Повелитель дронов - 7
Мальковский виновато развёл руками:
— В том-то и загвоздка, Государь. Мы сами пока мало что понимаем. Идут закупки весьма специфического товара. Партии дикого бамбука редчайших сортов, бананы, гигантские объемы кокосов, а заодно совершенно особая местная глина... По нашим административным каналам они прошли на подпись без сучка без задоринки. Наши юристы проверили всё под микроскопом. Никаких товаров двойного назначения, никакой санкционки, никакого оружия. Ничего такого сверхъестественного, поэтому ведомство всё одобрило и не стало блокировать счета. Но согласитесь, Ваше Величество, это всё максимально странно!
Император усмехнулся краешком губ. Бездушный продолжал ломать систему так изящно, что чиновники в столице лишь чесали в затылках. Ясно как день: хитрец нашёл обходные пути. Если местная аристократия перекрыла ему поставки бетона, металла и электроники, он просто закупает в странах третьего мира какой-то невообразимый хлам и, скорее всего, с помощью своих чёртовых технологий перерабатывает его в то, что ему нужно. Изящно. Дерзко. Абсолютно законно.
Александр опустил ладонь на стол, заставив Оболенского подпрыгнуть на месте.
— Странно, граф?! Я скажу вам, что по-настоящему странно! Странно то, что аристократы Российской Империи прямо сейчас творят несусветную херню! Они перекрыли поставки жизненно важных грузов в целый регион! Они отменяют фуры с продуктами, разрывают контракты на медикаменты, тормозят эшелоны со стройматериалами! В Приморье, граф! В регионе, который прямо сейчас является нашим единственным щитом на востоке!
— Ваше Величество, — Мальковский попытался вжать голову в плечи, — это частные корпоративные споры, недовольство новым руководством региона...
— Плевать я хотел на их недовольство! — отрезал Император. — Эти индюки забыли, что там живёт не только один Феликс Бездушный! Там миллионы простых жителей. Моих подданных. Моих граждан! И сейчас эта стая обиженных толстосумов лишает людей элементарных вещей: еды, лекарств и стройматериалов для разрушенных орками домов. И всё ради того, чтобы доказать какому-то князю, кто в песочнице хозяин!
Александр Пятый тяжело выдохнул, беря эмоции под контроль. Государственные дела не терпят истерик.
— Значит так, Мальковский. Слушайте мой прямой приказ. По всему, что касается коммерческой и административной деятельности рода Бездушных: ни в коем случае не мешать. Пропускайте всё, что связано с официальным документооборотом «Филина» или их княжества. Пусть завозят свои кокосы, пусть торгуют с кем хотят и как хотят.
— Будет исполнено, Ваше Императорское Величество! — министр торопливо поклонился, счастливый, что гнев монарха не обернулся лично против него, и попятился к двери.
— Ступайте. И передайте таможне — за попытку вставить палки в колёса по этим контрактам лично отправлю весь пост на рудники!
Оставшись один, властная маска императора спала с лица, показав усталость правителя, вынужденного управлять страной, которая изнутри проедала сама себя.
— Только держись, Феликс... — прошептал он, глядя в потемневшее петербургское небо за окном. — Только держись, парень.
Ему стоило огромных усилий не вмешиваться. Императору безумно хотелось снять трубку спецсвязи, набрать номер командующего внутренними войсками и отдать один-единственный приказ.
Один приказ — и в особняки всех этих саботирующих баронов и графов через десять минут влетят штурмовые группы. Их бы выволокли в исподнем на мокрый асфальт, бросили бы в «Кресты», их компании национализировали бы за сутки, а поставки в Приморье возобновились бы так быстро, что логисты охренели бы от скорости, на которую способны. Если Феликс сейчас не выдержит и позвонит, сказав «Ваше Величество, тут полная жопа, я не вывожу» — Александр так и сделает. Всех разгонит. Всем выпишет путёвку на эшафот.
Но пока этого было нельзя делать категорически.
Если Император открыто ударит по врагам Бездушного, то вся эта зажравшаяся аристократическая свора моментально сложит два и два. Они поймут: Государь не просто нейтрален, а открыто выбрал сторону. Он лично поддерживает новичка и готов ломать ради него древние элиты.
И что они сделают? Они затихарятся. Отрастят невидимые жабры, нырнут на самое дно и замаскируются под добропорядочных граждан. Перепрячут теневые капиталы, сожгут архивы, уничтожат подставных свидетелей. Затаят злобу и будут ждать, пока Император не ослабнет, чтобы ударить ножом в спину.
