Приговорённые к счастью. Книга 2
Как бездомный котёнок, по воле случая попав с холода и голода в тёплый уют к добрым хозяевам, избегает улицы, довольствуясь видом на неё из окна, так и Елизавета, как оказалась на Луне, так там и оставалась. Ни разу она не мечтала ни о каких путешествиях. Земля, Марс, Венера – зачем они ей? Ей хватало рассказов Бальтазара и Мари о странствиях по унылым космическим пустыням, о тяжком труде за большие деньги, о тоске по дому и другим людям и об осточертевших товарищах. Нет, нет и нет! Заработать на жизнь можно и здесь. А можно и не работать: Бальтазар удовлетворял все её потребности в еде, питье, крыше над головой и развлечениях. Её всегда забавляло, как он терпеливо сносил её надменное обращение, которое она разнообразила издевательствами. Елизавета знала, что бывший попик в неё влюблён, потому и покорен. А за это она его ещё сильнее презирала.
Его это вечное: «Прости. Я тоже виноват. Нет, одна моя вина». А что ей с того? Как часто мечтала она обличить его и отправить на костёр, как иные расправляются со своими извергами. Пусть узнает, каково это. Она жаждала мести. А его всего-то обязали обеспечить ей жильё и содержание. Столько мытарств – и такое ничтожное возмездие! Но даже из-за этой малости Бальтазара все жалели, а от неё отворачивались и небось втихую ненавидели. Но оно того стоило. Наверное…
Но Бальтазара уже нет, а её жестокая мечта «отмерить той же мерой» исполнилась сама собой. Сгорел заживо. Какая ирония! Насмешка судьбы. Может, он, как и она, вдыхал пылающий чад от промокшего хвороста вперемешку со смрадом горелой плоти. Может, корчился в судорогах и взывал к милосердию смерти. Может, понял её перед тем, как обратился в пепел и рассеялся по ветру.
У неё скрутило живот. Намаявшись, она проглотила таблетку, и ей как будто полегчало: хорошее лекарство, во всяком случае, дорогое. «Спасибо инквизитору. Видимо, любил…» – смахнула Елизавета слезу.
Любил… Она помнила эти его быстрые взгляды на суде над ней, ведьмой. О-о, не досужего любопытства, осуждения или сожаления полоумной дурочке, а недостойного клирика страсти. Тайный грешник. Бедняжке, наверное, пришлось потом исповедаться старшему чину. Исповедуйся и забудь про сожжённую ведьму. Забудь, как стыдливо, по-воровски разглядывал её. Забудь слезливую жалость, с которой, забывшись, смотрел на неё, как прятал от неё глаза и как отвернулся, когда палач провёл её мимо. Недвижимый, белый как полотно, словно в беспамятстве бормотал ты свои поповские заклинания. Забудь. Они не помогли.
Тогда чей-то ликующий взгляд на миг вырвал Елизавету из неистовой свистопляски боли и звериной ярости. Когда она, опомнившись, вдруг ясно осознала себя, увидела, что с ней сделали. И когда исступлённый вопль буйнопомешанной через мгновение тишины сменился несчастным криком отчаявшейся женщины, таким, что ненадолго утихомирил смешки и подвывания зевак, за мгновение до того, как чёрный занавес навсегда спрятал её от злобной возбуждённой человеческой массы, всё, что она рассмотрела, – это чьи-то глаза, холодные, ожесточённые, любопытные, одни во всей белой, затем серой и чёрной мгле.
А пробудившись из небытия в ту же яростную боль, снова увидела чей-то алчущий взгляд. Его, Бальтазара. Но теперь он, перепуганный тем, что сотворил, смотрел печально и жалостливо. Эти глаза, то яростные, то кроткие, внимательно следящие за ней из темноты, снились ей в кошмарах. Ей было за что его ненавидеть. Но всё это в прошлом: и бедный поп с хромой любовью, и её, Елизаветы, ненависть к этому несчастному.
А насчёт космических путешествий… Вот появится здесь её любимый, и с ним она куда угодно, хоть на край мира, в самый далёкий-предалёкий космос. О, любимый – несправедливо забытый, скрытый от неё тьмою веков! Он появится, и она снова его покорит и будет владеть им одна. Её жизнь начнётся с нового, чистого листа. Дочь поймёт, должна понять, это же её настоящий отец. Тот, кто дал ей жизнь. Фернандо, он отец, а не этот попик, зазывала при лавке, торгующей сказками о боге.
