В моей комнате
В конце концов, он мой сосед. Ничего страшного не случится, если я тоже захочу прогуляться. В лесу. Вечером. Одна. Какая глупая.
На твердых ногах я поплелась за ним, боясь упустить его из виду. Здесь оказалось еще холоднее — холод пробирался под кофту, заставляя кожу покрываться мурашками. Но я пыталась не отставать, маневрируя между деревьями, чтобы быть как можно дольше незамеченной.
Он уверенно шел, словно лес был его вторым домом. Он знал каждую тропинку, каждый поворот, каждую тень. Я завидовала ему — что он нашел это место раньше меня. Здесь по-настоящему красиво. Как будто я сливаюсь с деревьями, и мое тело — как листик, что раскачивается на ветках.
Сзади его тело кажется таким большим. Он больше меня почти в два раза. И это, как ни странно, не помешало мне и дальше следовать за ним, как сталкер. Он точно будет думать, что я ненормальная.
Я пыталась двигаться как можно незаметнее, стараясь не наступить случайно на ветку. Но после нескольких шагов моя нога все-таки наступила.
Треск.
Я остановилась как вкопанная. Замерла, притворяясь деревом. Не дыша. Не моргая. Может быть, если я буду достаточно неподвижной, он пройдет мимо. Но…он обернулся. Его взгляд нашел меня сразу — будто он знал, что я здесь, с самого начала. Будто он чувствовал мое дыхание и мое глупое любопытство. Я чувствовала, как по моему телу бежит пот, смешиваясь с холодом. Я просто не знала, что делать.
Одно дело смотреть друг на друга на расстоянии. Но сейчас его взгляд был слишком близко, заставляя меня стоять не двигаясь. Он же, напротив, был полностью спокоен. В его темных глазах — ни удивления, ни злости, ни интереса. Абсолютно ни-че-го.
Непроизвольно я приоткрыла губы, а мои глаза, я уверена, были большими, как у лани. На секунду мы поменялись с ним местами. И теперь казалось, что это он преследовал меня одну в этом темном лесу. Что это я — его добыча. Что он знает, что делать, а я — нет.
Время остановилось. Никто из нас не хотел двигаться. Он смотрел. Смотрела и я.
Ветки над нами качались, пропуская редкие лучи луны. Они падали на его лицо, выхватывая из темноты резкие скулы, темные брови, губы, сжатые в тонкую линию. Он красив. Опасен. И почему-то кажется таким же одиноким, как я.
Его взгляд прошелся по моему лицу, запутался в волосах, а потом тяжело, влажно уперся в мои губы. В эту красную, размазанную помаду — я ведь забыла ее стереть, дура. И почему-то мне показалось, что он ее сейчас слижет. Взглядом. Медленно. Что он уже пробует меня на вкус. Дыхание снова пропало.
Господи. О чем я думаю сейчас?
— Ты... — начала я, но голос сорвался, превратившись в шепот, который, наверное, даже ветер не услышал.
Он не ответил. Просто продолжал смотреть.
— Я... живу напротив, — выдавила я, чувствуя, как кровь приливает к щекам. — Я видела тебя.
Что я несу? Он точно сейчас думает, что я сумасшедшая. Или, что хуже, что я его преследую. Он лишь моргнул один раз. И в этом движении было что-то кошачье, хищное.
— Я видел, — сказал он.
Голос низкий, глухой, как камни, падающие в глубокий колодец. И от этого голоса по моей спине пробежала дрожь.
— Ты... ты часто гуляешь здесь? — спросила я, не зная, зачем спрашиваю. Мне нужно было сказать хоть что-то, чтобы заполнить тишину, которая давила на уши. Он не ответил. Просто смотрел. Я чувствовала себя бабочкой, которую прикололи к доске. Не больно. Но и не свободно.
— Я просто... мусор выносила, — добавила я, и эта фраза прозвучала так глупо, что я чуть не застонала вслух. — Увидела лес. Захотелось прогуляться.
Он медленно перевел взгляд с меня на деревья. Потом снова на меня.
— Поздно, — сказал он.
И в этом одном слове было все. И предостережение, и равнодушие, и, может быть, даже странная забота — или мне просто показалось.
— Я знаю, — ответила я, не отводя глаз. — Но здесь красиво. Особенно вечером.
Он смотрел на меня долго. Очень долго. Я чувствовала, как его взгляд проходит сквозь меня. Сквозь все те слои, которые я так тщательно строила годами.
