Нежные объятия льда. Правдивая история Белоснежки
– Однажды память вернется. Я уверен, – он повел меня по лестнице, устланной ковровой дорожкой. И опять я видела в этом заботу слуг. Не хватало еще вместе с доктором проехать вниз на спинах.
– Спасибо вам, – я сжала его руку. Милый доктор пригнал карету, поставленную на полозья.
– С такими санями нам не страшен никакой снег. Домчим с ветерком, – улыбнулся он мне в ответ.
Настроение потихоньку переходило в праздничное. Я предвкушала, как появлюсь на балу. Мачехе не по силам будет выгнать меня оттуда. Прилюдный скандал – это не то, к чему она стремится, ведь она хочет выглядеть истинной леди. Но я была готова к тому, что она сделает мне подножку. В отличие от меня, она поднаторела в дворцовых интригах.
Пока мы ехали, гер Брюнольф вовсю инструктировал «беспамятную дебютантку». Теперь я знала, как выглядит король и как его зовут. Как я должна вести себя, когда меня представят. Перечислил танцы, их порядок и правила этикета.
– Вы думаете, за этот час я успею потанцевать не с одним партнером? – фыркнула я на его предупреждение, что нельзя принимать больше двух приглашений от одного и того же кавалера.
– Уже хорошо, если вы будете знать.
Мне не хотелось расстраивать старика. Я просто не представляла, как танцевать лендлер или шуплатлер, и даже названий таких не слышала. Я взбодрилась, когда он перечислил среди прочих труднопроизносимых танцев «медленный вальс». Это я могу. Это я умею. С торжественным проходом и грациозным наклоном головы. Разучивали перед выпускным в школе.
– Откуда вам так много известно о бале дебютанток? – удивилась я, когда Брюнольф чуть ли не поминутно расписал, что будет происходить во время того часа, когда мое увечье прикроет «волшебная маска».
– У меня пять дочерей, – улыбнулся он. – И последняя проходила представление королю в прошлом году. Я сам не из знатного рода, но мне повезло жениться на вдове из старинной и почитаемой при дворе семьи. Поэтому все девочки получили приглашения. Две старшие не мои, но я полюбил их всей душой и на правах отца сопровождал на всевозможные торжества. Теперь они взрослые леди, подарившие мне милых внуков.
– Как же мне повезло, что судьба свела с вами, – с чувством произнесла я.
Гер Брюнольф правильно рассчитал путь, и мы прибыли во дворец в десять сорок пять. Я слышала, как куранты отбивали последнюю четверть. На воротах спросили мое имя и, найдя его в списках, пропустили.
К парадной лестнице подъехали ровно в одиннадцать. Мы были из опоздавших, поэтому не пришлось ждать очереди. Бал вовсю шел, оставалось только представить дебютанток королю, и я, даже сидя в карете, слышала, как громко выкрикивали их имена.
– Не переживайте, вы не потеряете ни минуты, – успокоил меня лекарь, доставая из кармана крохотную бутылочку. Откупорив ее, он попросил: – Закройте глаза и глубоко вдохните. Не бойтесь. Эти капли не зря называются «Прекрасные мгновения».
Я боязливо заглянула в склянку, осторожно взяла и поднесла к носу. Пахло лесом и цветами. Я с удовольствием втянула свежий запах.
– У меня покалывает лицо. Особенно та, больная половина, – я дотронулась до щеки пальцами. – Так и должно быть?
– У вас нет с собой зеркальца? – спросил гер Брюнольф.
Получив отрицательный ответ, он сунул руку под сиденье и вытащил свой саквояж. Покопавшись в нем, протянул мне зеркало. Я не сразу взяла его, понимая, каким целям оно служило. Наверняка лекарь подносил его к устам больных, чтобы понять, покинули души их тела, или жизнь еще теплится.
Старик прибавил в лампе яркость, и я все же взглянула на себя. Любопытство пересилило.
– Чудеса, – сказала я, разглядывая свое отражение. – Я стала лучше прежней. Смотрите, как блестят глаза. А губы! А румянец! Тут никакой косметики не надо!
– Косметики? – доктор выцепил незнакомое слово, но махнул рукой, чтобы я не пускалась в объяснения. – Магические изменения удивительны, но, увы, скоротечны.
