Сны демонов
— Нашёл его в таком виде неподалёку…
Да, такой образ у неё возникал, когда она колдовала призыв… Сработало лучше, чем предполагалось.
— Проходи… Сюда… Посади его тут, — она указала на кресло. — Так. Хорошо… Это его демоническая нить так сработала, его наказание — что-то типа эпилепсии.
Ольгерд сбросил приятеля, отёр пот со лба.
Маша достала аптечку и стала смазывать синяки Льва.
— Нашатырь есть у тебя? — спросил Ольгерд .
— Поищи! На тебе аптечку, разбирайся с ним. А чего в скорую не позвонил? А вдруг у нашего Льва Николаевича припадок!
— Нет! Вот, видишь, синяк под глазом? А вот ещё синяки, порезы… Кто-то его побил. Или он кого-то, а потом его… Ты же знаешь нашего князя Меньшина!
— Да, идиот! — усмехнулась Маша.
— Ну, только ему это не скажи часом, а то и с тобой подерётся! Я в чём-то виноват перед тобой?
— Отвали! Будто не знаешь!..
— Прости! Я увёл твоих единорогов…
— Да! Радуйся, сволочь! Радуйся!.. — Маша выдала длинную матерную тираду.
«Люблю и ненавижу!.. Хорошо, что я его не убила! Была такая глупая мысль. На волне эмоций могла и убить. Заодно и свою проблему — демоническую — решила бы, якобы…»
— Может, я как-то помочь тебе могу? — просто сказал он. — Хоть как-то поправить дело?
Маша молчала. Лишь смотрела на Ольгерда. Скривилась. Да, чувство вины! Удобно для манипуляции!
Ольгерд вздохнул, взял аптечку.
— Что уж тут сделаешь! Нарастишь мне девственную плеву? — Маша расхохоталась. — Поздно, ангелочек!
Маша не хотела быть настоящей, она играла. Кошки-мышки…
Пока он вертел аптечку в руках, Маша неожиданно совершила несколько изящных па некоего немого танца и пошла в другую комнату. Крючок заброшен.
Она нарочно оставила приоткрытую дверь.
Опустившись на четвереньки, она соблазнительно выставила напоказ свои женские прелести. Всё это великолепие выглядывало из-под ооочень короткой юбки и кружевной маечки при отсутствии какого бы то ни было нижнего белья. Маша видела отражение в одном из зеркал.
Действительно весьма сексуально!
Маша делала вид, что собирает чтото типа бисера. В эту игру они раньше играли, но тогда она была нежной, заботливой – они ещё были вместе.
О нашатыре Ольгерд позабыл.
«Лишь три месяца назад я ещё ничего не умела и многого не понимала!.. — она внутренне расхохоталась. — Ай да демон! Какой скачок в развитии способностей!..»
Маша в зеркальных отражениях видела, что происходит в соседней комнате.
Она внутренне хохотала, изредка бросая томные взоры в его сторону. Не на него!..
«Ну, не тупи, ангелочек! Давай! К делу! К телу!..»
И вот — фанфары!
«Похоть — мой любимый инструмент! Даже ангел не устоит! Демон — ты бомба!»
Он пришёл «помогать» ей, позабыв о друге… Они ползали вдвоём. Маша нарочно открывала ему свои прелести, а через секунду поворачивалась лицом и смотрела холодно и равнодушно — сквозь него, как сквозь пустое место.
Двери затворились, словно сами собой.
Маша почувствовала что Ольгерд готов, резко уложила его и стала торопливо стягивать его одежды. Он пытался стянуть её одежды. Она жестами показала: «Я сама!»
Грешные уста коснулись идолища, воспев ему хвалебный гимн…
Сладкая песнь, глубины неги и дремотной слабости…
И вот грань оплодотворяющего всплеска…
Ольгерд заорал так, что Лев очнулся без нашатыря.
Демонический хохот Маши сопровождал суету Ольгерда. Он хватал бинты, пластырь, склянки из аптечки, ругался и кричал от боли.
Лев прорычал:
— Где я? Кто я?
— Да, пришлось откусить от моего ангелочка крохотный кусочек. Смешно, правда?
