Ловушка богомола

На задворках театра

«Похоже, на этот раз я перегнул палку и теперь мне – крышка. Такое здесь больше не прокатит», – решил я и свернув где надо, живо нырнул в конюшню театра. Там спрятал сумку и схватив ведро со щеткой, принялся за стоящую рядом кобылу. Не привыкшая к вниманию, та фыркнула, но осталась на месте. Обтирая лошадь, я оценивал ситуацию. Сегодня третий день, как раздали роли. Предвидя бурную реакцию актеров, все это время я скрывался, где мог. Ясно одно, театр ждет хозяина. Когда он объявится, все и начнется… Как я ожидал, послышались голоса и в конюшню влетел наш грузный директор. В одной руке он держал пачку смятой бумаги, другой ловил воздух и заметив меня, прохрипел: «Вилли, я плачу тебе большие деньги! За что же ты со мной так?..». Опустив щетку в ведро, я поставил на землю и замер. Знаю, что неправ. Но ведь тому были причины… Дело в том, что в нашем театре во мне совсем не видят актера. А уж тем более – комедийного. Все из-за моей, якобы кислой рожи. Но требуют от меня веселых пьес и с успехом играют их на сцене, получая славу и деньги, а ты знай себе для них пиши! Между тем, отдышевшись, директор уселся на ящик и хрипло продолжил: «Недавно я заказывал тебе легкую пустышку о двух влюбленных голубках, где милые ребята много шутят, развлекают публику разными проделками и все такое». Помолчав, он устало добавил: «Пойми же ты, наконец, наш простой зритель после своей работы и пары кружек пива хочет только веселья». Уткнувшись в пол, я молча стоял. Сердито взглянув на меня, он махнул рукой как бы решив встать и уйти, но остался сидеть и с укоризной добавил: «И что ты мне сварганил про этих юнцов? Море крови, драки, дуэли… Война всех со всеми. А еще самоубийства… и где? В склепе! Наш викарий чуть не встал на уши! Так, вместо легкой пустышки, мы получили никому не нужную мрачную дрянь! И не спорь со мной! Чуть ли не трагедию про этих, как ты их назвал… паренька Ромео и его подружку Джульетту. Сколько почтенных матрон потом рыдало взахлеб! Спасибо тебе, Вилли!». Я стоял и виновато молчал, но мог бы объяснить, почему все вышло именно так. Ведь незадолго до этого к нам в театр пришла… Дженни, от которой я сразу потерял голову. Для нее-то и взялся писать роль беззаботной красавицы Джулии, при том, что ее партнер – весельчак Ромео будет отдан мне. Помнится, даже директор был не против, но сам куда-то ускакал, а театром остался рулить его любимчик – Рональд. Он-то и оставил нас с Дженни с носом, отдав эти роли своей бездарной дочери и ее муженьку. Надо сказать, к тому времени я написал дюжину удачных пьес и был уже заметным автором. Ясно, что унижать меня так в глазах моей дамы было неразумно. Тогда, чтобы всем им нагадить, я круто поменял характер сюжета и сварганил ровно то, о чем сокрушался наш директор. Время поджимало и не готовые к новому для них, суровому стилю, болван Рональд со своей родней и кучей прихлебаев попали в мою ловушку, и были вынуждены играть ту мрачную пьесу. Как же все они тогда корячились на сцене!.. Однако, обошлось…