– И часто ваши дочери пользуются «Прекрасными мгновениями»? – я вернула зеркальце и нацепила на руку бисерную сумочку, в которой лежала малюсенькая книжка для записей кавалеров для танцев. Все, как положено, чтобы дебютантка не чувствовала себя на балу невостребованной.
– Бог с вами, – старик покачал головой. – Они не стали бы.
– Настолько прекрасны?
– Э–э–э… – он смутился и не знал, что сказать, поэтому я насторожилась.
– Говорите, как есть, – я положила руку в кружевной перчатке на его предплечье.
– Иногда люди после смерти настолько плохо выглядят, что их родным больно осознавать, как тяжело те уходили. Одной капли в нос даже для долгой прощальной церемонии вполне достаточно. Черты лица при этом разглаживаются, а признаки болезни уходят, – заметив, как у меня в ужасе открылся рот и широко распахнулись глаза, старик смутился. – Простите, что не предупредил, но я не видел другого выхода. Вы так хотели побывать на балу.
– В бутылочке нечто опасное, поэтому вы попросили только вдохнуть? – я догадалась, почему срок «красоты» ограничивался часом. Концентрация магии при вдохе не та, как если бы я была покойникам.
Доктор подтвердил мои мысли.
– Усопшим нет разницы, яд или не яд, а вам еще жить и жить. Поэтому идите, не теряйте понапрасну время.
Запахнувшись в меховой плащ, я побежала по ступенькам лестницы, ведущей к входу в великолепный, блестящий огнями дворец. Передо мной открылись двери, и слуги в ливреях приветствовали поклоном.
Я даже растерялась, когда моя фигура отразилась в многочисленных блестящих поверхностях. С меня тут же сняли атласный плащ и унесли. Я даже не успела запомнить лица слуги, чтобы потом спросить с него. Да–да, я впервые оказалась во дворце и понятия не имела, как все устроено.
Глава 6
Я поспешила к входу в бальную залу, но меня остановили.
– Леди? – спросил чопорный человек, стоящий за высокой конторкой. Перед ним лежала огромная книга.
Он обмакнул гусиное перо в чернильницу и застыл, ожидая, когда я представлюсь.
– Белоснежка, дочь генерала Шерба, – поторопилась сообщить я, видя, как на остром кончике пера собирается чернильная капля.
Человек в ливрее перевернул страницу и, найдя мое имя, поставил жирную галочку.
– Леди Белла Щерб, добро пожаловать.
Я моргнула, сообразив, что Белоснежка вовсе не имя, а милое домашнее прозвище. На самом деле она Белла. Надо же! И почему мне никто не сказал? Видимо, не догадывались, насколько сильно я «убилась».
Человек записал мое имя на карточке и передал ее расторопному малому, который кинулся к двери, у которой стояли дебютантки. Сунув ее распорядителю бала, слуга растворился в толпе.
– Миледи, проходите, иначе вы опоздаете, – подсказал человек в ливрее. Он дождался, когда высохнут чернила и захлопнул книгу. Я была последней из претенденток на внимание короля, желающей выслушать напутствие во взрослую жизнь.
Я отмерла и поторопилась присоединиться к девушкам, нервно обмахивающихся веерами. Судя по всему, они уже успели потанцевать и теперь готовились предстать перед Его Величеством. Как объяснил гер Брюнольф, король появлялся на балу в одиннадцать и покидал его сразу после представления дебютанток.
Когда я осталась последней из дебютанток, распорядитель громко объявил мое имя. Я только собралась выйти на ярко освещенное пространство, чтобы оказаться в поле зрения гостей, как услышала голос мачехи.
– Ох, простите, Ваше Величество!
Мачеха не видела меня, но заставила обратить на себя внимание всего зала. Я усмехнулась, глядя, как резво она протискивается между придворными, чтобы пробиться к возвышению, на котором стоял трон. Даже я, не знающая правил этикета, была поражена ее поведением. Король еще не закончил беседу с предыдущей дебютанткой, раскрасневшейся от его внимания, поэтому оборвал свою речь на полуслове.
– Я забыла предупредить распорядителя бала, что моя любимая падчерица не сможет присутствовать на столь замечательном торжестве. Она занемогла.
Запыхавшаяся Урсула так низко присела перед королем в реверансе, что едва не распласталась на полу.