Лев не понимал происходящее.
Лев лишь ошалело переводил взгляд с неё на Ольгерда.
«Надеюсь, Олежка получил заслуженный урок! Аптечка ойкак пригодилась!..»
Вскоре они ушли.
Судьба мимо пролетала, да крылом задела… Или не крылом, а чем-то огромным… Катком, наверное!
— Ведьмы часто пополняют ресурс, используя мороку обаяния! — Маша будто оправдывалась перед невидимым зрителем. — Но это мелочи! Важнее другое!
Маша получила и его семя, и кровь, и даже частичку плоти. Теперь в укромном уголке холодильника хранится кое-что важное для будущего ритуала…
Маша, как и Алиса, видела особые сны. Причём один сон был вызван специально – Коннор сжёг какойто артефакт, и все, кто тогда собрался на ритуал Круга девяти, увидели общий сон…
Макошь плела нити, а дочери её, суженицы, окрашивали их: Доля в яркие и радостные цвета, Недоля в чёрные, мрачные, тоскливые, тусклые…
Марные ниточки переплетались с радужными, сплетая уникальные узоры через тысячи жизней…
Но любые нити можно вырвать или перекрасить, и помощь в этом могут оказать ангелы…
Кровью смывать марные краски следует…
Доля и Недоля продолжали красить нити, слагая судьбу всем и каждому…
Однако ребята поняли сон по-разному.
Кровь ангела…
Генриетта и Термит решили, что надо убить ангела. Маша поначалу тоже так подумала, уж больно зла она была на Ольгерда за то, что бросил её.
Но потом ей больше нравилась идея Алисы. Та считала, что надо побрататься с ангелом. Побрататься кровью.
Маша долго размышляла и решила, что просто братания недостаточно. В итоге она придумала свою интерпретацию, свой способ. Пришлось, конечно, поиздеваться над Ольгерд ом. Цель оправдывала средства.
— Не ради себя старалась. Ради высокой цели!.. Круг девяти необходимо собрать для предотвращения конца света! Да, ни больше ни меньше!
Она ни капельки не сомневалась в своей пафосной цели, даже когда цель эта оправдывала самые неадекватные средства, как сегодня с Ольгердом.
РУНЫ И РИТУАЛЫ
Позвонила Алиса.
Как всегда — без вступлений, без “привет” и прочих человеческих условностей. Словно разговор между ними уже давно продолжался где-то фоном и никогда не прерывался окончательно.
— «Кое-что нашла для нас, — быстро заговорила она. — Обряд избавления от марной нити, который ты хотела провести, вообще неправильный. Так что брось ты к нему готовиться, демон!»
Маша сразу напряглась.
Сам тон Алисы уже раздражал. Этот её возбуждённый голос человека, который опять первым дорвался до чего-то важного.
— С чего ты вообще взяла, что неправильный? — спросила она холодно.
— «Виктор меня позвал в Недолье, и тут есть храм Макоши. Настоящий. Тут столько всего… Маш, тебе бы стоило сюда приехать. Он тебя, кстати, тоже звал на семинар?..»
Маша со злости закусила губу. Виктор действительно её звал.
И она действительно забыла. Не специально даже — просто закрутилась в своих мыслях, поисках, своих бесконечных попытках разобраться с марной нитью и не сойти при этом с ума. А теперь Алиса звонила оттуда, из этого мистического Недолья, счастливая, вдохновлённая, будто именно ей снова досталась главная роль.
И от этого внутри неприятно заскребло.
— Ну конечно, — усмехнулась Маша. — Тебя опять пустили в святая святых, а я, видимо, не доросла.
— «Да перестань ты! — Алиса даже рассмеялась. — Я вообще случайно тут оказалась. Просто Виктор уже кое-что раскопал. Там реально всё не так работает, как мы думали».
— Ага. И понял это, конечно же, Виктор Палыч! — в голосе Маши уже откровенно звенело раздражение.
Алиса на секунду замолчала.
— «Ты чего завелась?»
— А ты как думаешь?
— «Маш…»
— Да всё нормально.
— «Нет, не нормально. Ты опять начинаешь».