— Иди домой, — сказал он наконец.
И отвернулся. Он уходил медленно, не оборачиваясь. Его фигура растворялась в темноте между деревьями, становясь тенью среди теней. Я стояла и смотрела, как он исчезает, и чувствовала, как что-то внутри меня сжимается — то ли страх, то ли сожаление.
Я обхватила себя руками, пытаясь согреться. Ветер шевелил волосы, деревья шептали что-то на своем языке. Я даже забыла, что дома меня ждал Саймон. Наконец вдохнула полной грудью, развернулась и ушла. Домой. Как он и сказал. Подальше от его взгляда.
Но каждые несколько шагов я оборачивалась. И я не знала: жду ли я, что он выйдет из темноты? Или боюсь, что он уже смотрит на меня оттуда?
Глава 12
Мейв.
— Это последние.
Саймон ставит белые ромашки в вазу с водой. Его движения ленивые, почти сонные — он не привык вставать так рано. Но сегодня он старается. Ради меня. Или ради того, чтобы я не расстраивала его своим недовольством.
— Спасибо. Дальше я сама справлюсь, — говорю я с улыбкой, хотя внутри все сжимается от мысли, что он сейчас уйдет и оставит меня наедине с этим тихим, пахнущим сыростью помещением.
Сегодня мы наконец арендовали небольшое здание для моих белых цветов. Да, именно белых. Не ждите, что здесь будет яркая палитра. Мой цвет — белый. И это моя проблема. Моя одержимость. Моя защита от всего, что слишком громко кричит о жизни.
Здесь есть ромашки, лилии, розы и...
— Мейв, детка. Кажется, они что-то перепутали и прислали красные розы вместо белых. — Саймон поднимает букет, и мое сердце пропускает удар. — Ну, не будем же мы их выкидывать, да?
С ужасом я смотрю на розы в его руке. Красные. Как кровь. Как помада на моих губах. Как тот страх, который я ношу в себе уже столько лет, что забыла, когда он появился. Как же я ненавижу его.
Да, я ношу красную помаду. Каждое утро. Ритуал, который должен доказать мне, что я не боюсь. Но он не доказывает. Он просто учит меня улыбаться, когда внутри все кричит.
— Выкини их, — говорю я, глядя прямо в его глаза. Пусть видит, что я не шучу. — Делай с ними что хочешь, но они не будут стоять здесь.
— Да ладно, успокойся. Это просто цветы, — отвечает он с легким раздражением, и я чувствую, как между нами пробегает холодок. Он не понимает. Он никогда не понимал.
— Нет, не просто. И ты это знаешь. Пожалуйста, Саймон. Подари их соседке. Без разницы.
Он видит испуг в моих глазах. Наверное, он выглядит глупо — я, взрослая женщина, боюсь цветов. Но он не спрашивает снова, за что я благодарна. После того, как он убрал розы в угол, он обошел стол и взял мое лицо в свои горячие ладони.
Я вынуждена взглянуть на него.
— Хорошо. Я сделаю, как ты сказала. Ты же знаешь, ты для меня важнее.
Он оставляет поцелуй на уголке моих губ, и да — это немного успокаивает меня. Но честно? Я давно не испытываю таких чувств к нему, как раньше.
Мне было семнадцать, когда ему было двадцать три. Я влюбилась в его беззаботность, легкость и простоту. Но это было почти восемь лет назад. Восемь лет, за которые мы так и не смогли расстаться — слишком привыкли друг к другу. Он стал частью интерьера. Частью жизни.
Я действительно отношусь к нему как к хорошему другу. Я просто не понимаю, почему он вдруг захотел поехать со мной сюда. Ему здесь скучно. Мне — нет. Мне здесь кажется, что я могу дышать.
— Ты тоже важен для меня, — говорю я.
И в этот момент я не понимаю, кому именно вру — ему или себе.
---
Лора помогла мне обустроиться.
Она безумно милая женщина — говорит мягко, улыбается тепло, смотрит так, будто видит тебя насквозь, но не осуждает. Она пригласила меня и Саймона сегодня после работы к себе на ужин. Я хотела отказаться — не привыкла ходить в гости, не привыкла, чтобы кто-то заботился обо мне, — но она вежливо упомянула, что приготовила что-то вкусное специально для меня.
Саймон тоже был не очень против. Он сказал, что устал торчать в доме. Поэтому я сдалась.
