Хроники ОРКС. Планета Форго-3, первый рубеж. Том 1.

Вик слегка отвел голову в сторону и вверх, как бы показывая выражение: «Я так и знал, вот оно». В его зелёных глазах мелькнул интерес — тот самый, командирский, означающий, что он видит потенциал там, где другие видят лишь странность:

— Хорошо. Очень хорошо. Это намного лучше, чем я ожидал. Теперь — атакуй Кристину этим клинком. Посмотрим, насколько он прочен, выдержит ли он контакт с реальной плотью. Глянем, на что он вообще способен.

Кристина хищно ухмыльнулась, принимая защитную стойку. Мышцы на её предплечьях напряглись, перекатились под красной кожей — она готовилась блокировать.

— Давай, Неф. Покажи, на что способна. Я готова. Не сдерживайся — мою шкуру не так просто пробить, поверь.

Неферит сжала эфирный клинок в руке. Он ощущался странно — не как оружие, не как инструмент, а как продолжение её собственного тела. Тёплый. Живой. Отзывчивый. Она чувствовала его так же ясно, как свои пальцы, как свой хвост, как биение сердца. Она сделала шаг вперёд, замахиваясь для удара — простого, прямого, без затей, — и...

Внезапно клинок удлинился.

Не по её приказу, а сам, повинуясь невысказанному намерению. Он растаял, растёкся в воздухе, как капля чернил в воде, и перестроился в длинный, гибкий хлыст, который с громким, резким треском — словно хлыстнула сама реальность — обрушился на блок Кристины.

Краснокожая демоница отшатнулась, удивлённо вскинув брови. На предплечье, куда пришёлся удар, появился лёгкий ожог — багровая полоса на красной коже, — который, впрочем, начал затягиваться прямо на глазах, бледнея с каждой секундой. Регенерация демоницы работала на полную мощность:

— Ого! — выдохнула она, потрясая рукой. — А это уже интересно! Он что, сам поменял форму? Без твоего приказа? Просто, потому что так было удобнее?

Су оторвалась от планшета. Её жёлтые глаза расширились — редкое зрелище для всегда спокойного, невозмутимого медика. Она быстро пролистнула несколько страниц данных, перепроверила показатели:

— Эфирная сигнатура меняется в реальном времени... Я такого не видела никогда. Она не просто адаптируется к намерению — она предвосхищает его. Это рефлекторная адаптация на уровне нейронов. Эфир реагирует быстрее, чем сознательная мысль. Быстрее, чем нервный импульс доходит до мышц.

Вик скрестил руки на груди, пряча усмешку в уголках губ — ту самую, которая появлялась у него, только когда он был по-настоящему доволен.

— Продолжайте. Неф, ты сама не знаешь, на что способна. Узнай. И не бойся. Я сказал — если сломаешь, починим. Я не шутил. У нас бюджет ОРКС, нам на ремонт плевать.

Эфирный хлыст в руке Неферит пульсировал фиолетовым светом, оставляя в воздухе мерцающий, медленно гаснущий след, похожий на шлейф кометы. Кристина потёрла предплечье, которым блокировала удар, и скалилась ещё шире — ухмылка стала почти волчьей, обнажая острые клыки.

— А ты, гляжу, кусаешься по-настоящему. Не ожидала. В хорошем смысле. Мне нравится! — Она перекатилась с пятки на носок, принимая более агрессивную стойку: корпус ниже, плечи развёрнуты, ноги пружинят. — Но хлыст, это оружие для слабаков. Для тех, кто боится подойти ближе. А мы с тобой, кажется, не из таких. Давай-ка проверим, что ты можешь в ближнем бою! Когда до лица врага рукой подать!

Она резко сократила дистанцию.

Для существа её габаритов — почти трехметровая гора мышц и рогов — Кристина двигалась пугающе, неестественно быстро. Настоящая скала, сорвавшаяся с обрыва. Лавина, которую не остановить. Её кулак полетел прямо в грудь Неферит, рассекая воздух со свистом — такой удар мог бы проломить стальную плиту, пробить броню танка, свалить с ног кого угодно.

Инстинкт сработал быстрее мысли.