– Что с дочерью генерала Шерба? – король нахмурился и нетерпеливым жестом услал дебютантку, загораживающую обзор.
Мачеха сорвала бедняжке единственную возможность быть в центре внимания. А ведь это был звездный час девушки, когда потенциальные женихи оценивали ее манеры, стать, цвет лица и умение вести беседу.
Как и описывал гер Брю (я сократила имя лекаря, чтобы хотя бы мысленно не произносить полностью), король был высок, статен и красив. Для мужчины пятидесяти лет он выглядел замечательно. Лавина каштановых волос, разбавленных сединой, яркий взгляд темных глаз, нос с горбинкой и тонковатые, но совсем не портящие его, губы. Я знала, что он хромал – получил ранение в крупном сражении, поэтому пользовался тростью.
Мачеха вызвала у него интерес. Я заметила, как по ней скользнул взгляд короля, начиная от башни из волос, кончая… прелестями, что так щедро выставила Урсула, намеренно не поднимаясь из низкого поклона.
Я знала, как она оказалась в доме генерала Шерба. Сиделка при его больной супруге была лишена возможности быть представленной королю в качестве дебютантки. Да и неизвестно, имела ли она дворянское звание. Но она нашла способ попасться ему на глаза, ловко отправив Белоснежку вниз головой с лестницы. Молодец.
Распорядитель растерялся, увидев, какую развернула деятельность дама, откликнувшаяся на мое имя. Я успокоила его взглядом. Мне было интересно, как далеко она зайдет.
– О, ничего страшного, она уже поправляется! Белла такая неловкая! Она вечно бьется обо все углы. Хоть обшивай их подушками! Но предстать перед Вашим Величеством с опухшим лицом бедняжка не посмела, поэтому попросила извиниться перед вами.
– Я принимаю извинения, – произнес король, не отрывая взгляд от блестящей женщины. На его лице появилась легкая улыбка. – Поднимитесь, леди…
– Урсула, – промурлыкала мачеха.
– Урсула. Вы весьма милы. Генералу Шербу повезло. Оказывается, он умеет брать не только крепости врага. Надеюсь, вы весело проводите время? В вашей книжечке расписаны все танцы?
Я не заметила, чтобы король собирался ее пригласить, но мачеха рассудила иначе. Она намеренно создала ситуацию, когда ей не посмели бы отказать.
– Для Вас, Ваше Величество, у меня все свободно, – она эффектным жестом швырнула свою книжечку в толпу.
Король поднял бровь. Быстро оценив застывшие лица придворных, он кивнул, давая знать оркестру, что пора бы возобновить «танцевальную программу». Он оперся на трость, намереваясь встать. На лице мачехи засияла улыбка торжества.
Хорошо, что дирижер рванул не с места в карьер. Он постучал палочкой по пюпитру, призывая музыкантов приготовиться, и у меня появилось время заявить о себе.
– Объявляйте, – шепнула я распорядителю.
– Леди Белла, дочь Его Сиятельства графа Шерба, собственной персоной! – гаркнул он во всю мощь, и я шагнула в круг света.
Дирижер застыл с поднятыми вверх руками. Король перевел глаза с Урсулы на меня. Удивленный взгляд быстро сменился на заинтересованный.
Король встал. Обойдя застывшую с перекошенным лицом мачеху, он направился ко мне. В воцарившейся тишине гулко стучала по паркету трость. Я видела, что поведение короля вызывает у окружающих недоумение. Я и сама понимала, что правителю огромной страны не пристало встречать дебютантку, выходя к ней навстречу. Но он это делал!
Я не понимала, как себя вести, но не готова была поставить короля в неловкое положение, поэтому двинулась к нему навстречу. Почти побежала, чтобы показать, кто здесь главный, к кому я стремлюсь и перед кем должна склониться. В своем необыкновенном платье я выглядела легкой и хрупкой. Я чувствовала себя легкой и хрупкой против этого высокого и крепкого мужчины, припадающего на одну ногу.
Я отлично знала цену своей внешности, поэтому была удивлена настолько откровенной реакцией на свое появление. Возможно, все дело было в каплях «Прекрасные мгновения», возвращающих красоту даже покойникам. А может, королю больше нравились блондинки, чем брюнетки. Или он так сильно обрадовался, что дочь славного генерала цела и блещет здоровьем, что поддался эмоциональному порыву.
