Там за горизонтом

Глава 4. Верховная жрица

-Черная дыра? — гадали в Центре фундаментальных открытий.

-Нейтронная звезда?

-Сгусток темной материи?

-Инопланетное вторжение?

Никто не знал, что скрывает Великий Космос в двадцати световых годах вглубь от дельты Ориона. Но узнать хотели все.

Концерн «Заслон» вызвался финансировать экспедицию. Не потому, что ждал прибыли, — в космосе прибыль вообще понятие относительное. Скорее уж траты. А потому, что Генеральный директор «Заслона», молодой и успешный Дима Кротов, которого Арсеньев помнил еще по Бауманке, верил в простую вещь: приборы должны быть отличными и работать везде. И если во Вселенной есть загадка, ее нужно решать с помощью лучших инструментов, какие только может создать человеческий разум.

Так родилась миссия «Заслон‑1»: из кропотливых расчетов ученых, из отчаянной смелости, из липкого страха за будущее Земли, из желания найти истину и противостоять чужеродной силе, из возможностей и из необходимости. Из вечного, невероятного, страстного и волнующего стремления человека познавать неизведанные миры. А еще — из жажды наживы и власти, которые, увы или к счастью, нередко идут рука об руку с поиском истины, подталкивая человечество к выходу за рамки привычного.

«Астрид» готовился к старту. Громада космолета, отливающая фиолетово-титановым блеском, возвышалась посреди песчаного взлетного круга и казалась несоизмеримо огромной по сравнению со зданиями Космопорта имени Юрия Гагарина, расположенными вдоль окружности, за зелеными насаждениями.

Вокруг кипела предстартовая суета. Техники в серо‑голубых комбинезонах сновали между опорными конструкциями, проверяя в последний раз все ли в порядке. Гигантские манипуляторы аккуратно отделяли от энергоприемников питающие кабели — те, мерцая индикаторами, втягивались в ниши стартовой платформы. В воздухе витал легкий запах озона, разогретого металла и сверхпрочного органопластика.

На смотровой галерее толпились провожающие: ученые, инженеры, родственники членов экспедиции, отбывающих в неизведанные глубины космоса. Кто‑то махал руками, кто‑то пытался запечатлеть на эфериовижен последние моменты перед взлетом, кто-то плакал навзрыд. У ограждения на мостике главного здания Космопорта, в окружении коллег, стоял научный руководитель проекта «Заслон-1», профессор астрофизики Центра фундаментальных открытий, Сергей Эдуардович Арсеньев. Черные непослушные волосы, черное длинное пальто, ослепительно белая водолазка из-под английского воротника, бескровно-белое лицо с тревожными глазами. Он молча смотрел на «Астрид», сложив руки за спиной. До сегодняшнего утра деятельная уверенность в успехе не покидала его. Он с энтузиазмом прокладывал маршруты, строил планы на виртуальном межзвездном просторе, вычислял основную траекторию следования космолета, вычерчивал запасные пути. Он смеялся, обсуждал, спорил и настаивал. Однако сегодня, в день тщательно спланированного старта, его сердце было не на месте. Его сердце было внутри великолепного космолета, в капитанской рубке, у центрального пульта управления. Его сердце было с Миреей.

Арсеньев вздохнул, стараясь не выдать окружающим переживаний. Вспомнил, как хорошо справилась с расставанием Мирея. Их последний разговор вчера, накануне вылета, был наполнен льдистым инеем. Именно так – льдистым инеем! Стальные глаза смотрели отстраненно, губы произносили положенные фразы просто и легко. Будто так и надо расставаться на долгие годы. Или даже насовсем. Ни жарких объятий, ни поцелуев – вообще ничего. Он пытался ее спровоцировать хотя бы на малейшее проявление чувства – бессмысленно. Мирея осталась себе верна. Арсеньев не понимал, как так можно. Зато она понимала. Наверное, так ей было легче. Наверное, она по-другому не умела.

Она сказала то, что должна была:

-Мы вернемся, Сережа. Ты же сам рассчитал наш путь.

И это нисколько не утешило. Сам факт разлуки для него всегда был невыносим, а теперь вообще непонятно, как дальше будет.