Неферит вскинула руку. Она не успела подумать — «создай щит». Она даже не успела испугаться. Эфирный хлыст просто... понял. Он растёкся по ладони, затёк между пальцев — горячий, живой, отзывчивый, — и затвердел, образуя широкий фиолетовый щит, мерцающий и пульсирующий. Удар Кристины пришёлся точно в центр, и по арене разнёсся глухой, металлический звон, такой, будто столкнулись две глыбы обсидиана где-то в недрах вулкана.

Неферит отшатнулась на шаг — сила удара была колоссальной, — но щит погасил. Сапоги проскрежетали по матовому полу. Хвост хлестнул по воздуху, помогая балансировать. Её глаза расширились — она сама не ожидала такой реакции. Такой скорости. Такой... интуитивности.

— Он... слушается меня. Без приказов. Без команд. Просто делает то, что мне нужно в этот момент... Он как будто знает, чего я хочу, ещё до того, как я сама это осознала...

Муо со скамьи взвизгнула от восторга, подпрыгивая на месте с такой силой, что едва не свалилась на пол. Её голубые глаза горели, как два прожектора:

— Это же как жидкий металл в играх! Только эфирный! Как симбионт! Как... как супер-способность пятого уровня! Неф, попробуй сделать что-нибудь сложнее! Копьё! Или сеть! Или... — её голубые глаза загорелись ещё ярче, насколько это вообще было возможно, — ...ой, лезвия на обе руки! Парные клинки! Как у эльфийского рейнджера в «Саге Семи Королевств»!

Су не отрывалась от планшета, но в голосе её явственно слышались нотки профессионального азарта:

— Любопытно. Очень, очень любопытно. Эфир резонирует с её нервной системой быстрее, чем сознательная мысль. Быстрее, чем формируется электрический импульс в синапсах. Это рефлекторная адаптация. Идеальная синхронизация между энергией и её носителем. — Пауза, во время которой она быстро пролистывала графики, и её пальцы — обе пары, верхние и нижние, которые она теперь не скрывала, порхали над сенсорной панелью. — Кристина, увеличь темп. Мне нужно больше данных. Но без фанатизма, помни, что я сказала про наниты.

Кристина захохотала — громко, раскатисто, наслаждаясь происходящим с той чистой, незамутнённой радостью, которая бывает только у тех, кто нашёл достойного соперника:

— С удовольствием, док!

И она обрушила на Неферит град ударов.

Быстрых. Мощных. С разных углов. Без ритма и предупреждения — классическая техника боя без правил, смешанная с демонической скоростью и силой. Апперкоты, прямые удары, боковые, удары локтями, удары коленями — шквал стали и плоти, способный смять кого угодно. Краснокожая демоница больше не сдерживалась. Она была стихией. Она была ураганом в красной коже. Она была самой смертью, решившей поразмяться.

И каждый раз эфир Неферит отзывался.

Щит превращался в клинок, чтобы парировать удар сбоку. Клинок растекался в мерцающую дымку, чтобы уйти от прямого столкновения, пропуская кулак Кристины сквозь пустоту — и демоница по инерции пролетала вперёд, теряя равновесие на долю секунды. Дымка сгущалась в копьё, чтобы нанести контратакующий выпад в плечо — быстрый, точный, как укол змеи. Копьё рассыпалось на десятки мелких игл, которые веером летели в Кристину, словно стая разъярённых ос, жалящих со всех сторон.

Кристина зарычала — низко, по-звериному, — прикрывая лицо предплечьями. Иглы впивались в её красную кожу, оставляя мелкие, но многочисленные порезы. Ни один не был серьёзным, ни один не угрожал жизни, но вместе они создавали картину, достойную поля боя.

— Ай, зараза! Колется! Больно! Я думала, ты создаёшь оружие, а ты — чёртов дикобраз! — В её голосе, впрочем, не было злобы. Только азарт и восхищение.

Она развела руки в стороны, и воздух вокруг неё вздрогнул от жара. От красной кожи начали подниматься струйки пара — сперва тонкие, почти незаметные, потом всё гуще. В жёлтых глазах вспыхнул настоящий, боевой огонь — не тот весёлый огонёк, что был раньше, а глубокое, опасное пламя. Мышцы налились кровью, стали ещё больше, ещё твёрже. Она начинала разогревать своё тело, готовясь к чему-то серьёзному — к тому, что не предназначалось для тренировочных спаррингов. К тому, что она использовала только в настоящем бою, против настоящих врагов.