Я вдруг вспомнила, что для меня давно никто ничего не делал. Не так, чтобы просто так. Не так, чтобы без причины. Не так, просто потому, что я есть.
---
Когда я наконец поставила все цветы в большие вазоны и налила для них воду, я вспомнила о том дне, когда столкнулась со своим соседом в лесу.
Прошла, кажется, неделя. Но будто это было вчера. Я все еще чувствую его взгляд — тяжелый, темный, изучающий. Он смотрел на меня так, будто я была загадкой, которую он пытается разгадать. Или врагом, которого нужно запомнить в лицо.
С тех пор я не видела его. Было интересно, вспоминает ли он об этом так же, как я? Хотя с чего ему вообще думать о такой, как я?
— Привет! — отвлек меня незнакомый звонкий голос. — Увидел вывеску и решил зайти посмотреть, что здесь.
Я подняла голову.
Передо мной стоял мужчина. На вид ему было около сорока пяти. Светлые волосы, голубые глаза цвета океана, на котором я никогда не была. Он выглядел дружелюбно — открытое лицо, легкая улыбка, расслабленная поза. Ничего угрожающего. Ничего, что заставило бы меня сжаться.
Я натянула вежливую улыбку и поздоровалась в ответ, подводя его к цветам и показывая ассортимент. Саймон ушел за розетками, так что я принимала гостя одна.
— Выглядят очень красиво, — сказал он, оглядывая вазоны. — Здесь у тебя очень уютно. Почти по-домашнему.
Он усмехнулся — не насмешливо, а тепло, будто вспомнил что-то хорошее.
— Я Рейн, кстати, — он протянул руку. — Слышал, ты недавно приехала к нам. Я живу недалеко от твоего дома.
— Мое имя Мейв, — я приняла его руку. Его ладонь была теплой, сухой, уверенной. — Да, мне захотелось сменить обстановку.
— Странное место ты выбрала для этого. — Он чуть прищурился, разглядывая меня. — Обычно, наоборот, все уезжают отсюда. Но на самом деле у нас хорошо. Спокойно. Несмотря на недавнюю ситуацию...
Он отвел глаза, как будто избегал моего взгляда.
Я не понимала, о чем он говорит. Какую ситуацию? Что случилось? Но он не стал объяснять. Просто продолжил:
— Надеюсь, тебе понравится у нас. Здесь все свои. Как я и сказал — никто не приезжает сюда. Я вырос в этом месте.
Я слушала его и думала: зачем он все это рассказывает? Вероятно, хочет показать, что мне нечего бояться. Что я не чужая. Что меня примут.
Я хотела спросить его о том парне в лесу. О том, с темными волосами и тяжелым взглядом. О том, чье имя я так хотела узнать.
Но Рейн будто прочел мои мысли, не желая отвечать на них.
— Кстати, — он наклонил голову, — ты приехала не одна? Кажется, я видел парня. Он еще одевается странно.
Я невольно улыбнулась.
— Да, он... Мой друг, — ответила я, и в моем голосе проскользнула нотка иронии. — Он и правда странно одевается.
— Без обид, — Рейн кивнул в сторону улицы. — У нас так не ходят.
Он улыбнулся — по-доброму, без осуждения, чему я не могла не улыбнуться в ответ. Почему-то мне стало легче.
— Можно мне те белые лилии? — спросил он, указывая на самый пышный букет.
— Конечно.
Я протянула ему цветы. Он достал деньги из кошелька, но я остановила его. Жест получился резковатым — я сама не ожидала от себя такой щедрости.
— Пожалуйста, просто возьмите их, — сказала я. — Это подарок в честь знакомства. Пусть та, кому вы подарите их, просто порадуется.
— Спасибо, Мейв. — Он принял цветы, прижав к груди.
— Я надеюсь, ей действительно понравятся, — сказал он, глядя на лилии. Его взгляд стал мечтательным, далеким. — Она такая красивая.
Я поняла, что речь вовсе не о цветах.
— Мне было приятно познакомиться, — сказала я, провожая его к двери.
— Взаимно, дорогая. — Он обернулся на пороге. — Обращайся, если что. Я всегда рядом.
Он ушел, оставив после себя легкий запах одеколона и тишину.
Я осталась одна среди белых цветов.
---
Подойдя к окну я посмотрела на его дом. Шторы задернуты. Окна темные. Ни огонька. Ни движения. Как будто никто не жил там.
Скоро нужно идти к Лоре на ужин. Саймон уже наверняка заждался.
