Призраки Марта
***
Наскоро ополоснувшись водой из умывальника прямо в комнате, Март переоделся и сбежал вниз по лестнице.
На первом этаже было пусто. Разгар дня — время, когда Мартин обычно только просыпался и спускался на завтрак.
— Ларс, — окликнул он хозяина постоялого двора, старательно натирающего куском замши бок позолоченного чайничка.
Мужчина оторвал взгляд от своего отражения в блестящей поверхности посуды и вопросительно приподнял брови.
— Да, господин маг? — Ларс снова вел себя как сама любезность. Будто и не было их прошлого разговора, когда тот рассказал о свадьбе дочери.
— Сколько меня не было?
Хозяин постоялого двора изумленно заморгал. Март нетерпеливо сжал челюсти: он что, задал такой сложный вопрос?
— Так это… — растерялся под его пристальным взглядом Ларс. — Дня три, кажись. Я же не слежу…
Март выругался, не сдержался.
Немудрено, что Ризаль рвет и мечет, почувствовав возвращение подопечного и приняв его отсутствие за самоволку.
Ларс все еще топтался за стойкой, во все глаза смотря на обычно спокойного и сдержанного постояльца. Его рука так и замерла на золотистом боку чайника.
— Спасибо, — рассеянно пробормотал Мартин и двинулся к двери.
Жена Ларса, как раз расправляющая на окне шторы, инстинктивно сделала шаг назад, увеличивая между ними расстояние; повторила святой знак перед своим лицом.
Обычно Март не реагировал на ее выходки — не она первая, не она последняя. Но сегодня он пребывал под впечатлением от истории матери и сына.
Одни знаки изображают, другие, не понимая их силы и опасности, рисуют где ни попадя…
— Да хватит уже! — рявкнул Мартин на пятящуюся женщину так, что та вросла в пол, вытянув руки по швам. — Осточертело. — Хлопнул дверью.
Прилипчивые эти черти, он же говорил.
***
— Где ты был?! — Когда он появился в кабинете Ризаля, тот даже вскочил и кинулся навстречу, чего с ним раньше не случалось.
Не уловив, собирается контролер обнять его или задушить, и опасаясь как того, так и другого, Март на всякий случай выставил перед собой руки.
— Спокойно, я все объясню.
Ризаль и правда словно напоролся на невидимую стену, даже смутился. Похоже, вскакивая из-за стола и бросаясь вперед, он сам толком не решил, зачем это делает.
Наконец контролер определился с линией поведения и сурово сдвинул светлые редкие брови.
— Объясни уж, будь любезен. — Припечатал подопечного взглядом и уже спокойно и даже излишне медлительно прошествовал к столу.
Мартин набрал в легкие побольше воздуха. Врать — так вдохновенно. А собирался он именно врать.
— Меня похитили.
Ризаль, устроившийся за столом и успевший подпереть кулаком щеку, изумленно выпрямился и моргнул.
Март мысленно усмехнулся: эффект достигнут.
— А ты к ауре присмотрись. — Он отодвинул стул для посетителей и тоже сел, точно напротив контролера. — Видишь?
Ризаль недоверчиво нахмурился, затем прищурился, вглядываясь.
Мартин только надеялся, что не ошибся в своих выводах. Жаль, что собственную ауру увидеть невозможно.
— Черт, да она у тебя вся в дырках, как у покойника! — наконец ахнул контролер. Его глаза запылали любопытством. — Рассказывай.
Как у покойника, значит? А ведь заклинание из книги и правда чуть его не убило. Спасли дополнительные «щиты» и природная живучесть.
Март удрученно пожал плечами.
— Нечего рассказывать. Я опять пошел к кладбищу, думал, вдруг на сей раз удастся что-то обнаружить. Обошел его несколько раз, а потом — вспышка. — Для наглядности он резко вскинул перед собой руки с растопыренными пальцами.
— Какая вспышка? — не понял Ризаль.
Мартин поморщился.
— Яркая, — буркнул коротко.
И это была единственная правда, которую он собирался сегодня сообщить контролеру.
Светлый медленно кивнул, анализируя услышанное.
— И что было дальше?
Поверил, удовлетворенно отметил Март.
Дернул плечом и отвел взгляд.
— Ничего дальше не было. Очнулся пару часов назад. Лежу в лесу за кладбищем, присыпан прошлогодней листвой. Встал и пошел домой. А тут ты.
