Ревизор: возвращение в СССР 59

– О, это идея! – обрадованно сказал Боянов.

И Вишневский ему подмигнул.

Может показаться, что я такой весь самый умный, прямо одной идеей за другой фонтанирую толковыми, как японцам лучше голову морочить, а Боянов и Вишневский подтормаживают. Но мне-то это легко делать, я же из будущего, когда пиар и маркетинг на каждом шагу использовались, в отличие от семидесятых. В двадцать первом веке очень важно было правильно подать сделанное тобой или твоей компанией коварной и вредной прессе, готовой на что угодно пойти ради сенсации. Ну и научился, конечно, лавировать и выкручиваться, куда уж без этого… И мне это теперь и в СССР в самых разных делах очень пригождается, и на выездах за рубеж.

А откуда Боянову и Вишневскому такого опыта набраться? Советская пресса ручная и вежливая. И ясно, что надо очень сильно напортачить, чтобы о крупном московском театре плохая статья в какой-то советской газете появилась.

***

Япония, Токио

Резидент ЦРУ в Токио Роберт Барнс был человеком добросовестным. Получив указание из Вашингтона отработать по советскому драматургу Павлу Ивлеву, он тут же начал собирать всю информацию по визиту труппы советского театра, с которой Ивлев прибыл в Токио.

Где труппа проживала, выяснить ему не удалось. Но вот то, что вскоре советские артисты дадут один из последних спектаклей во время своего турне в Японии, это он выяснил быстро. Откладывать поручение было никак нельзя. Да, он был возмущен, что так поздно ему сообщили, но что толку в этом возмущении, когда в Лэнгли от него ждут выполнения приказа?

Он тут же позвонил в Токийский театр, представившись американским журналистом, как часто делал. У него и поддельное удостоверение журналиста «Нью-Йорк Таймс» всегда было при себе.

Ему с огромным уважением рассказали, что советская труппа приезжает обычно к 15.00 на репетицию, но само представление стартует в 18.30.

Японцы в целом, к его полному удовольствию, американцев сильно уважали. Эти воинственные азиаты любили тех, кто сумел дать им как следует под зад, что изрядно веселило резидента каждый раз, когда он думал о причине этого уважения. Ну и, конечно, на фоне недавней послевоенной нищеты материальное благополучие американцев не могло не вызвать у японцев преклонение.

Решив, что, скорее всего, драматург должен быть где-то с труппой, он на всякий случай приехал заблаговременно, к половине третьего, и дождался приезда советских артистов. Фотография Ивлева у него с собой была, вот только как, извините, работать, если две трети из русских, вышедших из автобуса, оказались с намалеванными лицами, точь-в-точь, как принято в японском театре кабуки? Он бы усомнился, русские ли это актеры вообще, раз под таким японским гримом ходят, но все, кто первыми вылезли из автобуса без грима, были точно русскими. Был он как-то нелегалом пару лет в Болгарии на курорте, где много русских приезжало, так что как они выглядят и как себя ведут, он знал прекрасно. Но что толку теперь с его фотографии, если среди тех, кто был без грима, Павла Ивлева он не углядел? Но ведь он мог запросто оказаться среди тех, кто был в гриме!

С какой стати драматургу замазывать лицо гримом на японский лад, он понятия не имел. А с другой стороны, ведь не менее логичным был и вопрос, с какой стати советским актерам мазать лицо на японский лад на своем представлении? Если уж логика вообще начинает хромать, то почему бы не предположить, что и советский драматург с какой-то целью лицо себе замазал?

Очень сильно его удивило масштабное сопровождение подъехавшего автобуса со стороны полиции Токио. Создавалось впечатление, что они сопровождают каких-то иностранных звезд, репутация которых так велика, что в любой момент какой-нибудь маньяк из толпы может выскочить, чтобы прославиться тем, что он зарезал одного из великих актеров. Ерунда какая-то… Не могут быть советские актеры так популярны в Японии!

Обратил он внимание и на вскоре подъехавший красивый новенький лимузин, тоже с полицейским сопровождением. Подумал даже вначале с надеждой, что, может быть, Ивлев из него вылезет? Так-то стекла салона затемненные, снаружи понять, кто находится в машине, нельзя. Но оттуда вылез какой-то европеец, больше похожий на француза или итальянца, и спокойненько себе прошел в театр, а лимузин достаточно быстро после этого уехал с тем же самым полицейским сопровождением.

Ладно. Непонятно, конечно, что происходит, но Ивлева он так и не нашел. А руководству вряд ли понравится отчет, что советскую труппу он нашел, но драматурга так и не увидел. Так что Роберт решил прийти позже на само представление в надежде, что уж там-то он точно сможет увидеть драматурга.

До 18.30 времени было полно, так что резидент ЦРУ пошел вдаль от театра. Правда, свернув за угол, едва не остановился от удивления. Только старая привычка сохранять невозмутимость его и выручила, и он продолжил шагать дальше, как ни в чем не бывало. А ведь он увидел кое-что очень интересное, две характерного облика новенькие черные машины с непрозрачными стеклами. Явно из тех, партию которых недавно закупили японские разведслужбы, как ему удалось выяснить. У японцев вообще мало что получалось скрыть от ЦРУ на своей территории. Уж больно много было желающих рассказать ближайшим союзникам, американцам, даже то, что руководство приказывало считать тайной.

Ну и, конечно же, его постоянная и неукоснительная работа тоже этому способствовала. Сколько у него и его подчиненных было здесь агентов – это что-то невероятное. Редко в какой стране мира ЦРУ удавалось такое количество серьезных агентов среди местных завести, как в Японии.

