Обитель выживших. Том 2

Марк сидел под деревом и ждал, обхватив колени руками и напряженно покусывая травинку. Страх и тревога измотали его, это было видно, но пока что парень всё же держался и не ныл.

Когда стемнело, мы подобрались к лагерю ближе.

Забор, как оказалось, был почти достроен. Он тянулся по всему периметру, и поверху шла колючая проволока в три ряда. Через каждые двадцать метров торчали сколоченные из досок и бруса самодельные караульные вышки. Я пересчитал вышки на нашей стороне — четыре штуки. Четыре караульных, четыре пары глаз.

Достав из кармана самодельную карту Марка, я сверился с тем, что видел. Медпункт — правый край территории. Корпус шесть, где жила Лиля с семьёй, — третий от ворот. Административное здание Тимура в центре, с крыльцом и флагом с волчьей головой. Столовая — левее. Бараки рабочих — вообще дальний ряд.

Сложил карту и сунул обратно в карман.

— Ну что, пошли, — сказал я Марку. — Ты готов?

Парень неуверенно почесал нос.

— Готов, — вздохнул он.

Мы двинулись вдоль периметра, держась в тени деревьев. Фонарик не включали, всё равно глаза уже привыкли к темноте, да и луна давала достаточно света, чтобы не спотыкаться.

Марк довольно быстро вывел меня к нужному участку. Здесь забор действительно был другой — старый, из почерневших от времени прутков. Профлист сюда пока не дотянули, столбы уже стояли, но без обшивки. Впрочем, совсем голым этот отрезок тоже не оставили, по низу тянулась натянутая на скорую руку свежая колючая проволока в несколько рядов.

Я перекусил проволоку кусачками, она разошлась с тихим щелчком, и я развёл концы в стороны. Пролез. Ближайшая вышка стояла метрах в пятнадцати. Фонарь на ней был, но светил в сторону леса, и караульный сидел, привалившись к перилам. Я видел на фоне неба его обмякший, полусонный силуэт.

Подкрался поближе, насколько смог, подобрал с земли увесистый камень и швырнул его в противоположную сторону от вышки. Импровизированный снаряд перемахнул через старый забор и упал в кусты, с треском ломая мелкие ветки. Караульный подскочил, развернулся на звук, схватился за карабин и стал вглядываться в темноту, подсвечивая фонарём.

Мне этих секунд хватило. Пока он отвлекся и смотрел в другую сторону, я в несколько шагов добежал до вышки, бесшумно поднялся по лестнице — четыре перекладины, дерево под ногами скрипнуло, но караульный не услышал, потому что всё ещё сосредоточенно шарил фонарём по кустам. Я вскочил на площадку, одной рукой зажал ему рот, другой полоснул ножом по горлу. Легионер дёрнулся, захрипел и обмяк. Я опустил тело на пол вышки, забрал его карабин и огляделся.

Отсюда территория действительно просматривалась хорошо. Бараки тёмные, в административном здании горит свет — Тимур, значит, ещё не спит. На здании медпункта в темноте выделялся красный крест. По территории прохаживались двое патрульных, лениво отсчитывая шаги от столовой к воротам и обратно.

Я спустился с вышки и двинулся вдоль забора, держась в тени построек. Впереди, у угла одного из бараков, стоял ещё один легионер, курил, прикрывая огонёк ладонью. Я подошёл сзади и ударил рукоятью ножа в основание черепа. Легионер осел без звука, сигарета выпала из пальцев и погасла в траве.

Я оттащил его за барак, в тень. Потом двинулся дальше, к шестому корпусу.

И тут спохватился. Марк. Где Марк?

Я обернулся — рыжего нигде не было. Он пролез за мной через забор, это я помнил, но потом, пока я занимался караульным и легионером у барака, Марк исчез. Растворился в темноте, и без лишнего шороха.

— Тьфу ты, — с досадой сплюнул я.

Впрочем, карту я помнил и примерно представлял, в какую сторону двигаться. Так что пошёл дальше, стараясь не думать о том, куда делся Марк. Может, испугался и забился в какую-нибудь щель, может, решил сбежать обратно – всё-таки желанием возвращаться за забор он не горел. Мне сейчас он не нужен. Черт с ним.

Я быстро добрался до нужного корпуса, вот уже небольшое здание маячило впереди. В окнах темнота. Все спят, только из репродукторов по всему лагерю доносится унылая музыка, не развлечения ради, а как средство от обращения в молчунов.

Я осторожно поднялся на крыльцо, взялся за ручку двери и замер. Что-то тут не так. Слишком тихо и пусто. И запах — свежий табачный дым, рядом кто-то только что курил.