Мартин закончил придуманную по дороге версию событий и поднял на Ризаля глаза. Контролер все еще пристально на него смотрел. Не бегал взглядом по помещению, как в их последнюю встречу в кабинете, не теребил письменные принадлежности. Напротив, был спокоен, какими спокойными бывают люди, знающие больше, чем их собеседники.
Не к добру это.
А глаза Ризаля вдруг на мгновение расширились и тут же превратились в щелки. До чего-то додумался? Мартин не успел спросить.
— Все сходится! — ахнул Ризаль, расплываясь в широкой улыбке, отчего усики над его верхней губой зашевелились. Как у собаки-ищейки, вспомнил Март слова Холида Камстера.
— Что сходится? — спросил осторожно.
Контролер жадно уставился на собеседника. Глаза Ризаля блестели так, словно он только что сделал открытие века. Мартину стало не по себе.
— Ты подобрался к нему слишком близко! — выпалил Ризаль на одном дыхании, еще ярче сверкая глазами. — Вот почему он сбежал! Теперь все сошлось! Ударил, решил, что ты умер, и сбежал!
На этот раз Март не притворялся.
— Кто — он-то? — спросил растерянно.
— Наш главный злодей! Вредитель! Мы вышли на его подельников, а он сбежал. Все думали: как, кто его предупредил? А теперь ясно, что ты его спугнул тем, что подобрался слишком близко! — Завершив свою речь на торжественной ноте, Ризаль шумно выдохнул и даже смахнул несуществующий пот со лба, демонстрируя, как славно он потрудился.
А вот у Мартина внутри похолодело.
— Каких подельников?
Неужели Рон все же вернулся, и его схватили стражи порядка? Март до последнего надеялся, что сообщник Карда решил залечь на дно, пока все не утихнет.
— Точно, ты же ничего не знаешь, — спохватился донельзя довольный контролер. — Взяли мы целую банду, взяли. Слышал такое имя: Тикард Виллоу?
«Меня зовут Тикард, — представился когда-то Марту новый знакомый. И усмехнулся. — То еще имечко, да? Так что зови меня «Кард» — сработаемся».
Мартину стоило неимоверных усилий, чтобы ни одна мышца на его лице не дрогнула.
Удалось.
— Нет. Кто это?
Скажи, что это тот, что обставил вас и сбежал. Скажи, что…
— Тот, кого мы вчера повесили, — осклабившись, как обожравшийся кот, сообщил Ризаль. — Так что ты проспал все самое интересное. — Контролер потянулся к ящику стола и извлек оттуда хорошо знакомый Марту красный шейный платок. — Гляди. — Любовно разложил перед собой и залюбовался, не видя, как в этот момент закаменело лицо у его подопечного. — Вот, сувенир себе оставил. Этот Тикард считал его своим талисманом, представляешь? Дремучие люди…
Мартин все же не справился.
— Попить есть? — прохрипел, схватившись за горло.
— Эй, ты чего? — испугался Ризаль. — Эк он тебя припечатал…
Не поленился, встал и прошел к стеллажу за графином с водой и стаканом.
***
Ризаль рассказывал, а Март сидел напротив, все еще вертя в пальцах бесполезный пустой стакан. Смотрел куда угодно: в окно за плечом контролера, на колышущийся тюль, на чахлый цветок на подоконнике, снова на стакан с бисеринками прозрачных капель, замерших на его стенках, — только не в глаза собеседнику.
Ризаль не отличался чуткостью, иначе Мартину не удалось бы водить его за нос на протяжении целых двух лет. Однако сейчас он предпочел не рисковать.
В горле клокотала бессильная ярость. Требовала выхода.
Но выхода не было.
Опоздал.
— Взяли Рона Мастерса, как и планировали, — делился контролер достижениями работы своей сплоченной команды. — Тот поупирался для вида, но когда мы сообщили, что нам известно, где живут его жена и ребенок, то быстро стал сговорчивее. — Март сжал челюсти. — Выдал своего подельника, этого Карда, Тикарда Виллоу. За тем, правда, пришлось погоняться. — Ризаль мученически вздохнул. — Но взяли и его.
— А он? — бесцветно спросил Мартин.