При этом особенно легко было работать с молодежью. Молодые японцы уже были воспитаны в духе преклонения перед американцами. Не все, конечно. Были и те, кто Америку не любил за Хиросиму, Нагасаки и в целом за поражение в тысяча девятьсот сорок пятом году. Но та американская команда, которую из Вашингтона прислали сразу после войны в Японию, неплохо постаралась. И конституцию разработала, при которой у Японии не будет другого выхода, как любить Америку, и в целом поработала на благо США.

Так что теперь очень много двадцати-тридцатилетних молодых людей были воспитаны в духе преклонения перед США. Да, пока что они занимали не самые высокие должности как в государственных, так и частных структурах, но у них все еще впереди. Эти агенты с каждым годом будут приносить для ЦРУ все более и более серьезные и важные новости по мере своего дальнейшего кадрового роста. В этом он нисколько не сомневался.

Так что получается, что японская разведка обосновалась прямо неподалеку от театра, где выступают советские артисты. И с какой это, интересно, целью? Не нагнали ли, кстати, именно разведчики такое количество полицейских к театру? А сами-то они, конечно, оставив машины с шоферами здесь, могут где-нибудь неспешно по тротуарам бродить или сидеть в ресторанчиках напротив театра, изображая обычных местных жителей. Так что то, что он их не заметил, когда около театра русских ждал, вполне закономерно. У них было полно времени как следует обосноваться на местности, чтобы прикинуть, как лучше слиться с ней. Да и он вовсе не пытался высмотреть никого из своих японских коллег. Просто-напросто не ожидал, что он сможет здесь их увидеть.

Свои агенты в японской разведке у него, конечно, имелись, можно было и справки у них навести по этому поводу. Но тут такое дело – Центр велел при выполнении этого поручения запросы к японской разведке не делать. Ничего при этом, как водится, не объясняя. В теории, конечно, запрос об информации к агенту официальным не будет. Но есть нюанс. Когда ты имеешь дело с агентами в дружеской разведке, ты никогда не можешь быть уверен в том, что они не двойные. Что их само начальство не поощрило к тому, чтобы неформально отношения с ЦРУ наладить. И если это именно так, то его неформальный запрос тут же будет передан руководству японской спецслужбы, и он инструкцию от Центра нарушит…

Но в любом случае резидент ЦРУ приободрился. Еще недавно у него мало что имелось для отчета в Лэнгли, он даже еще Ивлева не нашел, а вот теперь уже точно было кое-что. Никто не сможет сказать, что он на этом этапе ничего не добился, собирая информацию по приказу из центра. Ну а как же? Полиция сопровождает русских. Японская разведка тоже, по всей видимости. Вряд ли это случайное совпадение, что сразу две машины припаркованы совсем недалеко от театра.

Что же тут, интересно, происходит со всеми этими русскими актерами, японской полицией и разведкой?

Понятное дело, что на представление к шести тридцати вечера он пришел уже в достаточно взбудораженном состоянии. Любопытство сильно измучило…

Билет, кстати, что порадовало, удалось купить без каких-либо проблем. Пусть не в самый первый ряд, но на четвертом ряду место нашлось. Так что версия о том, что русские актеры – какие-то суперзвезды, которых приходится охранять полицией от сумасшедших фанатов, после того, как в свободной продаже нашлись билеты, конечно, затрещала по всем швам. Но когда он оказался в зале, то увидел, что, в принципе, большинство мест занято. А к моменту, когда советские актеры вышли на сцену, осталось не занято всего мест сорок-пятьдесят. Не так уж и плохо, честно говоря, для иностранных актеров.

Когда зрители вдруг взревели от восторга, он от неожиданности аж подпрыгнул на своем кресле. И у него снова сомнения зародились по поводу предыдущей точки зрения, что советские актеры не являются звездами. Был он, когда помоложе, на концертах своих любимых артистов в Штатах, в том числе и Элвиса Пресли. Так вот, там точно так же восторженно залы или просто фанаты, собравшиеся под открытым небом, их принимали. Энергетика совпадала один в один.

Русские, что, такие же звезды в Токио, как Элвис Пресли в США??? Невероятно!

Правда, было непонятно, почему же тогда все-таки билеты в свободной продаже были? Ведь на те концерты звезд, которые он в Штатах посещал, билеты разлетались вскоре после открытия продаж. Ему приходилось часто спекулянтам переплачивать, чтобы их добыть. Что за загадка? Русские, что ли, очень популярны, но только среди ограниченного круга театралов? – ломал он голову, пока загримированные актеры давали представление на сцене.

Несмотря на весь их грим в японском стиле, постановка была полностью европейской, потому как обычное театральное представление, что в Вене, что в Москве, обычно ничем не отличается, разве что языком, на котором дается.

А затем, когда представление было закончено, он снова прочувствовал, каково это – находиться среди фанатов. Зал дрожал от криков и аплодисментов публики.

Но что плохо, Ивлева он так и не нашел. Все первые ряды, перед тем как сесть в зале, и пока не дали сигнал, что представление вот-вот начнется, он тщательно осмотрел. А где же еще быть драматургу, пришедшему на свой спектакль, как не в первых рядах зала? Но никого и близко похожего на Павла Ивлева там не было.

Не оправдались и его надежды обнаружить Ивлева на сцене после с таким огромным фурором прошедшего представления. На нее вышли те же самые русские, которых он видел выходящими из автобуса. Вот они и кланялись вместе с актерами, а драматурга на сцене так и не было.