Сны демонов
— Парни… ну хорош…
Сильвестр.
Ольгерд сразу ускорил шаг.
Лев вздохнул раздражённо, наполняясь злостью. Он одновременно и кайфовал от таких событий и ненавидел их.
Под фонарём стояли шестеро гопников, окруживших Сильву. Тот, как обычно, выглядел идеально подходящей жертвой: высокий, полный, нелепый, хайрастый, в растянутой куртке и с виноватым лицом человека, который заранее извиняется за своё существование.
Один из гопников уже держал его за воротник.
— Ты чё, жирный, не понял? — говорил он. — Мы с тобой культурно разговариваем. Подогрей пацанов. А то подстрижём!
— У меня реально денег нет…
— А телефон есть?
— Парни! — бодро крикнул Ольгерд ещё издалека. — Вы чего бедного музыканта кошмарите? Он и так жизнью обижен! Ест только ноты, пьёт только аккорды! Даже “Мурку” не сыграет!
Гопота обернулась.
Ольгерд улыбался широко и почти дружелюбно, будто подошёл не к уличной разборке, а к старым знакомым.
Хотя сам Ольгерд выглядел отнюдь не брутально, тоже с длинными волосами, худощавый и не внушительный, но всегда умел как-то так говорить, что его слушали…
— Пацаны, ну серьёзно. Посмотрите на него. Его природа уже наказала!
Кто-то из гопников даже усмехнулся.
— А ты юморист, да? — сказал один.
— Музыкант. Это хуже. Не, “Мурку” тоже не сыграю, устал… Жуть!
Лев в это время молча подошёл ближе и встал рядом с Сильвой. Он закипал злостью и готов был сорваться в любой миг. Он знал, что выглядит не музыкантом, а почти гопником – короткостриженным, коренастым. Спортивный и армейский опыт давал о себе знать.
Он почувствовал как мир дёрнулся. Всего на секунду…
Лица гопников выцвели, стали серыми, мёртвыми, глаза – пустыми, стеклянными. А у главного… у главного вдруг необычно засветилась макушка. Не ярко, а будто внутри головы тлел тусклый огонь. И глаза у него стали чёрными. Совсем чёрными.
Льва передёрнуло от отвращения.
Видение исчезло так же быстро, как появилось.
«Что за херня?..»
Он вспомнил Алису.
«Дрёма… Кажется, она это так называла…»
Главный гопник тем временем уже перестал улыбаться.
— А ты чё вылупился? — спросил он у Льва.
Зря он это сказал. Тут всё и пошло по п***е.
Потому что Ольгерд ещё пытался бодро и весело разруливать:
— Пацаны, нам пора… Ноты сами себя не съедят!
Но Лев уже вошёл в ту самую знакомую злость, тяжёлую и горячую, которая порой поднималась в нём неудержимой волной.
— Слышь ты, — резко сказал он. — Ты чё, самый крутой у Мачехи? Район тут держишь? Руки убрал от хлопца!
Повисла короткая пауза.
— А то что?
— А то я тебе их в жопу засуну.
— Лёва… — тихо сказал Ольгерд. Все его уговоры ушли как вода в песок.
Поздно.
Первый удар прилетел почти сразу. Лев включался быстро, и останавливался редко.
Драка вспыхнула мгновенно — грязная, тесная, уличная. Шестеро против троих. Лев успел врезать одному в челюсть, второго толкнул плечом в дерево, но сбоку уже прилетел удар по рёбрам. Ольгерд матерился, отбиваясь сразу от двоих, и при этом ещё умудрялся подшучивать:
— Да вы охренели! Нас же музыкантов нельзя бить, мы вымирающий вид!
Сильва сначала только закрывался, но потом вдруг изменился.
Лев заметил это краем глаза.
Толстый увалень вдруг както подрос, поднял руки и сделал несколько движений пальцами – быстрых, нервных, будто перебирал невидимые струны.
И вдруг гопники начали слепнуть.
Не все сразу, а по очереди.
— Б***! Где они?!
— Я нихера не вижу!
— Сука, глаза!
Начался хаос.
Кто-то ударил своего, кто-то налетел на дерево, кто-то махал руками в пустоту.
— Валим! — заорал Сильва.
