По следу из розовой пыльцы

Я кошусь на дракона скептически. Из Лизиных рассказов следует, что для некоторых дракончиков проигрыш оборачивается дичайшим стрессом. Впрочем, после всех наших приключений куда выше вероятность, что какая-то там выставка его вообще не заинтересует. Я пытаюсь донести эту мысль до коллег, но меня тут же принимаются уговаривать, и к концу обеда я почти сдаюсь и обещаю подумать ещё раз.

Обратно в кабинет я возвращаюсь по дальней лестнице, потому что рядом с ней спуск в подвал и можно по дороге захватить с собой Влада. А то он натура увлекающаяся: пару недель назад опоздал с обеда почти на час, потому что они, видите ли, затеяли соревнование – у кого дохлая муха дольше сможет продержаться в воздухе. Прелесть в том, что на муху дара у Влада хватило, и он даже почти сумел поставить рекорд, но тут откуда ни возьмись явился наш шеф и устроил некромантам разнос на тему попытки переманить сотрудника. Их шеф пришёл на шум десятью минутами позже и тоже имел, что сказать, а Влад потом целых полдня со мной не разговаривал.

В то, что Георгию Ивановичу его заложила совсем не я, он до сих пор не поверил.

Разговор на повышенных тонах мне слышен аж с лестницы. Я невольно замедляю шаг, но ни Гошка, ни ящерка беспокойства не проявляют, даже когда я спускаюсь на два лестничных пролёта и останавливаюсь перед серой металлической дверью с табличкой «Лаборатория Департамента традиционных практик». Чуть ниже на скотч приклеены листок в клеточку, на котором маркером от руки косо выведено: «Коллеги, идите на хрен (каб. 101)! Мы задолбались вас откачивать!», и распечатанная на принтере серая стрелочка, надпись на которой гласит: «Нашатырь там». В указанном направлении торчит пластиковый скелет в белом переднике и с блестящим подносом, на котором действительно стоит большой флакон в компании упаковки ватных дисков.

Гошка подвал не любит, при виде скелета он фыркает, забирается ко мне на плечо и прячет нос под волосами. Я решительно срываю объявление про «на хрен», толкаю дверь и на миг задерживаю дыхание. Внутри ощутимо холоднее и намного темнее, чем в коридоре, – синие лампы горят только над широким металлическим столом в дальнем углу. Основная лаборатория в помещении за стенкой, и туда посторонних не пускают вообще, а небольшая комнатка перед ней используется для отдыха, заполнения рабочих журналов и фильтрации посетителей. Но к тому, что лежит на столе, я всё равно стараюсь не присматриваться, мало ли.

Моё появление остаётся незамеченным. Трое младших сотрудников Департамента торчат у стола, наблюдая за представлением, а Влад и Тарас стоят друг напротив друга с таким видом, словно вербальные аргументы вот-вот закончатся и в ход пойдёт что-то потяжелее.

– Да ты всё равно не видишь толком ни хрена, ну чего ты умничаешь?! – горячится Тарас. Пятна на тёмном рабочем балахоне интригующе поблёскивают в свете ламп, в рыжих кудрях пляшут синие искры.

– Буквы в книжке вижу! – огрызается Влад. На нём чёрные резиновые перчатки до локтя и прозрачный целлофановый фартук. – И читать умею! Поток делится на три части, и чертить надо треугольник! Пентаграмма тебе равновесие сбивает, потому и не получается!

– Черти! – взрывается Тарас. – Давай, раз умный такой! Попортишь свечи – сам новые купишь!

Влад презрительно фыркает и подтягивает перчатки. Я гляжу на часы – до конца обеда пять минут – и негромко кашляю, а потом старательно сдерживаю смех: все пятеро синхронно втягивают головы в плечи и медленно оборачиваются.

Я машу листком.

– Мальчики, объявление о том, где можно найти начальника Департамента, должно выглядеть как-то по-другому. Тут же люди ходят!

Некроманты вразнобой хмыкают.

– Это на время обеда, – бурчит Тарас. – И нечего ходить, реально задолбали. По ушам бы надавать тем, кто на вопрос «а где у вас некроманты» неподготовленных посетителей в подвал посылает – они ж потом на нас жалобы пишут!

– Обед почти закончился, – напоминаю я.

Влад в ответ кривится, но послушно начинает стягивать левую перчатку. И ушли бы мы с миром, если б кто-то умный в дальнем углу не буркнул:

– Правильно, иди, Владичек, к драконам, а мы со своей дохлятиной как-нибудь сами разберёмся!

Влад на миг замирает, а потом натягивает перчатку обратно и цедит сквозь стиснутые зубы:

– У меня ещё три минуты.

С этими словами он разворачивается к столу, отпихивает в сторону Тараса и берётся за инструменты.