Одно я знала твердо: сейчас Урсула выглядела лгуньей, посмевшей обмануть самого влиятельного человека королевства. Вряд ли после этого он захочет продолжить с ней знакомство. Если бы не мерный звук трости и мое учащенное дыхание, я наверняка услышала бы, как у нее скрипят зубы.
Вот так, милая Урсула, за все надо платить. Белоснежке всего лишь пару недель походить с синяками, а тебе путь к королю будет заказан навсегда. Уже не оправдаешься. Прилюдно несла чушь. Уж не знаю, чего она хотела добиться приватным знакомством с Его Величеством, но карты я ей сильно смешала.
Мы встретились с королем в центре зала. Я буквально упала у его ног и низко склонила голову. Он подал мне руку, принуждая подняться, и вдруг притянул к себе.
– Ну, здравствуй, крестница! – произнес он тихо – так, что слышала только я, и поцеловал меня в макушку.
Все встало на свои места. Для меня, но не для окружающих. Присутствующие по–прежнему не понимали, за что мне оказана такая честь. Но король на то и король, чтобы не отчитываться перед вассалами. На нас продолжали пялиться. Урсула, у которой даже через румяна проявилась смертельная бледность, не спускала с меня взгляда. Ее удивление было очевидно: как я могла так хорошо выглядеть, если утром едва ли не умирала?
Видимо, ни генерал, ни сама Белоснежка не афишировали, что Его Величество был ее крестным отцом. Наверняка Снежка запретила старым слугам упоминать об этом, чтобы мачеха не давила на нее, ища предлог посетить дворец. Призналась же тетушка Ида, что юная госпожа не разрешала рассказывать генералу о поведении Урсулы.
Да и сам граф Шерб не был дураком. Я не знаю, по какой причине помалкивал генерал, но в его преклонном возрасте он точно не был любителем светских раутов. Как я поняла, ему проще было взять осадой крепость врага.
Я подняла глаза на короля и шепотом произнесла: «Спасибо!»
Он здорово меня выручил.
– Как ты? Я ждал, когда ты появишься. Не верил, что не придешь в такой важный для тебя день.
Он начисто забыл об Урсуле. Мы прошли мимо нее, как мимо предмета мебели. Краем глаза я заметила, как она стушевалась и поторопилась раствориться в толпе.
– Поговорим? Давно не виделись. Или хочешь потанцевать? Я не предлагаю свою кандидатуру. Слишком стар. Для тебя найдется кто–то поинтереснее.
– Поговорим, – с улыбкой ответила я. Когда еще выпадет такая возможность пообщаться с венценосным «родственником»?
Король кивком дал знать, что пора грянуть музыке. Она и грянула, а мы с ним пошли за тяжелый занавес, где пряталась дверь. Она привела нас в просторный кабинет.
– Я не буду расспрашивать тебя об отце. Я и сам все знаю. Расскажи лучше, что за страсти плела твоя мачеха? – он жестом показал мне на кресло, куда я и опустилась, а сам занял место за огромным письменным столом.
– В нашем доме слишком крутые лестницы, и я иногда оступаюсь. Но в этот раз все обошлось.
Я не хотела жаловаться королю на мачеху. Пусть с ней разбирается генерал. Я в этом мире временный элемент и не вправе решать за Белоснежку. Но какая же у моего больного мозга богатая фантазия!
– Признайся, она не пускала тебя на бал? – король пытливо смотрел мне в глаза.
– Ваше Величество, вам понравилось мое платье? – я встала и покружилась, уходя от ответа.
Король все понял, поэтому перестал меня пытать.
Он рассеянно взял какой–то документ и скользнул по нему глазами. Улыбнулся.
– Сегодня я впервые подписал торговый договор с велеросами. Очень выгодный для моего государства. Возможно, мы заключим и военный. Нордов пора осечь. Поэтому я очень хотел бы, чтобы ты тоже познакомилась с ними, – он поднял на меня глаза.
Его взгляд стал пытливым. Король ждал моей реакции. Ему было очень важно, чтобы моя встреча с велеросами состоялось. Я тоже не из глупых, поэтому сразу сообразила, что речь идет о более тесных связях с северными соседями. Жаль, что я так и не расспросила у гера Брю, кто такие велеросы и чего от них можно ждать
– Если Вашему Величеству будет так угодно, – я покорно опустила глаза.