Я выпустил ручку и сделал шаг назад.

Поздно.

Из-за угла здания выдвинулись две тени. Стволы ружей уставились мне в грудь.

— Стоять!

Из-за противоположного угла вышли ещё двое с карабинами наперевес. Уже четверо легионеров держали меня на мушке, окружив. Деваться было некуда.

И тут из темноты послышался знакомый пронзительный голос.

— Вот он! Вот он, держите его!

Марк выскочил из-за спин легионеров, тыча в меня пальцем. Глаза у него горели, он говорил быстро, захлёбываясь словами, торопясь выложить всё, пока его слушают.

— Это он! Он пытался прокрасться сюда! Хотел убить Тимура! У него группа, они на дачном посёлке прячутся, у них машины, оружие, припасы! Он хотел захватить лагерь!

Я посмотрел на рыжего, сжав зубы. Вот же сука…

— Карабин на землю, — скомандовал старший. — Нож тоже. Медленно.

Я бросил оружие. Потом вытащил нож из-за пояса и положил рядом.

— Руки за голову.

Я сцепил пальцы на затылке. План мой только что накрылся медным тазом. Лиля спит в этом самом корпусе, в нескольких метрах от меня, за стеной, и не знает, что я пришёл за ней.

— Тимура позови, — отрывисто бросил старший рыжему. — Живо.

Марк метнулся в темноту. Легионеры стояли ровно, стволы не дрожали. Профессионалы, бывшие военные или менты, тут сомневаться не приходилось.

Где-то в административном здании хлопнула дверь, и послышались уверенные неторопливые шаги.

Тимур шёл знакомиться.

***

Вымотанные до последней жилки Кнут, Дионисий и Кирюха брели по пустынной улице. Солнце палило, от нагретого асфальта поднимался пар — ночью прошёл дождь, и теперь город казался большой теплицей.

Кирюха плёлся позади, еле волоча ноги, и периодически хватал Дионисия за рукав, потому что ноги его уже не держали, а признаваться в этом пацан не хотел.

— Надо выбираться из города, — сказал Дионисий, утирая пот со лба. — Здесь оставаться нельзя. Слишком много этих… обращенных.

— Согласен, — буркнул Кнут, оглядываясь. — В городе нам ловить нечего.

— Есть один монастырь, — Дионисий заговорил осторожно, проверяя реакцию Кнута на само слово «монастырь». — Километрах в тридцати от города, за лесом. Я точной дороги отсюда не знаю, только направление. Но место крепкое: высокие дубовые ворота, каменные стены. Там можно поискать убежище.

— Монастырь, — хмыкнул Кнут. — Там же наверняка все богомольцы давно уже обратились.

— Их и в благополучные времена было немного. Если кто-то остался и обратился, справиться с ними можно.

Дионисий поймал себя на том, что теперь, видимо, совсем не против убийства молчунов, хотя раньше такого и в мыслях не допускал.

— Тридцать километров, — Кнут прикинул в уме. — Это мы будем топать дня два, если не больше. Надо посмотреть, куда двигаться дальше, оценить обстановку. — Он задрал голову и прищурился. — Вон, впереди небоскреб. Надо забраться на крышу и глянуть сверху на город, посмотреть, где меньше заторов, и что без стай.

Так и решили. Многоэтажка оказалась современным жилым домом на девятнадцать этажей с панорамным остеклением.

Троица вошла внутрь просторного подъезда. Здесь был не только лифт, но и пост консьержа. Естественно, пустой. Вся обстановка говорила о том, что в этом доме жили далеко не бедные люди, жилье премиум-класса, вот только на ступенях теперь кровь, а кое-где и трупы.

Лифт, понятное дело, не работал. Поднимались пешком по лестнице, и это было то ещё удовольствие, особенно по такой духоте. Шли медленно, с частыми передышками. Дионисий начал задыхаться уже на седьмом, Кирюха — на десятом. Кнут держался, но на последних пролётах и у него перед глазами поплыло.

На самом верхнем этаже они остановились отдышаться, и Кирюха первым заметил приоткрытую дверь в одну из квартир. Тяжёлая, добротная металлическая дверь с хорошим замком, но не запертая — створка отошла на пару сантиметров.

— Надо бы проверить, что там, — предложил Кирюха, заглядывая в щель. — Может, пожрать что найдём.

— Погоди, — отмахнулся Кнут. — Сначала на крышу, как и планировали. Потом уж вернёмся.

