную кровь руны продержатся, пока у убийцы есть манна. И если их не снять, его магическое ядро пойдет в разнос. А дальше два варианта: либо быстрая и мучительная смерть, либо абсолютная магическое инвалидность.
– Ты как, милая? – произнес я переворачивая раненую подругу.
Увидев фиолетовое подбрюшье, я заскрипел зубами. Созданный из тысяч лезвий клинок превратил внутренности в фарш. Не уверен, что кто-то справится с такими ранами. Разве что Мара. Но богиня смерти далеко, значит придется второй раз наплевать на запреты и вновь прикоснуться к магии крови.
– Сейчас, Фубля. Подожди, – успокаивающе произнес я и схватил с пола нож для масла.
Серебряный и абсолютно тупой, но из-за того, что на гремленском ноже была кровь Фубли, его использовать было нельзя. Пытаясь не думать о грядущей боли, я со всего размаха загнал нож в собственное бедро. Почему не в бедро убийцы? Фубля – соткана из моих страхов. Как Александр, она тоже часть меня. А потому и донором могу быть только я.
Подхватив магией уже собственную кровь, я попытался абстрагироваться от происходящего. Растворяясь в магии, я собственной кровью замазывал раны мантикоры. Рисовал прямо так, по поверхности. И только потратив все запасы эфира, спустя пару минут я наконец смог залатать мою лиловую спутницу.
Вышло не идеально. Определенно останутся шрамы, но по крайней мере Фубля будет жить. С этими мыслями я наконец закончил лечение и, стараясь не обращать внимание на воткнутый в ногу нож, облокотился спиной на диван.
– Что это за… – сотрясал кулаками тесть, – как убийца попал ко мне в дом?!
Кричал он. Причем определенно кричал на графа Войновича.
– Никола, как это понимать?
– Лука я… – растерянно произнес Викин крестный.
– Опасность миновала, – произнес я, борясь с обмороком. – Чуть позже, князь, вы сможете его допросить. И еще маленькая просьба: пригласите врача. А когда он закончит, я сниму с него печать оцепенения и вы…
Но договорить мне не позволили. Шесть почти слитных выстрелов ударили по перепонкам, фейерверк ожег сетчатку, а потеря крови и магическое истощение окончательно уложили меня спать.
Глава 3
Сознание вернулось еще ночью. Но еще до того, как я открыл глаза, вернулись и воспоминания. Подскочив на кровати, я встретиться глазами с Викторией. В свете ночной лампы она была особенно прекрасна. Романтический момент был смазан испугом в припухших от слез глазах.
– Что случилось? Болит? Где? – тут же подключилась она.
– Нет. Я же не пострадал. Наверное… – произнес я, ощупав себя.
Ничего не болело, и не найдя у себя порезов, я улыбнулся.
– Все хорошо. Просто небольшое магическое истощение. Где Фубля? – вновь всполошился я.
Но вместо ответа девушка стрельнула глазами мне за спину, где, свесив на подушку язык, сопела фиолетовая мантикора.
– Удивительное животное, – негромко произнесла моя сербочка. – Перенесла столько ран и чудесным образом исцелилась!
– Я ее исцелил. Правда, не полностью. Потратил последние силы, перегрузил ядро и поэтому вырубился. Но все равно она не могла исцелиться полностью! – произнес я, запустив пальцы в фиолетовое подбрюшье мантикоры.
Как и ожидалось, я нашел рубцы. Но и только! Даже магическое зрение говорило мне, что Фубля не только жива, но и здорова!
– Не знаю, – пожала плечами Вика. – Когда ты потерял сознание, она оскалила пасть и минут двадцать никого не подпускала. Чтобы помочь тебе, крестный даже предлагал ее застрелить.
– Он что, бессмертный? – я посмотрел на девушку исподлобья. – За Фублю я бы его…
Продолжать не стал. Все-таки он крестный моей избранницы. Но если бы это действительно произошло, я бы заживо снял с него кожу и засыпал раны щелочью. Или придумал бы что-нибудь еще интереснее.
– Я ему так и сказала.