«Ну, хорошо, то в прошлом,– сказал директор,– а что мне делать вот с этим?» Он хлопнул рукой по смятым листкам. «Ты же знаешь, что скоро наш театр посетит Королева. Я заверил, что для Её Величества мы ставим веселую пьесу о проделках знатной шишки, скажем, шведского, датского герцога, а то и принца в кругу его друзей и подруг. Будет юмор, приятные актеры, много красивой одежды, декораций. А что ты опять наляпал, скотина!– заорал он вдруг,– что мне делать, как и для кого теперь играть это мрачное дерьмо?!». Тупо глядя в грязный пол, я молча стоял. Говорю же, виноват, перегнул палку. И опять же все из-за Дженни, которая связалась с тем новичком Патриком Хиггинсом! Как условились, в пьесе для Королевы я определился с героями, дал им имена и взялся за легкую пустышку о проделках веселого принца… Гамлета, его подружки красотки Офелии, ее брата Лаэрта и папаши толстяка Полония. Там была королевская чета, придворные, их охрана и еще много всего другого… Офелия писалась для Дженни, Лаэрта дали Патрику, а Принца я просил себе. Но все там решили, что с таким как у меня, лицом хорошо клянчить на паперти, а не людей развлекать. «Значит так…»,– подумал я с обидой и семя мрачных намерений запало мне в душу. Дальше, хуже. Дженни закрутила шашни с новичком Патриком и вечерами они уже таскались на ближние острова. Да я просто сходил с ума, не зная, как их отвадить друг от друга! Тут уж не до легкого фарса с веселым сюжетом. Тогда я здорово скис… Но потом смекнул – не все потеряно. «Ты – автор, а они актеры – глина в твоих руках,– сказал я себе,– как и раньше, создай им какой-нибудь подвох в сюжете. Вспомни, как это решалось, скажем, в мифах древних греков». У того же Гомера в его «Илиаде» про дела под городом Троей. Там случилась долгая и кровавая война, когда богов-олимпийцев столкнула лбами богиня раздора Эрида, которую те, опасаясь скандала, не позвали на свадьбу героя Пелея и богини Фетиды. Тогда Эрида устроила им западню – подбросила на стол золотое яблоко с написанным на нем одним словом «прекраснейшей». Как из-за него сцепились богини Афина, Гера и Афродита! Каждая из них пожелала его поиметь. Дальше – больше: суд юнца Париса, давшего яблоко богине Афродите, кража у царя Спарты, Менелая его жены – красавицы Елены, случившаяся из-за этого Троянская война, поединок Ахилла с Гектором, еще много другого кровавого и страшного, и главное, гибель великого города Трои. Вот как, на ровном месте можно внести сумятицу и разом всех перессорить! «В тексте моей пьесы, – решил я, – тоже нужна ловушка для моих голубков. Им в роли надо что-нибудь подбросить…» Скажем, интрижку в свите Принца или что-то еще… Я долго ломал голову и вот, что наметилось. Теперь уже мой принц Гамлет будет не тот весельчак, а хмурый философ. Кроме того, он очень любит Офелию, а не просто волочится за ней. Её братца Лаэрта, он же Патрик, мы надолго отбросим от сцены. По тексту закинем куда-нибудь в Италию или во Францию. И вот еще что! Ранее Офелия была веселой красавицей в роскошных нарядах. Теперь в нужный момент мы превратим ее в грязное чучело, а еще и лишим разума. Тем более, что у Джейн, похоже, итак с головой не в порядке. Иначе она не променяла бы меня на пустышку Хигинса. Итак, решено. Когда нужно, мы заставим ее, замухрышку, бегать по сцене, мычать и кривляться. Пусть Патрик любуется ею в таком виде. А чтобы мозги у него переклинило и он к ней совсем охладел, сделаем, что она утопится, и так покончит с собой. К тому же, на ее похоронах затеем на кладбище скандал и драку Гамлета с Лаэртом. Причина безумия Офелии может быть любой. Хотя бы сам Принц, когда тот, очумевший от убийства отца-короля, не желая того, случайно прикончит ее папашу Полония. Пусть Гамлет пырнет того дурачка, которого играет любимчик хозяина Рональд, та еще бездарь!.. Будет знать как отбирать у нас с Дженни роли Ромео и Джулии! Но и это еще не все… Мы заставим Лаэрта биться до смерти на шпагах с Принцем и хотя бы там, на сцене, театрально прикончим эту гадину Патрика. Именно так, прежде задуманый для веселья, легкий фарс наполнился иным, мрачным содержанием.

