Книга УЗНИКИ ЭМОЦИЙ. Книга 7: «СМС» - читать онлайн бесплатно, автор Кирилл Попов. Cтраница 2
УЗНИКИ ЭМОЦИЙ. Книга 7: «СМС»
УЗНИКИ ЭМОЦИЙ. Книга 7: «СМС»
Оценить:

Рейтинг: 4

УЗНИКИ ЭМОЦИЙ. Книга 7: «СМС»

«Резервации — временная мера для вашей же безопасности».

Формулировка повторялась на экранах, фасадах и рекламных конструкциях. Её можно было увидеть даже на остановках, где ещё утром висели объявления о скидках.

Запись с женщиной и ребёнком тем временем распространялась по сети. Кадры из переулка пересылали друг другу, выкладывали в открытые каналы, прикрепляли к сообщениям о решении Совета.

Под видео появлялись комментарии:

«Это же ребёнок. Как они могут?»

«Сегодня забрали её. Завтра придут за нами».

«Они называют это спасением, но почему тогда никого не спрашивают?»

«Если слёзы теперь признак опасности, что будет с теми, кто осмелится возражать?»

Поначалу комментариев становилось всё больше. Потом некоторые сообщения начали исчезать. За ними пропадали ответы, ветки обсуждений, целые фрагменты переписки. Через час под записью осталось несколько одинаковых строк:

«Стабилизация».

Одно и то же слово вытесняло вопросы и возмущение. В конце концов страница перестала походить на место, где люди обсуждали увиденное.

Анна увидела запись позднее.

Она смотрела на женщину, которая пыталась удержать ребёнка, на сотрудника со сканером, на маленькие руки, тянувшиеся вслед за матерью. Несколько раз видео обрывалось на одном и том же месте. Анна возвращалась к нему, хотя уже знала, что увидит.

Первой реакцией была злость. Но почти сразу за ней пришло узнавание.

Резервации.

Это слово уже встречалось ей раньше. Оно сохранилось среди материалов, связанных с той историей, к которой Анна возвращалась не впервые. Теперь прежние фрагменты вспоминались иначе. Она не могла сказать, что именно связывало их с происходящим на экране, но совпадение было слишком заметным, чтобы отмахнуться от него.

Анна вспомнила встречу 2010 года. Тогда она пришла к Марку как журналистка. Разговор остался разговором: интервью так и не было опубликовано. Дискета вернулась к ней. На ней не появилось никаких записей Марка, и сейчас Анна не собиралась приписывать ему то, чего он не делал.

Но сама встреча вернула её к прежним вопросам. К документам, к названиям, к сведениям, которые тогда не удалось сложить в единую картину.

Теперь она смотрела на запись из переулка и понимала только одно: слово, которое прежде существовало в материалах и разговорах, стало частью официального языка власти.

Резервации.

Анна вспомнила бабушку у стены старого здания и плачущего мальчика. Тогда слова старушки показались ей простыми, почти очевидными. Теперь они звучали иначе. Если способность чувствовать можно измерить, занести в отчёт и признать опасной, что останется от человека, когда ему предложат отказаться от неё ради собственного блага?

Она открыла файл, созданный в кафе «Виртуальный рай». На экране по-прежнему стояли два вопроса:

«Что, если мы потеряли что-то важное? Что, если за иллюзией счастья скрывается пустота?»

Анна поставила курсор ниже и напечатала:

«Резервации. Так называется новая реальность. И, похоже, никто не сможет остаться в стороне».

Она перечитала строку.

Прежние вопросы теперь казались слишком узкими. Речь шла уже не только о том, что люди теряли, добровольно уходя в виртуальные миры. Кто-то получил право решать за них, какие чувства допустимы, а какие требуют вмешательства.

Анна сохранила файл.

На экране планшета оставалась запись из переулка. Она остановила запись на кадре, где ребёнок тянулся к матери. Потом закрыла видео.

Глава 4. Технология контроля

Когда чувства становятся показателями, показатели становятся товаром.

Камеры на улицах давно перестали быть просто средствами наблюдения. Человеку не требовалось смотреть прямо в объектив или совершать что-то необычное. Достаточно было пройти под фонарным столбом, задержаться у витрины, несколько секунд постоять посреди тротуара.

Небольшие устройства на фасадах и перекрёстках собирали сведения о поведении прохожих. Там, где были установлены микрофоны, система анализировала речь: интонации, дрожь в голосе, внезапные срывы, необычно долгие паузы. Камеры высокого разрешения отслеживали мимику, движения глаз, напряжение мышц лица и шеи.

Отдельный признак сам по себе ещё ничего не означал. Алгоритмы сопоставляли данные с индивидуальными профилями, учитывали прежние показатели и рассчитывали вероятность эмоционального отклонения. Обычная прогулка могла закончиться новой записью в личном досье.

Гормоны камеры не измеряли. Они фиксировали внешние признаки, на основании которых система рассчитывала предварительный индекс стресса. Для физиологической проверки требовались мобильные сканеры и оборудование реабилитационных центров.