— Потому что ты опять говоришь о нём так, будто он пророк какой-то! — не выдержала Маша. — Ты вообще слышишь себя со стороны?
— «Он помогает нам!»
— Особенно тебе.
Повисла неприятная пауза.
И Маша уже сама понимала, что срывается не туда и не из-за того. Раздражал её вовсе не храм и даже не ошибка. Раздражало то, как легко Алиса снова оказалась рядом с Виктором. Как быстро оживилась. Как начала щебетать, будто у неё снова появился смысл жизни.
А ещё сильнее раздражало то, что сама Маша ревновала.
И к Виктору. И к Ольгерд у. И вообще ко всему тому, что происходило вокруг Алисы.
— «Ладно… — наконец устало сказала Алиса. — Не будем ссориться. Сейчас не время».
Маша прикрыла глаза.
Стыдно ей не было. Но стало как-то мерзко.
— Ладно, — буркнула она. — Не будем.
— «Вот. Я тебе сейчас пересылаю пару фоток. И кусок рунницы, которую Виктор уже расшифровал. Ориентируйся на неё. Может, вместе быстрее поймём, что там вообще написано».
Телефон почти сразу пискнул входящими файлами.
Алиса ещё что-то рассказывала, перескакивала с темы на тему, сама себе смеялась. Маша слушала вполуха и думала совсем о другом.
О спине Алисы. Видимо, Виктор опять как-то подлечил её, и боль временно отпустила. Потому и голос такой лёгкий, довольный, почти счастливый. То-то она снова щебечет, будто ничего страшного в мире не происходит.
Маша криво усмехнулась.
Поблагодарила Алису за информацию и отключилась.
И почти сразу почувствовала, как внутри поднимается бешенство. Тяжёлое, вязкое, совершенно иррациональное.
Она с трудом удержалась, чтобы не перезвонить и не устроить полноценную ссору. Или написать какую-нибудь гадость в сообщения.
— Ах ты ж ё***ная сука… — выдохнула Маша сквозь зубы.
И сама не поняла до конца, на кого злится сильнее. На Алису – за её вечную способность оказываться в центре событий, рядом с мужчинами, рядом с тайнами, рядом с чемто важным. На себя – за собственную зависть, которую Маша презирала почти физически. Зависть, сотканную марной нитью…
Она села на диван и долго смотрела в темноту комнаты. Мысль пришла спокойно.
«Алиса… Она мне не подруга. Да и бывают ли вообще подруги среди женщин? А среди демониц? Разве мы способны друг друга любить? Или хотя бы уважать?»
Как они делили Ольгерда.
Ё***-перехватчик.
Хотя дело было уже даже не в нём. Было бы проще, будь всё так банально. Но они ведь обе лезли в одни и те же тайны, обе искали ответы, обе пытались избавиться от своих нитей и при этом постоянно чувствовали соперничество.
— Ты тупая коза, Марьиванна… — зло прошипела Маша сама себе и швырнула блокнот в стену.
Тот глухо ударился о шкаф и упал на пол.
Но легче не стало.
Маша резко встала. Огляделась. Ей вдруг отчаянно захотелось что-нибудь разбить. Не символически. По-настоящему.
Она шагнула в Дрёму…
Пространство дрогнуло и поплыло, стены стали рыхлыми, полупрозрачными, слепленными из сырого картона. Маша со злостью ударила ладонью по стене и буквально прошла сквозь неё в дрёмное отражение соседской квартиры.
Там всё выглядело уже неприглядно. Её злость уже искажала тут всё не раз…
Мебель была старой, перекошенной, подгнившей изнутри. Шкафы — треснувшими. Столы — рассохшимися.
И Маша начала всё крушить. Сначала просто швырнула стул. Потом опрокинула шкаф. Потом сорвала дверцу с тумбочки и с какимто мрачным удовольствием наблюдала, как та рассыпается дрёмной трухой.
В реальности, конечно, почти ничего бы не произошло. Ну разве что мебель у соседей теперь начнёт быстрее ломаться, рассыхаться и скрипеть. Но Маше сейчас было абсолютно плевать.
