Радуга на запястье
Запыхавшаяся девчушка подбежала через несколько секунд. Поводок с разогнутым карабином болтался в руках, как доказательство преступления.
– Папка, ты уже вернулся из командировки! А мы тебя только вечером ждали! – одновременно улыбалась, радуясь встрече с отцом, и хмурилась на непослушного пса девчушка.
– Фу, Рекс, хватит, – пытался отбиться от ликующего зверя мужчина, с трудом сохраняя вертикальное положение. Кепка не снесла напора и спланировала на кустик репейника у газона. – Фу, я тебя тоже рад видеть, чума четырехлапая, хватит, слезай! Нас мамка прибьет, когда плащ грязнущий увидит! Привет, Лариска, меня Евгеша подбросил. Его в город срочно вызвали. А позвонить не смог, батарея села!
Пока люди и звери радовались встрече и пытались починить карабин, загибая крюк с помощью нажима на кирпичную стену дома, Кира тоже не теряла времени даром. Рука ее давно уже лежала на фиале, наполняющемся квинтэссенцией чистой радости, исходящей от, что удивительно, всех троих. Хотя, пожалуй, от верного пса шел поток посильнее. Солнечно-желтый и пушистый ворох радости занял место в фиале быстрее, чем на трущуюся рядом незнакомую девушку обратили внимание соскучившиеся друг по другу существа.
Кира неспешно удалялась от довольного Рекса и его человеческой семьи. Фиал был почти заполнен. Осталось найти и добавить два последних ингредиента – уверенность и риск. Коричневые нити первой в чистом виде встречались нечасто. Как правило, их приходилось аккуратно вытягивать из многоцветных «шнуров» – сплетений чувств.
С пожарно-красными нитями риска обычно выходило проще. Среди разных созданий множества миров тех, кто любил пощекотать нервы, на рациональный взгляд девушки, имелся явный переизбыток. Будь иначе, они бы с друзьями не остались сиротами.
Жаль, что собирать фиал уль Кирана не начала сегодня днем. На занятиях можно было найти компонент уверенности. Во всяком случае, молодой преподавательнице хотелось на это надеяться. Не все же студенты живут по принципу: «Завтра сдаем китайский. Фигня вопрос, еще вся ночь на зубрежку впереди!»
Что осталось сделать для поиска? Только положиться на маячки в очках. Сейчас радужный проблеск указывал на юго-восток. Туда и направила свои почищенные ботиночки собирательница, надеясь от всей души, что потом ей не придется топать через весь город, на северо-запад в деревенский пригород, чтобы завершить заполнение фиала. Мало того, что ноги будут отваливаться! Она-то, Кирана, уйдет, а каково будет Кире Мириной прийти в себя с мозгами набекрень где-нибудь за кольцом трассы на фестивале грибников-полуночников? Молодой преподавательнице останется только посочувствовать. Но никаким иным образом помочь ей не получится. Мир не позволит.
Проблеск очков все-таки не подвел. Нить, нет, даже не так, нити нужных компонентов оказались рядом. Буквально в четырех кварталах. Хоть вероятность подобного была невелика. Должно быть, сегодня везения Киране але Мрайс отсыпали в качестве компенсации за слишком затянувшуюся практику.
В очередном дворе имелась почти роскошная спортплощадка, построенная, судя по памятной табличке, на щедрые пожертвования очередного «доброго» политика. Впрочем, политики приходят и уходят, а площадки остаются. Такой подход к саморекламе Кира одобряла. Детям-то плевать на игры во власть взрослых, а гулять и заниматься спортом где-то надо.
На треке для скейтбордистов отрабатывала нечто умопомрачительное деловая девица лет двенадцати. Собравшаяся вокруг разношерстная компания восторженно пялилась на эквилибристку.
Девица была угловатой, с высоким хвостом темных волос, густыми, толщиной с мизинец бровями, рябым лицом. Но не на внешность девчонки смотрели друзья, приятели и случайные зеваки.
Скейтбордистка не каталась, она летала, парила, лишь на мгновение касаясь земли, чтобы совершить очередной разворот, и снова отправлялась в полет. Она была вроде бы здесь и в то же время где-то там. И лицо ее сияло вдохновенным упрямством и святой убежденностью в том, что любой финт, любой пируэт ей по плечу. Именно уверенность в себе, своих силах, в том, что она творит, и привела сюда Киру. Уверенность одной-единственной девушки, вобравшей в себя риск и уверенность. Возможно, именно такая безапелляционная твердость некогда была присуща деве Жанне д’Арк, увлекающей за собой войска французов?