А сейчас... Сейчас Александр выбрал подчёркнутый нейтралитет. В столице он демонстрировал отстранённое любопытство. И они клюнули.
Поверив, что Императору просто плевать на разборки какого-то провинциального князька с устоявшейся элитой, заговорщики расслабились. Ощущение безнаказанности отключило их инстинкты самосохранения. Они действовали нагло, звонили по открытым линиям, нанимали диверсантов со своих банковских счетов, организовывали подставы, не особо пряча концы.
— Работайте, гниды... Показывайте свои гнилые зубы, — мстительно усмехнулся Александр.
Прямо сейчас, пока бояре тешили своё эго блокадой Приморья, обновлённая тайная служба Императора, из которой он только-только выкорчевал людей Барышникова, работала на пределе возможностей. Огромные суперкомпьютеры под дворцом пережёвывали миллионы перехваченных сообщений. Собиралась поистине колоссальная база данных. Каждая транзакция, оплачивающая услуги наёмников, каждый звонок, одобряющий диверсию в Приморье, каждое подставное письмо — всё это документировалось и ложилось в электронные папки, ждущие своего часа.
Александр придвинул к себе правительственный ноутбук. На экране светился отдельный файл с пометкой: «Охота на Фурию».
Это был гениальный маркер. Ладно Феликс — молодой парень мог кого-то задеть своей дерзостью. Но реакция элиты на то, что Бездушный взял под крыло известную киберпреступницу Ольгу Смирнову, превзошла все ожидания.
Император задумчиво пробежал глазами по списку родов, которые сейчас вбухивали просто астрономические суммы, нанимая убийц и лучших хакеров мира для поимки или уничтожения этой девчонки.
Да, формально Фурия была преступницей, наводившей ужас на сеть. Но Император лично читал досье на все её взломы. Даже дураку было понятно, что девчонка вредила исключительно тем, кто не был чист душой и законом. Она ни разу не тронула честного коммерсанта, больницу или честно работающее государственное ведомство. Она обчищала счета тех, кто финансировал подпольные бойцовские клубы, тех, кто воровал миллионы на строительстве сиротских приютов, тех, кто продавал за рубеж государственные тайны.
И теперь те, кто яростнее всего пытался её поймать, фактически подписывали себе чистосердечное признание. Охотишься на Фурию? Значит, боишься, что она вытащит на свет твои грязные секреты, или хочешь отомстить за уже украденное. Значит, твои руки по локоть в дерьме.
Каждую персону, фигурировавшую в списке «Охотников на Фурию», сейчас усиленно проверяла экономическая разведка, вскрывая такие пласты коррупции, что волосы вставали дыбом.
Чем дольше Феликс продержится в Приморье, стягивая на себя весь этот аристократический гнев, тем смелее будут становиться коррупционеры и заговорщики. И тем меньше этих пиявок останется в государственном аппарате Империи в будущем.
Но главное условие — выявить их всех до единого, чтобы составить полную сеть связей и ни одна крыса не смогла проскользнуть в щель. Чтобы они не разбежались по заграницам со своими миллионами.
Поэтому пока Александр Пятый лишь сидел, ждал и смотрел на расставленную ловушку.
— Защищайся, Феликс. Покажи им всем, как кусаются настоящие хищники. Собери их в кучу... а потом мы захлопнем эту клетку.
Глава 10
Город спал, а моя невидимая армия вкалывала на износ, напоминая разогнанный энергетиками муравейник.
Стоя посреди гостиной с закрытыми глазами, я через внутренний взор наблюдал за ходом переработки ресурсов. Беспилотники непрерывным потоком тянулись к нашему «Чёрному Абсолюту». Грани Куба ритмично мерцали во время поглощения прибывающих грузов.
Раньше приёмник обслуживали исключительно мелкие сборщики со связками гвоздей да битыми магнитолами. Теперь в раскачанное нутро базы залетали настоящие тяжеловозы. Транспортные модули волокли остовы покорёженных броневиков и стальные швеллеры, прихватывая свинцовые бухты кабелей вместе с горами трофейного орочьего барахла из леса.