— Да что — он? — контролер усмехнулся. — В отказную, конечно. Но стража уже подвезла нам доказательства — не отвертеться. Поймали приезжего черного, который контактировал с этим Кардом и договаривался о том, что с него тоже снимут серьгу. Так что да, правда это все: есть умелец, уникум. Ну, надавили на Виллоу, мол, все знаем, колись, кто твой подельник.
У Марта дернулся уголок губ.
— Не раскололся, — это не было вопросом. Расколись Кард, Мартин не сидел бы сейчас в компании белого мага, мило с ним беседуя.
— Не раскололся, — грустно вздохнул Ризаль. — Сказал: неместный, имени не знает. Мол, тот сам его находил. — Контролер задумчиво почесал лысеющую макушку. — Выходит, правда не знал. Любой бы признался — палач уж постарался. Ан нет, так и не назвал имени.
Март сглотнул тяжелый ком, вставший поперек горла. Снова вспомнился нападавший на них с матерью и сестрой мужчина, голова которого разлетелась вдребезги, как спелая тыква. Было ощущение, что такая же тыква застряла теперь у него в глотке и мешала дышать.
— В общем, выбили, что могли, да и повесили вчера, — оптимистично закончил Ризаль. — Кстати, жил этот Кард в «Одинокой подкове», куда ты так любишь захаживать. Гиблое место, говорил же тебе. Не ходил бы ты туда больше, — на сей раз в голосе контролера прозвучали железные нотки: не совет — приказ.
— Не буду, — пообещал Март.
— Вот и договорились. — Такой ответ Ризаля более чем устроил. — Слушай, тебе бы и правда отлежаться. Бледный как смерть.
Март не стал спорить. Молча поднялся.
Шейный платок Карда все еще лежал посреди столешницы красным пятном.
Мартин подошел, протянул руку и смял его в кулаке.
— На нем черное проклятие, я заберу, — сказал в ответ на изумленный взгляд Ризаля.
Тот пораженно вытаращил глаза и часто закивал.
Март сунул платок в карман плаща.
***
Она ждала его у входа на постоялый двор. Нашла, где он живет.
Камилла.
Март думал, что следует посетить «Одинокую подкову» и поговорить с девушкой, несмотря на прямой запрет Ризаля. Но не успел — она пришла сама. Кто-то сказал ей, что он вернулся.
Он шел от калитки к двери, а Камилла стояла на крыльце, сцепив перед собой руки в ожидании и прожигая его взглядом. И Март вдруг понял, что не знает, что ей сказать.
Если бы он так глупо не попался и не выпал из жизни на три дня, возможно, Кард был бы еще жив.
А еще Кард мог бы остаться жив, если бы сдал его, черного мага, нарушившего правила. Обычно за содействия властям можно заслужить снисхождение.
Говорить не пришлось. Когда Мартин приблизился, Камилла шагнула навстречу и влепила ему звонкую, оглушительную пощечину. Голова мотнулась, сверкнула серьга мага в оранжевом свете заходящего солнца.
— Предатель, — припечатала девушка сквозь зубы. Ее красивое лицо исказилось от ненависти.
Март ничего не ответил.
Не окликнул и тогда, когда та, зарыдав, пробежала мимо него — прочь, за калитку.
Он вошел внутрь. Щека пылала, судя по странным взглядам ужинавших за столиками первого этажа, на ней все еще горел отпечаток ладони.
— Господин маг, — окликнул его из-за стойки Ларс.
Так приторно-фальшиво, что Мартина затошнило.
— Не сейчас! — огрызнулся он, даже не взглянув в его сторону, и поспешил наверх.
— Гнать его отсюда, — донеслось в спину чье-то недовольное ворчание.
Не обернулся.
Ему требовалось побыть одному.
Наедине со своими «призраками».
Глава 11
Этой ночью Март не сомкнул глаз.
Бродил по комнате, сжав в кулаке бесполезный шейный платок.
Налил себе воды и так глубоко задумался, что толстый граненый стакан лопнул в пальцах, будто это была посуда из тончайшего стекла. Осколки брызгами разлетелись по комнате, а один особенно крупный и острый вонзился поперек ладони, потекла кровь.
Мартин выдернул осколок из своей руки и перемотал кисть внезапно пригодившимся платком.
А когда темная кровь пропитала красную ткань до такой степени, что ее можно было выжимать, он принял решение.
Занимался рассвет.
***
Март сбежал по лестнице вниз, удивив Ларса и испугав его жену своим ранним появлением. Все уже привыкли, что маг не казал носа из комнаты до самого обеда.