А вдруг ей в полётном кошмаре снова явится то безликое чудовище?.. Елизавета стала думать, что, может, ей нанять кого-нибудь… Но кого, знакомых? Обманут и воскресят попа!.. Вернера попросить? Но тот казался ей странным. Хотя, может, Елизавете из-за её недоверчивой природы чудится всякое. Может, Вернер и в самом деле искренне добр. Но что-то он очень старается, что-то ему от неё надо… Отвалил ей огромные деньги в качестве предоплаты за Фернандо, хотя его никто об этом не просил. Она даже не намекала. А вечером того же дня ещё и сам к ней заявился: мол, хочу помочь с трудоустройством вашего мужа, герцога, хочу руку ему пожать. И притворяется, что чуть ли не влюблён в неё. Так не влюблён… Странный тип, настолько странный, что слегка пугает…
– Хозяюшка! – осторожно потрогал её лапой Бенедикт. – Доставили! Тот самый конвертик. Долгожданный…
Очнувшись, Елизавета встрепенулась. Бенедикт протягивал ей жёлтый почтовый конверт.
Вскочив с кушетки, она выхватила из кошачьих лап конверт и немедленно его распечатала. «Елизаветушке…» – прочла она надписанное почерком Бальтазара на первом выуженном листочке. – «Как мило… Любовное послание? Пф-ф!.. – повертела она его в руках. – Ага, а вот и главное в конце: „Я ухожу. Наш дом и сбережения целиком твои. Хочешь, потрать их на того негодяя…“» – Елизавета с пренебрежением отбросила жалкое письмишко в сторону.
Достав банковские бумаги, она разложила их на столе, всё проверила, аккуратно подписала и через домашнюю почту отправила документы в банк. Через минуту ей пришло положительное уведомление, и цифры огромной суммы высветились на её счёте. Елизавета с облегчением выдохнула: ну вот и всё, добилась своего. Она состоятельна, теперь ей никто и ничто не помешает…
Глава 6. Будто бы сговорились
– И стишки любовные в наличии, хоть и вымаранные. Вот умора, писал, страдал, черкал… – ухмылялся Бенедикт, сцапав со стола сложенный рукописный листок. – Хозяюшка, уделите минуточку.
Бенедикт принял вдохновенную позу, то есть встал на задние лапы и прижал передние к груди. Страстно вздохнув, он вздёрнул подбородок.
– Елизаветушке… моей несравненной, – выставив перед собой листок, проблеял он, пародируя Бальтазара. – Известно мне, тебя я недостоин… – завыл кот, раскачиваясь из стороны в сторону.
– Дай сюда, – выхватила Елизавета листок, прервав концерт. – Там может быть… ценная информация. Зашифрованные пароли и тому подобное. Кто мне потом пароль к платёжной карте подберёт? Ты? – Она сложила листок пополам и убрала в сумочку.
Не то чтобы она хотела почитать, что там, наедине, без этой клоунады. Да нет, хотела… Что поделать, женское любопытство! Поклонник заплатил достаточно, чтобы заинтересовать.
Бенедикт виновато поморгал.
– Хозяюшка… – выдал он прежним фальцетом.
Елизавета расхохоталась.
– Ещё вам Маришечка написала, – уже обычным голосом сказал Бенедикт. – Я заглянул… Кино… И смешное… Вы же не передумаете насчёт герцога Фернандо? О-о, я так хочу на него посмотреть, хоть одним глазком, – мечтательно задохнулся он, что-то пряча за спиной, но под строгим взглядом Елизаветы протянул ей почтовую открытку.
Елизавета вставила её в проигрыватель. Стена гостиной, служившая к тому же телевизионной панелью, исчезла: за ней появилась Мари, а рядом с ней Лёва. Это были не просто их изображения, это были их цифровые копии, слепки их мозговой активности, снятые с некоторой степенью достоверности, достаточной для непродолжительной беседы. Оживлённые голограммы, говорящие сообщения из дальнего космоса, ну или, в данном случае, Венеры, что тоже не близко.
– Мама, здравствуй! – помахала ей рукой Мари. – Я насчёт того пакета, который передал мне папа… Я знаю, ты его скоро получишь, если ещё…
– Уже получила, – похвасталась Елизавета.