Они выбрались наверх легко: туда вели ступени, а не чердачный лаз. На крыше оказался выложенный голубой плиткой стационарный бассейн метров в шесть длиной. Вокруг — шезлонги и зонтики от солнца на стойках. Вода еще не зацвела, и сам факт того, что на крыше жилого дома может быть устроен бассейн, привёл всех троих в ступор.

— Ничего себе, — Кирюха присвистнул и подбежал к бортику. — Это что вообще такое?

— Это, пацан, жизнь, которой мы никогда не жили и уже не будем, — Кнут обвёл взглядом все это великолепие. — Хаты явно для тех, у кого денег куры не клюют.

— Суета сует, — тихо проговорил Дионисий, глядя на город с высоты.

— Это точно, — согласился Кнут, но всё-таки во взгляде у него горела зависть.

Он подошёл к краю и стал осматривать город. Сверху Черноречье выглядело жутковато: чёрные пятна пожарищ, перевёрнутые машины, пустые улицы и кое-где мелкие одиночные фигурки голых молчунов. Крупных стай Кнут нигде не заметил.

— Вон туда, — он показал рукой на северо-запад, где за последними домами начиналась полоса леса. — Если верить нашему святоше, монастырь где-то в той стороне. Выходить из города лучше вон по той улице, она пошире, и заторов на ней меньше. И там можно тачку надыбать, если повезет.

— Согласен, — кивнул Дионисий, задумчиво разглядывая город.

— Ладно, — Кнут махнул рукой. — Пацан прав, надо поискать жратву. Да и помыться не мешало бы, — он покосился на бассейн, потом на себя, на заскорузлую от грязи и крови робу, и поморщился. — Пойдём вниз, в ту квартиру заглянем.

Они спустились на этаж, к открытой двери. Кнут осторожно потянул за ручку и крадучись шагнул внутрь. За ним последовали остальные, стараясь ступать тихо и не поднимать лишнего шума. Когда все вошли, то заперли за собой дверь.

Огромная квартира, комнат пять, не меньше, с высокими потолками и дорогой мебелью. Тёмный паркет, встроенные шкафы с зеркальными дверями, на стенах картины в рамах, в гостиной целый кинотеатр на полстены, с колонками, и широченный кожаный диван.

Видимо, хозяева покинули квартиру в спешке, даже не заперев за собой дверь, но порядок сохранился почти идеальный.

В квартире стоял полумрак, потому что плотные портьерные шторы были задёрнуты.

— Надо бы света сюда запустить, — сказал Кнут и двинулся к окну.

И тут раздался мягкий женский голос с приветливой электронной интонацией.

— Здравствуйте!

Вся троица подпрыгнула. Кнут выхватил арматурину и развернулся, Дионисий прижал к себе Кирюху, а мальчишка вцепился священнику в руку.

— Я ваш голосовой помощник, Мелисса. Чем могу помочь?

На полке у стены стояла небольшая колонка с мигающим голубым кольцом.

— Ого, — Кнут опустил арматурину и уставился на колонку. — Вот это сервис. Не сдохла ещё. И что ты можешь, Мелисса?

Колонка бодро начала перечислять свои возможности: управление светом, климатом, мультимедиа, заказ продуктов, напоминания, музыка, новости, погода и т.д.

— Музыку, значит, умеешь, — хмыкнул Кнут. — Ну-ка, включи что-нибудь.

Из встроенных потолочных динамиков полилась тихая джазовая мелодия. Кирюха открыл рот. Дионисий перекрестился.

— Стоп, — Кнут поднял руку. — Тише. Если эта штука работает, значит, тут есть электричество.

— Странно, — сказал Дионисий. — Я думал, электричества нигде нет уже давно.

Кнут прошёлся по квартире, заглянул в коридор, нашёл электрический щиток в кладовой. Рядом с ним на стене висел небольшой экран с цифрами и графиками.

— А-а, вон чего. Солнечные батареи, — сказал он, ткнув пальцем в экран, имея в виду один из значков. — На крыше, наверное, панели стоят. Автономная система, от городской сети не зависит. Умный, чтоб его, дом для богатых. Хе!

— Значит, холодильник тоже работает? — Кирюха уже бежал на кухню.

Через секунду оттуда раздался радостный вопль.

— Идите скорее сюда! Просто обалдеть!

Кирюха стоял перед распахнутым настежь здоровенным двустворчатым холодильником, и глаза у него горели. Холодильник был забит продуктами: сыры, колбасы в вакуумной упаковке, контейнеры с нарезками и прочая снедь.

— Ого-го, — сказал Кнут и покачал головой. — Вот это мы удачно зашли. Тут чего только нет, и всё свежее, холодос-то пашет.