Однако, здесь и сейчас я стоял и виновато молчал. Директор поднялся и сокрушенно выдал то, о чем я уже догадывался: «Одно скажу, Вилли. Времени у нас нет и ставить это дерьмо нам все-таки придется. Да и ты, похоже, наконец получишь свое. Ведь эдакого Принца можно играть только с твоей хмурой рож… с твоим особым лицом». Высказав это и размахивая руками, он бурно направился к выходу, но как-будто вспомнив о чем-то важном, остановился, почесал нос и прокричал: «Про ту веселую безделицу о черномазом венецианце, как его… про Отелло, не забыл? Не тяни… Времени мало. Только не вздумай опять сляпать мне какую-нибудь мрачную дрянь. Убью!» Погрозив кулаком, он удалился. Похоже и на этот раз гроза меня миновала. Между тем, стало известно, что новый характер пьесы утрясли с людьми Королевы. Говорят, что она была совсем не против… Теперь только нужно все дописать и готовиться к стычкам с актерами. Да и с Дженни надо что-то решать… Не можем же мы и дальше делить ее с Патриком. А вот и он прется, собака… Любимец публики красавчик Патрик Хиггинс вошел с улыбкой, приветственно кивнул мне и начал с деланой радостью: «Вилли, позволь тебя поздравить. Похоже, мы играем вместе. Ведь роль Принца теперь твоя, хотя думаю, что в пьесе ты сильно накуралесил! Зачем-то унизил Офелию, учинил нашу с тобой драку у могилы, и ту дурацкую дуэль…». «Кстати, Вилли,– он замялся и вкрадчиво продолжил,– если нам биться на шпагах, пусть мой Лаэрт в схватке с тобой отыграет только пару раундов». От такой наглости у меня потемнело в глазах: «Какой я тебе Вилли!..»,– вскипел я и грубо добавил: «Чтобы вы с Дженни опять успели до темна сгонять на острова?». Угрюмо глядя в пол, я свирепо закончил: «Потерпишь, будем драться пока Король не подохнет!». «Какой же ты странный…,– промолвил Патрик,– пойми наконец, она же тебя не люб…». «Заткнись!– заорал я,– не твое это дело!». Хиггинс молча встал и ушел. «Ох, уж эта Дженни…» – думал я, мрачно глядя ему вслед и скрипя зубами. И почему-то впервые … поразился этой бурлящей во мне звериной злобе. Да, в своих пьесах я порой разжигаю жаркие страсти, но то для актеров на сцене… А здесь вопрос: «Кто и в меня впихнул эту слепую ярость?». Остывая, я размышлял: «Да, Дженни сейчас с Патриком. Но это случилось недавно… Да и с тобой она недолго, всего полгода…, а ведь с кем-то была раньше… Кроме того, прямо перед твоим носом на грязной стене одна муха сидит на другой. Это же тебя не заводит? Кто и зачем разжигает в нас это жаркое опасное пламя? Как же оно порой осложняет наше такое короткое „быть“!» При этом, черной завесой от нас скрыто все то, что связано с мрачным «не быть». Кобыла недоволно фыркнула. «Ладно,– подумал я,– что там будет с нами не знает никто, а монолог для принца Гамлета писать надо. Но как его начать?..». Лошадь повернула ко мне свою морду. Я погладил ее, продолжая внутренне созерцать осколки этих вопросов и сомнений. «И впрямь, рожать нас на свет мы не просили и вдруг оказавшись здесь, в нашем мире, к тому же не знаем, почему порой очень трудное „быть“ ровно такое, как оно у нас есть». Я усмехнулся: «А есть выбор? Разве „не быть“ лучше?». Потом замер и прошептал: «Быть или … не быть? Да… это вопрос!». И воскликнул: «Вот так мы и начнем монолог принца Гамлета! Где мои перо и бумага… да не сри же мне на ноги, глупая скотина!». И к своему стыду, обманутый любовник, неудачник-актер и автор кучи ярких пьес, я – Уильям Шекспир, злобно огрел бедное животное ведром по спине! При этом, должно быть случайно нажал на что-то типа пуговицы под рукой и вдруг … оказался в кресле в незнакомой комнате с какой-то кастрюлей на голове. Рядом, среди цветных веревок и всякого хлама в таких же колпаках сидели изменщица Офелия и тот гадина Патрик. Здесь же юлил какой-то паренек, явно не из нашего театра… Я чуть не врезал ему, когда он, убрав с моей головы это ведро, похлопал меня по щекам. Потом он проделал то же с Джейн и Патриком. Тут мозги у меня поплыли и Джейн вдруг превратилась в мою подругу Елену, а Патрик сделался моим другом Женькой. Что же это и где мы сидим?.. Впрочем, скоро все выяснилось. В том незнакомом пареньке мы узнали нашего Изобретателя и он поздравил нас с первым посещением Мира Грез, где я все-таки вырвал себе роль принца Гамлета! Но обо всем по-порядку.