Кира коснулась пальцами фиала, лежащего в сумке через плечо, и он наполнился. Фиал уль обрел завершение. Светящийся радужный шарик стал не пробкой, но навершием емкости с тем, что, по сути, было порталом домой из мира без права на магию.
Теперь следовало воплотить врата в подходящем месте, дать им отвориться оттуда и в туда, куда дозволит вселенная. Главным правилом сотворения подобных конструктов для мира вне магии было: «действуй без промедления». Начавшие рассуждать и прикидывать умники могли банально лишиться фиала по тысяче и одной нелепой причине, основа которой была едина: воля мира.
Измерения, где властвовала техника, не терпели вмешательства магии и старались ее выдавить из своих владений. Если поначалу это даже помогало при создании портала, то неспешному мастеру врат могло прилететь очень жестко, если не жестоко. Кирана неприятностей не желала, а потому начала работу.
Отступив к нескольким кленам, еще не успевшим в полной мере обрести пышный зеленый убор, где продолжали подавать звонкие голоса птички, Кира сосредоточилась на проблесках, указываемых очками. Между толстым стволом клена-старожила и парой тоненьких деревьев, его подросших потомков, сиял ровный голубой свет подходящего для портала места. Девушка глубоко вдохнула свежий аромат пробуждающейся земли, сжала фиал на уровне груди и выдохнула слово-активатор, приправленное мысленным призывом:
– Уль!
Никаких внешних выдающихся спецэффектов: светлого сияния или напротив многометровых языков адского пламени не случилось. Эффекты были чужды практичному миру. Для любого случайного наблюдателя девушка, стоявшая в тени деревьев, просто исчезла. Может, незаметно ушла, может, скрылась за стволом. Только скейтбордистка на миг нахмурилась, но тут же, тряхнув головой, вернулась к трюкам. Людям свойственно быстро забывать или игнорировать все выходящее за рамки привычного.
Глава 3. Род
Зато Кирана, воспользовавшаяся порталом, памяти не лишилась и пребывала в значительно большем офигении. Почему? А потому, что переместилась в иной мир в том же виде, в каком и уходила через портал с Земли. Сохранилось все: от содержимого сумочки до кончиков снова пыльных ботиночек. Уцелели даже очки в изящной оправе, сыгравшие роль магического компаса в недавних поисках.
Что это значило, Кирана але Мрайс не понимала до конца. Но самая стойкая и одновременно абсурдная версия у студентки имелась. На Землю тогда, в начале практики, переместилась не ее суть, оставив плоть в состоянии дремо-грез под древом-кристаллом команды в рабочей зале группы, а она вся целиком, и намертво спаялась с личностью Киры Мириной. Или полностью заместила оную, воспользовавшись лишь памятью тела. Подробности перемещения, то, как Мирина пришла в себя после аварии, заставляли склоняться к тому, что Кира тогда погибла. Только потому Кирана и смогла занять подходящее по условиям место своего двойника. Но что тогда и почему случилось в университете? Информации отчаянно не хватало.
Кира потерянно огляделась. Макушку припекало полуденное, явно летнее солнце. Жалкие кучки мелких облачков не могли стать хорошей защитой от зноя. Хлопковая блузка и ветровка все-таки были рассчитаны на весну и прохладный ветерок. А сейчас царил совсем другой сезон.
Девушка стояла на пыльной обочине, в невысокой сухой траве с покалывающими даже через тонкие джинсы былинками. Мимо, громко фырча моторами, тарахтели машины, очень напоминающие ретроавтомобили, только фары были квадратными и расцветка самой разнообразной. Черный цвет попадался скорее как исключение, зато сочно-фиолетовый мог считаться правилом.
Ильреоном мир перемещения не был однозначно! Судя по всполохам индикации на стеклах очков, слишком уж частой для Земли, мир относился к техномагическим. Чтобы не ломать глаза, в которых уже с непривычки плясали разноцветные зайчики от проблесков энергий, Кира сняла очки и задумалась о насущном.
Почему она оказалась именно здесь? Что в этом мире имеется такого, задавшего направление перемещения?