Кирюха уже лихорадочно выгребал шоколадки, выхватил из дверки бутылку газировки, потащил всё это в гостиную. Плюхнулся, схватил пульт с тумбочки и включил телек. Экран вспыхнул, но вместо телеканалов показал список стриминговых сервисов и библиотеку скачанных фильмов.

— Тут целый кинотеатр! — восхитился Кирюха. — Слушайте, я предлагаю остаться здесь насовсем. Посмотрите, как здорово! Еды полно, вода, свет, всё есть. Двери прочные. Зачем нам куда-то идти?

— Пацан, — Кнут посмотрел на него, чтобы привычно оборвать, но не нашёл, что возразить. — Ладно. Перекантуемся пока тут, приведем себя в порядок. Да и отдохнуть не мешало бы.

Дионисий молча стоял посреди гостиной и осматривался. Потом тихо проговорил:

— Да, помыться хорошо бы, в чистом теле – здоровый дух. Где, интересно, тут ванная?

Как выяснилось чуть позже, в ванной размещалось огромная джакузи с хромированными кранами, массажными форсунками и подсветкой. Площадь у комнаты была такой, что они могли улечься тут рядком, включив теплые полы, и ещё бы место осталось.

— Это ванна или бассейн? — спросил Кнут, присвистнув.

— Это дар божий, — серьёзно ответил Дионисий.

Кнут хмыкнул, повернул кран. Вода пошла, тёплая, потому что бойлер тоже работал. Кнут подставил руку под струю, постоял так секунд пять и впервые за всё время широко и искренне улыбнулся.

— Знаешь что, поп, — сказал он. — Может, твой Бог и правда существует.

***

Они просто радовались моменту, и момент этот длился весь день, и никто не хотел его отпускать.

Кирюха первым полез в бассейн на крыше. Он разбежался, прыгнул «бомбочкой», подняв фонтан зелёноватых брызг, и завопил от восторга так, что Кнут пригнулся и зашипел на него — тише, услышат. Но потом махнул рукой и сам стянул робу. Прогретая июньским солнцем вода оказалась тёплой.

Дионисий сидел на бортике, спустив ноги в воду, и смотрел на город с высоты. Его одежда сохла на шезлонге, и без неё священник выглядел непривычно — худой мужик в трусах, с рёбрами наперечёт и бледной кожей.

— Святой отец, ты чего не купаешься? — крикнул Кнут из воды.

— Я созерцаю, — ответил Дионисий.

— Он созерцает, — хмыкнул Кнут и нырнул, обдав Кирюху волной. Мальчишка заверещал и кинулся в ответную атаку, и они минут десять плескались и обливали друг друга, а Дионисий сидел на бортике и что-то шептал.

Потом они спустились обратно в квартиру и приняли душ уже по-человечески, с горячей водой и пеной. А Кирюха залез в джакузи. Нашёл в шкафчике под раковиной бутылку специального геля для ванны, и пены получилось столько, что она полезла через край и потекла по мраморному полу. Никто не стал вытирать.

После ванны Кирюха плюхнулся на диван, закутался в мягкий плед и включил телевизор. Стриминговые сервисы, конечно, не работали — интернета давно не было, — но в библиотеке хозяев обнаружилось несколько сотен предварительно закачанных фильмов и мультфильмов, будто бы как раз на такой случай. Кирюха выбрал какой-то анимационный боевик про роботов и на два часа выпал из реальности, забыв и про молчунов, и про то, что вскоре им снова предстоит идти по пустым улицам, рискуя жизнью.

Кнут тем временем обследовал кухню, ведь не только холодильник мог оказаться им полезен. Кухня была под стать квартире — мраморная столешница, встроенная техника, набор ножей на магнитной планке, один другого лучше. Кнут взял в руки тяжёлый шеф-нож с деревянной рукоятью, повертел, прикинул баланс и одобрительно кивнул: хороший инструмент, сгодится для молчунов.

В холодильнике он нашёл целую двухкилограммовую утиную тушку в вакуумной упаковке. Достал, покрутил, понюхал – нормальная, холодильник держал, а тут ещё и запайка. В морозилке нашлись пакеты с замороженными овощами, стручковая фасоль, какие-то травы в пучках.

— Ты чего там возишься? — заглянул Дионисий с полотенцем на плечах.

— Ужин готовлю, — буркнул Кнут, не оборачиваясь. Он уже разделывал утку, ловко орудуя шеф-ножом, и Дионисий с удивлением заметил, что руки у Кнута двигаются уверенно и привычно.