Лев не сразу понял, что надо валить от, а не валить всех.
Он ещё пару раз с ноги зарядил самым борзым.
Потом увидел, как приятели убегают, и плюнул на гопоту:
— Мразота! Шестеро на одного! Ещё раз попадётесь, порежу нахер всех! Меня комисовали с белым билетом, так что п***ц вам в следующий раз!
Они рванули через парк, не разбирая дороги.
Пробежали несколько дворов, свернули под арку и только там наконец остановились отдышаться.
Лев согнулся, пытаясь перевести дыхание:
— Это… что сейчас было?.. Как ты их?..
Сильва снова выглядел испуганным толстячком, а отнюдь не крутым волшебником.
— Да… я в Дрёме их ослепил.
— Чего? — медленно спросил Лев.
— В транс вошёл. Алиса рассказывала про Дрёму? Ну… про настоящую скрытую реальность. Не эту.
– Ты сейчас серьёзно? – Ольгерд смотрел уже без улыбки.
– Не, ну, я люблю этот взгляд! – усмехнулся Лев. – Студентпсихолог уже уверен, что уже знает науку чуть ли не лучше Юнга, Выготского и Ганнушкина.
Он взглянул на Сильву, тот нервно кивнул.
— А почему раньше не сделал? — спросил Лев.
Тот поморщился:
— Да главный их… он какой-то странный был. Внутри него будто демон сидел. Он меня заморочил сначала. Я вообще соображать перестал. А потом вы отвлекли его, и я чуть очнулся.
Леву снова стало неприятно.
Перед глазами на секунду всплыли те чёрные глаза, макушка дырявая и светящаяся.
— Бред какой-то… — сказал Ольгерд. — Ты уверен, что ты это сделал через транс, а не распылил газ?
— Я сам думал когда-то, что бред… — тихо сказал Сильва.
Несколько секунд все молчали.
Потом Сильва вдруг хлопнул себя по лбу:
— Б***! Мне ж бабушке лекарства купить надо!
— Чего?
— Я потому с репы раньше и ушёл! А эти меня перехватили.
— Так ты полчаса назад ушёл! — удивился Ольгерд. — Они тебя полчаса крутили?
— Да нет… Я Термита встретил по дороге. Он опять какую-то пургу нёс. Грибов обожрался, звал с собой.
— И?
— Да ну нахер. Я и так уже перебрал с… Гм! Надо чиститься, – Сильва суетливо огляделся, усмехнулся, потом махнул рукой: – Ладно, я побежал. На связи!
Ольгерд с Львом ещё некоторое время стояли молча.
Потом двинулись дальше к остановке.
НА МАЙДАНЕ
От Мачехи уходили через парк в сторону площади, которую давно народ окрестил майданом.
Чёрная громадина со щитом постепенно скрывалась за деревьями, но легче почему-то не становилось. Народу вокруг прибавилось. На дорожках попадались компании, кто-то куда-то торопился, кто-то спорил, кто-то уже был пьян. Вдалеке снова загудела толпа.
— Весело живём, — пробормотал Лев, потирая ушибленные рёбра. — Прямо праздник народного единства.
— Разъединения, — поправил Ольгерд. — Не искажай официальную топонимику.
Лев хотел по обыкновению съязвить, но впереди кто-то заорал:
— О! Кельт! Лев Николаевич! Герои нашего времени!
— Только его не хватало, — буркнул Лев. — Вспомнишь про оно…
Серёга Термит шагал им навстречу быстрым, каким-то слишком пружинистым шагом. Похоже, Сильва насчёт грибов не сильно преувеличивал: глаза у Серёги блестели, движения были чуть резче обычного, настроение явно прекрасное.
Рядом шёл их басист Игорь Коннор. Он, наоборот, выглядел подозрительно трезвым и серьёзным.
А между ними тащился ещё один знакомый Ольгерда. Паренька загрузили двумя упаковками воды, которые он нёс в руках, а ещё забили под завязку рюкзак.
— А наш басист за каким-то хером на майдан ходит! — воскликнул Лев, толкая в плечо Коннора. — Где бас-гитару посеял? Ты чего такой трезвый?
Коннор зевнул.
— Мацкевич? — удивился Ольгерд. — Ты знаком с этими оболтусами?