— Стоп.

Голос Вика перерезал напряжение, как скальпель перерезает нить. Чисто, резко, беспрекословно. Это был не крик — Вик никогда не кричал. Это был тот особый командирский тон, которому невозможно не подчиниться.

Оба бойца замерли. Кристина опустила руки, остывая — пар вокруг неё рассеялся, жёлтые глаза вернулись к привычному нагловатому веселью, мышцы расслабились. Она тяжело дышала, но улыбалась. Неферит тоже тяжело дышала: капли пота стекали по вискам, по шее, по острым ушам, катились по чёрному матовому костюму, но фиолетовые глаза горели азартом — чистым, незамутнённым, почти детским. Вокруг её пальцев всё ещё мерцал эфир, теперь спокойный, умиротворённый, словно уснувший зверь.

Вик медленно вышел на арену. Его шаги гулко отдавались в тишине тренировочного зала: размеренные, тяжёлые, уверенные. Он приближался к Неферит не как командир к подчинённой, а как равный к равной. Остановился в паре шагов от неё, и его зелёные глаза встретились с её фиолетовыми.

— Ты сама понимаешь, что сейчас сделала? — Его голос был ровным, но в нём звучало что-то новое. Что-то, чего она не слышала раньше. Возможно, уважение. Возможно, восхищение. — Ты не использовала ни одной заученной формы. Ни одного приёма из своего прошлого арсенала. Ты не пыталась повторить то, что умела раньше. Ты просто... позволяла эфиру быть собой. Быть живым. И он отвечал. Доверял. Слушался не как оружие — как партнёр.

Зелёные глаза не отрывались от фиолетовых. Два хищника, два лидера, две воли — на мгновение в воздухе арены возникло напряжение иного рода. Не боевое, но не менее острое. Напряжение узнавания. Напряжение понимания.

— Это не просто изменение способностей. Я видел много бойцов, Неф. За годы — сотни. Может, тысячи. Я видел, как люди теряли свои силы и обретали новые. Я видел мутации, трансформации, слияния с чуждыми сущностями. Но то, что сделала ты... — он покачал головой, и в этом жесте было больше красноречия, чем в иной речи, — ...это эволюция. Твой эфир больше не оружие, которое ты держишь в руках. Он — часть тебя. Продолжение твоей воли. Твоих инстинктов. Твоей... сущности. Ты больше не просто «пользователь эфира». Ты — сам эфир, принявший форму.

Неферит молчала несколько долгих секунд. Переваривала услышанное. Осмысливала. Взвешивала. Её хвост медленно качался за спиной, а в фиолетовых глазах шла напряжённая внутренняя работа. Затем она медленно подняла руку и посмотрела на ладонь. На этот раз она не пыталась придать эфиру форму — не приказывала стать клинком, щитом или хлыстом. Она просто позволила ему быть. Просто открыла ладонь и... разрешила.

Вокруг пальцев возникло мягкое фиолетовое сияние. Неяркое, тёплое, почти ласковое. Оно не стремилось ни разрушать, ни защищать — просто существовало, пульсируя в такт её сердцебиению, словно крохотная звезда, зажатая в пальцах. Словно живое существо, которое наконец-то поняли.

— Я чувствую... — её голос был тихим, почти шёпотом, и в нём звенело что-то, чего Кристина еще не слышала у этой холодной, надменной женщины, — ...будто я слепая, которая вдруг прозрела. Всю жизнь я думала, что эфир — это молот. Что он — просто инструмент. Грубый, примитивный, однозадачный. А он... он может быть чем угодно. Всем. Он не молот. Он — рука. Моя рука. Моё дыхание. Моя душа.

Она подняла взгляд на Вика, и в её глазах не было ни надменности, ни холода, ни этой вечной ледяной маски. Что-то уязвимое, но решительное, хрупкое, но несгибаемое. Словно она только что заглянула в бездну и поняла, что бездна смотрит в ответ с улыбкой. Но её ухмылка никуда не делась.