Кто‑то из коллег что‑то говорил рядом, хлопал Арсеньева по плечу, поздравлял, кажется. Но Арсеньев не слышал. Он смотрел только на корабль и думал, что надо было попросится в полет с ней, наплевав на все. Вместо Фриске. Как руководитель Фриске, Арсеньев смог бы все переиграть. Но нет! Если не он, то кто здесь, на Земле, станет направлять ее путь? Кто будет отслеживать сигналы с «Астрид», кто обеспечит связь, скорректирует курс в случае нештатной ситуации? Кто поддержит Мирею, оставаясь за десятки миллионов километров вдали от нее, кто выбьет и отправит ей помощь в случае настоящей беды?

Арсеньев крепко стиснул зубы, снова вздохнул. Он нужен здесь, несомненно, нужен – как координатор, как мозг операции, как подстраховка, если что-то пойдет не так. И все-таки это невыносимо!

Большой эферион экранирующий под мостиком, над травой, отсчитывал минуты до старта. На заднем плане для зрителей прокручивались основные детали и узлы космического судна, которые в последний раз сканировали механики и инженеры удаленными зондами.

Потом, вдруг, все погасло, эферион выпустил белый туман, как делал всегда, переключаясь между каналами, чтобы визуально сгладить неровности перехода и тотчас же над космопортом прозвучал требовательный и гулкий голос диспетчера, командующего взлетом:

-До старта две минуты. Экипаж, занять штатные места. Центру подготовки квантово‑пространственных переходов подтвердить стабильность гиперканала. Капитан «Астрид» - доложить о готовности систем. Метеослужба – предоставить сводку для старта.

В прохладный апрельский воздух из эфирионового тумана вплыли две картинки – из пилотажно-навигационной и командирской рубок «Астрид».

Перед развернутой объемной картой звездного неба – серьезный до зубовного скрежета и одновременно невероятно торжественный, штурман, капитан-лейтенант Валерий Никитич Милый. Рядом, в кресле главного пилота, бравый старший лейтенант Алеша Тишко, никогда, даже в самых критических ситуациях, не теряющий жизнерадостного состояния духа. Пальцы на сенсорах, взгляд в чистом небе за экраном. Справа от него – прекрасная, словно римская богиня, лейтенант Гала Симонян опустила руки на резервное управление. На штатном наблюдательном посту, капитан третьего ранга, добродушный великан, старпом Тор Овербах энергично потирает огромные ладони, предвкушая старт. Чуть ближе к зрителям, миловидная, рыженькая младший лейтенант Светлана Козина, окруженная светящимися датчиками связи. Пульт бортинженера - пустой. Капитан инженерной службы Марат Саввушкин был невидим зрителям в машинном отсеке, но его голос временами долетал из динамика и вплетался в общий ритм докладов.

Реалистичное изображение Миреи появилось прямо напротив Арсеньева. Она стояла около мерцающего радугами дублирующего пульта управления полетом. В белом облегающем тело костюме из плотного экзополотна, с гладко зачесанными назад бесцветными волосами, с холодной решимостью в светлых глазах. На шее светящийся голубым светом эхофон – прибор для голосовой, аудио и видео связи в режиме реального и отсроченного времени.

«Словно светоносный ангел» - подумал Арсеньев восхищенно и в третий раз вздохнул.

Ну, почему она не как все люди? Разве можно вообще никогда, ничего не чувствовать? Разве можно быть настолько возвышенно-отстраненной от простых межчеловеческих отношений?

-К старту готова! Все системы исправны, – прозвучал над космодромом ее молодой звучный голос.

Арсеньев стал смотреть на нее, стараясь запечатлеть в памяти дорогой образ в последний раз. Из далеких глубин Космоса, куда она отправлялась, видеосвязь будет пробиваться с трудом: задержка сигнала и фоновые помехи сделают картинку нестабильной. Лишь голос станет единственным мостиком к ней — алгоритмы коррекции ошибок надежно восстановят речь даже из искаженного шипения.

Она почувствовала, что Арсеньев смотрит, обернулась к нему, их взгляды встретились и в этот миг, бесстрастное выражение ее лица, вдруг, исказила страдальческая судорога. На сотую долю мгновения. Этого не уловил никто, кроме профессора. Значит все-таки чувствует, как все нормальные люди.