Ответ нашелся очень быстро. Он ворвался в уши Киры вместе с пронзительным ревом клаксона. На обочине в нескольких метрах затормозила массивная черная машина, вернее она проехала мимо, потом дала задний ход, и только тогда взвизгнули тормоза.
Хлопнула дверь и к Кире понесся светловолосый, коротко стриженный голубоглазый крепыш с восторженным обалдением на почти круглой физиономии.
– Кирюня! Ты! – орал он посильнее клаксона и столь же мелодично.
Налетев на девушку, не отрицающую верности наименования, юноша сграбастал добычу в объятия и принялся кружить на обочине, сжимая едва ли не до хруста костей.
– Род, я тебя тоже люблю, но еще пара секунд и любить тебя станет некому, – выдавила Кира, узнавшая члена своей команды.
– Прости-прости, слишком обрадовался, – медвежий жим расслабился и Кирану подчеркнуто аккуратно опустили в траву. – Я ж, как предписание получил и все вспомнил, едва мозг не сломал, все пытался сообразить, как мне без вас фиал создать и заполнить. Ты ж знаешь, я бездарь, в одиночку только отсчет параметров провести или кровавый компас сотворить. Его и соорудил. Пока удерживал его, одновременно ехал, мозг через уши лезть собрался. И тут ты!!! К тебе меня компас привел!
Род буквально фонтанировал радостью и облегчением. Очень слабый дар крови, доставшийся по материнской линии, вообще не воспринимался ни самим парнем, ни его командой как рабочий инструмент, подспорье в наполнении фиала, только как вторичный побочный указатель направления. А сейчас Родгард пытался построить на нем всю систему создания портала. Абсурд!
Да, друг был очень упрям, но Кирана не была уверена в успехе его плана. Скорей уж он бы банально истек кровью, пытаясь одновременно поддерживать кровавый фиал, вместо энергетического, и компас направлений для сбора ингредиентов. Истек бы, но не сдался!
Расслабившись, Род скинул с себя длинную куртку из плотной кожи (как только в такой не упарился?) и швырнул на траву. Приземлился сам и похлопал по свободному месту подле себя, предлагая Киране падать рядом. Что она и сделала, предварительно сняв с себя ветровку.
Втянув носом запах подруги, Род похвалил:
– Духи у тебя хорошо пахнут! Летняя трава на солнце и горький мед.
– Род, я не пользуюсь духами, – пожала плечами Кира.
– Да? Но все равно, мне нравится. Я соскучился, Кирюнь! Какие у нас планы? – беспечно, явно перестав напрягаться сразу, как только перевесил бремя руководства на хрупкие женские плечи, поинтересовался Род.
– Ищем место для портала и открываем его, чтобы побыстрее отыскать наших, – коротко выдала девушка, привычно прислонившись к широкому плечу надежного друга и дальнего родственника.
– А фиал? – недопонял Род.
Вместо ответа Кира открыла сумочку и продемонстрировала переливающееся красками радуги сокровище. Фиал уль при перемещении тоже не испарился, истратив силу на создание врат, а лишь незначительно, примерно на четверть, оскудел. Лишь сейчас, при взгляде на друга, до Кираны дошло, почему так случилось. Пропорции для стандартного фиала скрупулезно рассчитывал сам же Род, исходя из затрат на перемещение между мирами четверых членов команды разом, потому сила фиала убавилась в соответствующем объеме.
– Значит, только компас остался! – возликовал парень. – Это я в момент!
– Стоп, Род! – тонкие пальцы Киры поспешно легли на запястье друга. – Покажи свои руки!
– Да что там смотреть, ерунда, – тот рефлекторно сжал кулаки в попытке увильнуть от осмотра. И даже чуток отодвинулся от подруги, тем самым выдав себя с головой.
– Род! – сурово рыкнула девушка.
Родгард насупился, но разжал кулаки и продемонстрировал исполосованные в тщетных попытках нацедить достаточно крови для фиала и компаса мозолистые ладони. Они даже не успели схватиться коркой.
– Когда ты проводил последний ритуал? – уточнила девушка.
– Утром, – пожал плечами напарник. – Компас с седьмой попытки смог сделать и сразу рванул в дорогу. А он не к месту сбора первого компонента для фиала привел, а к тебе.
Парень расплылся в теплой радостной улыбке.
– Ты ж знаешь правила, кровь не должна быть связана даже не состоявшимся ритуалом иной категории. Очищение мы здесь провести не можем, значит, следует выждать половину суток.