В действующей системе контроля существовала шкала реагирования. При превышении расчётного индекса на пятнадцать процентов человек получал предупреждение. При двадцати пяти к нему направляли ближайший патруль СЭБ. Если отклонение достигало сорока процентов, запускался протокол задержания.

Причина не имела значения. Смерть близкого, внезапная радость, страх перед угрозой — всё это могло дать похожие показатели. Алгоритм не различал, что именно происходит с человеком. Он фиксировал отклонение и передавал сигнал дальше.

Мария шла по улице, сжимая в руке платок. Ткань отсырела от слёз.

Несколько часов назад закончились похороны матери. Весь день Марии приходилось принимать соболезнования, благодарить за помощь, выслушивать слова, на которые она не находила ответа. Пока рядом оставались люди, удавалось сохранять спокойствие. Теперь чужие голоса стихли, и сдерживаться больше не было необходимости.

В памяти снова возникли последние слова матери:

«Будь сильной, доченька…»

Мария не хотела плакать. Не из-за стыда — она боялась, что слёзы уже не получится остановить. День оказался длиннее, чем она могла вынести.

Под фонарным столбом она прошла, не заметив камеры. Устройство над перекрёстком скорректировало угол обзора. На корпусе коротко мигнул индикатор.

Расширенные зрачки, сбившееся дыхание, напряжение мышц лица. Система собрала признаки, сопоставила их с профилем Марии и отметила резкое изменение состояния. Через несколько секунд сигнал поступил ближайшему патрулю.

— Гражданка, остановитесь.

Мария не сразу поняла, что обращаются к ней.

В нескольких шагах находились двое сотрудников СЭБ в тёмно-серой форме. Один держал руку возле кобуры парализатора. Второй смотрел на экран мобильного сканера.

— Пройдёмте с нами. Ваши показатели выходят за рамки нормы.

— Какие показатели? Я не понимаю…

— Необходимо провести дополнительную проверку.

— Но я ничего не сделала. У меня сегодня мама умерла…

Сотрудник поднял сканер и направил его на Марию. Прибор коротко пискнул. На экране появились результаты:

Кортизол: +41 %

Адреналин: +22 %

Эмоциональная стабильность: критическая

Мария прочитала строки. Цифры были понятны, но никак не объясняли, почему теперь она должна куда-то идти.

— Это из-за похорон. Я просто не могу успокоиться. Мне нужно домой.

— Транспортировка в реабилитационный центр обязательна.

— Послушайте, я не опасна. Я никому ничего…

Договорить ей не дали. Сотрудники взяли её под руки. Один придерживал за локоть, второй следил за показаниями прибора.

Мария пыталась найти объяснение происходящему. Что она должна была сделать иначе? Не плакать? Не останавливаться? Не произносить слово «мама»? Ни один из вопросов не имел смысла.

Улица продолжала жить своей обычной жизнью. Над витринами переливались голографические пляжи, прохожие в VR-очках улыбались невидимым собеседникам. Кто-то смеялся, кто-то двигался в такт музыке, звучавшей только для него.

Никто не вмешался.

Реабилитационный центр СЭБ больше напоминал лабораторию, чем медицинское учреждение. Белые стены, ровный яркий свет, холодный кафель. Здесь не было окон и часов. Время измерялось процедурами и показаниями приборов.

Марию провели в комнату с прозрачными стенами. В центре находилось кресло с закреплёнными на подлокотниках датчиками.

— Садитесь, — распорядился техник в белом халате. — Сейчас уточним показатели.

— А потом меня отпустят?

Ответа не последовало. Техник проверил соединения на панели.

Мария села. Датчики закрепили на запястьях, виске и шее. На мониторе появились графики пульса, давления и гормональных показателей. Над креслом медленно повернулся сканирующий модуль.

— Фиксирую повышенный уровень стресса, — произнёс техник. — Кортизол на сорок два процента выше нормы. Признаки депрессивного состояния. Рекомендация — направление в резервацию для стабилизации.

— Нет. Пожалуйста. Я не больна. Я просто потеряла маму.

Техник продолжал следить за экраном. Его слова и действия не выходили за пределы процедуры.

— Вы меня слышите?

— Слышу.

— Тогда вы должны понимать…

— Я фиксирую результаты проверки.

Он не повышал голоса и не пытался её переубедить. Мария говорила о матери, а человек напротив заносил показатели в отчёт.

Дверь открылась.

В комнату вошёл офицер Сергей — высокий, подтянутый, с холодным взглядом. Он изучил монитор, затем обратился к технику:

— Что у нас?

— Повышенный уровень стресса. Кортизол выше нормы на сорок два процента, адреналин — на двадцать два. Рекомендовано направление в резервацию.

— Причина?

— Смерть матери. По словам гражданки, похороны были сегодня.

Сергей усмехнулся.

— Удобное объяснение.

Мария не сразу поняла, что услышала.