Всё равно энтропия всегда брала своё. А вещи вернутся в то состояние, что у них в реальности…
Когда внутри немного отпустило, она тяжело выдохнула и вернулась обратно в реальность…
Комната встретила её привычной тишиной.
Маша подняла с пола телефон, снова открыла присланные Алисой фотографии и принялась внимательно рассматривать руны, храм и расшифровки Виктора.
И чем дольше смотрела, тем сильнее ей становилось не по себе.
Потому что Алиса, кажется, действительно нашла что-то важное.
Неизвестные материалы по теме появились не просто так. Эгрегоры очень быстро настраивают на поиск.
«Надо поговорить с этим грёбаным эгрегором!»
Она снова обратилась в транс…
В Дрёме сложно увидеть эгрегор. Для этого надо обладать хорошей концентрацией внимания.
Маша напряглась и у неё получилось.
Эгрегор Круга девяти был маленький, но древний, наследник чего-то гораздо более старого. Вихревое полупрозрачное облако, в котором проступали девять почти неразличимых лиц. Иногда Маше казалось, что она узнаёт отдельные дрёмные типы, видела многих, даже один раз мифического джинна.
Она попыталась с ним поговорить. Но эгрегор не являл единого лика, который мог бы что-то услышать и сказать.
Маша ревновала.
Алиса формально не в круге, но общие смыслы продолжала использовать, она всё так же с эгрегором синхронизировалась и потому всё время он наводил её на нужные ответы.
— «Но почему Алиса, а не я?!»
Эгрегор не реагировал. Она снова не видела его, лишь чувствовала нить к нему и его присутствие…
— «Слушай, я почти собрала схему! Девять разных дрёмных типов. Сейчас есть демон, человек, медуза, волот, стрекоза, длак, ахелада и полуангел. Восемь. Не хватает шеши. Он должен замкнуть последнее звено».
Маша была уверена: такой состав необходим для мощного теургического ритуала. Она даже както недавно специально составила типологию магических рас, согласовала с Алисой и другими. С Виктором нормально обсудить не получилось, он высмеял, как обычно, но тут же сказал, что тема рабочая, надо делать.
Сам Круг никогда не состоял из одних и тех же. Важными считались места в схеме, а не конкретные задницы, которые на эти места сядут.
Эгрегор молчал и никак не реагировал, никак не проявлял свою волю. Она не понимала, что же ему надо.
Маша вздохнула, махнула рукой:
— «Бесполезно!..»
Взмахнула своими цветочными крыльями, вокруг закружились лепестки, и мир обрёл прежнюю предсказуемость…
Маша вернулась в реальность и взялась за расшифровку. Не хотелось снова погружаться в кропотливые изыскания. Но мотивация — отрезать свою марную нить, стать свободной, — заставляла идти наперекор эмоциям.
Расшифровка заняла у неё много времени, испортила много бумаги и много электронных страниц в специализированных программах. Но кое-какие интересные результаты она получила.
В чём заключалась суть ритуала кровного моста?
В сказках был Калинов мост. Ритуал крови связан именно с ним.
Это чтото наподобие портала в иной мир. Как найти его было неясно. Зато все важные детали обряда были схожи с тем, что она видела в том самом коллективном сне.
Маша хотела провести обряд обрезания марной нити вместе с другим демоном. Например, со Львом или с Алисой. Больше на примете пока никого нет, кому можно доверять. Демонов не так много, а те, кого Маша встречала, были жёстко привязаны к Мраку и вряд ли знали о марной нити и о своём рабстве, и даже наоборот – ловили кайф от этого.
Алиса не в городе, а Лев сейчас с Ольгердом. Но Маша ждать не хотела. Она чувствовала, что напряжение на майдане растёт. Её мучило предчувствие какого-то ужаса. И она полагала, что сможет это всё предотвратить.
Потому надо было быстро решать, с кемто из Круга можно поработать, у кого тоже есть марные нити.
Позвонила ребятам. Никто не отвечал. Опять, небось, тусуются в подвалах.
«Кажется, повод какойто был… Ктото про пьянку говорил? Обычно в подвале собирается народу тьматьмущая… Ассистент нужен. Может, ахеладу Настю! Неплохой вариант. И Термита».