– Помню, Кирюнь, прости, совсем с головой поссорился от радости встречи с тобой и тревог за ребят, – повинился друг. – Выждем. Я после письма от декана вообще ни о чем думать толком не мог, кроме того, что мне к вам надо. Тебе что хочется? Может, перекусить, отдохнуть, поспать?
– Вот теперь узнаю прежнего Рода, – с умиротворенным вздохом согласилась Кира. – А про потребности и сборы… Первым делом нам надо сориентироваться: что вообще случилось тогда, после активации фиала с чарами по нашему диплому. Вместо возвращения порталом духа в собственное тело, ожидающее у кристалла, я оказалась в твоем мире точно в таком виде, как уходила из своего. Что про себя скажешь?
– Стоп, Кир, ты точно ты, я тебя вижу и чувствую, как прежде на всех уровнях, – нахмурился Род и, после секундной паузы, подтвердил: – И себя тоже. Значит, мы не матрицами в кандидатов угодили, а в полном комплекте плоти, духа и магии. Словно замещение пошло. Почему же так-то?
– Понятия не имею. Вернемся, доложим руководству университета и руководителю диплома, будем разбираться, – ответила Кира и продолжила о насущном и потребном: – Кстати, я была бы не прочь перекусить!
Память о недоеденном мороженом уже успела улетучиться из желудка. А мысленные образы, даже очень вкусные и четкие, напитать тело не способны. Материализация желаний – талант великолепный, но, увы-увы, никто из знакомых Кираны им не обладал, о таком она даже никогда не читала. Если, разумеется, не принимать во внимание легенды и мифы про айваров.
– Перекусить? Это мы мигом, Кирюнь, у меня в машине корзинка! – вскинулся Род и почти бегом рванул к авто. Вытащил с заднего сиденья изрядную плетенку с крышкой и, поставив перед Кирой с гордым видом добытчика, помчался назад. – У меня еще и морса бутыль есть с собой!
Вопрос, почему морс находится вне корзины, отпал сразу, как только Кира увидела трехлитровую баклагу с крышкой-стаканом. В корзину такое было не вместить. Пока друг копался с добычей жидкости, Кирана приоткрыла корзину, вздрогнула, невольно передернулась, вгляделась основательнее, после чего подчеркнуто аккуратно закрыла крышку. И отодвинулась от предложенного перекуса едва ли не на край куртки.
– А ты чего не ешь, меня ждешь? – весело уточнил Род, приземляясь рядом с подругой и наливая ей в стакан-раскладушку фиолетового морса.
– Прости, я такое съесть не смогу, – Киру снова всю аж передернуло от яркой картинки, подкинутой щедрым воображением.
– Нет? А чего? Ладно, колбаска островата, но ты ж всегда мягкий хлеб с твердым сыром любила, – искренне озадачился парень.
– В каком месте синие гусеницы это хлеб и сыр? – ядовито справилась девушка, выпив вполне себе ягодный напиток, чуток напоминающий чернично-брусничный микс.
– Гусеницы? – в свою очередь изумился Род, сам откинул крышку корзины и выдохнул нечто непереводимое, но емкое: – Йопти!
Глянув на «хлеб, сыр и колбаску повышенной лохматости синего колера», парень не стал больше предлагать подруге живность на дегустацию. Почесав в затылке, обреченно пояснил:
– Это гусеницы листравки. Бабочки здешней. Она редкая…
– Зараза? – невинно продолжила за друга девушка.
Тот невольно хохотнул и покорно подтвердил:
– И зараза тоже. Но на самом деле редкая. Маленькая, с ноготок, густо-фиолетовые, с розовым кантом крылышки. А гусеницы у нее такие вот великанские и выглядят устрашающе. Но они на деле тоже маленькие, если мохнатость убрать, и безобидные. Не ядовиты, не кусаются, они вообще ничего не едят, пока бабочками не станут. Им для этого полутьма нужна и тепло. Так наши зоологи говорят. Посидят так, окуклятся. Вот только бабочкой хорошо, если каждая сотая сможет стать. Остальные просто не вылупляются, коконом сухим остаются. Листравки – здешний эндемик.
– Не замечала за тобой прежде тяги к наукам о живом, это скорее по части Алии было и наших студентов-природников. Может, ты не на том факультете все эти годы учился?