– Ах вот как… И что ты решила?
Бенедикт замахал Елизавете лапой, призывая молчать, и Мари его заметила.
– Ага, и этот здесь, как же без него… Кажется, ясно.
– Доча, ты не переживай, – отвела глаза Елизавета. – Твой… отец, то есть Бальтазар… они его обязательно воскресят, его дружки. Они уже всё решили. И деньги нашлись…
– Но ведь это же его сбережения! – вспыхнула Мари. – Как ты посмела их присвоить!
Лёва завозился на месте и обнял Мари за плечи, та высвободилась.
– Ты не переживай… – твердила своё Елизавета. – За него не только друзья, но даже Вернер, ракетчик. Он почти всё оплатит! Деньги у них есть!
– Глава «Реактивных зигзагов»? – удивилась Мари. – Что-то он подозрительно щедрый… Ещё и отчёт этот… Не находишь?
Елизавета отмахнулась.
– Через месяц или два воскресят твоего Бальтазара. – И, помешкав, бросила как бы между прочим: – А ты не собираешься обратно?
Мари поморгала и пожала плечами.
– Но ты же прилетишь его встречать? – не поверила Елизавета.
– Да, – немного механически ответила она. – Через месяц или два.
Бенедикт навострил на это уши и подмигнул Елизавете, та вопросительно посмотрела на него, затем, поняв, нахмурилась.
– Лёва! Ты чего молчишь? – толкнула того в бок Мари.
Лёва уставился на неё.
– Ах да! – хлопнул он себя по лбу. – Я хотел рассказать вам… мама, – мельком глянул на Мари, – о том событии, которому был свидетелем. Вернер, ракетчик, глава «Реактивных зигзагов», ещё раз явился к Дмитрию, это случилось уже поздно вечером, ровно перед тем, когда мы собрались расходиться. Он принёс с собой, кроме обычного земного отвратительного шампанского – я имел несчастье его пригубить, – ещё и кое-какие секретные бумаги, которые он передал Бальтазару. Секретные, потому что никто не мог их прочесть, кроме Бальтазара: я заглядывал ему через плечо, да и другие заглядывали… Сам господин Вернер был крайне возбуждён, он говорил, что в них заключено личное счастье Бальтазара и ваше, дорогая… мама. Но ничего определённого Вернер нам не сообщил…
– Это отчёт Института Времени, – перебила его Елизавета. – Я знаю про него. Ничего особенного там не было. А волновался ваш драгоценный, потому что, заполучив их, мог от меня отделаться, послать меня на все четыре стороны!
– Не смогу полноценно поддержать эту ветку разговора. Не хватает вводных, – механическим голосом сообщила цифровая копия Лёвы. Над его головой замигала табличка предупреждения с красным заголовком: «Рассинхрон параметров модели мозговой активности. Отказ обслуживания».
Цифровой Лёва подождал, что скажет Елизавета, та молча махнула ему рукой, и он продолжил.
– Хоть Вернер и признался нам, что как спонсор исследования заглядывал в эти бумаги, но ничего дельного он не сообщил, отделавшись лишь общими словами о счастье вашем, мама Елизавета, и о счастье самого Бальтазара. А вот то, как повёл себя Бальтазар, меня поразило… Нечасто увидишь человека, настолько изменившегося за столь краткий миг, пока он листал документ. Целый вечер потом он не проронил ни слова и не рассказал, что именно узнал. Я думал вначале, что он стесняется того господина: Вернера, ракетчика. Но и когда тот ушёл, ваш Бальтазар не переменился. Он был тягостно задумчив. Так бывает, что человек, поразившись чему-то ужасному, вдруг открывшемуся перед ним, столбенеет, не в силах осознать и принять то, что он только что узнал. То же и в этом случае: ваш Бальтазар словно…
Елизавета кашлянула и со значением посмотрела на Бенедикта, который понимающе покрутил лапой у виска. Елизавета похихикала в кулак.
Лёва, заметив недоверие слушателей, заволновался.
– Уверяю вас, никто вам не скажет правды, кроме самого Бальтазара. Что-то не так с тем отчётом. Думаю, вы сами удивитесь, когда узнаете. Ваш Бальтазар вас любил, я знаю, мне Мари рассказала. Хотите правды, спросите у него самого.