— Ну что же, вынуждена выразить благодарность. За то, что не дал сдохнуть в том лесу, как какой-нибудь никчёмной твари. Я... — она запнулась, подбирая слова, которые давались ей с трудом, — ...я выплачу долг.

Сзади донёсся голос Кристины — демоница потирала исчезающие порезы на предплечьях и строила страдальческую мину, явно наигранную:

— Эй, голубки, я, конечно, всё понимаю — момент трогательный, слёзы умиления, всё такое. Но у меня тут дырки от иголок заживают! Между прочим, их было штук двадцать! Двадцать! Я считала! Может, продолжим? Я ещё не показала ей, что такое настоящий прессинг! А то она подумает, что я только и умею, что кулаками махать да иголки собирать!

Муо хихикала, управляя дроном — тот выписывал в воздухе сложные пируэты, продолжая запись, и его линзы вращались с тихим жужжанием.

— Ты просто злишься, что она тебя поцарапала. Признай уже. Кстати, Неф, я тут посмотрела данные: твои иглы развивали скорость до двухсот метров в секунду! Это очень круто! Почти как начальный уровень рельсотрона! Если бы ты попала Кристине в глаз — был бы нокаут!

Кристина резко развернулась к Муо, возмущённо тыкая пальцем в свою глазницу:

— Эй! А вот в глаз не надо! У нас тренировка, а не покушение! Я вообще-то ещё пригожусь! На Форго-3, между прочим!

Су закрыла планшет с тихим щелчком и поднялась со своего места. Её движения были спокойными, но решительными — так двигается врач, принявший клиническое решение, которое не подлежит обсуждению.

— На сегодня достаточно. Серьёзно. У Неферит повышенный расход калорий. Она сожгла почти три тысячи за десять минут боя. У неё эфирная усталость. Я вижу по графикам: амплитуда падает, гармоники смазываются. Ей нужно восстановление. Если мы продолжим, начнутся ошибки, а ошибки в таком состоянии могут привести к травмам.

Она подошла ближе и протянула Неферит небольшую капсулу с опалесцирующей жидкостью внутри. Жидкость переливалась перламутровыми разводами, как бензиновая плёнка на воде.

— Выпей. Это концентрат питательных веществ и стабилизатор эфира. Мой собственный рецепт. Через час будешь как новенькая. И да, на вкус — дрянь редкостная. Но ты же у нас боец, а не дегустатор.

Неферит взяла капсулу, повертела в пальцах. Открыла, понюхала — запах был химический, резкий, — и одним глотком осушила. Поморщилась, но удержалась от комментария. Только хвост нервно дёрнулся. Су была права — на вкус дрянь. Но она чувствовала, как по телу разливается тепло, как мышцы перестают дрожать, как эфир внутри успокаивается, сворачиваясь в тугой, послушный узел.

Затем она перевела взгляд на Вика. Вопрос, который вертелся у неё в голове с самого брифинга, наконец сорвался с губ:

— Командир. Когда вы уходите на Форго-3?

— Завтра. В 06:00 по корабельному времени. — Он ответил сразу, без колебаний, и в его голосе не было ни тени сомнения. — Телепортационный поток уже калибруется. Су, Муо и я — мы уйдём первыми. Вы с Кристиной останетесь на «Фениксе» до прибытия. — Он сделал короткую паузу, давая информации осесть и закрепиться. — У тебя и Кристины будет примерно две недели полёта до точки сбора. Две недели, Неф. Используйте это время с умом. Я не хочу, чтобы вы просто сидели и ждали. Тренируйтесь. Анализируйте. Готовьтесь. Потому что на Форго-3 у нас не будет времени на раскачку.

Зелёные глаза вспыхнули — тем самым потусторонним светом, который Неферит уже видела дважды. У костра. В столовой. И вот сейчас.

— И, Неф... я жду от тебя не просто аналитический отчёт. Не просто сводку данных и разбор возможных угроз. Я жду, что, когда мы встретимся на Форго-3 — через полгода или год по местному времени, через две недели по-нашему, — ты будешь готова не только драться, но и вести за собой. Ты была лидером. Ты командовала. Ты держала в страхе. Вспомни это. Вспомни, кто ты. И покажи мне это там.