Сам Куб раздался в габаритах капитально, подмяв под себя изрядную площадь. Пришлось в срочном порядке перекраивать ближайшую улицу. Дроны пробили сеть скрытых туннелей, снесли пешеходную зону и пустили старую теплотрассу в обход. Заодно автоматика срезала верхний слой грунта для выравнивания ландшафта. Самое забавное, что никто даже не пикнул: людям вокруг важна лишь безопасность, поэтому резкие изменения в геометрии местной промзоны волновали их меньше всего.
Правда, аппетиты у самой базы продолжали расти по экспоненте. Я уже прикидывал, что в ближайшие дни Куб упрётся в жилой массив. Двигать кирпичные пятиэтажки силой мысли я пока не научился, так что здания придётся банально сносить.
Проблема? Никакой проблемы.
Большую часть квартир в зоне риска боты-юристы выкупили ещё на прошлой неделе. А с остальными упёртыми владельцами мы вели конструктивный диалог. Да, находились принципиальные кадры. «Мой дед тут берёзку сажал, здесь прошла моя молодость, съеду только вперёд ногами!», — орал мне один такой собственник.
Я его понимал. Память — штука важная. Поэтому мы просто предложили ему новую видовую четырёхкомнатную квартиру в элитном комплексе в центре, полное погашение кредитов и абонемент в «Подорожник» на десять лет. Берёзку дроны аккуратно выкопали и пересадили ему под новое окно. Принципиальный жилец разрыдался от счастья, отдал ключи и самолично помог моим грузовикам вынести старый диван. За деньги, а тем более за очень большие деньги и безопасность, люди легко расстаются с любой ностальгией.
Я наслаждался картиной. Куб рос, мощь накапливалась. Ещё немного, и мы развернём такие сборочные линии, от которых столичный Генштаб поседеет в полном составе.
Я глубоко вдохнул, продолжая стоять с раскинутыми руками. Повелитель Роя. Я буквально кожей ощущал, как множится моё могущество.
Позади скрипнула дверь.
— Ну да, всё. Окончательно кукухой поехал.
Я приоткрыл один глаз. На пороге стояла Фурия. Растрёпанная, в огромной растянутой худи, она зевала, обнимая обеими руками дымящуюся кружку с кофе.
Она посмотрела на мою пафосную позу, пару раз демонстративно цокнула языком, развернулась и пошаркала обратно по коридору.
— Не понять простой женщине истинного величия, — философски констатировал я вслух, опуская руки. — У меня тут, между прочим, настоящая армада на подходе. Скоро небеса почернеют! Пусть пока и не от боевых кораблей...
— Повелитель, — голос Сириуса звучал виновато. Мой ассистент явно не хотел портить торжество момента, но скрипты обязывали. — К вопросу о вашей армаде и почерневших небесах. Есть важное донесение.
— Ну, выкладывай, — я плюхнулся на диван. — Что там на этот раз?
— Запасы ресурсов истощены, Повелитель.
— В смысле? Мы же совсем недавно загнали в Куб несколько тонн арматуры!
— Механизмы переработки работают без остановок. При этом синтез сложных сплавов с производством кристаллов памяти расходует прорву материи. Прямо сейчас показатель заполненности хранилищ опустился практически до нуля, а доступных остатков хватит на поддержку пары базовых логистических задач. Все амбициозные глобальные проекты из вашего списка придётся заморозить. Расширения в ближайшее время не предвидится.
Твою же мать, всё опять начинается по новой.
Вот так всегда: только на долю секунды начинаешь чувствовать себя местным божеством и предвкушать будущий размах, как суровая реальность звонко прикладывает тебя суковатой палкой по затылку. Типичный нищеброд с амбициями императора.
От расстройства в сознание некстати пробралась ностальгия по давно ушедшим дням. Память тотчас подкинула чёткую картинку из бесконечно далёкого прошлого, послушно вырисовывая просторный капитанский мостик настоящей орбитальной цитадели, где я когда-то занимал своё место. Тогда я сам с собой поспорил на что-то дурацкое, что не сойду с места, не сделаю ни шагу, пока мои автоматизированные заводы не прекратят выплёвывать из своих жерл всё новые и новые боевые единицы.
Бред был полный. Я простоял статуей двадцать один день, пялясь на экраны, пока собственное упрямство и банальная скука не заставили меня плюнуть на клятву и пойти заниматься делами. А заводы всё работали. Они штамповали дронов без остановки несколько лет подряд.
Тогда шла абсолютно чудовищная по своим масштабам война. Небо плавилось, звёзды тускнели. Инсектоиды — гигантские бронированные твари, Арахи, пёрли из червоточин как проклятая саранча.