Трое в «умных» шлемах

Как мы узнали о том Изобретателе? После того, как в московском аэропорту Внуково, провожал сестру на самолет и наш рейс задержали. Был поздний вечер, а вылет перенесли на завтра. Мы собирались вернуться в Москву, но вдруг я заметил досаду от переноса рейса на лице у сидящей неподалеку очень приятной дамы, явно нежелающей корчиться всю эту ночь в портовом кресле. Ясно, просто так я уйти уже не мог! Пока я думал как мне поступить, сестра увидев мою реакцию, усмехнулась, подошла к ней и предложила провести ночь вместе с нами у меня. Окинув нас взглядом и быстро оценив ситуацию, дама с улыбкой согласилась. Потом, болтая о разном, мы пили чай у меня на кухне. Елена, так звали новую знакомую, была родом из ***, куда она утром и улетела. Тогда-то в ночном разговоре она рассказала об Изобретателе, у которого мы сейчас сидим. Глядя на творческий бардак в его квартире и слушая долгие объяснение про непонятные приборы, цветные провода и всю эту электронику, я удивлялся: что только не выдумают люди, чтобы срубить немного деньжат! Вот и здесь. Про инфразвук, биоритмы и все такое я конечно знал, когда еще учился в институте. Но тогда я прочитал об этом, что-то сдал и все забыл, а вот паренек, в студии которого мы находимся, похоже, пустил эти знания в нужное русло. Елена рассказала о нем поскольку я упомянул денежные активы, которые хотел бы пустить в дело. Откуда они у меня – не так уж и важно. Скажу только, что если то, что нам обещают – правда, я пожалуй, вложусь в эту тему по полной! Должно быть знаете голливудский фильм «Вспомнить все» с Арнольдом Шварцнегером и красавицей, как ее…, Шерон Стоун? Там главному герою внедрили в память сведения о событиях, якобы случавшихся с ним в прошлом. Но фишка в том, что все его переживания крутились ровно в рамках того, что вбили ему в голову. Здесь у нашего Изобретателя все не так. В его студии нас трое: мы с моей Еленой и наш приятель Женька. На головах у нас особые шлемы, подключенные к каким-то сложным приборам. Создатель говорит, что благодаря этой электронике, мы втроём мысленно окажемся в пока неясных, но общих для нас зонах пространства и времени, где не только попадем в очень непростые ситуации, но и выбираться из них станем, полагаясь только друг на друга. «Конечно, – говорил наш умник, – возможны варианты. Ведь о том, что вам привидится, пока знает никто. Но помните, что бы ни случилось и сколько бы там всего ни мелькало, вы втроем будете крепко связаны друг с другом. Кроме того, знайте, что у каждого из вас под рукой есть кнопка. Если что-то пойдет не так, стоит только на нее нажать и вы снова окажетесь здесь в студии». Согласитесь, на таких условиях можно попробовать. Так, мы впервые уселись под «умные шлемы», а куда это нас привело и что мы там увидели, вы уже знаете. Как я говорил, Изобретатель поздравил нас с первым и похоже, успешным опытом пребывания в его Мире Грез где я, далекий от театра, стал самим Уильямом Шекспиром, которому эти бездари не давали сыграть его Гамлета и все такое… Правда, сразу встал вопрос. Как отметила Елена, в английском театре тех времен все женские роли играли молодые мужчины. Дам на сцену не пускали вообще! Тогда как она могла туда затесаться, чтобы играть Офелию? Впрочем, она сама же и нашла ответ. Да, мы с другом не ведали про «женскую» особенность того театра, но ведь была знающая это Елена, которая мыслила ровно так, что в «реальности», созданной в наших мозгах, крутились одни мужики: директор, Патрик и я. Саму-то Офелию никто из нас не видел. Я только мысленно кипятился про них с Патриком. Надо сказать, там были и другие неясности, но, в конце концов мы решили не париться над всем этим и через неделю, проветрившись, вернулись в студию чтобы вновь попасть в чудесный мир иллюзий. Снова сидим мы в наших шлемах. Опять тихо урчат приборы. И похоже, вот оно, началось…