Он развернулся — резко, по-военному, как разворачивается офицер, только что отдавший приказ и не сомневающийся в его исполнении, — и направился к выходу. У двери остановился, бросил через плечо последние распоряжения — чёткие, как выстрелы:

— Кристина, не убей её до завтра. Су, проследи, чтобы эта красная катастрофа помнила о своих прививках и о том, что Неферит ещё не в форме. Муо — подготовь дронов для разведки на Форго-3.

Дверь с мягким шипением закрылась за ним. Звук эхом разнёсся по тренировочному залу, затихая где-то под высокими сводами.

Кристина потянулась, с хрустом расправляя суставы — шея, плечи, спина, — и блаженно зажмурилась, как довольный кот, только что вылакавший миску сливок.

— Ну что, хвостатая, слышала командира? Завтра у них отлёт, а у нас — две недели ада. Ты, я и тренировочный зал. — Она скалилась во все клыки. — Я сделаю из тебя машину. Я сделаю тебя сильной. Ходячий армагеддон с фиолетовыми глазами. Обещаю. Но сначала... — тяжёлая рука снова хлопнула Неферит по плечу, на этот раз почти по-дружески, почти по-сестрински, — ...пожрать и выпить. У нас традиция — перед долгой разлукой надираться с Виком. Пошли, познакомлю тебя с корабельным баром. Там уютно. Там темно. И там есть выпивка, от которой даже у меня рога немеют.

Муо подскочила со скамьи, ловко поймала дрона — тот спикировал ей прямо в ладонь, — и спрятала его в рюкзак, не переставая тараторить:

— Я тоже пойду! Только мне сок. Мне ещё нет восемнадцати. Ну, по земным меркам. По демоническим есть, но Су сказала, что это не считается. И я хочу посмотреть, как Кристина опять проиграет Вику в армрестлинг! Это всегда самое смешное!

Кристина возмущённо развернулась к ней, тыкая пальцем в воздух:

— Эй! Я не проигрываю! Я... тактически уступаю! Это разница! Я могла бы победить, просто не хочу портить ему руку перед миссией! У него там какая-то важная кнопка, которую надо нажимать!

Су, поправляя медицинский халат вышла. Дверь закрылась с тихим шипением, отсекая её шаги.

Неферит осталась на арене одна. Всего на мгновение. Она смотрела на свою ладонь — там всё ещё мерцало тёплое фиолетовое сияние, медленно затухая, как последний уголёк догорающего костра. Как обещание. Как напоминание. Затем сжала кулак — и свет погас. Но ощущение осталось. Ощущение, что внутри неё что-то изменилось. Бесповоротно. Навсегда.

Она подняла голову. У выхода её ждали Кристина и Муо — красная скала и беловолосый эльфёныш, такие разные, такие... странные. Кристина нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, скрестив руки на груди. Муо теребила лямку рюкзака и что-то тихо напевала себе под нос — какой-то мотив из своей любимой игры.

Неферит направилась к ним, и на её губах появилась лёгкая усмешка — не холодная, не надменная, не та, которой она когда-то осаживала врагов и пугала подчинённых. А почти... предвкушающая. Почти тёплая:

— Бар, значит. Ну, ведите. Посмотрим, чем вы тут травитесь. Надеюсь, у вас есть что-то крепче, чем та дрянь, что дала мне Су. Потому что если нет — я разочаруюсь. А я, знаете ли, очень не люблю разочаровываться.

Кристина фыркнула и, развернувшись на пятках с грацией танка, зашагала по коридору первой. Её шаги гулко отдавались в переборках. Неферит замыкала процессию.

Завтра Вик уйдёт на Форго-3. Вместе с Су и Муо. А у неё будет две недели. Две недели, чтобы стать собой — новой, пластичной, способной и созидать, и разрушать. Две недели, чтобы вспомнить, кто она. Две недели, чтобы узнать как можно больше обо всем и о них тоже. Две недели, чтобы подготовиться к войне, масштабы которой она только начинала осознавать.

Она коснулась шрама на животе — привычка, появившаяся всего день назад, но уже укоренившаяся, как старая клятва.

«Я была лидером. Вспомни это», — повторила она про себя слова Вика. И ускорила шаг, нагоняя Кристину и Муо.