Мой Рой перемалывал противника в космическую пыль. В той войне погибли десятки миллионов моих боевых машин, а разорванный металл горел и распадался на атомы. Но люди тех окраинных планет даже не догадывались, что их едва не сожрали. Бойня попросту не добралась до их уютных атмосфер.
А теперь я сижу на диване в своём новеньком особняке и слушаю отчёт о том, что мне не хватает пары тонн килограммов обычного железа для закрытия базового плана на неделю. Падение вышло по-настоящему эпичным.
— Понял тебя, Сириус. Отдавай в работу те задачи, на которые пока хватает резервов. Дальше станем импровизировать и выжимать край. Откладывать экспансию я не собираюсь.
Снова хлопнула дверь. В кабинет снова заглянула Фурия, только теперь с зажатым под мышкой ноутбуком.
— Закончил позы статуй принимать? — спросила она. — Перехватила тут интересное донесение. Взглянешь?
— Если там очередная чушь от обиженных столичных аристо, не глядя кидай в корзину. Я порядком устал от их соплей.
— Не, тут дела поинтереснее. — Ольга привычно подключила ноутбук, транслируя изображение на настенный экран. — Приморье, дорогой начальник, стало внезапно очень популярным. Хайпуем по полной.
— Логично, — кивнул я. — Губернатор сбежал, местный криминал в ужасе, орки тоже драпают. Прям шоу года.
— Дело не только в этом, — Фурия щёлкнула по клавиатуре, открывая какой-то глянцевый столичный портал. — Сюда попёрли акулы пера. Всем интересно, как так вышло, что на отдельном куске карты тишь да гладь. На днях у нас побывал некий Богдан Самодумский.
— Кто такой? Очередной блогер с манией величия?
— Бери выше. Аристократ, знаменитый критик и обозреватель светской жизни. Звезда столичной элиты.
Я удивлённо поднял бровь. Светский критик припёрся в край, который недавно отбивался от наёмников и зеленокожих тварей? Рисковый парень.
— Ну и что он там накропал? Что у нас мясо в шаурме недожаренное?
— Он накатал огромную статью, — Ольга прокрутила текст вниз. — И знаешь, Феликс... он в шоке. Прямым текстом пишет, что в жизни не видел такой стерильной безопасности. Цитата: «Я оставил портмоне с сотней тысяч наличными на скамейке в центральном парке ради эксперимента. Через сорок минут к моему столику в кафе подлетел дрон «Филина» и вежливо положил пропажу на стол. Аптеки не нужны — помощь падает с неба за минуту. Машины во дворах не то что не угоняют — владельцы даже ключи в замках зажигания забывают. Ни одного хулигана, ни одной драки. Приморье — самый безопасный сейф во всей Российской Империи».
— Приятно слышать здравую оценку.
— Рано радуешься. Читай резюме в конце.
Фурия выделила жирным последний абзац статьи. Я прищурился.
«Но несмотря на всю беспрецедентную безопасность и инновации, я категорически не рекомендую этот регион для жизни и посещения. Уссурийск — это стерильная клетка. Выживание возведено в абсолют, а душа города мертва. Здесь царит серая, невыносимая скука. Этот край застыл в постоянной подготовке к войне и совершенно забыл о развлечениях, искусстве и радости».
— Понятно, — вздохнул я. — Какой-то шизик. Безопасность у него, видите ли, есть, а вот веселиться негде.
— Феликс, он не шизик, он барон. Мнение Самодумского формирует настроение всей богемы.
— Да я с первых строк понял, что он типичный зажравшийся аристократ, которому нечем заняться. Нормальные люди работают, семьи кормят, а этот с жиру бесится. Только у них есть время на такие депрессии. «Скука скучная»! Я им что, должен клоунов на перекрёстках поставить? Или чтобы дроны им чечётку отбивали?
Ольга укоризненно цокнула языком.
— Ты дальше слушай. Он вещает по факту. Пишет, что в таком крупном историческом узле нет вообще ничего культурного. Ни одной работающей картинной галереи. Оперный закрыт, а здания музеев пустуют. Регион, цитирую, «превратился в спальный район строгого режима без единого шанса прикоснуться к высокому».
Я нахмурился. Память бывшего владельца тела, до этого не подававшая признаков жизни, вдруг вытащила на поверхность стопку вполне отчётливых визуальных образов.