Термит был вне зоны доступа. Чувствовала, что он в подвале.
Настя сразу ответила и тут же согласилась.
«Обычно быколюды упрямы, а тут… Ну что ж! Беру Настю вместе с её скрытым интересом и идём к Термиту в подвал».
Договорились встретиться на месте.
МАЙДАН
Ехать в подвал пришлось мимо центральной площади Чермнореченска.
Маша ехала в автобусе, наблюдая через окно.
На площади, как обычно, тусовались всякие политические активисты и прочие гиперсознательные граждане. Чего-то ныли, о чём-то орали, кого-то требовали к ответу… Но теперь это нытьё было каким-то новым, более крепким, энергетически насыщенным.
Маша пошла в Дрёму, не покидая автобуса…
Воспользовалась разницей времени между реальностью и Дрёмой. Тело осталось на месте, а сама Маша подошла ближе к толпе.
Посмотрев на ближайших людей, она увидела, много обычных.
Но в толпе было необычно много големов. Видом своим они были похожи на обычных людей, только серые, землистые, полые внутри и с дыркой на макушке.
Маша знала, что големов часто одержали маги как дрон или аватар. Алиса както рассказывала о своём опыте. Сама Маша не пробовала, хотя механику поняла, но боялась экспериментировать. А Виктор Палыч с ней не был так близок как с Алисой.
Многие активисты майдана были как раз такими големами, одержимые демонами или иными магами, которые скорее всего не присутствовали на площади, а в реальности сидели гденибудь дома, даже если дом был за океаном. Когда маг вселялся в голема, дырка на макушке светилась. Причём сам голем обладал подобием сознания, но не понимал, почему он иногда активный, наглый и живой, а иногда просто апатичный, унылый лох.
Маша смотрела на площадь и видела скрытую сторону происходящего.
Массовое пожирание и отсос энергии из доверчивой толпы. Причём отсос шёл как напрямую на площади, так и через социальные сети…
Провокаторы-активисты постоянно толпу накачивали эмоциями, дабы энергии было как можно больше.
Маша увидела несколько таких упырей. Они отсасывали энергию, стоя чуть-чуть отдельно. Энергию они отправляли в какое-то облачное образование, выглядывающее из-под земли.
Один из упырей взобрался на трибуну и чего-то злобно тявкал в микрофон.
«Ну вот почему к власти всегда рвутся самые отвратительные, всякая мразота, борзота, гнидота?! И вот придут такие к власти, и что будет?..»
Маша увидела, что в самом сердце майдана начала зарождаться какая-то инфернальная структура. Уже марная нить потянулась от толпы куда-то в Навь. Даже не нить, а целый канат, в который сплетались нити всех майданутых активистов и пассивистов.
Эта структура, похожая на воронку, нависла над самой землёй неподалёку от центра площади. И облачное образование, в которое упыри отправляли отсосанную энергию, тоже было связано с ней.
Но поразило Машу другое.
Её собственная марная нить тоже делала петлю через эту структуру. Маша попыталась прощупать эту петлю, попыталась её вытянуть. Не получилось. Там было всё так запутано, что марная нить переплелась с множеством иных ниточек и вплеталась в тот канат, который вёл куда-то в Навь…
Как это произошло и почему она оказалась привязана к этому безумному месту и ужасному действу.
Её накрыло чем-то тяжёлым, липким и опасным.
«Что я сделала не так?! — кричала про себя Маша. — Или что мы все сделали не так?! За что нам такая карма? Что-то настолько мерзкое и гадкое должно произойти, что даже страшно думать об этом! Но почему?! За что?..»
Она смотрела на свою нить, как та вилась и делала петли.
Вырвать её из этого инфернального. Как это вообще возможно?
Маша в реальности вышла из автобуса, подошла поближе к этому феномену, чтобы разобраться, в чём проблема.
Чувствовалось, что вскоре это образование подрастёт.
Маша стояла в ступоре, пытаясь понять, почувствовать, изведать скрытое, увидеть будущее, но пелена над майданом была непроницаема. Тут не поможет ни магия, ни волшебство. Это карма, судьба. Тут нужны какие-то ритуалы…
Над площадью висели какие-то морочные заклятия, искажающие и реальность, и дрёму.