— Привет! — Вася улыбнулся так, будто встретил здесь не слегка побитых знакомых, а лучших друзей. — Вы чего такие?
— Отдыхаем культурно, — сказал Лев. — Нас тут население уважило.
Он сплюнул кровавую слюну.
— А я говорил вам не шастать через парк, — заявил Термит. — Тут сейчас народу крышу рвёт.
— Ты пять минут назад Сильву сюда звал, — заметил Ольгерд.
— Ну так я ж не знал, что он такой нежный!
— Он сказал, ты грибов обожрался.
— Это клевета! — Термит рассмеялся. — Грибов много не бывает.
— Бывает, — покачал головой Коннор, осуждающе посмотрев на товарища.
— Да не душни, полуангел!
— А вы куда этого мученика ведёте? — Лев усмехнулся, кивнув на Васю.
— Волонтёрит, — сказал Термит. — Хороший парень. Что попросишь — всё сделает. Воды привезти — пожалуйста. Коробки перенести — пожалуйста. Ночью помочь — пожалуйста. Таких бы побольше.
— Серёга попросил, — объяснил Вася и пожал плечами. — Чего сложного?
Коннор почему-то посмотрел на него внимательнее.
Тот смутился.
Потом ещё внимательнее.
— Чего? — спросил Вася.
— Ничего.
Игорь чуть прищурился, будто пытался рассмотреть чтото за его плечом:
— У тебя сны странные бывают?
— Игорь! — засмеялся Ольгерд. — Ты уже людей на улице диагностируешь?
— Бывают, — совершенно серьёзно ответил Вася. — А у кого не бывают? Скажу как психолог психологам…
Термит хлопнул его по плечу:
— Нуну, студенты! Ещё даже за дипломы не взялись, а уже психоанализом балуетесь! Всё! Отстаньте от человека со своей шизотерикой. Нормальный парень. Нам такие нужны.
— Тебе вообще зачем столько народу в твоей “Воле”? — спросил Лев.
— Работаем.
— Где?
Термит широко развёл руками:
— На благо гражданского общества!
— То есть нигде. И много с голубого вертолёта сыпется бабла?
— Завидуйте молча.
Они вместе пошли к выходу из парка.
И почти сразу стало понятно, почему Термит говорил, что здесь лучше не шастать.
Навстречу шла группа человек в десять. Молодые, в основном парни, несколько девушек. У некоторых повязки на рукавах, один завернулся в знамя, ещё у двоих палки непонятного назначения.
Знаменосец узнал Термита:
— Серый! Ты куда? — он посмотрел на остальных. — А это кто?
— Люди.
— Я вижу, что не собаки, — он как-то скривил рожу в брезгливой гримасе.
Лев усмехнулся:
— Уже хорошо. Зрение есть. Окулист кричит: “Следующий!”
— Лёва… — тихо произнёс Ольгерд.
Но поздно.
— А ты самый умный? — спросил парень, поправляя своё знамя.
— Не! — у Льва включился его внутренний демон, колючий и ехидный как ехидна. — Тут конкуренция большая!
Кто-то засмеялся.
Но смех получился какой-то нехороший. Не весёлый, а возбуждённый.
— Они с концерта какого-то, — сказал Термит. — Свои. Успокойтесь.
— Они свои? — возмущённо загалдели сразу несколько ребят.
— Обычные.
— Обычных сейчас нет.
Лев даже не сразу понял, почему от этой фразы стало так неприятно.
Другой парнишка, явно очень пьяный, схватил Ольгерда за ремень гитары и невнятно спросил:
— А ну покажи, что там!
— Гитара там, — спокойно сказал Ольгерд. — Так неожиданно, правда?
Тот дёрнул сильнее, спросив что-то уже совершенно невнятное.
Ольгерд мягко попытался освободить ремень.
Его толкнули.
Вася сразу полез между ними:
— Ребята, водички хотите? Смотрите, сколько принёс!
— Водонос, иди со своей водой!
— Мы уже попили! И отлили!
Его тоже толкнули.
И тут Льва снова чтото по башке шибануло. Посмотрев на самого наглого, завёрнутого в флаг, Лев вдруг уловил в его облике что-то знакомое. Что-то злобное потянуло из прошлого…
Мир опять дёрнулся, лица поплыли. И опять люди стали какие-то серые, пустые…
На короткий миг.