-Прощай! Люблю тебя! - неслышно прошептал он одними губами, не зная, поймет ли она его или нет, но для него было важно так сделать.

-До встречи, друзья! – выкрикнула Иванова в эфир, - Обещаю, наша миссия пройдет гладко, завершится успешно и в срок. Мы вернемся на Землю.

Сказала будто бы для всех, кто собрался на космодроме, но на самом деле только ему одному!

-Гиперканал готов: стабильность полная, искажения в пределах нормы. Старт разрешен, - выдал в пространство Центр подготовки квантово‑пространственных переходов.

-Соответствие метеорологическим требованиям подтверждено, - прозвучало из-под купола Космобюро атмосферной аналитики, - Старт разрешен.

-Руководителю операции «Заслон-1», профессору Арсеньеву, подтвердить старт! – потребовал диспетчер.

Арсеньеву очень захотелось нарушить протокол, придумать что-нибудь этакое, отменить миссию, вытащить Мирею из кабины сверкающего под солнечными лучами космолета и увезти туда, где их не найдет ни один сканер, ни один спутник слежения, ни одна система обнаружения. Туда, где будут только они двое — и больше никого не будет. Однако он заставил себя спрятать боль и отчаяние поглубже, переключил эферион, чтобы свериться с мониторингом всех совокупных данных, медленно кивнул.

-Подтверждаю, - сказал он, и тут же добавил, уже не пытаясь ничего ни от кого скрыть:

-Я даю тебе пять лет сроку, Мирея! Потом, где бы ты ни была, отыщу и верну на Землю! А пока лети! Ради блага нашего процветающего Мира. Я знаю! Ты справишься!

Тот час повсюду над песчаным стартовым полем, над зелеными насаждениями по его периметру, над зданиями космических служб и ведомств загорелись зеленым эферионовые разрешительные огни. Системы на Земле и на космическом судне синхронизировались, переходя в режим финальной готовности.

-Старт разрешен! – неумолимо подытожил диспетчер, - До старта одна минута. Экипаж приготовиться. Начинаю обратный отсчет!

Толпа на галереях затаила дыхание. Арсеньев побелел сильнее, хотя это казалось совершенно невозможным. Цифры на эферионе загородили изображение Миреи наполовину и вслед за голосом диспетчера стали медленно мигать, приближая неизбежность.

-Пятьдесят девять... пятьдесят восемь... пятьдесят семь...

Капитан второго ранга Мирея Иванова, стоя у центрального пульта управления, прикоснулась ладонями к пусковой панели, бросила быстрый взгляд на индикаторы, проговорила твердо и спокойно, а эферион передал для всех, кто видел и слышал ее:

-Штурман, подтвердить маршрут.

-Маршрут загружен, контрольные точки подтверждены, - прозвучал внутри корабля и над космодромом сильный, чуть с хрипотцой голос Милого, - Данные с орбитальных дронов положительные. Стартовый коридор чист, аномалий нет.

двадцать пять... двадцать четыре... двадцать три...

-Старший бортинженер, —продолжала Мирея, — Запуск вспомогательных двигателей стабилизации.

-Вспомогательные двигатели запущены, - отозвался невидимый Саввушкин, - Стабилизация — в норме.

-Шесть...пять...четыре…

-Главный пилот, приготовится к выходу на гиперканал.

-Всегда готов, мой командир! – по-пионерски отрапортовал, улыбаясь во все лицо, Алеша Тишко.

три... два…— неслось над Космопортом имени Юрия Гагарина, торжественно и властно.

-Один!

Последним всплеском невозврата раздался голос самого адмирала Нелидина из командного пункта. Не по-уставному, просто и спокойно адмирал изрек:

- Счастливого пути, девочка моя!

Арсеньев вздрогнул. Толпа охнула, разговоры растеклись по ветру.

По корпусу «Астрид» в то же время прошла волна световых и воздушных колебаний, создавая мерцающую ауру вокруг фиолетовой обшивки.

Изображение из рубки продолжало висеть перед зрителями, однако голоса капитана и ее команды стали совсем неслышны за свистом пришедших в движение двигателей.

