Зажигая погасшие звёзды

Только через некоторое время она вдруг заметила, что сидит на каком-то ложе в присутствии двух божеств. Неслыханное кощунство и своеволие! Она попыталась встать, но тело плохо слушалось её. Богиня немедленно жестом остановила её и приказала сидеть.

— Назови себя!

— Я Таис, из Афин, — удивлённо произнесла она, ведь раньше богиня уже спрашивала об этом. Но видимо это имело какое-то значение, так как пара переглянулась и оба облегчённо вздохнули. Улыбки появились на их лицах, когда они снова повернулись к ней.

— Хайре! С Днём возрождения, Таис! — они подняли руки в приветствии.

— Где я? Что со мной?

— Не печалься, дорогая! Время печали прошло, теперь уже навсегда. Ты с нами, снова в мире живых. И теперь ты останешься здесь навсегда.

Буря чувств немедленно переполнила её всю до краёв. Она знала! Она надеялась! Персефона не могла обмануть. Хотя сомнения и одолевали её немного, но теперь, после таких слов богини, после того, что она видит, чувствует... Чувства вырвались наружу в виде потока слёз. Она вздрагивала всем телом, подбородок дрожал, а слёзы текли по щекам двумя нескончаемыми ручейками.

Юноша и девушка были готовы к такому проявлению. Это случалось каждый раз, но всегда по-разному. Они подошли к плачущей пациентке и взяли её за руки. Они гладили её руки, голову, вытирали платком щёки. Сейчас очень важно было дать ей телесный контакт, вновь почувствовать тепло человеческого тела. Это успокаивало лучше всего. И правда, скоро поток слёз прекратился и Таис с трудом смогла выдавить из себя:

— Благодарю тебя, прекрасная Персефона! Чем я обязана, что ты выбрала меня?

— Персефона? — настало время удивляться богине. — Почему ты решила, что я Персефона? — только теперь Таис заметила в её речи лёгкий, почти незаметный акцент. Богиня говорила на койне, но этот акцент теперь указывал на чужестранку.

— Но как же! Ведь только сама Персефона может свободно входить в царство мёртвых и выводить оттуда людей. Ну может быть ещё Орфей? — Таис вопросительно посмотрела на юношу.

— Мы люди, Таис, такие же как ты. Ты среди людей. Меня зовут Эвелин.

— А я Марк, — отозвался юноша с улыбкой. Его акцент был сильнее.

— Но как у вас получилось! Зачем? Зачем я вам? — удивлению Таис не было предела.

— Потому что мы можем. И затем что ты нужна нам.

— Нужна вам? Для чего?

— Чтобы жить, Таис. Это наибольшее и главное предназначение всех людей. Разве не так? Хочешь узнать, как долго тебя не было среди живых?

— Очень долго, наверное, многие годы.

— От твоего времени нас сейчас отделяет больше, чем три тысячи триста лет. Тридцать три столетия, если тебе так удобнее.

— О боги! Это же так много! Как много событий произошло за это время?

— Очень много. Ты узнаешь обо всём. Мы научим тебя всему, что умеем сами, но это будет позже. А пока знай, что мы научились возвращать к жизни давно умерших людей. Вот почему ты сейчас с нами, здесь.

— Но кто вам разрешил? Почему Аид не помешал вам. Как на это смотрит сам Зевс? — Таис казалось, что она задаёт вполне законные вопросы и ей странно было видеть, как Марк и Эвелин переглянувшись засмеялись. — Почему вы смеётесь? Вы разве не боитесь гнева богов?

— Нам не нужно ничьё разрешение. Ваши древние боги не имеют здесь власти, — продолжала Эвелин, — мы просто берём и делаем. Не торопись. У тебя сейчас много вопросов. Ты получишь ответы на все и даже на те, о которых ещё не подумала. А пока знай — мы вернули тебя к жизни и теперь мы вдвоём отвечаем за тебя перед всей Вселенной. Мы твои менторы, опекуны и мы будем с тобой всегда. Даже когда ты станешь вполне самостоятельной, ты сможешь задавать нам любые вопросы и запрашивать любую помощь, мы не имеем права отказать. Я, Эвелин и Марк, мы оба взяли на себя ответственность за тебя.

— Но почему вы? Ведь я вас даже не знаю!

И вдруг Эвелин, которую она считала богиней, как-то совсем по-человечески присела рядом с её коленями, вмиг оказавшись ниже её, прижала её руку к своей щеке и глядя снизу вверх прямо в глаза произнесла:

— Потому-что ты моя очень-очень дальняя прабабушка. Я твоя правнучка, моя милая Таис.

Таис не знала, что ответить. Она молча смотрела расширенными глазами на девушку у своих ног. Слишком много знаний сразу, она не успевала обдумать, пережить информацию, каждый кусочек которой был невероятен сам по себе. Лишь недавно она считала эту прекрасную девушку богиней, а себя слишком недостойной, чтобы даже заговорить с нею первой. А теперь она оказалась обычным человеком и её дальней родственницей. "Обычным человеком"! О боги! Как она могла подумать такое? Ведь эти обычные люди настолько могущественны, что могут даже воскрешать мёртвых! Какие боги могут с ними сравниться?