– Кирюнь… ну куда ж я без вас? – укоризненно вздохнул друг. Природа ему, конечно, нравилась практически во всех ее проявлениях, но своя команда и любимый факультет, а не Многообразия Живого, – нравились еще больше.
– Только с нами! Уговорил и разжалобил, пусть сидят в твоей корзине в тепле и полутьме, но морса маловато для еды, – сдалась Кира.
– У меня, у того, кто тут… в общем, у здешнего Родгита мать с отцом до катастрофы в лаборатории по соседству с биостанцией работали, где пытались листравок размножать. Мы иногда туда в гости к их друзьям заезжали. – Пожал широкими плечами Родгард. – А потом меня тетке по отцу под опеку отдали. У нее с подругами своя сеть автомастерских по всей трассе, при каждой забегаловка. Перекусить сносно можно. Я там на практике механиком подвизался. И диплом по…
Род очень вовремя глянул в стекленеющие при обилии технических подробностей глаза подруги, осекся и сменил пластинку:
– Поехали, поедим и с собой в дорогу возьмем. Не скажу, что еда по вкусу даже нашему Мелу придется, но надо будет, съест, не отравится. А для Алии салата побольше возьмем. Там можно заправку отдельно в паках брать, чтобы еда не прела.
Вспомнив, как подруга вечно таскала всякую траву у нее из тарелки и даже вопреки присущей ей порой скромности покушалась на порции друзей, Кира согласилась, что мысль насчет «взять побольше отдельной травы, не испачканной соусами, для Алии але Ильм», очень здравая. И пусть Кира всегда была уверена, что лучший салат – это вкусное мясо, собственно, от салата она тоже не хотела безоговорочно отказываться даже в пользу Алии. Друзья-подруги – это здорово, но и хорошая порция вкусного мяса с салатом – это тоже классно!
Усевшись в изрядно пованивающую всякой технической дрянью машину, Кира пошарила глазами, но, чем пристегнуться, так и не нашла. Ни ремней, ни веревок, ни жгутов. Ничего.
– Род, в этом мире не придумали ремней безопасности? – прямо спросила друга Кирана, когда тот, бережно пристроив корзину с гусеницами между задними сиденьями, плюхнулся за руль. Очень похожий на земной, всей лишь разницы, что не круглый, а круг, у которого какая-нибудь очень кусачая листравка-мутант выгрызла сектор сверху.
– Ремней? – на пару мгновений друг впал в аналитический ступор, пытаясь сообразить, что имеется в виду. Но тут же широко улыбнулся и объявил: – Не тревожься, Кирюнь, ты в полной безопасности!
И широкая ладонь Рода шлепнула по центру руля, там, где у земных машин чаще всего делали кнопку подачи сигнала. У здешней же оказался тот самый «ремень безопасности», который Кира ощутила мгновенно – ее словно мягко зафиксировало на сиденье, и перед глазами появилось нечто вроде прозрачной пленки-кокона. Девушка на секунду почувствовала себя зародышем цыпленка в яйце. То есть защита обволакивала пассажира со всех сторон, надежно прижимая его к креслу.
«Как же при такой страховке Род с родителями погибнуть в катастрофе ухитрился?» – изумилась иномирянка.
То ли друг научился читать мысли, то ли для его альтер-эго этот вопрос был больным, но парень ответил, не дожидаясь вопроса:
– Родители Родгита настоящими учеными были, интеллект, помноженный на рассеянность в быту. Мать, она водила машину, не активировала защиту. Вот и… А теперь авто с места не тронется, пока ее не включили, тетка Нора разработку внедрила.
– Правильно, – согласилась Кирана, – лучше опираться на защиту от дурака, чем на дырявую память. Ой, прости…
– Да чего уж там, ты права, и это ж его, Родгита, семья была, не моя. Но и он их плохо знал, они больше в экспериментальной лаборатории пропадали, чем сыном занимались. Как мои и твои настоящие. Миры разные, а проблема одна. Вот тетку жаль оставлять будет, она ж меня правда любит и заботится.
– Проверку магии делал? Простейший конструкт – искра активировалась? – уточнила Кира вроде бы не в тему. Но с мысли на мысль, как безумная белка, девушка никогда не перескакивала без цели, потому и сейчас цепочка логики в ее вопросе имелась.