Я посмотрела на белые лилии, оставшиеся в вазоне. Они смотрели на меня своими бледными головами, как маленькие призраки. Как те, кто когда-то жил в этом доме. Как тот мужчина из леса, который смотрел так, будто хотел что-то сказать, но не мог.
Может быть, сегодня я узнаю о нем больше. Может быть, сегодня я пойму, почему не могу его забыть. А может, если не сегодня, то завтра?
Я закрыла магазин, повесив табличку «Закрыто» на дверь и вышла на улицу. Ветер приятно трепал волосы.
Почему-то мне казалось, что эта ночь принесет что-то важное.
Глава 13
— Возьми те шоколадные конфеты, пожалуйста, — крикнула я Саймону, пока наспех делала небрежный пучок на голове. Волосы слушались плохо — выбивались из рук, падали на лицо, будто не хотели, чтобы я их прятала. Или будто хотели выглядеть красивее, чем я позволяла.
Выдохнув, я еще раз посмотрела на себя в зеркало. Легкое платье, почти невесомое, струилось по телу, как вода. На улице все равно довольно жарко — Саймон говорил, что здесь всегда так, что воздух тяжелый, липкий, как патока. Я не спорила. Мне нравилось. В городе было душно по-другому — людьми, словами, обязательствами. Здесь душно было просто потому, что так решило небо.
Улыбнувшись своему отражению, я пошла к выходу. Улыбка вышла нервной — уголки губ дрожали, в глазах застыл вопрос, на который я не знала ответа. Почему я так волнуюсь? Это просто ужин. Просто соседка. Просто...
Просто в доме напротив живет он.
Саймон скучающе стоял у двери с несколькими конфетами в руках. Несколько штук. Разумеется, он успел их открыть. Конечно, успел попробовать. Я непонимающе посмотрела на него, потом на его ладонь, и снова на него.
— Где коробка? Неужели мы понесем их прямо так?
Саймон зевнул, будто мы обсуждали погоду. Будто он не понимал, как это выглядит со стороны.
— Я открыл ее вчера, — сказал он, лениво перекладывая конфеты из одной руки в другую. — Детка, это мы идем в гости. Это она должна угощать нас конфетами, а не мы их.
Я смотрела на него с открытым ртом. Неужели он не шутит сейчас? Неужели правда не понимает, как это выглядит? Мы идем к Лоре — женщине, которая нас даже не знает, которая пригласила нас просто так, потому что добрая, потому что хочет помочь, потому что ей не все равно. А он стоит с горстью конфет в руках, как будто мы пришли на пикник.
Закрыв глаза, я пытаюсь собраться, чтобы не поругаться с ним прямо сейчас. Я представляю, как кричу. Как швыряю эти конфеты на пол. Как говорю ему все, что думаю о его вечном "детка" и о том, как он обесценивает все, что для меня важно.
Но я не кричу. Я не скандалю. Я просто натягиваю улыбку.
— Саймон, пожалуйста, — говорю я тихо, так тихо, что он наклоняет голову, чтобы расслышать. — Мы идем не в ресторан. Мы идем в гости к женщине, которая нас не знает. Которая могла бы нас не звать, но позвала.
— И что с того? — Он пожимает плечами, и я чувствую, как где-то внутри закипает знакомое раздражение. — Ей все равно, в чем мы принесем конфеты.
— Ей не все равно, — говорю я, сжимая кулаки так, что ногти впиваются в ладони. — Мне не все равно.
Он смотрит на меня как на дуру, прежде чем вздохнуть. Закатывая глаза идет на кухню. Я слышу, как он шуршит пакетами, открывает шкафчики, что-то бормочет под нос.
— Хорошо, — говорит он, возвращаясь с коробкой. — Но я не понимаю, почему это так важно.
Потому что я хочу, чтобы меня воспринимали всерьез, — думаю я. — Потому что я хочу, чтобы обо мне думали хорошо. Потому что здесь никто не знает, кто я.
Но вслух я ничего не говорю. Просто беру коробку, проверяя, цела ли она, и выхожу за дверь. Саймон плетется следом, все еще жуя одну из конфет, которые успел стащить.
На улице было тепло. Небо серое, но не давит, а будто укрывает, как старое одеяло. Я глубоко вдыхаю и чувствую запах травы, пыли и чего-то далекого, почти забытого — свободы.
— Ты волнуешься? — спрашивает Саймон, засовывая руки в карманы.