— Хотите избежать резервации? — спросил офицер.

— Конечно. Но я же объяснила…

— Пять тысяч кредитов.

Он выдержал паузу.

— И результат проверки изменится.

Мария перестала смотреть на монитор.

Пять тысяч. Почти все её сбережения. Деньги, которые она откладывала на случай болезни, на ремонт квартиры, на будущее. Ещё утром эти накопления казались частью обычной жизни. Теперь от них зависело, сможет ли она вернуться домой.

— А если я не заплачу?

— Тогда процедура продолжится в установленном порядке.

— Но я не опасна. Я никому ничего не сделала.

— Это решают не по вашим словам.

Техник не вмешивался. На панели сохранялись результаты измерений. Сергей уже назвал цену, и присутствие второго сотрудника ничего не меняло.

— Вы ведь понимаете, что у меня сегодня умерла мать? — спросила она.

— Я уже слышал.

В этой фразе не было ни сочувствия, ни злости. Сергей не отрицал её горя. Он просто не считал его обстоятельством, которое могло повлиять на процедуру.

Мария могла отказаться. Могла потребовать начальника, пригрозить жалобой, попытаться доказать, что не нарушала никаких правил. Но тогда проверка продолжилась бы, а решение оставалось за людьми, которые уже вынесли его.

— Я согласна, — произнесла она.

Сергей достал коммуникатор. Несколько раз коснулся экрана и убрал устройство.

На панели техника исходные показания не изменились. Кортизол по-прежнему превышал норму на сорок два процента, адреналин — на двадцать два.

Зато в итоговом заключении появились другие значения:

Кортизол: +8 %

Адреналин: +5 %

Эмоциональная стабильность: норма

Техник нахмурился. Он сверил запись с показаниями сканера.

— Ошибка в показаниях, — громко сказал Сергей. — Перезагрузите данные мобильного сканера. Гражданка свободна.

Техник посмотрел на него, затем снова на экран. Спорить он не стал.

— Вставайте, — распорядился офицер.

Мария поднялась. На мониторе оставалось заключение с новыми значениями. Первоначальные результаты больше не фигурировали в итоговой записи.

— Значит, я могу идти?

— Можете.

Сергей придержал её под руку, хотя она не просила о помощи.

— Идите. Но в следующий раз будьте осторожнее.

Мария забрала сумку и покинула комнату. В коридоре никто не остановил её, никто не поинтересовался, почему проверка закончилась так быстро.

На улице всё оставалось прежним. Над перекрёстком мерцала реклама:

«Счастье доступно. Подключитесь».

В сумке лежал телефон. На счёте почти ничего не осталось. Резервации удалось избежать, но возвращение домой обошлось ей почти во все накопления.

Дома Мария обнаружила ту же тишину, которая ждала её после похорон. Позвонить матери было уже некому. Рассказать о случившемся — тоже некому. К потере прибавилось другое: теперь даже горе могло стать источником чужого заработка.

В реабилитационном центре её случай уже числился успешно разрешённым.

Материалы по делу Марии появились в сети через двое суток.

Кто-то выложил их в закрытый архив — один из тех, что сохранились ещё со времён, когда интернет умел помнить. Такие хранилища называли по-разному: «свалка», «мусорка», «зеркало». Официальные платформы их не признавали, поисковики не индексировали. Но те, кому было нужно, знали, где искать.

Анна тоже знала.

Она открыла отчёт и просмотрела его целиком. Записи камер, результаты мобильного сканера, протокол задержания, заключение реабилитационного центра. Всё выглядело аккуратно: показатели зафиксированы, решение принято, проверка проведена, гражданка освобождена после выявления ошибки.

Ни одного лишнего слова.

Анна вернулась к записи из центра. Нашла момент появления Сергея и включила видео повторно.

Офицер изучил монитор, поговорил с Марией, затем достал коммуникатор. Несколько касаний экрана — и устройство исчезло из поля зрения камеры. Служебное действие, само по себе ничем не примечательное.

Но в итоговом заключении появились значения, которых не было в исходных показаниях сканера.

Анна остановила запись и открыла обе версии рядом.

Кортизол: сначала сорок два процента выше нормы, в заключении — восемь.

Адреналин: сначала двадцать два, в заключении — пять.

Между двумя записями прошло совсем немного времени. Физиологические показатели на сканере оставались прежними. Изменилось то, что система внесла в итоговый документ.

Анна снова включила видео. На одном из кадров экран коммуникатора Сергея оказался обращён к камере. В углу мелькнуло уведомление о переводе средств.

Она увеличила изображение.

Перевод: 5 000 кредитов.

По времени отметки совпадали с действиями офицера и изменением итогового заключения.

Анна ещё раз сверила последовательность. Сначала — исходные показатели. Затем Сергей достаёт коммуникатор. Почти одновременно фиксируется перевод. После этого в заключении появляются другие значения.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Вы ознакомились с фрагментом книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста.

Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:

Всего 10 форматов