— Ты ещё и умеешь готовить? — спросил Дионисий, и в голосе проскочило неподдельное изумление.

— А ты думал, на зоне нас по ресторанам водили? — хмыкнул Кнут, натирая утку солью и перцем. — Я полгода на кухне работал, кашеварил на двести человек. Не из таких продуктов, конечно, но… там научишься. Из тухлой капусты и перловки такое варганил, что даже начальник отряда подходил и добавки просил. А вообще… я всегда поваром мечтал стать, — грустно добавил он, замерев на секунду. — Не срослось в этой жизни.

Он нашёл в шкафу подходящую форму для запекания, поместил утку в центр, обложил картошкой и стручковой фасолью, сверху бросил веточки розмарина и тимьяна, плеснул оливкового масла. Духовка включилась методом долгого тыка, и через двадцать минут по квартире поплыл такой запах, что даже Кирюха оторвался от мультфильма и, не выпуская пульт из рук, пришлёпал на кухню босиком.

— Это что? — спросил он, втягивая носом воздух.

— Утка, — сказал Кнут. — С картошкой. Будет готова через час.

— Утка? — Кирюха уставился на стекло духового шкафа — за ним шкворчала и румянилась тушка. — Настоящая утка? В духовке?

— Нет, бумажная, в принтере, — буркнул Кнут. — Конечно, настоящая. Шагай отсюда, не мешай повару.

Кирюха не ушёл. Он уселся на табуретку у кухонного острова и сидел там весь час, наблюдая через стекло, как утка покрывается золотистой корочкой, и периодически сглатывал слюну с причмокивающим звуком.

Когда час истёк, золотистая тушка с хрустящей корочкой лежала на столе, на большом блюде в окружении запечённой картошки и фасоли, и пахла так, что у Кирюхи задрожали руки от предвкушения.

Кнут разделал утку ножом, разложил всё по красивым фарфоровым тарелкам с золотой каймой, здешние хозяева явно не экономили на посуде. Нашёл в буфете бокалы, налил Кирюхе сока, себе виски, а для Дионисия достал из винного шкафа бутылку красного.

— Я не употребляю, — сказал Дионисий.

— Сегодня можно, — сказал Кнут и поставил перед ним бокал. — По такому случаю даже бог не осудит. Считай, кагор.

Дионисий посмотрел на бокал, на утку, на вцепившегося зубами в утиную ножку Кирюху и взял бокал.

— За тех, кого нет рядом, — тихо проговорил он.

— Давай лучше за живых… — мотнул головой Кнут. — За нас, в общем.

Они чокнулись, и Кнут заметил, что рука у Дионисия больше не дрожит.

Ели долго, молча, сосредоточенно, отдавая должное каждому куску. Сочная утка с хрустящей кожицей таяла во рту, картошка пропиталась утиным жиром, а розмарин давал привкус, от которого хотелось закрыть глаза и жевать особенно медленно.

— Давно мы не ели нормальной еды, — сказал Дионисий, причмокивая и облизывая пальцы. Потом осёкся, посмотрел на свои пальцы и смущённо вытер их салфеткой. — Прости, Господи, грешен.

— Ничего, отец, — хмыкнул Кнут. — Перед такой закусью все грешны.

Кирюха сиял от счастья и довольно улыбался, и перемазанное утиным жиром лицо его выражало такое блаженство, что Кнут, глядя на него, отвёл взгляд и уставился в тарелку. Что-то кольнуло его изнутри, и он не стал разбираться, что именно, потому что копаться в душе не умел и учиться не собирался.

После ужина Кирюха завалился на диван и уснул мгновенно, с пультом от телевизора в руке. Дионисий убрал со стола, вымыл тарелки, и всё это время Кнут следил за ним краем глаза.

— Добрая трапеза, — сказал Дионисий, вытирая последнюю тарелку. — А ты хороший повар.

— Я много чего хороший, — буркнул Кнут. — Повар, слесарь, сварщик, и… специалист по замкам.

— И ещё ты хороший человек, — тихо добавил Дионисий.

Кнут посмотрел на него, хотел было огрызнуться, но не стал. Отвернулся к окну и молчал, пока Дионисий не ушёл в комнату.

Потом Кнут налил себе ещё виски, сел в кресло у панорамного окна и смотрел на тёмный город. Где-то внизу бродили молчуны, а здесь, на верхнем этаже, тихо играл джаз, пахло домашней едой и розмарином, и всё это казалось настолько невозможным, что Кнут, опустив глаза, вдруг ущипнул себя за руку, не сон ли.