— В смысле нет? — искренне удивился я. — Как это нет? Было же! Я точно помню. Центральный музей, галерея Искусств на Набережной, выставочный зал городской администрации и губернаторский исторический фонд... Всё это функционировало.
Фурия выдержала короткую паузу, разглядывая меня. Затем со вздохом потянулась к мышке и открыла новую вкладку браузера, привычно застучав по клавишам.
— Раньше было, Феликс. А теперь сплыло.
Она немного прищурилась, вчитываясь в экранный текст.
— Я пробила эту тему. Стало любопытно буквально на следующий день после выхода статьи, поэтому решила копнуть. В итоге выяснилось, что все местные запасники вычищены подчистую.
— Орки утащили? Или китайцы постарались?
— Если бы. Это Трофимов вместе со своей тогдашней сворой.
На мониторе начали загружаться архивные сводки многолетней давности.
— Под прикрытием уличных мятежей, локальных забастовок, политических кризисов и переделов власти они втихую обносили фонды, — пояснила Ольга, монотонно прокручивая длинный документ. — По официальным бумагам всё провели очень красиво: «эвакуация ценностей в столицу в связи с нестабильной ситуацией». А по факту — продали за рубеж или распихали по личным хранилищам. Заменили всё, до чего дотянулись, на дешёвые копии.
Фурия открыла следующий файл — вырезку из криминальной хроники восьмилетней давности.
— Вот, смотри. Классика жанра. Восемь лет назад Трофимов устраивает выставку «Гордость Востока». Туда прибывает независимый приглашённый эксперт из столицы. Человек с репутацией, неподкупный. Он смотрит на картины, которые лично атрибутировал здесь пятнадцать лет назад, поднимает шум и открыто заявляет — на стенах висит наглый «Абибас». Дешёвая базарная подделка. Дальше этот ценитель грозится поехать в столицу ради дачи подробных показаний следователям Канцелярии.
— Дай угадаю... До Петербурга этот борец за истину так и не добрался.
— В точку. Буквально через пару дней упрямый эксперт решает прокатиться на лошади по горным тропам. И надо же такому случиться — у животного фиксируют удивительно своевременный сердечный приступ. Всадник летит с обрыва, ломает шею, а местный дознаватель привычно оформляет бумагу о несчастном случае. Дело отправляется в архив. Разумеется, оставшиеся недовольные после такого наглядного урока сразу прикусили языки.
Я только поморщился:
— Мелочные воры. Сначала историю крадут, а потом ни в чём не повинных лошадей сбрасывают со скалы.
Поднявшись со своего места, я подошёл вплотную к стеклу. Вид на город откровенно утомлял плотной серостью. Тротуары вычищены патрульными дронами, ямы добросовестно закатаны свежим асфальтом. Кругом царил идеальный порядок, вот только барон-писака оказался абсолютно прав. Снаружи громоздилась гигантская бетонная коробка, похожая на огромный стерильный медицинский бокс, где совершенно невозможно было находиться живым людям.
— Серьёзная проблема, — задумчиво отозвался я. — Мы тут рвём жилы, чтобы отстроить нормальный город, куда потянутся люди и деньги. А у нас из развлечений только посмотреть, как дрон угонщика лицом об капот прикладывает. Экономика без культуры долго не протянет. У людей должна быть отдушина.
Ольга усмехнулась.
— Что делать будем? Концерты закатывать? Или заставим вернуть всё награбленное?
— Сириус, расконсервируй Центральный Музей, галерею на Набережной и Городской Театр. Формируй из оставшихся резервов строительные бригады. Начать немедленный ремонт. Заменить перекрытия, установить климат-контроль музейного уровня, выставить топовую охранную систему. Деньги выделим из резервного городского бюджета, пусть Пандыч подпишет сметы. К концу месяца здания должны блестеть так, чтобы столичные снобы удавились от зависти.
— Феликс, постой, — сказала Ольга. — Ремонт — это, конечно, здорово. Стены ты выкрасишь, лепнину твои паучки восстановят. Но суть-то совсем в другом! Мы что, будем торжественно открывать пустые здания? Водить экскурсии по свежевыкрашенным коридорам? А где нам брать экспонаты?! Это ведь не куски арматуры со дна озера доставать. Картины и прочие шедевры искусства на свалках не валяются. Живопись нужно кропотливо писать красками, статуи высекать из камня...