Внизу, у основания корабля, над самой стартовой платформой, активировались гравитационные компенсаторы: пространство вокруг слегка исказилось, заиграло радужными переливами квантовых полей. Корабль приподнялся над платформой, завис на мгновение — гравитационные опоры плавно перестроились, балансируя массу судна в новом режиме, «Астрид» начал медленно отрываться от земли и подниматься, оставляя за собой мерцающие следы нестабильных частиц, которые тут же рассеивались в воздухе.

Вокруг корпуса заструились концентрические кольца когерентной энергии, создавая эффект мерцающего ореола. На высоте около километра космолет замер в воздухе на долю секунды — системы синхронизировались для активации гиперканала. На корпусе вспыхнули и погасли десятки эферионовых индикационных огней: алгоритмы завершения предстартовой последовательности завершились.

Затем плавные линии «Астрид» стали размываться, словно изображение на эферионе при сбоях сигнала. Мерцающая аура вспыхнула ярче, визуально превратив космолет в ослепительную точку света. Пространство около этой точки исказилось, образовав идеальную сферу искривления — будто сама ткань реальности прогнулась под действием колоссальной силы. В следующий миг «Астрид» растворился в атмосфере. Не улетел, не взорвался, не растаял — а именно растворился, словно его никогда не было. Остался лишь слабый след квантовых возмущений между наплывших с востока облаков — быстро затухающие круги энергетических колебаний, расходящиеся от точки исчезновения.

Канал эфериона снова перестроился, теперь отобразив командный пункт космодрома: Адмирал Нелидина в парадном белом кителе возле диспетчерского пульта управления полетами, серьезных и взволнованных операторов связи.

-Космолет «Астрид» успешно вошел в гиперканал, - оповестил всех диспетчер, - Взят курс на сектор К‑453. Связь через квантовый ретранслятор установлена и будет поддерживаться на протяжении всего полета в аудио режиме.

Профессор Арсеньев провел рукой по лицу, словно стряхивая наваждение, словно ожидая, что отнимет ладонь, а корабль опять там же где был – между белых облаков на востоке.

Уже и эферион погас, и последние светящиеся частицы превратившись в пустынную пыль, осели в песчаный круг взлетного пространства, и ветер, поднятый компенсаторными нагнетателями, улегся между молодых апрельских листочков на деревьях, и люди стали расходится. Кто-то стал звать Арсеньева с собой. Но он не мог уйти так просто. Стоял, не отрывая взгляда от пустого неба. Ждал, сам не понимая чего. А где‑то там, в другом слое пространства, за тысячу космических миль от Земли «Астрид» мчался к заданной цели, и женщина-ангел, холодная, рассудительная, родная, стояла за командирским пультом, ожидая, когда мерцающая сетка гиперканала начнет рассеиваться, и вижены вновь поймают и передадут на бортовой эферион очертания реального космоса – россыпи звезд, облаков далеких туманностей, призрачных дуг гравитационных колодцев.

Миссия началась.

Глава 5. Гостья из прошлого

Света вернулась от мамы, повернула в замке ключ и замерла, разглядывая себя в высоком зеркале на стене прихожей. Худая, рыжая, замученная, девочка с растерянными глазами. Интересно, в космолете она выглядела точно также? Там некогда было смотреться куда бы то ни было, там пришлось работать в поте лица.

В голове эхом прозвучали мамины слова: «Ты точно в порядке, доченька? Взгляд у тебя какой‑то… межгалактический».

Еще бы не межгалактический! И как мама угадала? Может на то она и мама, чтобы угадывать все и всегда?

«Все нормально» - ответила она маме, не желая обсуждать свои приключения.

На самом же деле ничего нормального. Привычная работа не радует, сон ночью не идет, игры не играются. Ну, ладно, работа никогда особенно не вдохновляла, разве что дважды в месяц – в аванс и в подсчет. Спала Света всегда мало, и игры давно пора было бросить. Сколько же можно! Не маленькая уже.

Плохо другое – тоска, которая чем дальше, тем больше охватывала девушку. Началось все после памятных снов. Яркость и реалистичность грез пробудила ощущение полной вовлеченности в действие, а выход в настоящий мир – недоумение. Хотелось вернуться в сновиденный космолет. Поначалу Света еще надеялась, что сны будут продолжаться, но сны не снились и непонятные предметы оттуда не вытаскивались.