– Кстати, – произнес я, припомнив последние секунды. – Перед тем как отключиться, я слышал стрельбу. У нападавшего был напарник?
– Нет. Невидимка освободился, и дядя застрелил его.
– Освободился? – не поверил я своим ушам. – Этого не может быть! Я повесил на него печать оцепенения и завязал ее на его же ядро! Он просто не мог освободиться без посторонней помощи.
– Ну… – Вика неопределенно пожала плечами. – Может быть, у него был какой-то амулет.
– Он бы сработал в момент накладывания печати. Ты сама видела, как он освободился?
– Нет. Но… Что ты хочешь сказать? – Впервые за очень долгое время я увидел, как она подозрительно прищуривает глаза. – Или ты думаешь, что крестный соврал?
– Конечно, нет! – не моргнув глазом, соврал я.
На душе скребли кошки, я не мог поступить иначе. Все-таки Никола не только Викин крестный, но и правая рука Луки Драгановича. Однако он же и является начальником безопасности воеводы. По сути, проникновение убийцы в личные покои князя – это его косяк. И когда с большим трудом мне удалось не только спасти отца Вики, но и взять нападавшего живым, он просто берет и расстреливает убийцу. Причем я отчетливо слышал шесть выстрелов! То есть граф Войнович нет просто хотел вывести убийцу из строя, он действовал наверняка. И этот факт тяжелой гирей опустился на весы моей паранойи.
– Наверное, ты права, и у нападавшего действительно был какой-то оберег. Кстати, выяснили кто он?
– Да!!! – оживились девушка. – Практически сразу! Это был Пятница – вудуист из ренегатов. Они наемники и находятся в черном списке практически всех государств, но когда нужно убрать кого-то особенного, никто не стесняется просить их об услуге.
– И, как я понимаю, заказчиком может быть кто угодно, – догадался я.
– Угу, – пожала плечами Виктория.
– Ладно, время уже позднее, а завтра длинный день, – зевая произнес я. – Давай ложиться спать.
Вика кивнула и, подойдя к двери, погасила свет. Почему она не попрощалась, я понял спустя несколько секунд. Дверь даже не скрипнула и, повернувшись, я увидел, как в неярком свете луны белое домашнее платье Виктории опало на паркет.
– Стой, – произнес я, почувствовав дыхание прижавшейся ко мне девушки. – Ты собираешься ночевать здесь?
– Да, – оплетая меня руками, прошептала нагая сербочка. – Я соскучилась и мне плевать, что ты думаешь. И если тебе не нравится – можешь пожаловаться на меня папе.
Проснувшись, я не обнаружил рядом с собой Вику. Да это и неудивительно. Вообще, я бы принял произошедшее за приятный сон, если бы не взгляд Фубли. На мое счастье мантикора не умела разговаривать, но взгляд ее октариновых глаз был красноречивее любых слов.
По-быстрому собравшись, я вышел из покоев и, благодаря лакею, нашел четверку охраны.
– Вы меня обманули, – с упреком произнес подполковник. – Делегирующее письмо от Семецкого – липа.
– Прошу прощения, Леонид Алексеевич, – пожал я плечами, – я вообще не просил сопровождения. Гораздо удобнее и безопаснее мне было пройти через портал, но ваше начальство решило иначе.
Кажется, полковник рассчитывал на подобный ответ, а потому не удивился и сменил тему.
– А где Эмма Эдуардовна?
Поначалу я не понял о ком он, но спустя пару секунд догадался.
– Пуговка? Может, завтракает плескавицей или закапывает труп очередного дворянина. Я откуда знаю? Она моя подруга, а не подчиненный.
По реакции полковника сразу стало ясно, что он не верит. Впрочем, до этого мне не было дела. Благо посольская машина предназначалась для меня лично, а кортеж шел в сопровождении.
Позавтракать в старом дворце не удалось, а желудок не вовремя напомнил, что после изнурительной драки неплохо было бы и подкрепиться.
– Извините, – произнес я, от чего водитель вздрогнул. – Остановите у бистро, пожалуйста.