Я посмотрел на хакершу и широко улыбнулся. Тоска из-за дефицита железа моментально выветрилась. В груди проснулся тот самый хорошо знакомый зуд перед масштабным проектом.
— Оля, отставить панику. Экспонаты найдутся. Мы раздобудем такие шедевры, что этот столичный барон-критик от удивления вдавит себе монокль прямо в глаз.
При этом мысленно я с лёгкой досадой признал очевидный факт: идеальные мастера остались очень далеко отсюда. Взять хотя бы Архитекторов из Многомерной. Они из обычной грязи могут слепить такие изваяния, при виде которых разумные создания навзрыд рыдают от восторга. Друиды тоже здорово бы выручили — эти ребята феноменально работали с живым деревом. Но чего нет, того нет. Архитекторов и Друидов сюда не завезли.
Но мои технологии тоже не лаптем деланы.
— Сириус! — я хлопнул в ладоши, принимая решение. — Поднимай в работу проект «Пигмалион». Открываем производство дронов-реставраторов!
— Повелитель, — с сомнением пропищал дрон, — проект «Пигмалион» был закрыт за нерациональностью! Требования к их оптике и микромоторике манипуляторов зашкаливают! Где я возьму столько...
— Из Куба. Выжимай резервы, отключай второстепенные линии защиты периметра. Выдели помещение с хорошим освещением. Скинь Ольге списки потерянных произведений искусства этого мира...
— Эй! — возмутилась Ольга.
— Ты же сама просила работы, — я подмигнул ей. — Загрузишь им в базы сверхдетализированные копии всех безвозвратно утраченных шедевров, а дроны их воссоздадут. На атомном уровне, вплоть до каждого мазка и мельчайшего скола на краске. Будет вам искусство. Мы превратим наш край в обитель шедевров.
— Повелитель, вынужден сообщить: вы собираетесь растратить добытые с таким трудом ресурсы на... это? — прожужжал над ухом Сириус. — Проект «Пигмалион» полностью лишён тактического смысла. Орки перегруппировываются. Войска Империи воюют откровенно нестабильно. Заниматься искусством в текущей оперативной обстановке — настоящий программный сбой вашей логической матрицы! Мощности требуются для сборки тяжёлых штурмовиков. В крайнем случае нужно расширять флот «Кальмаров». Зачем нам воссоздавать сгоревшие полотна, если мы сами рискуем стать грязным мазком на историческом холсте региона?
Я только фыркнул, попутно калибруя манипулятор на очередном прототипе, который лежал на столе.
— Сириус, сколько раз я должен тебе повторять? Войну выигрывают не только пушки. Чтобы люди за тобой шли, чтобы они тебе доверяли, им нужно нечто большее, чем просто еда и крыша над головой. Им нужна нормальная, полноценная жизнь. Они не могут вечно существовать в состоянии осаждённой крепости, трясясь за свои жизни и глядя на пустые бетонные коробки. Ты же видел реакцию, барон Самодумский абсолютно прав — наш край мёртв без культуры. Нам нужны музеи, выставки, театры! Нам нужны символы возвращения к цивилизации.
— Замечательная перспектива, — саркастически отозвался дрон. — Особенно, когда в любой момент по этим музеям могут шандарахнуть из миномётов. Ну и в конце концов, откуда мы возьмём ресурсы для возобновления проекта? Оборонный бюджет «Филина» и без того трещит по швам. Мы собираем лом со свалок, чтобы клепать хоть какую-то защиту! У нас просто нет свободных мощностей, чтобы отвлекаться на... эстетические порывы.
— Ну, раз ресурсов нет... — я тяжело вздохнул, сделав максимально озабоченное лицо, а затем повернулся к дрону, оскалившись в злорадной усмешке. — Забери десять процентов мощностей с нашего проекта возмездия оркам. И пусти их на «Пигмалион».
— ЧЕГО?! — голос Сириуса сорвался на ультразвуковой писк, от которого зазвенели стёкла в окнах. Его сенсоры замигали синим, жёлтым, красным и снова синим светом. Железяка закружилась вокруг своей оси в отчаянной попытке физически отвергнуть полученную команду. — Вы в своём уме, Повелитель?! Забрать мощность у ударного комплекса и снять ресурсы с программы истребления зеленокожих?! Ради чего? Чтобы рисовать картиночки и лепить горшки?! Да это возмутительное попрание тактики и форменное кощунство! Это...