Что именно он там делает, я не вижу, да и не очень-то хочу смотреть. Только слышу, как звякает металл по металлу, потом чиркает спичка – в мою сторону тянет дымком, ящерка впивается в руку коготками, чуя чужую магию, а Гошка сердито чихает.

Влад произносит несколько негромких монотонных фраз.

На столе что-то шуршит и скребётся.

Некоторое время в комнате царит тишина, а потом кто-то присвистывает, и тут же рядом матерятся.

– Князев, – с восхищением говорит Тарас, – да ты чёртов гений! Дай я тебе руку пожму!

– Просто книжки читать надо, – надменно произносит Влад. – А не под ноутбук подкладывать, когда в «танки» играешь.

Тарас хохочет и прихватывает его за плечи, но сказать ничего не успевает.

– Книжки читать надо по своей специальности и в свободное время, – негромко говорят у меня за спиной. Некроманты подскакивают, а Гошка издаёт тихий писк и тычется носом мне в шею. – Обед закончился минуту назад.

Я поспешно оборачиваюсь. Начальник Департамента традиционных практик, невысокий худощавый мужчина с невыразительным лицом, поправляет очки на переносице, аккуратно вытягивает из моей руки злосчастный листок и внимательно читает надпись. Автор хулиганства не я, но, когда этот тип поднимает голову и кидает на меня короткий взгляд поверх очков, становится не по себе.

– Стасенко – мыть колбы с третьего стола, – командует он. – Князев – вон отсюда.

Голоса он не повышает, а очки в сочетании с мешковатым серым свитером и серыми же брюками создают впечатление этакого тихого ботаника, унылого и невзрачного. Но в такие моменты, как сейчас, спорить с ним очень не хочется – кажется, что даже воздух вокруг него дрожит, добавляя словам веса. Я ёжусь, тихонько делаю шаг назад и молча киваю Владу на выход, тот морщится, но фартук и перчатки стягивает.

Однако на Тараса зловещая аура некроманта не действует.

– Вячеслав Сергеевич, у нас получилось! Влад придумал, я бы в жизни не догадался…

– Потому что ты болван, – спокойно информирует его начальство. – Черников, препарат вернуть в лабораторию под колпак. Лапкин, стол протереть хлоргексидином. Нечаев, ход эксперимента зафиксировать в журнал. Князев, если ваше начальство снова явится скандалить…

– Ну и пусть является! – перебивает Тарас. – Вячеслав Сергеевич, ну у него же талант именно по нашей части! Что они, кого другого не найдут бумажки заполнять?!

– По нашей части в первую очередь нужны мозги, – с лёгким неудовольствием возражает начальник. – Молодых идиотов мне и так хватает.

– А чего сразу… – начинает было Влад, но его тоже слушать не желают.

– Екатерина Павловна, будьте любезны, заберите своего сотрудника, чтоб он не отвлекал моих от работы.

В комнате становится резко холоднее. Я ловлю Влада за запястье и тяну на выход, краем глаза вижу, как товарищи отчаянно жестикулируют Тарасу. Тот сопит и, кажется, настроен спорить дальше, но обед действительно уже закончился.

Стоит нам зайти в кабинет, Гошка соскакивает с моего плеча и пулей летит к чайнику, не дожидаясь команды. К счастью, наше начальство сегодня в отъезде, и огребать за межведомственные эксперименты второй раз за день не приходится.

– Чего вы там делали-то? – спрашиваю запоздало, вытаскивая из тумбочки коробку с чаем – три пакетика осталось, пора новый покупать, и сахар опять заканчивается…

Влад неопределённо поводит плечами.

– Да так… Димон майского жука с улицы приволок, дохлого. Начальник ему и сказал – сможете поднять, отпущу домой после обеда. Это в понедельник было, у них не получалось никак. А тут Тарас вышел, и я тоже… Да там головой надо было подумать, сила-то у них есть, а вот мозгов не хватает. Формула простейшая: пару переменных сдвинуть и другой чертёж нарисовать.

Он задирает нос и выглядит довольным. Я глубоко вздыхаю и качаю головой.

– То есть ты, юрист с красным дипломом, в свободное время оживляешь дохлых жуков в компании сильных, но глупых некромантов? И что на это скажет твой папа? Или нет, ладно папа – мама что скажет?

Улыбка Влада становится – кислой.

– Ты мне друг? – интересуется он после паузы.

Я хмыкаю.

– Допустим.

– Тогда мама не узнает. И папа. И Георгий Иванович. А я, так и быть, схожу за веником и подмету с пола чай.

Я оборачиваюсь. Гошка сплёвывает последний пакетик обратно в коробку и шустро ныряет под стол. Закипевший чайник деловито щёлкает кнопкой, и тут же телефон разражается трелью, намекая, что работа сама себя не сделает.

Мне вдруг ужасно хочется стать некромантом, чтоб можно было запираться в подвале и оттуда посылать всех на хрен.

Кажется, пора в отпуск.