Шелестя покрышками, машина прижалась к обочине, и я выскочил под моросящее небо. Палатка с донером встретила цветастой вывеской и улыбчивым парнем возрастом около тридцати. Не вовремя вспомнил, что с сербским языком у меня примерно никак. Но разве это проблема?
– Донер. Один. Или лучше два, – улыбнулся я продавцу, компенсируя незнание языка жестами.
– Ох, французски? – оживился шаурмастер.
– Нет. Русский! Два донера с острым соусом. Спайси! – не знаю, зачем ввернул английское слово.
Лицо шаурмена изменилась. Стало каменным, А вот глаза… В них я увидел неподдельную ненависть.
– Ми не радимо. Затворено! – произнес он и попытался было закрыть окошко, но я перехватил ручку и оказался сильнее.
– Послушай, любезный… – начав заводиться, произнес я.
– Рекао сам затворено. Рачуноводство! – дернул он силнее.
Но бесполезно. С моим сто девятым он был не соперник. Очевидно шаурмэн тоже прекрасно это понял, и теперь на его лице отразилась неподдельная ненависть.
– Не служимо русима! – сквозь зубы процедил он.
А вот эти слова я понял и без переводчика. Русских не обслуживаем, значит? Ну хорошо…
Поначалу возникло стойкое желание выволочь его из ларька, но только здравого смысла все-таки взяла верх.
Шаурман все еще пытался закрыть окошко, я в этом ему немного помог. Вместо сопротивления я с силой дернул ручку в другую сторону, стеклянный витраж не выдержал и осыпался осколками.
Посыпались оскорбления, которые были понятны без перевода. Но теперь мне было даже смешно. Однако спускать момент я тоже не собирался. Вместо того чтобы вырвать кадык этого бородача, я улыбнулся и, достав блокнот, переписал номер торгового удостоверения этого частника. Потом проконсультируйтесь у Виктории, с какого это перепугу страна, которой мы помогаем, так не любит туристов из империи.
– Можно ехать дальше? – негромко произнес водитель.
В том, что он наблюдал за происходящим, я не сомневался.
– Михаил, – произнес я, поглядев имя водителя на стекле перегородки. – Ты все видел?
Шофер кивнул, бросив на меня взгляд через зеркало заднего вида.
– Объяснишь, что произошло?
Несколько секунд водила молчал, подбирал слова. Наконец он созрел.
– Он албанец.
– И что это меняет? – удивился я.
– Как вам объяснить… – замялся Михаил. – А в Сербии сейчас неспокойно. Вы слышали про ситуацию в Косово?
– Можешь не продолжать, – остановил я его, поняв, откуда дует ветер.
С подачи европейских «друзей», югославский конфликт девяносто девятого расколол неделимое государство. Было много жертв, в основном – мирное население. «Гуманитарные бомбардировки» – именно так таблоиды неполживых газет Европы и США назвали войну всего НАТО против маленькой Европейской страны.
Тогда албанские националисты подняли головы. Страна, которая с конца Первой мировой войны не делила граждан по национальному признаку, вдруг оказалась расколота. Резней и притеснениями албанцы выдавили основную часть сербов из Косово. Но были и те, кто не согласился с новыми порядками. Так, спустя двадцать четыре года, началось Приштинское восстание.
Горстка энтузиастов и боевых командиров смогла поднять ополчение. Где-то диалогом, где-то подкупом, а иногда и силой клинка Лука Баранкович объединил сербские земли. Тогда он вполне мог стать тираном и утопить коллаборационистов в крови, но не сделал этого. Усмирив бунтующий регион, он устранился, передав страну в руки политиков. За что и получил титул князя.
Но я все еще не ответил на вопрос: «Почему албанцы недолюбливают русских?». Все просто! Официально тогда еще Российская Федерация не могла помочь сербам в гражданской войне. Но правительство не могло повлиять на добровольцев. Закаленные в горнилах постсоветских конфликтов отставные военные, комбатанты и просто неравнодушные парни пришли на помощь славянским братьям. И среди них, кстати, под началом тогда еще полевого командира Луки Драгановича воевал и мой отец.