Снова всплыло отвращение, а потом Льва охватила горячая злость.
— Руки убрал, бычара!
Дальше всё произошло быстро.
Кто-то ударил его первым. Или ему так показалось.
Лев ответил.
Ольгерд кого-то оттолкнул. Вася опять полез предлагать водичку.
Термит орал:
— Вы совсем охренели?! Это свои! Я сказал — свои!
Коннор пытался оттащить двоих активистов, вцепившихся во Льва.
Но народу вокруг уже стало больше. Кто-то подбежал просто потому, что увидел драку. Кто-то уже кричал про провокаторов. Кто-то улюлюкал новому зрелищу.
Кто-то вообще не понимал, кого надо бить, но бил.
А потом появились менты.
И стало ещё веселее.
— Всем стоять!
Льва сразу приложили дубинкой по спине.
— Ты охренел?! — заорал он, разворачиваясь.
Получил ещё раз.
— Не сопротивляться!
— Так я и не сопротивлялся ещё! Они начали!..
Теперь сопротивлялся.
Его скрутили вдвоём.
Ольгерд пытался что-то объяснить:
— Послушайте, на нас напали!.. Видимо, перепутали хлопцы! Бывает!
Ему заломили руку.
— В отделе расскажешь.
— Да какой отдел?! Вот люди, которые…
— Закрой рот!
Активисты разбежались, лишь один, которого Лев успел оглушить, валялся под деревцем. И знаменосец тоже не успел сбежать.
Васю никто не трогал. Он мог спокойно уйти. Но не ушёл.
— Я с ними, — сказал он.
— Вася, иди отсюда! — крикнул Ольгерд.
— Не, пацаны, я вас не брошу.
— Вот идиот! — сказал Лев.
Васю тоже затолкали в автозак. Вместе с его водой.
Термит ещё пытался что-то предъявлять, размахивал телефоном и кричал про организацию, аккредитацию, наблюдателей и какие-то соглашения.
Его тоже запихнули.
— Какой-то ты под кайфом! Давай, дружок, мы тебя докторам отдадим!
Внутри было душно, тесно и пахло железом, потом и чужой злостью.
Лев сидел, прижавшись плечом к стенке.
Напротив него находился тот самый активист с флагом, наглый и чересчур уверенный в себе, который несколько минут назад хотел бить им морды. Его тоже повязали.
«Где я тебя видел, тварь?» – говорил про себя Лев, изучая лицо этого парня.
Тот не отрываясь набычившись и поскрипывая зубами смотрел на мента за решёткой с ненавистью.
Мент смотрел на него с отвращением.
Лев вдруг подумал, что между этими двумя вообще нет никакой разницы. Ни во внешности, ни в поведении. Кроме формы…
И в этот момент снова увидел что-то непонятное…
От активиста тянулась тонкая тёмная ниточка. От мента — такая же. Ещё одна выходила из Термита. Таких ниток было много, он даже не успел всё рассмотреть.
Лев моргнул. Подумал, что глюки.
Но нитей становилось больше.
Они выходили из людей и тянулись куда-то наружу, сквозь металл, через стены машины. Куда-то в ночь.
— Ольгерд… — тихо сказал он. — Видишь?..
— Что?
Лев посмотрел на друга.
От него ничего не тянулось. И у Коннора тоже ничего не было.
Зато от Васи тянулась другая — очень тонкая, почти прозрачная, с каким-то цветным отливом…
Лев опустил глаза.
Из его собственной груди выходила тёмная нить.
— Бл***…
Он схватил её. Вернее, попытался. Пальцы прошли сквозь пустоту.
А внутри вдруг так рвануло, будто кто-то дёрнул за нерв прямо под сердцем.
Перед глазами вспыхнул дым…
Война. Чьи-то чёрные силуэты….
«Нет! Не сейчас! Хватит!»
Лев резко отпустил воздух.
— Ты чего? — Ольгерд придвинулся к нему.
— Ничего. Глючит меня сегодня! Беда прям! Ничего ведь не пил, не курил! Я, наверно, заболел!
Он сильно зажмурился и подышал.