Глава 7
У меня сжалось сердце. Король, желая заполучить северян в союзники, поставил на Белоснежку, поэтому так нетерпеливо ждал ее. А я со своим «не помню и не знаю» могу испортить ему планы.
– Я не буду представлять вас друг другу, – на лице Его Величества появилась хитрая улыбка. – Хочу понаблюдать со стороны, какой шаг сделают велеросы.
Я поняла. Король показал товар лицом, а теперь давал купцам время решить, пришлась ли я по душе. Бедная Белоснежка. Дома ею помыкала мачеха, а в любви ей придется слушаться короля.
«Глупая, тебя же сразу предупредили, что женихи на балу разбирают дебютанток, как горячие пирожки. Забыла, что в старые времена о правах женщины и не слышали? Так нет, понеслась, желая утереть нос мачехе. Что ж, теперь веселись, пока за тобой наблюдают охотники заключать политические союзы».
Осталось только молиться, чтобы я не пришлась велеросам по нраву. Пусть король ищет другой способ заполучить союзника против нордов. А я… Я без чужой помощи определюсь, как мне жить.
Я вздохнула. Какую же кашу я заварила! Но кто знал, что в мои дела вмешается сам король? Тут поневоле задумаешься, а не желала ли мачеха падчерице добра, запрещая ездить на бал?
«Вот так, милая Аня Голубкина, за все надо платить. В дурке ты, в коме или в сказке, любой неосмотрительный поступок имеет значение».
Когда мы выходили из кабинета, напольные часы пробили последнюю четверть перед полночью. Через пятнадцать минут действие «Прекрасных мгновений» прекратится, и я превращусь в тыкву на глазах у тысячи гостей. То–то будет торжествовать мачеха. Начнет выставлять из себя жертву и сокрушаться о подлости падчерицы, которая превратила ее в лгунью. Внимание короля, конечно, не вернет, но изменить мнение двора может.
Король довел меня до занавеса, отделяющего бальную залу от внутренних покоев.
– Прощай, Белла. Помни, я люблю тебя, – он притянул меня к себе свободной от трости рукой и поцеловал в лоб.
– Вы не вернетесь на бал?
– Нет нужды. С дебютантками я побеседовал, а остальное увижу через плафон на потолке.
Я не стала спрашивать, что за плафон. Подразумевалась, что Белоснежка знает о его существовании. Присев в прощальном поклоне, я вышла в зал. Здесь вовсю шло веселье.
Подняв глаза к потолку, я заметила, что центральная люстра утопает в огромной стеклянной полусфере. Ее грани ярко отражали свет. Я не знала, как она работает, но помнила одно: король скоро будет там. И если я хотела скрыть свою тайну, то бежать надо прямо сейчас. У меня нет времени разгуливать среди гостей, чтобы определить, кто из них велеросы, и как они ко мне относятся. Часы вот–вот пробьют двенадцать.
Я мышкой прокладывала путь к выходу, стараясь держаться за колонами и обходить стороной судачащих матрон. До спасительной двери оставалось всего ничего, когда дорогу мне преградил мужчина. Я едва не наскочила на него, так неожиданно он появился.
– Разрешите пригласить вас на следующий танец, – сказал он, протягивая мне руку. – Я наблюдал за вами и знаю точно, что ваша книжка пуста.
Я вздернула нос, собираясь сообщить, что заполнила книгу заранее, но осеклась. Передо мной стоял тот самый незнакомец, которого я видела в зеркале мачехи. Я открыла и закрыла рот. На нас уже оглядывались, а любовник мачехи продолжал держать руку в приглашающем жесте. Ему вовсе не было неловко, что я так долго раздумываю. Он улыбался.
Грянула музыка. К моему счастью, нечто, похожее на вальс. Только поэтому я вложила свои пальчики в его ладонь. Один танец погоды не сделает. Ну сколько он продлится? Минут пять от силы? А после я ушлю кавалера за прохладительными напитками, а сама поспешу к ждущим меня саням.
Войдя в круг танцующих, я была напряжена, но потом взяла себя в руки и расслабилась. Вспомнила, что я в безопасности. За мной наблюдает сам король.
