Под драконьей луной

Слотов для сохраненных игр было три, в каждой персонаж Ариэля достиг статуса мелкого божества, способного творить сильную магию и воскресать. Чтобы испробовать новый путь, требовалось перезагрузить один из слотов, но Ариэль так и не решил, каким из героев пожертвовать, поэтому больше игру не проходил.

Ариэль был младшим ребенком в деревне, что ничуть его не удивляло, но казалось странным мне. В деревне имелись пары – кто-то поженился в церкви, кто-то просто сошелся на время, – но не было детей. Кей, которому было лет четырнадцать-пятнадцать, легко вписался в шумную ораву оруженосцев, куда Ариэля не приняли бы и по возрасту, и по темпераменту. У него сверстников в деревне не было – ни рожденных, ни привезенных.

Больше всего Ариэлю нравилось заниматься картографией. Карту он рисовал не на бумаге, поскольку бумаги в замке не было. Однако он нашел в Строматолите скрытое меню, позволявшее создать пользовательскую локацию в стилистике игры – податливый 3D-ландшафт в условной черно-белой гамме.

Ариэль трудился над виртуальным ландшафтом, дотягивая его до соответствия органической реальности. Карта охватывала всю долину, длинную и узкую. На одном ее конце стоял замок, за которым грозно темнела лесная чаща. Здесь Ариэль нарисовал кудряшки деревьев.

В другом конце долины начинался ледник. Ариэль вскарабкался по россыпи камней до самого его края и убедился, что край действительно есть, – вот тут плотно слежавшийся снег, а тут уже нет. На ледник он тоже забрался, но недалеко – там не было никаких манящих ориентиров, никаких элементов рельефа. Здесь карта оставалась закрашена дефолтным серым цветом.

Снизу ледник подтаивал, давая начало ручью, который Ариэль отметил волнистой текстурой.

Как ни примитивна была карта, я впитывал ее с жадностью. На ней были интересные мелкие подробности.

Ариэль отметил место, где нашел огромный, начисто обглоданный медвежий скелет; широкий череп оброс мхом.

Место, где ручей разливался в странную холодную заводь.

Место, где змея выстроила змеиную крепость, купол из камней, заполненный сброшенными кожами. (Змеи научились возводить крепости.)

Танцующий крестик отмечал место высоко над долиной, откуда Ариэль, укрывшись в широкой трещине, мог видеть всю деревню и замок. Здесь был его тайник для сокровищ и наблюдательный пост.

Как-то во второй половине дня Ариэль решил заняться картой: заново нарисовать дорогу к леднику и, что важно, добавить обнаруженную им пещеру – могилу Альтиссы. Он провел курсором по краю ледника и нарисовал на льду вопросительный знак.

Потом двинул курсор дальше, обозревая творение своих рук, свое царство. Что карта заканчивается на краю долины, что весь остальной мир остается серым, его как будто не задевало. Я этого не понимал. Пока что.

Когда мастер Гек не поручал ему работу, Ариэль бродил по деревне и по лесу и никогда не разлучался со Строматолитом. Он побывал в своем тайнике, том, что отметил крестиком.

По узкой, вьющейся серпантином тропе он выбрался из долины, отыскал гладкую стену серого гранита, соскользнул по ней вниз – рискованный маневр – и оказался на карнизе, по которому дошел до широкой трещины. Из этой трещины в скальном обрыве открывался панорамный вид на долину. Ариэль смотрел вниз на башни замка Соваж.

Трещина была большая, несколько метров глубиной. В этот раз Ариэль заметил паутину и подивился храбрости ее строителя. Мне это казалось странным, пока я не увидел глазами Ариэля, как армия различных насекомых – жуков, мух и мохнатых гусениц – взяла паутину в осаду и быстренько ее сорвала. Паук позорно бежал.

Одиннадцать тысяч лет – и букашки сбросили паучье ярмо. Революция не менее великая, чем любая другая в истории.