Нитки исчезли…
— Я тебя в КПЗ на ленточки порежу… — прошептал активист.
Лев приспомнил, где видел этого урода. То ли его, то ли кого-то похожего. Вспомнил даже не конкретного парня, а скорее ощущение, будто был с ним по разные стороны, и между ними уже давно была ненависть… Давно. Но вспоминать это он ненавидел…
Дверь автозака распахнулась.
— Выходите.
Лев даже не поверил.
— Уже революция победила? Так быстро? И пяти минут не прошло!
— Выходи, я сказал!
Термит выскочил первым. Почему-то был чрезвычайно довольный собой.
— Учитесь, дети! — сказали он.
— Ты чего сделал? — спросил Ольгерд.
— Позвонил. Успел.
— Кому?
— Куда надо.
— У тебя чего, крыша в ментовке? — шепнул Лев.
Термит оскорбился:
— У общественных организаций нет крыши. У нас есть партнёры. Крыша? Не! Бери выше!
Коннор усмехнулся:
— Именно поэтому тебя когда-нибудь посадят.
— Зависть — смертный грех, Коннор, — Термит снова взвалил часть вещей на Васю. — Так удачно нас подвезли! Прощайте, доблестные пожарные! Не, доблестные…
Менты не стали слушать, поехали прочь. Увозят с собой активиста.
— Так. Нам туда, — Термит указал в сторону площади.
Они оказались с другой стороны майдана, на полицейском бусике их привезли к Набережной.
— Я помогу, — сказал Вася.
— Я знаю, что поможешь.
Коннор снова пристально посмотрел на парня. Но ничего не сказал.
Ольгерд попрощался с ними.
— Коннор, присмотри там за этими.
— За которым?
— За обоими.
— Сам справлюсь! — возмутился Термит.
— Вот-вот! Присмотри.
Они разошлись.
Лев несколько раз оборачивался.
Термит что-то говорил, размахивал руками. Вася слушал. Коннор шёл рядом, засунув руки в карманы.
Потом все трое исчезли между домами.
Льву снова на секунду показалось, что вслед за ними во тьме тянутся тонкие нити.
Он быстро отвернулся.
— Пойдём уже отсюда.
— Ты точно нормально себя чувствуешь?
— Да за***сь я себя чувствую! Меня сначала гопота отп***ила, потом революционеры, потом менты. Чего мне ещё для полного счастья надо?
— Девушку?
— Иди нахер!
Они дошли до остановки.
ПОВЕРИТЬ В МАГИЮ
Ночной город медленно полз за окнами автобуса. Чермнореченск — бывший уездный город, который когда-то внезапно стал столицей и с тех пор так и не понял, зачем это с ним произошло. Площадь Великого Национального Разделения, улица Бывших Строителей, шоссе Мёртвых Энтузиастов, Парковое кольцо, площадь Неленина, бывшая Морская, а ныне Речная, Бассейная, Некропоткинская, Крестный бульвар, Триумфальная арка, площадь Всех вокзалов…
Город выглядел так, будто сам над собой издевался. То ли он ломал людей, то ли они его…
Когда они вышли и пошли через дворы, Лев вдруг усмехнулся:
— Ну что, ангел, поверил теперь в магию?
— А ты? — Ольгерд улыбнулся и насмешливо бросил риторический вопрос типичного психолога: — Поговорим об этом?
— А ведь Алиса про такое рассказывала.
Ольгерд поморщился:
— Она вообще странная.
— Все девушки странные, — раздражённо сказал Лев. — Это правда, что она трахается за еду?
Ольгерд аж заржал:
— Знаешь, кто эти слухи распространяет? Те, кому она не дала.
— Ну тебе-то дала! Ты у нас ***рь-перехватчик!
— Лёва, не завидуй. Я ж не могу тебя научить нормально с женщинами себя вести. У меня как-то само получается.
— Бабы иногда просто ***утые! И как ты с ними ладишь, я не понимаю! — воскликнул Лев. — А что твоя Маруся? Бросила тебя?
— Она последнее время будто спятила. Я её боялся.
— Боялся?
— Ага! Стыдно признаться, но я боюсь не только её, — говорил Ольгерд с кривой усмешкой. — И Маруся, и Генри, и Термит в последнее время просто крышей поехали! Если бы Коннор и Сильва не были с ними в их Круге девяти, они, наверняка, сотворили бы какуюто дичь!