– Йопти, забыл, – Род виновато моргнул, новым шлепком ладони по рулю отменил защиту, отключил и мотор. Выставил перед собой руку и тут же попытался проделать то, что любой студент при перемещении в незнакомый мир должен был исполнять буквально подсознательно. Скошенный треугольник, мысленная картинка, призыв волей и…
– Уй, перестарался чуток, – сжав и так пострадавшую ладонь в кулак, парень тут же разжал его, тряся кистью.
– Конструкт работает, но в части визуала не отображается, – доложил друг, подтверждая предположения Кираны, основанные на осмотре местности в очках и действии ремня безопасности. Впрочем, последнее доказательством однозначным являться не могло. Высокий уровень развития техники зачастую воспринимался несведущими обывателями как проявление магии.
– Техномагический мир, что и требовалось доказать, – покусала губу Кира. – Следовательно, конкретных методов оформления ухода из реальности – множество. Ты же помнишь: может материализоваться двойник, организуется катастрофа, сотрется из памяти причастных людей всякая информация об ушедшем. Если желаешь, поговори с теткой, расскажи, все, как есть. Будет лишним, нам не дадут встретиться или из ее памяти исчезнет весь разговор, но ты не будешь виной мучиться.
– Вот за что я тебя люблю, Кирюнь, так это за здравые советы на максимуме душевной черствости! – хохотнул Род.
– Ну извини, – без тени вины повела плечами Кирана. – Если есть проблема, надо искать варианты решений, а помучиться и потом будет можно, если возникнет желание.
– Ты кем стала в том мире, куда переместилась? – полюбопытствовал друг.
– Преподаватель философии.
– Ученики от тебя рыдали? – не столько спросил, сколько уверенно констатировал Род.
– Случалось, – по-прежнему невозмутимо согласилась девушка. – Встречаются порой такие студенты, что иного стимула для работы не имеют. Приходилось соответствовать их самым страшным ожиданиям.
– О… это как в той фантастической книжке, где непременно сбывались самые худшие кошмары, – что-то припомнил с видимым удовольствием собеседник.
– Таких историй, полагаю, много в любом из миров, – согласилась Кира, сама припоминая клоуна Пеннивайза и кучу всего прочего.
Себя, правда, на одну доску с персонажами мистических триллеров она никогда прежде не ставила, но сказанное Родом звучало очень забавно. Вообразив себя со связкой воздушных шариков и в гриме, Кирана не удержалась и захихикала. Явись она в таком виде на семинар, пожалуй, кое-кому из особо впечатлительных студентов могла потребоваться не только валериана, а еще и памперс.
Глава 4. Тетя Нора и разговор начистоту
Род вел машину на удивление мягко. Может, о глушителях и фильтрах в этом мире, в отличие от магических подушек безопасности, и не слыхали, но рев и шум вовсе не мешали Кире практически наслаждаться поездкой. Создавалось впечатление, будто едешь верхом на большом, хищном звере, чьи мускулы мягко перекатываются под тобой.
Другие автомобили на дороге имелись, но плотный поток, как на трассах мегаполисов Земли, отсутствовал, да и скорости были меньше. Потому Кирана спокойно разглядывала окрестности. Любоваться пейзажем не получилось бы при всем желании. Сухая, однообразная степь коричневато-сероватых тонов ничуть не вдохновляла любительницу зелени в природе. Может, тут и были красивые города в стиле стимпанка, но не там, где ехал Род.
Впрочем, долго путешествовать не пришлось. Скоро Кирана увидела аккуратный съезд к комплексу зданий. Все это очень напоминало стоянки на трассе, на которых еще на Земле девушке бывать приходилось неоднократно тогда, когда она (Кира) путешествовала с родителями и когда ездила в отпуск на юг автобусом. Вот только тут было значительно чище и, невзирая на технические запахи, воздух свежее.
И еще, Кира принюхалась не без удовольствия, от постройки слева отчетливо пахло не рестораном или отвратительной закусочной с вечно пережаренной, изобилующей специями едой, а настоящей домашней кухней. Из тех, что без изысков (сиди, любуйся одной кляксой на тарелке), но сытно и основательно.
Зато справа были полуприкрытые железные ворота, выкрашенные в ядреный яичный цвет, и слышался отчетливый лязг-гул-скрежет. Стало быть, именно там располагалась мастерская.
– Пошли в кафе? – ввинтился в процесс оценки голос Рода.