Транка и бурт

Я чутко дремал в своем кресле, иногда поглядывая на инфорный сброд внизу за длинным рабочим столом, вполуха слушал, о чем они там трындят и порой вяло отвечал на их вопросы. Потом, с наслаждением вжался в массажные валики, подождал и мягко начал: «Итак, бездельники, еще одно „почему“ и на этом, пожалуй, хватит. Почему кое-кто зовет меня „Гусь“? Это, надо сказать, непростая тема. Трудно вот так объяснить… Как-нибудь в другой раз. А сейчас, друзья мои, на этом закончим». Отхлебнув джус из стакана и размяв плечи, я продолжил: «Конечно, эта работа нужна не так мне, как вам, чтобы когда кому-то из вас перевалит за сорок, не сдохнуть безработными сами знаете где… Надеюсь, понимаем, о чем это я? Теперь о главном. Я вовсе не против вашей людской инфорки. В конце концов, мне было бы на неё начхать, так же, как и на халковую, если бы не нужда в рекламе. И еще хочу, чтобы знали, что к вам, простым трудягам, я отношусь терпимо… Но за мои деньги вы должны лепить цепкие рекламные рульки про наши селеновые аккумуляторы. Да, эти блоки тяжелы и слабоваты, но они надежны и на них кучи аэрохалков летают по разным маршрутам. Так что, живее крутите вашу дурку и отбирайте хлеб у рекламных железяк. Признаюсь, как и вы, я не люблю это цифровое дерьмо. Больше я с ними не работаю». Взглянув на таймик мэса, я кивнул в сторону чумазого паренька, торчавшего у входа в мой рум: «Видите того мальца с разбитой рожей? За него просили друзья. Он теперь на очереди. А вам, спасибо и все пошли вон!» Когда рекламщики смылись и грязное чучело, ковыляя к столу, стало что-то бубнить себе под нос, я сначала вообще ничего не понял. Ну, хорошо, друзья просили помочь ему с работой. Что смог, я сделал и слушая это мычание, не понимал, в чем его проблема. Наконец, рявкнул: «Хватит!», а когда он молча замер, спросил: «Верно ли, что знакомые вытащили тебя из какой-то дыры, а я вне очереди впихнул в Бюро Трудолюбия?». Я отхлебнул дозу джуса. Затем откинулся и косо глядя на него, вжался в массажные валики моего уютного кресла. Помолчав, я продолжил: «Должно быть там эксперт задавал кучу вопросов и в нужный момент съездил тебе разок по роже. Это стандартная проверка реакции. В чем проблема?». Я с усмешкой взглянул на него, сделал еще глоток и… поперхнулся от его ответа. Потрясенный, не веря своим ушам, я вперился в это чучело и изумленно промямлил: «Кого ты ударил?.. Не слышу… Ты ударил эксперта?! Идиот! Как ты мог!». Вот это да! Зря, как дурак, я носился по тем вонючим конторам, просил, убеждал… Наконец, включив все свои связи, с таким трудом впихнул его в Бюро. Вы же знаете какие там очереди из тысяч людей! Все лезут из кожи, чтобы найти себе какое-то дело и не сгинуть безработными после сорока лет по Закону «Радение о занятых». Оно понятно. Ведь ни для кого не секрет, что повсюду: на производстве, на службе, в быту, где надо и не надо, решительно – везде, устроились чьи-то блатные детки, наглые клубники или гудит