– Вы невероятно легко танцуете, – произнес любовник моей мачехи.
Мне следовало бы вернуть ему комплимент: несмотря на высокий рост, он был гибок и вел в танце безукоризненно, но я просто поблагодарила. Я ожидала подвоха. Наверняка его подослала Урусула. Что им от меня нужно?
А музыка все играла и играла, и, хоть волнение об утекающем времени не отпускало, я даже начала получать от танца удовольствие.
– И вот вы уже улыбаетесь, – заметил мой кавалер. – Помните, что бы вам ни сказал король, все будет хорошо.
«Зачем он упомянул короля?»
Я подняла на мужчину глаза и сбилась с шага. Нет, не потому что незнакомец был хорош – это я разглядела еще в зеркале в потайной комнате. В голове мелькнула мысль, а не велерос ли он?
От расспросов меня отвлекло покалывание лица, особенно в той части, которую я скрывала. Сначала едва ощутимое, оно перешло в жжение, словно я обгорела на пляже. Меня охватила паника. Я уже ненавидела этот бесконечный вальс. Впору было выпутаться из объятий мужчины и бежать из зала прочь. Но я знала, что ни один нормальный мужчина не оставит даму в беде. Он побежит следом. Хотя бы для того, чтобы выяснить, что случилось.
К моему счастью, дирижер сделал последний взмах палочкой, и музыка стихла. Кавалер повел меня к боковым колоннам. Между ними стояли кресла и диваны для отдыха и бесед. Но мне сейчас было не до разговоров.
На нашу пару все смотрели, и мне чудилось, что пялятся только на меня, так как мое лицо стремительно синеет, а глаз превращается в щелочку.
– Принесите, пожалуйста, воды, – выдохнула я, отворачиваясь от внимательного взгляда любовника мачехи.
Он кивнул и, усадив меня на кушетку, направился к столам, где подавали напитки. Я тут же соскочила. У меня не было ничего под рукой, чем бы я могла прикрыться, поэтому уходить следовало немедленно. Вновь заиграла музыка, а я все отчетливее слышала, как за окнами бьют куранты.
Почти не соображая от страха быть опозоренной, я выхватила у одной из матрон веер и побежала, прикрывая им лицо. Я слышала ее возмущенный голос, но у меня была одна цель – как можно быстрее покинуть дворец.
Лакей в ливрее все так же стоял за конторкой.
– Распорядитесь, чтобы вернули мой плащ, – сказала я дрожащим голосом. Я задыхалась и от быстрого бега, и от паники, обрушившейся на меня.
– Леди, с вами все в порядке? – спросил он, делая знак слуге. Тот неторопливо пошел в соседнее помещение.
– И побыстрей! – крикнула я вслед, готовая бежать за одеждой сама.
Я приплясывала от нетерпения и постоянно оглядывалась на дверь. Я чувствовала, что любовник мачехи или она сама вот–вот появятся. А слуга, как специально, медлил. Лакей смотрел на меня с нарастающей тревогой.
Я застонала, когда увидела выбегающего из зала здоровяка. Поздно было метаться. Не прятаться же за конторку? Заметив меня, он выдохнул и замедлил шаг.
– Я вас потерял. Что–то случилось? – спросил он издалека.
– Мне пора домой! – выпалила я и не нашла ничего лучшего, как побежать.
Я выскочила на улицу раздетая. Слуги у дверей расступились с непроницаемыми лицами. Я понеслась по лестнице, молясь, чтобы не споткнуться. Мне хватило одного увечья.
Я оглянулась и увидела, что здоровяк все еще преследует меня. Он не бежал, но расстояние между нами сокращалось. Заметив, что у подножия лестницы замерли сани, он прибавил шага.
Слава богу, гер Брю был догадливым человеком. Он распахнул настежь дверь. Кучер тоже готовился стегнуть лошадей. Он даже занес руку с кнутом, ожидая, когда я нырну в карету.
Я не поняла, откуда взялись эти двое. Но когда я в очередной раз оглянулась на любовника мачехи, ставшего еще ближе, я налетела на них и едва не опрокинула. Чтобы самой удержаться на ногах, я была вынуждена убрать веер от лица. Мне никогда не забыть, как широко распахнулись глаза молодого светловолосого мужчины, поймавшего меня.