Маша решила, что сама не справится, нужна помощь. Пока не ясно, кто смог бы помочь.
Она решила пока разведать обстановку.
Маша припомнила, что гдето рядом в Мариинском парке несколько феминисток рубили крест, именно тут всегда проходили какието парады первертов, чернобожников, правозащитников, часто проводились ритуалы под видом выставок, фестивалей и прочая ерунда, кринж и дичь.
Она пошла туда, осмотрелась и снова пошла в Дрёму, взлетела…
Она снова пошла в Дрёму, взлетела…
Да, там была точка магической и ритуальной фиксации. Одна из многих.
Она заражала нездоровым возбуждением. Маша чувствовала, как дрожат её крылья в Дрёме, и среда вокруг наполнялась сквозящим напряжением…
Вдалеке увидела ещё одну подобную точку. Скорее всего, таких точек могло быть несколько вокруг майдана. Их ставят специально для привязки судьбы и кармических нитей, чтобы чертить магические круги и звёзды.
Кстати, неподалёку от майдана, километр или два, — то самое место, где жили Алиса и Генри, под домом которых расположены подвалы, так любимые тусовщиками.
Наверняка там тоже была ритуальная метка, точка фиксации судьбы. Тоже проводились какие-нибудь чёрные ритуалы.
Маша представила в воображении карту, благо не страдала топографическим кретинизмом. В Дрёме она чётко обрисовалась, как трёхмерный макет.
Она смогла даже накидать приблизительное местоположение этих точек в ключевых местах города. Например, за рекой Чёрмной на острове Купалы, потом возле Госуниверситета, может быть, возле митрополии, возле звёздного бастиона — дворца спорта и ещё возле набережной.
В этих точках чтото было, Маша не могла ощутить, что именно. Как будто там зрело нечто мистическое, что проснётся в час икс и набросится на корм, который им готовят…
Майдан был центром пересечения линий от этих точек.
Тут места намоленные. Не в религиозном смысле, а совсем наоборот. Тянет сюда бесов. Всегда тянуло. А теперь особенно. И не просто так.
Чтото готовилось, мерзкое, мрачное. Маша чувствовала, что скоро потребуется кровь. О чёмто подобном и тявкал на трибуне косноязычный длак. Вокруг него сгрудились другие упыри и демоны, видимо, политики.
Потому и нужны были големы как массовка, к которой тянется и обычный люд. А их можно высасывать.
Маша обратила внимания, что длаки, особенно волкодлаки, словно псы в овчарне, гоняли големов. Ими легко можно было манипулировать, они всегда стягивались в толпу, где чувствовали себя хорошо, не так серо и уныло, как в одиночестве. Чем напоминали поведение муравьёв. А люди двигались по инерции за движением толпы.
Маша слушала, что за чушь несли очередные толпари на площади со своей трибуны. Мороки было больше чем слов: туман, пыль, дым, шум. Дрёма искажалась до безобразия…
Говорили одно, чувствовали другое, планировали третье, делали четвёртое.
Маша слегка приблизилась к майдану и ещё сильнее замедлилась…
— «Эй, упырь! — обратилась она к ближайшему активисту, занятому отсосом энергии из доверчивого электората. — Вы что-то готовите?»
Он с трудом продрался в Дрёму, не очень опытный маг, видимо, спросил:
— «Что хочешь, демон?»
— «Вообще-то любви, но это тебя не касается! Что готовите, спрашиваю?»
Упырь пожал плечами, презрительно сплюнув под ноги Маше.
Серая кожа его похожа немного на крысиную и свиную. Руки узловатые, пальцы крючковатые, фигура тоже скрюченная. Лицо, или морда, мерзкая, глазки мелкие, пронзительные. Самым примечательным в облике упыря был рот: губы вытягивались в хобот, на конце которого были острые зубы. Одним словом, мерзкий упырь.
— «Ты меня провоцируешь?» — у Маши даже крылья задрожали.
Она вообще не боялась. Хотя тут в толпе было около пяти десятков всяких инфернальных существ помимо упырей. Эти боевые маги вполне могли ей навредить.