И даже замечательный медальон-эхофон, чудесным образом оставшийся в кармане пижамы после пробуждения, тоже пропал. Свете казалось, что она надела его на шею, ощущая приятную тяжесть и холодок от присутствия предмета из чужеродной реальности, но когда хотела продемонстрировать вещицу коллегам по работе, на шее ничего не обнаружилось.

Ленка, соседка по кабинке сказала, что медальон Свете привиделся при пробуждении.

Олег, мамин муж, айтишник по образованию, эзотерик по мировоззрению, практикующий осознанный сновидец и вообще очень продвинутый по жизни чел, сегодня вполне серьезно предположил, что медальон мог быть пронесен сквозь границу миров — из сновидения в реальность, а потом, так как Света не умела поддерживать материализацию нематериальных объектов разматериализовался обратно в сон.

Мама ничего о медальоне не сказала, потому что Света ей не призналась в его появлении и исчезновении. Маму нельзя волновать. Мама – это святое.

Телефонный друг тоже ничего не сказал, потому что пропал с радаров в день Светиного сна. Обещал: «Свяжемся утром», но так и не позвонил. Его телефон был недоступен, в сети он не появлялся от слова совсем. Сначала Света не особенно переживала. Мало ли? Интернет все время гасят, с сотовой связью тоже перебои. Но прошло три дня, потом пять, потом неделя и стало сначала обидно, потом тревожно. Где друг живет и вообще, как выглядит на самом деле, Света не знала. Она общалась с ним только по телефону.

Без друга стало особенно одиноко. Завести нового не получалось и не хотелось. Приходилось как-то так существовать, на автопилоте.

Из-за снов, из-за медальона, из-за пропавшего друга, Света решилась сходить к психологу. Посоветоваться. Выбрала наугад. Начальник, проходя мимо Светиной кабинки обронил цветной флаер из толстой папки с бумагами. Флаер оказался рекламкой психологической помощи. Света подумала, что это знак. Взяла и позвонила прямо с рабочего места.

И вот тут она ошиблась. Психолог только прибавила вопросов вместо того, чтобы их решить… Поначалу вроде все шло гладко. Просторный затемненный кабинет, чистый стол с ноутбуком и японскими нэцкэ на деревянном подносе. И психолог Свете понравилась – немолодая, ухоженная женщина, говорила задушевным тоном, проникновенно смотрела в глаза. Наводящие вопросы задавала, правильные, отвечала на Светины так, что хотелось расслабить плечи и взлететь. Однако в какой-то момент, наверное, в самой середине сеанса, когда Света в подробностях описывала последний сон, прикрыв веки, для более четкого восстановления обстановки рубки из космолета, что-то случилось. Света назвала бы это излишней внимательностью. Психолог слушала слишком вовлеченно. Нет! С виду ничего необычного не происходило, но в самом молчании специалиста, в дыхании может быть, чуть более взволнованном, чем хотелось бы, чувствовалось что-то… Когда Света открыла глаза, ей показалось, что женщина смотрит, словно хочет проглотить девушку целиком. Взгляд напугал Свету. У нее перехватило дыхание и пересохло во рту. Но это было всего лишь секундное впечатление. Уже в следующий миг психолог мягко улыбнулась и спросила:

-Вам нехорошо? Выпейте воды!

Света схватила предложенный стакан, выпила залпом, попыталась спрятать панику за какой-то незначительной фразой.

Психолог между тем стала переставлять нэцкэ на поддоне. Наблюдая за ее пластичными руками Света хмурилась. Успокоиться не получалось. Доверительный вид специалиста больше не вызывал никакого доверия, что ты ни придумывай. Очень захотелось уйти.

-Сделаем паузу, если вы переутомились, - сказала врач, словно прочитав мысли Светы, - Придете через несколько дней. Но вот что. Сильный удар током не проходит даром. Я пропишу вам хороший препарат, который поможет стабилизировать нервную систему и снизить уровень стресса. Кроме того, он хорош для поддержания сосудов и сердца. Будете принимать по схеме.

Она пододвинула поднявшейся с дивана Свете маленький голубой листочек с названием лекарства и правилами его приема.

«Наногарм» - прочитала Света.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.