Хозяйка вновь осенила себя святым знаком, на этот раз вызвав уже не злость, а тихое раздражение. Хозяйка, супруга Ларса... Март только сейчас понял, что до сих пор не знает ее имени. За два года она так и не представилась: Мила звала ее мамой, а Ларс — женушкой.
— Принеси завтрак господину магу, — шикнул на женщину хозяин.
Особого голода Мартин не испытывал, но понимал, что обходиться без пищи четвертый день подряд — чревато: без еды магическая энергия расходуется на поддержание организма, в то время как хорошее питание значительно ускоряет восполнение резерва.
Март сел за дальний столик, чтобы не смущать постояльцев, поочередно спускающихся по лестнице и постепенно заполняющих обеденный зал. Впервые на его памяти он оказался внизу так рано.
Люди бросали на него косые взгляды, но спешно отводили глаза.
Многие знали, что на постоялом дворе обитает черный маг, но, пока не сталкивались с ним лицом к лицу, этот факт их не слишком заботил. Сегодня же он испортил аппетит доброй половине жильцов: нет-нет, да и повернутся в его сторону, чтобы удостовериться, что проклятый темный не выпустил клыки или не превратился в трехголового монстра.
Говорили, введя ограничительные артефакты, король Лионар хотел сделать так, чтобы простые люди чувствовали себя в безопасности. Однако итогом стали вседозволенность белых, озлобленность черных и еще больший страх людей без магических способностей. Ведь если бы темные маги были неопасны, на них не надели бы «ошейники», верно?
Мало кого волновал тот аспект, что большинство черных и не «кусались» бы, если бы не обзавелись королевскими «украшениями».
Вчера Мартин злился. Сегодня — был абсолютно спокоен. Прошлым вечером что-то в нем снова выгорело и еще не успело заполниться новыми эмоциями и впечатлениями. А потому он чувствовал не просто спокойствие — опустошение.
Отсутствие эмоций порой как нельзя кстати для принятия серьезных решений…
Март приподнял руку, привлекая внимание Ларса. Заметил, как от его неожиданного жеста женщина за ближайшим столиком вжала голову в плечи.
Хозяин показал в ответ три пальца: три минуты — и подойдет. Мартин кивнул, уставился в окно.
Он никогда не испытывал к Прибрежью особой привязанности, приехал сюда с четким намерением найти такого же сумасшедшего, как и он, и подзаработать. Вдали от столицы и короля, в богами забытом крохотном прибрежном городке реализовать его задумку было проще всего.
На самом деле, удивительно, как стража и гильдия вышли на Карда только сейчас. Март нашел его всего за четыре месяца. Сначала, как и власти, вычислил контрабандиста Рона Мастерса, а затем потянул за ниточки и познакомился непосредственно с Кардом, молодым, но безумно талантливым главарем преступного мира Прибрежья. Приятель сам так себя называл, посмеиваясь и прекрасно понимая, что он и был «преступным миром» Прибрежья.
Судьба словно благоволила: нужное место, нужные люди.
Узнай старый Хал, как его ученик применял на практике полученные им тайные знания, должно быть, восстал бы из мертвых, чтобы влепить ему отрезвляющую пощечину вроде той, которая вчера досталась от Камиллы. Но Хэлл Халистер, основатель приюта Халистера и просто великодушный человек, воспринявший новые порядки и магсерьги как испытание свыше, умер за год до выпуска Мартина из стен учебного заведения и упокоился с миром.
Будучи предоставленным только себе, Март попытался найти работу, помня наставления учителя о том, что порядочный человек всегда найдет себе заработок, черный он, белый или какой угодно. Но обнаружил, что порядочными черных магов в Реонерии не считали.
Всего пятнадцать лет после введения серег, а времена равенства темных и светлых забыли, словно их не было.
В мелких городишках вроде Прибрежья черные маги еще имели относительную свободу. Косые взгляды — не самое страшное неудобство. В столице и близлежащих к ней местностях дела обстояли много хуже. Состоятельные темные, наследники великих когда-то династий, все больше прятались по своим поместьям. Обычные, неродовитые, каким теперь был Март, могли рассчитывать лишь на мелкие частные заказы за пару медяков, либо на работу в гильдии под началом белых за чуть большее количество все тех же медянок.