цифровое дерьмо, а работы для простых людей осталось очень мало. Но власти зовут их не валяться в потных койках, а живее искать какое-то дело, чтобы не висеть тяжелым грузом на шее у общества. Тех же, кому с работой не повезет, после сорока лет волокут в Центры Перехода где их … «гуманно санируют». Честно говоря, не все у нас это одобряют, но таков Закон. Не мы его принимали и не нам судить. Зная, что после выходки придурка в Бюро, все мои усилия его как-то пристроить пошли насмарку, я – рабор Людского Резерва, с понятным презрением глядел на грязное чучело, замершее внизу у моих ног. Немного остыв, я еще раздраженно, но уже с ноткой сочувствия спросил: «Может у тебя не было денег, купить транку и хлебнуть нужную дозу?». Его ответ просто убил! Ну и ну! У нас на дворе конец двадцать второго века, но как ни дико это звучит, похоже есть еще глушняк, где не знают о самых обычных, но очень важных вещах. Вы не поверите, но видимо там откуда он к нам приперся, ничего не слышали о транке, на которой, как известно, у нас держится решительно все! Убедившись, что он не врет и ничего не путает, а также помня о просьбе как-то ему помочь, я решил раскрыть глаза деревенщине. В кейсе подлокотника банка бурта еще была, но транка в бутылке уже заканчивалась. Взяв ее, я велел дурачине приблизиться к подножию кресла. Он кинулся так, что шмякнулся мордой о серебряный квач у крэга на моей ноге. Брезгливо ее одернув, я строго взглянул на него и приступил к теме. «Смотри сюда»,– начал я, когда он сгорбившись уставился на меня, как жалкий побитый пес. Свежие синяки на роже убеждали, что ушлые ребята из Бюро хорошо отделали драчуна после выходки с экспертом. Сбили спесь… Я наклонился и сунул ему бутылку под нос. Фу! Ну и вонь от него! «Так,– продолжил я, поморщившись,– видишь буквы и цифры на обратной стороне этикетки? Ты читать-то умеешь? Тогда читай: 1 – „миролюбие“, 2, 3, 4 – стерлось, но это не для тебя… Твое вот: 5 – „полная покорность“». Теперь слушай внимательно. Это – бутылка из-под транки, очень важного напитка многогранного действия. Ее крышка – мерная стопка. Цифры – число принятых доз для перехода в нужное тебе состояние. Скажем так, хлебнул пять стопок и уже через пару минут ты в режиме полной покорности. Теперь пусть любой хоть ногами станет бить тебя по морде, ты все стерпишь и даже не пикнешь. Зачем другие цифры? Ну, похоже, тебя это не касается… Хотя, стой! Мне сказали, что ты не бродяга «фул» с полным запретом на женщин, но статусный безработный, так как там, в своей дыре ухитрился отпахать чуть более трех лет. Какой у тебя статус? Третий?! Ну и ну! «Это как же ты…,– я хотел сказать „придурок“, но пожалел его и закончил,– как же ты ухитрился его отхватить?». Впрочем, неважно. Третий, так третий. Значит, к бабам его пускают. Разумеется, только к самым страшным. Здесь, опять же, транка – как раз то, что нужно. «Гляди сюда,– я ткнул пальцем в бутылку,– 11 – „легкое влечение“. 