— Нет, — вру я.
— А мне кажется, да. Ты всегда начинаешь копаться в волосах, когда волнуешься.
Я машинально поправляю пучок и тут же опускаю руку.
— Просто хочу произвести хорошее впечатление.
Он хмыкает, но ничего не говорит. Мы идем дальше. Дом Лоры уже виден — тот самый, с цветами у крыльца. Я вижу старую собаку, которая лежит на крыльце и даже не лает. Она только провожает нас взглядом — мутным, старым, но не злым.
— Мило, — бормочет Саймон, оглядываясь по сторонам. — Как в деревне у бабушки.
— Мне нравится.
— Я знаю. — Он берет меня за руку. Его пальцы — теплые, сухие — сжимают мои, и я позволяю. Потому что так привычно.
Но когда мы подходим к двери, я чувствую, как мое сердце начинает биться быстрее. Не из-за Саймона. Не из-за ужина.
Лора открывает дверь раньше, чем мы успеваем постучать. Она улыбается — тепло, широко, как будто ждала нас всю жизнь.
— Заходите, заходите, — говорит она, отступая в сторону. — Я уже заждалась.
Я делаю шаг внутрь и чувствую сладкий запах выпечки. Так пахнет дом, которого у меня никогда не было.
— Мы принесли конфеты, — говорю я, протягивая коробку.
— Благодарю — Лора берет их и тут же ставит на стол. — Проходите, садитесь. Я как раз испекла кексы. С клубникой.
Саймон тут же оживает.
— С клубникой? — переспрашивает он, и я вижу, как он просиял. — Обожаю клубнику.
— Он тоже обожает клубнику, — вдруг говорит Лора, и в ее голосе появляется что-то теплое, почти материнское. Она смотрит куда-то в сторону окна, будто кого-то выглядывает. — Я пригласила его, но не думаю, что он придет.
Я настораживаюсь.
— Кого? — спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. Получается плохо. Мое любопытство — как кошка, которую выпустили из клетки. Ее уже не поймать.
— Одного очень хорошего человека, — Лора пожимает плечами, поправляя скатерть. — Он живет недалеко. Но он... не очень любит компании.
— А как его зовут? — вырывается у меня раньше, чем я успеваю подумать.
Лора смотрит на меня с легким удивлением, потом улыбается — чуть хитро, чуть виновато.
— Выглядит потрясающе, — обрывает нас Саймон. — Мейв, ты обязана научиться делать такие.
— Я умею, — огрызаюсь я.
— Твои подгорают.
Я закатываю глаза, но внутри все равно тепло. Саймон — идиот. Я уже привыкла.
Лора ставит на стол чайник с чашками. Я смотрю на нее и думаю: вот бы мне когда-нибудь так же — принимать гостей, печь кексы и улыбаться.
Садясь за стол, смотрю на клубничные кексы и вдруг вспоминаю его красивые глаза. Темные глаза. Он смотрел на меня в лесу так, будто я была единственным живым существом в этом мире.
Я киваю, но не слушаю, когда Саймон что-то говорит о своем старом внедорожнике, Лора смеется над какой-то своей историей, а я смотрю в окно. Там, за стеклом, медленно темнеет. Солнце садится, оставляя на небе кровавые разводы.
Разговоры прерываются громким щелчком в дверь. Устало поднимаю голову и замираю, когда осознаю знакомую тень.
Высокий. Неуклюжий, как медведь, которого вытащили из берлоги посреди зимы. Он останавливается на пороге, переводит взгляд с Лоры на Саймона, с Саймона — на меня.
И замирает на мне. Мы смотрим друг на друга.
Он — с порога, не решаясь сделать шаг.
Я — из-за стола, забыв, как дышать.
Красная помада на моих губах. Мое легкое платье. Мой глупый пучок на голове. Все это — для него? Я не знаю. Но когда его взгляд находит меня, я понимаю: да. Все это было для него.
— Джейк! — Лора всплескивает руками. — Ты пришел! А я уж думала...
— Я сказал, что приду, — отвечает он.
Голос низкий, хриплый, как будто он не пользовался им несколько дней.
Но он не отводит от меня взгляд , а я не отвожу от него свой. На какой-то момент я представила нас здесь только вдвоем.
И тогда время остановилось.
Глава 14
Я знал, что ангел может смеяться надо мной. Раньше я бы посмеялся вместе с ней. Но сегодня она издевалась.