— А какую дичь они хотели сотворить?
— Убить ангела. Слышал их разговор в подвале. Случайно. Они спорили, Генри пыталась ещё Марусю вовлечь. Она сомневалась. И почти согласилась. Но пришёл Коннор, и успокоил их. Взял с них слово, что никого не убьют! Я сразу не понял, о каком ангеле они говорят! А потом дошло…
— Ты у нас ангел!
— Ага! П***! Я в шоке! А знаешь, ради чего это всё?
— Спасти мир!
— Что, ***?! — Лев не верил своим ушам. — Спасти мир?! Они совсем уже? А как ангел в этом может помочь — мёртвым?
— Теперь ты понимаешь, что такое эти их разговоры про магию, дрёму… Шизофренический бред с паранойей!
— А теперь, когда Сильва сотворил заклинание… Это было чертовски странно!
— Я даже не знаю, чему верить! — качал головой Ольгерд.
— Да, магия есть, — сказал Лев. — Мне кажется, я иногда что-то вижу…
— Что же?
Лев рассказал про гопников.
— Дружище, что бы ты ни видел, я пойму и приму это.
— Вот всё у тебя так, ангелочек! Всё-то ты примешь, всё поймёшь, всё то у тебя получается… — Лев вдруг почувствовал волну злости к товарищу.
«Я что, завидую?..»
— Раскрой секрет. Ты же ангел. Раз так тебя Алиса называет… Может, в этом дело?
— А ты, по её словам, демон. Уж тебе-то по умолчанию положено быть инкубусом. Где твоя магия демоническая?
Лев криво усмехнулся:
— Да поломан я на фронте.
Ольгерд сразу замолчал.
Эту тему ребята обычно не трогали.
Все знали: если начать расспрашивать — Лев либо сорвётся, либо замкнётся.
Он и сам не до конца понимал, что именно потерял там, на войне. Память? Часть себя? Или что-то ещё.
Иногда ему снились вспышки. Грязь. Кровь. Крики. И чёрные фигуры, стоящие в дыму. Иногда он просыпался с ощущением, что рядом кто-то есть. А иногда — просто терял сознание.
Как сейчас.
В какой-то момент двор перед глазами вдруг поплыл. Шум города резко отдалился.
Лев остановился.
Снова мелькнули те чёрные глаза. Потом — чьи-то силуэты в дыму. Потом — чувство, будто кто-то стоит прямо за спиной.
«Не оборачивайся…»
Сердце ударило тяжело и больно.
— Лёва?..
Голос Ольгерда донёсся издалека.
Мир качнулся.
И провалился во тьму…
Часть 3. МАРИЯ: ДЕМОН ЗА ДЕМОНА
КАК СЛОВИТЬ АНГЕЛА
Ольгерд ввалился со Львом на руках. Бесчувственным.
— Привет, Маруся! — улыбнулся он своей ясной улыбкой.
Ангел! Да и только! — она усмехнулась. Вроде весь такой благородный, а на девок падкий…
Маша не виделась с ним уже с месяц. И вот он сам пришёл.
Решил проблему. Сам. Ей кое-что надо было от него…
— Хорошо, что ты не спишь, — Ольгерд смутился.
— З-дрась-те! — Маша сразу продемонстрировала злость.
«Пусть думает, что он мне противен… До поры…»
— Кельт! А что со Львом? Чего вы ко мне пришли? Я не медпункт!
— Спасибо! Просто ты близко. — Ольгерд нёс Льва, как куклу, и серьёзно утомился от этого, аж вспотел.
— Ладно! Заходите! — она смерила их столь презрительным взглядом, что, будь они цветами, уже завяли бы…
Маша внутренне усмехнулась тому, что добыча сама шла к ней. А она лишь один маленький призыв сделала. Пробный…
Работает магия-то!..
Маша была уверена, что его к ней тянет. И она не остыла… Нехотя, но признавалась, что тяга была порой безумная. Он ей снился и зачастую в эротическом контексте.
— Кто его так? — Маша холодно посмотрела — не на Ольгерд а, не на Льва, а куда-то в их сторону, сквозь них.