– Через месяц! Или два! – парировала Елизавета.
– Мама, прошу, не торопись с этим герцогом, – запричитала Мари. – Верни мне отца! Зачем нам подачки от разных господ? Кто знает, что этому Вернеру надо от папы.
– Да, ракетчику что-то было нужно от него! – поддержал её Лёва. – А тот это понимал, когда с ним разговаривал. О-о, какой обмен взглядами у них был: повесть можно написать, и весьма запутанную! Думаю, ракетчик Вернер хотел подкупить Бальтазара! Нельзя этого допустить! Его честное имя!..
Елизавета пренебрежительно сморщила нос: «Сговорились они, что ли?» Она поглядела на Бенедикта и показала глазами на проигрыватель.
Понятливый кот кивнул.
– Один момент, – шепнул он ей. – Лёва, Лёва! – громко запищал он, подражая голосу Мари.
Тот завертел головой, поглядел на цифровую Мари, которая тоже забеспокоилась.
– Лёва, мы потеряли билеты! – лицедействовал Бенедикт. – Ах я растеряха! Забыла, куда мы собрались! Лёвушка, куда и когда мы летим? Твоя жена – такая глупышка!
Цифровая копия Лёвы обняла свою Мари за плечи.
– Маришечка, билеты у меня. Забыла? Мы сегодня же летим на Землю. Я только за, ты не думай! Мы не оставим твоего папу в беде. А ещё я расхотел работать грузчиком на складе. Я тебе не говорил?.. – Сказав это, Лёва с экрана разглядел нахально улыбавшегося Бенедикта и зажал рот рукой. Мари тоже ахнула.
Елизавета расхохоталась.
– Выключай! – скомандовала она коту.
Вскочившие Мари и Лёва пропали.
Всё, медлить больше нельзя! Мари настойчивая, появится здесь, может и отговорить. Тем более что и сама Елизавета со всеми этими страхами, вдруг повылазившими из всех углов её одинокого дома, стала сомневаться. Правильно ли она поступает? Тот ли ей нужен? Почему, когда она «мечтает о встрече с Фернандо», то делает это механически, точно заставляя себя? Почему его юный прекрасный образ помимо её воли словно занавешивается от неё серой пеленой? Почему, когда у неё появилась действительная возможность его заполучить, она больше этого не хочет? Хуже того, боится? И эти выразительные и страшные глаза, что теперь всё чаще представляются ей, следят за ней из каждого тёмного закутка, из каждой щели – не оступись, сделай как должно, иначе будет хуже… Ведь она давно уже догадалась, чьи они на самом деле…
От всех этих терзаний у неё снова прихватило живот. Не слушая кота, нудившего её же собственные мысли про герцога, про то, как они «заживут», Елизавета сгребла остатки чудо-таблеток в сумочку и отправилась в космопорт. Хватит метаний. Пора самой во всём разобраться.
Глава 7. Осколок льда в её сердце
Как только объявили её рейс, Елизавета наспех распрощалась с Михаилом, знакомым Лёвы, и побежала на посадку. Оглянулась: не преследует ли? Нет, слава богу, отстал! С Михаилом она познакомилась, вернее, коротенько пересеклась совсем недавно, в тот злополучный вечер у Дмитрия перед тем, как закатить перед всеми грандиозный скандал. Этот Михаил, Миша, как он ей тогда и сейчас представился, «чисто случайно заприметил» её у входа в космопорт. Мол, стою, на погоду любуюсь, а тут вы – ба! Конечно же, подослал его Лёва по наущению Мари. Хотя мужчина Михаил, конечно, интересный. Она ещё тогда обратила на него внимание. Позёр, умница, с ироничным взглядом, наверное, и кровей благородных, не то что Маришечкин Лёва: мужик мужиком, простой, как сапог.
И этот Миша, как и дружок его, Лёва, понёс ей «правду» про «таинственное происшествие в конце вечера». Теперь ясно, что сговорились! Этот запугивал Елизавету изощрённее простака Льва. Мол, Вернер, по его словам, человек ненадёжный, с него можно портрет Люцифера писать – светоносного ангела не от мира сего. Мол, что у такого на уме, может, лучше и не знать, чтобы спать спокойнее.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Всего 10 форматов