12–13 … это не про тебя… Для людей твоего сорта главное это: 15 – „предельное влечение“. То есть махнул пятнадцать доз и тебе хоть ведьму подавай. Сладишь с любой страхолюдиной!». Косо взглянув на вонючку внизу, я усмехнулся. Вдруг вспомнил: «Ты не знаешь про другой важный напиток – бурт!» Я достал пеструю банку и продолжил урок: «Смотри, выпил ты пять доз транки и уже покорный, и готовый ко всему идешь искать работу. Примут или нет, там будет видно. Но вдруг подвернется жирное дельце, где кому-то нужно срочно надрать задницу. Скажем, возьмут тебя клубные громилы злобной шестеркой выбить из кого-то смачный должок. Тогда тремя глотками бурта снимаешь свою „покорность“, а пропустив затем семь доз транки, входишь в нужный агрессивный режим. Читай: 7 – „высокая агрессия“. Понял теперь? Транка и бурта – это же наше все! У нас это самое важное в жизни»,– закончил я назидательно. Стыдно признаться, но глядя на этого недотепу, я проникался к нему опасным чувством жалости. Конечно, я знал, что получить работу от властей ему уже не светит. Да, похоже, теперь он ее нигде не найдет… «Тебе сколько лет?» – спросил я. Тридцать восемь. Два года до санации. Вдруг сверкнула мысль: «Точно, надо взять придурка к себе!». И вот почему… Дело в том, в отличие от покорных систем с умными железяками, работа с живыми людьми штука очень непростая. Ведь с ними как? Чуть перегнул палку, все встают на дыбы! Особенно их главари Оулы. Такие бузотеры есть практически в любом стаде. Уж мы, раборы, знаем, как мутят воду эти гнусные твари. У нас в Резерве мы зовем их «шило в заднице» либо просто – «шило», или на английский манер – «оулами». Чтобы добиться своего эти подлые скоты могут заказать клубных громил, способных любого из нас согнуть в бараний рог, с чем я сейчас и столкнулся. Обычно бодаться в таких случаях бесполезно, но недавно, копаясь в старых инфорных чаках я нарыл кое-что занятное. Здесь нужно немного сказать о нас – раборах Людского Резерва. Если не считать этих трудностей с движком людьми, следует признать, что наша служба, прямо скажем, не пыльная – дрючишь своих придурков и за это тебе платят хорошие деньги. А еще видное положение в обществе и уйма свободного времени. Вот и развлекаемся, кто как может. У кого-то на уме выпивка, бабы или что-то еще. У меня, к примеру, есть хобби – копаться в архивной помойке. Все началось, когда расстался с женой. Я тогда сильно переживал… Нужно было чем-то заняться. Вот и полез в блоки с инфой из прошлых веков. Там случайно и наткнулся на статейку какого-то умника из 21-го века об особом, как он назвал, «ценамическом» способе рулить сложными системами, включая и людское быдло. Надо сказать, в той статье я почти ничего не понял. Автор пишет про какие-то ценозы в «многомерных пространствах» и еще про многие темные для меня вещи. Если хотите прочитать – легко! Я выложил это в Приложении в конце моей писанины. Взгляните, может быть у вас другие мозги и поймете там больше меня. Но что мне надо, я оттуда все-таки вынес. Это где он пишет про «двоевластие», которое свернуло ихнюю революцию. Он говорит, тогда у них возникли два центра власти, что привело к тому, что все у них накрылось из-за какого-то «кофликтного» измерения. «Точно! Вот что мне нужно,– смекнул я, вспомнив ту статью,– этот недотепа как раз годится для того, чтобы взять за горло нашего Оула и ликвидировать его влияние на моих обормотов». Из этого вонючки я сварганю другого Оула-2 и впихнув его в мое стадо, создам там свое «двое властие». Понятно, что все нужно проделать так, чтобы наш главарь ничего не заподозрил. Для этого, первое время новичка нужно будет злобно гнобить по-полной… Потом стравлю двух этих умников и когда они там сцепятся, задам трепку первому. Уловили? Так станет легче рулить моими баранами. Вот зачем мне нужен этот малец. Когда его обкатаю, он станет у меня, как шелковый и будет мне верен!