В посольстве меня уже ждали. Надо отметить, несмотря на то, что посольство находилось в дружественной империи стране, выручка охраны оказалось на высоте. На входе пятерка бойцов во главе с менталистом проверили мои документы, отпечатки и слепок ауры, и только потом меня просто приветствовал Дмитрий Юрьевич Калягин – временно исполняющий обязанности посла.
– Здравствуйте, Магнус Дмитриевич, – произнес этот убеленный сединами старик. – Чай? Кофе? Или желаете приступить сразу к делу?
Серьезно, на вид этому дедушке было глубоко за шестьдесят. Однако за добродушным старческим видом не мог спрятаться цепкий взгляд прожженного политика.
– Если можно, то совместим, – сжав его сухую руку, произнес я. – Не удалось позавтракать, да и перехватить по дороге тоже не получилось.
Несмотря на то, что в кабинете были только мы, Дмитрий Юрьевич щелкнул пальцами и спустя пару минут в комнату вошла миловидная девушка с подносом.
– Если вы не против, то предлагаю начать с расписания официальных встреч, – произнес он, едва я коснулся круассана. – На второе марта у вас назначен визит на конференцию по охране окружающей среды. Третьего марта вы выступаете в Белградском университете с докладом «Мирное и взаимовыгодное сосуществование разумных рас в обществе». Текст я уже распечатал. А четвертого…
– Извините, – перебил я Калягина. – Сербия находится на пороге гражданской войны, а вы предлагаете торговать лицом на ничего не значащих форумах? Если честно, мне это мало интересно. Вместо заучивания бездарной речи написанной кем-то другим, я бы хотел ознакомиться с более важными вещами. Например, узнать о состоянии агентурной сети и новостях от осведомителей. И, наконец, найти виновного в исчезновении моего предшественника.
Несколько секунд Калягин молчал. Будто думал, стоит ли говорить, или лучше не тревожить горячую голову высокородного подростка, что решил, будто разбирается в политике лучше него самого.
– Иван Николаевич Шереметьев пропал полтора месяца назад. Вышел из этого кабинета, сел в министерский автомобиль и направился на деловую встречу. Но до нее не доехал.
– То есть как? – удивился я, услышав новые подробности. – При нем же обязательно был кортеж охраны!
– Кортеж присутствовал. И это не помогло. Каким-то неизвестным образом Иван Николаевич исчез из авто прямо во время пути.
– Бред какой-то, – произнес я, думая, как можно было провернуть подобное.
По всему выходило что никак. Меня вкратце уже проинформировали о методах защиты высокопоставленных должностных лиц.
Полтора десятка амулетов, некоторые из которых вшиты прямо под кожу. Печать о неразглашении. Или, вернее, пара десятков печатей, учитывая высокую должность моего предшественника. И, бонусом, слепок сознания и завязанные на него оракул с прокачанной на максимум эмпатией. К слову, с моим менталистом меня пока не познакомили. Да и бронированный автомобиль, из которого прямо во время пути пропал предыдущий посол. Провернуть подобное похищение мог разве что Гудини! Если конечно предыдущий посол был действительно похищен, а не решил свалить по-тихому.
Очевидно, мои рассуждения были написаны на лице, потому как Дмитрий Юрьевич произнес:
– Тоже подумали о том, что он решил просто исчезнуть? Предать страну и бросить семью? – не скрывая улыбки, произнес он. – Исключено.
– Почему? – удивился я.
– Потому что Антон Альбертович Коган – предшественник Ивана Николаевича на посту посла – тоже исчез при похожих обстоятельствах, – позволив себе драматическую паузу, Дмитрий Юрьевич продолжил. – Подумайте, граф, не могло ли ваше назначение быть ссылкой, чтобы вы тоже исчезли? Не отвечайте сразу. Подумайте.
– Ну, – улыбнулся я, – это назначение преподнесла мне сама княжна Елизавета Николаевна. Да и потом, я ведь одаренный. Пытаться меня убить – это глупая затея. Не пройдет и минуты, как я возрожусь.