Ее красная помада преследует меня даже здесь. Ее глаза смотрят на меня не моргая — две зеленые бездны, в которых я тону каждый раз, когда осмеливаюсь поднять взгляд. Я задаюсь вопросом. Зачем я вообще здесь? Но так и не получаю на него ответа. Чары развеиваются, когда чей-то противный голос прорезает тишину.
— Я Саймон, а это моя девушка Мейв. Очень приятно. — Он протягивает мне руку. Широкую, ухоженную, с дорогими часами на запястье. Он надеется, что я протяну свою в ответ. Чего я, конечно, не сделаю. Ничто не сможет отвлечь меня от нее. Мейв.
Она не выглядит стильной рядом с ним. Она выглядит по своему. Как оскорбительно должно быть для нее его присутствие. Сидеть рядом с ним, чувствовать как их плечи почти касаются, и мне хочется стереть эту картинку.
— Ну, ладно, может, сядем за стол, — пытается Лора заполнить неловкий момент. Ее голос звучит слишком бодро, слишком весело, будто она не замечает, что воздух между нами можно резать ножом.
Я занимаю место напротив зеленых глаз, возле Лоры. И смотрю, как он тянет руку к моим кексам. К тем, что Лора готовит только для меня. К тем, которые она печет по моему любимому рецепту, с клубникой, которую я обожаю. Он берет один. Откусывает, смакуя. Будто имеет на это право. Под столом мои пальцы сжимаются в кулак.
Я просто пытаюсь понять: для чего Лора позвала их сюда? Он хочет, чтобы Лора готовила ему? Ел мои кексы и пироги, которые она печет для меня?
Думаю, я должен разобраться с ним. Прямо сейчас. Встать, обойти стол, схватить за воротник, вышвырнуть за дверь. Никто не тронет то, что принадлежит мне. Но у меня есть помеха, и она прямо сейчас не отрывает от меня взгляда. Эта девушка слишком любопытна, интересна.
Она до сих пор смотрит на меня. Как на что-то... важное. Как будто я не монстр, каким меня считают другие. Как будто я — человек.
Я не знаю, как истолковать ее взгляд. В нем нет страха. Нет жалости. Нет того привычного отвращения, к которому я так привык. Только... что-то другое. Что-то, чего я не понимаю. И это пугает меня больше, чем любая ненависть.
— Мне нужно подышать, — говорю я, вставая из-за стола.
— Ты же только пришел, Джейк! — кричит Лора. В ее голосе — боль, разочарование, желание удержать. Но я не могу оставаться здесь. Здесь нечем дышать.
Я уже выхожу за дверь. Не оборачиваясь, позволяю прохладному вечернему воздуху коснуться лица, обжечь легкие, напомнить, что я еще жив.
Садясь на крыльцо, я смотрю на темное небо. Луна прячется за тучами, звезд почти не видно — только несколько блеклых точек, которые вот-вот погаснут. Как моя надежда.
Я пришел, потому что Лора знала, чем можно заманить меня. И я люблю ее за это. Люблю ее еду, ее заботу, ее тепло, которое она раздает так щедро, будто у нее его бесконечность. И я не хочу обижать ее, потому что знаю: кроме меня, у нее нет никого.
А у меня — Джулия. И она.
Дверь позади меня открывается. Тихие шаги — осторожные, почти неслышные — приближаются. Будто боятся спугнуть. Я даже не оборачиваюсь. Потому что тоже боюсь. Боюсь, что это она. И боюсь, что она позовет меня.
Старая лесенка слегка прогибается рядом со мной. Краем глаза я вижу ее — темный силуэт, легкое платье, волосы, которые ветер сдувает на лицо. Между нами почти нет свободного расстояния.
Я снова называю ее сумасшедшей. В мыслях. Сидеть так рядом с незнакомцем. Она должно быть совсем не думает о безопасности.
— Джейк. — зовет меня ее сладкий голос.
Мое имя в ее устах звучит иначе. Оно проходит сквозь меня, оставляя след. Когда она произносит его, во мне что-то меняется. Ломается. Перестраивается. Я больше не в силах игнорировать ее присутствие.
Я поворачиваю голову. Я теряюсь.
Ее глаза при лунном свете кажутся бездонными. В них отражаются звезды, деревья, сама ночь. Она совсем не похожа на Джули. Джули — холодная, прозрачная, почти невесомая. Она — живая, теплая, настоящая. И в этом что-то есть.