Мартин тогда сунулся в одну из сыскных контор, узнал цену на их услуги и понял, что, работая в столичной гильдии и следуя правилам, никогда не сумеет найти сестру.
Люди поговаривали, что в столице из черных остаются либо пропащие, либо дураки, а в провинции можно вздохнуть и заработать больше.
И не соврали.
Тогда, думая, куда податься и что делать молодому магу без денег и связей, с серьгой в ухе, привлекающей внимание окружающих, словно мишень, Март и придумал, чем он может заняться. Так выбор пал на прибрежные городки, граничащие через пролив с Аленсией, королевством, не привечающим магов, но и не запрещающим им жить и работать наравне с другими, если не афишировать свои таланты. Легально переехать из Реонерии, имея серьгу, шансов не было. Другое дело — избавившись от нее.
Так родился План, остающийся всего лишь планом на протяжении нескольких лет, пока Марта не занесло в Прибрежье, где он таки нашел людей, которым решился предложить придуманную им авантюру.
Это был только заработок. Мартин не собирался заводить ни с кем дружбу и к кому-то привязываться. Но, как говаривал сам Кард, перед его обаянием было трудно устоять: его либо ненавидели, либо становились с ним друзьями.
Март никогда не называл Карда другом, ни в глаза, ни мысленно. «Приятель» — безопасное слово, описывающее отношения без особых обязательств. Тем не менее себя не обманешь — вчера он потерял именно друга...
Ларс сам принес поднос с едой и поставил на стол, замер в ожидании. Мартин кивнул ему на второй стул. Хозяин постоялого двора нахмурился, почувствовав неладное, но присел, правда, на самый краешек.
— Завтра я съезжаю, — сообщил Март без лишних предисловий. — Подготовь расчет.
Глаза Ларса округлились.
— Но как же… Я только вчера отказал состоятельному гостю из-за того, что все комнаты заняты…
Жалостливый голос, мировая скорбь в голосе. Март лишь понадеялся, что он сам играл перед Ризалем менее фальшиво.
— Неустойку за две недели можешь включить в счет.
Теперь глаза Ларса вспыхнули алчным блеском, будто кто-то зажег в его черепе фонарь.
В договоре на длительное проживание, который Мартин подписал, въезжая сюда, значилось, что постоялец обязан предупредить не позднее чем за неделю до отъезда, либо выплатить сумму, равную недельному проживанию, если оповестит владельца слишком поздно. Две недели были жестом доброй воли, но почуяв деньги, Ларс решил получить больше.
— Две недели, господин маг…
— Две, — он оборвал хозяина, даже не дослушав. — Расчет приготовь, — повторил с нажимом.
Ларс разочарованно поджал губы, но с достоинством кивнул.
— Я подготовлю бумаги к вечеру, господин маг. — Поднялся на ноги, с трудом высвободив увесистый живот из пространства «край столешницы — спинка стула».
— Погоди! — Март окликнул Ларса, когда тот уже отходил.
— Да, господин маг? — Почуяв деньги, владелец постоялого двора использовал слово «господин» так часто, как никогда.
— Ларс, как зовут твою жену?
Тот изумленно моргнул.
— Аркадья.
Вот и познакомились.
Мартин уперся в собеседника тяжелым взглядом.
— В таком случае передай Аркадье, что я оставлю ей прощальный «подарок», если она не перестанет рисовать знаки перед своим лбом, стоит мне пройти мимо.
Применять магию к людям без дара, как и к белым магам, темным не позволяла серьга, но зачарованные предметы еще никто не отменял. Угроза достигла цели: хозяин побледнел.
— Я ей передам, господин маг. — И поспешил ретироваться, пока постоялец не передумал оплачивать лишнюю неделю.
Мартин подвинул к себе поднос и принялся за еду.
Сдалась ему, конечно, эта Аркадья.
***
— Что значит — ты уезжаешь?! — возопил Ризаль, запустив скрюченные пальцы в и без того небогатую шевелюру. — Мы только что закрыли такоедело! Думаешь, я не ценю, как ты старался вывести этого гада на чистую воду? Нам выпишут премиальные, и я про тебя не забуду. Так что, если ты думаешь…
— Не думаю, — Март покачал головой, не дав контролеру пуститься в ненужные уговоры. Он все для себя решил. На самом деле, решение было принято давно, просто Мартин не планировал срываться с места в ближайшие полгода, только и всего. — Я уезжаю в столицу. Это дело решенное, не передумаю.
Ризаль встретился с ним взглядом, что-то прочел и мученически застонал:
— Ма-а-арт, ты режешь меня без ножа.
— Мне здесь тесно, — ответил Мартин, впервые по-настоящему честно за долгое время.
Белый прищурился.
— И когда, интересно, ты это понял?
— Когда меня чуть не убили. — Март не отвел взгляд.
Это была отличная версия, чтобы избежать дополнительных вопросов и подозрений по поводу его внезапного отъезда. Многие, едва не лишившись жизни и осознав ее скоротечность, ищут перемен.
Сработало.
— Черт тебя! — выругался контролер.
Март даже улыбнулся уголком губ. Не то чтобы он будет скучать, но Ризаль не самый худший белый маг, который ему встречался, и Мартин к нему привык.
Усмехнулся.
— Пожалуй, твои черти поедут со мной.
Контролер бросил на подопечного обиженный взгляд и полез в ящик стола за пером и бумагой.
— Вот и научи столичных гордецов выражаться по-человечески, — бросил, зыркнув на Марта, и принялся выводить на листе ровные строчки.
— Напишешь, что я благонадежен? — спросил Март.
— Угу, — буркнул тот.
— Коня одолжишь?
Перо Ризаля замерло на расстоянии пальца от поверхности бумаги, а сам он вскинул голову.
— Слушай, а ты не обнаглел?
— Оставишь себе мою часть премии. А мне — коня, — предложил Март.
Контролер покрутил в пальцах перо, взвешивая его слова и обдумывая предложение. Затем быстро и уже не так аккуратно продолжил писать.
— Премию и так оставлю, — сообщил злорадно, не переставая водить чернилами по бумаге. — Она не раньше чем через месяц придет. А коня не дам — перебьешься. Если нет морской болезни, доберешься.
Март не стал спорить. Достаточно того, что Ризаль отпускал его с миром и был готов написать рекомендательные письма, которые помогут избежать лишних вопросов как от столичной Гильдии магов, так и королевской стражи.
Контролер дописал первый лист, повел над ним пальцами, используя магию, чтобы высушить чернила, и отложил в сторону; достал следующий.
Март терпеливо ждал.
Беседа больше не клеилась.
***
Он провел в гильдии полдня. Позволение уехать от его непосредственного контролера и написание тем рекомендательных писем было лишь первой ступенью. Затем требовалось посетить вышестоящее начальство, поставить на бумаги печати, обычные чернильные и магические, отчитаться перед работниками архива, что не выносил оттуда никаких документов, сдать пропуск на кладбище и сделать прочие мелкие дела, прежде чем попрощаться с Гильдией магов города Прибрежье навсегда.
Должно быть, ему следовало бы чувствовать грусть оттого, что он собирался покинуть насиженное место и людей, к обществу которых привык, или страх перед туманным будущим. Однако Март не испытывал ни того, ни другого.
Прошлой ночью он твердо решил, что его история в Прибрежье закончилась.
***
Под подошвами сапог шуршали камни. Прошедшие недавно сильные дожди основательно размыли конец улицы Прибрежной, превратив ее в настоящую полосу препятствий — с острыми камнями, новыми канавами, ямами и рытвинами.
До заката было еще далеко, и защитный контур вокруг кладбища пока что не был активен. Если бы Марту вздумалось, он смог бы легко зайти за ограду. Но его дела, связанные с местным кладбищем, тоже закончились.
Стояли тишина и безветрие. Вдалеке чернел лес, но и оттуда не долетало ни звука. Будто и не было стаи испуганного воронья, которая пыталась предупредить Марта об опасности несколько дней назад. Словно… ничего не было.
Он обошел кладбище, удостоверился в том, что защитные знаки, начерченные Геленой Роуг и ее сыном, утратили силу, и направился к ряду отдельно расположенных могил — за оградой погоста.
Казненных преступников в Прибрежье было запрещено хоронить на территории кладбища, но не помещать их могилы под действие защитного купола было бы опасно. Поэтому обошлись символическим разделением на законопослушных граждан и грешников, погребая последних совсем рядом, но за оградой. Показательный жест властей.
Март прошел к трем свежим холмикам с воткнутыми в землю табличками на кривых неотесанных палках. «Тикард Виллоу», — гласила надпись на крайней могиле. Кард и его сообщники, казненные два дня назад.