— Хочешь увидеть мир, в котором живём мы и в котором с сегодняшнего дня будешь жить ты? — Марк протягивал ей руку, так же, ладонью вверх, как когда-то Эвелин, предлагая ей выход из царства мёртвых.

Таис вложила свою ладошку и ей помогли встать, аккуратно придерживая под руки. И это было очень кстати, потому что сама она обязательно бы упала, тело плохо слушалось её, ноги с трудом передвигались по мягкому полу. "Конечно, — горько подумала она, — ведь и тогда я была уже не молода, да ещё добавить три тысячи лет, совсем старуха".

Только сейчас она обратила внимание на зал, где они находились. Ей с самого начала казалось, что в этом месте что-то не так, но другие слова и мысли занимали всё внимание, а теперь она рассмотрела и наконец поняла. В этой большой комнате всё было слишком ровно — идеально ровные углы, прямые стены без малейшего пятнышка, ровный потолок, который светился сам по себе, давая свет без светильников или свечей. Так не бывает, ни в одном, даже самом богатом доме или дворце, даже в храме она не видела ничего подобного.

— Давай подойдём к зеркалу, вначале посмотри на себя, хорошо? — как будто спрашивая её согласия, предложила Эвелин.

Таис огляделась по сторонам, ища небольшой круглый бронзовый предмет. Вместо этого они подошли к стене, на которой находилась огромная рама, выше её роста. И тут Таис поняла, что это и есть оно — зеркало. Огромное, идеально ровное, совсем без искажений. Это зеркало произвело на неё едва ли не большее впечатление, чем всё, что было до этого, ведь таких зеркал в её мире не было нигде, ни один, самый богатый царь не имел такого. Но и это ещё было не последним потрясением. В зеркале она увидела себя. Двадцатилетнюю. Она почти забыла, как хороша она была в юности и вот теперь смотрела на себя и вспоминала каждую маленькую деталь.

— Как это? — едва смогла выдавить Таис.

Менторы были явно довольны эффектом.

— Именно так, как ты видишь, — с широкой довольной улыбкой ответил Марк. — А теперь давай выйдем на балкон, — и они пошли к широкой двери, в которую проникал солнечный свет.

Вечернее солнце почти ослепило её, слишком долго она не видела дневного света. Когда глаза немного привыкли, Таис посмотрела перед собой и едва не упала. Ноги её подкосились и лишь сильные руки удержали от падения. Они стояли на огромной высоте. Где-то внизу летали птицы. Ещё ниже почти сплошной зелёный растительный ковёр покрывал всю поверхность. Ровные линии улиц перерезали эту зелень в разных направлениях. Вверху тоже летали огромные птицы, но присмотревшись, она поняла, что птицы эти рукотворны. Напротив них стояла огромная башня, намного выше той огромной пирамиды, что она видела в Египте. Справа ещё одна, и слева тоже. Эти одинаково огромные башни располагались на ровном расстоянии друг от друга, не слишком далеко, но и не близко, дабы не перекрывать обзор. Немного присмотревшись, Таис поняла, что вовсе эти башни не одинаковые, все имели немного разную форму, отличались цветом. Общим было лишь то, что они имели широкое основание внизу и постепенно сужались кверху. И ещё, несмотря на разные цвета, все они снизу доверху были поделены зелёными горизонтальными полосами на равном расстоянии.

— Что это? Эти башни, для чего они?

— Это дома, в которых мы живём, — отозвался Марк. — Я думаю, ты пока-что достаточно увидела. Давай теперь переедем в наш дом, где ты будешь жить вместе с нами.

— А сейчас мы где?

— Это Дворец Возрождения. Храм, по-вашему. Здесь, в соседних комнатах, лежат и ждут своего воскрешения другие люди. Сейчас мы уйдём и твою комнату займёт кто-нибудь другой. А нам пора домой.

— Ты не удивляйся и не волнуйся, что тело твоё тебе пока не полностью подвластно, — успокаивала её Эвелин, пока они заходили обратно в комнату. — Ты лежала девять месяцев, пока мы выращивали тебя, лежала почти без движения. Мы заставляли твои мускулы сокращаться, правда этого всегда недостаточно. Скоро мы всё поправим.

Её снова посадили в кресло, и Марк надел ей на ноги мягкие сандалии, "тапочки" — так он сказал. Странно было видеть этого огромного атлета у своих ног — ни один мужчина никогда не надевал ей обувь. Ещё более странно было то, как аккуратно он управлялся с её ступнями. Этими здоровенными ручищами он наверняка мог бы задушить быка, но как ловко и почти нежно он обул её!

Эвелин подала и помогла накинуть персидского вида халат из мягкого шёлка. Затем её снова повели из комнаты, но уже в другую дверь, которая открылась перед ними сама. Ей бы снова удивиться, но, по правде говоря, удивляться она уже устала. Просто приняла к сведению — двери здесь открываются сами. Дальше они шли какими-то коридорами, пока очередная самораспахивающаяся дверь не впустила их в маленькую комнатку, почти всю из стекла. Да, это было настоящее стекло! Она даже потрогала его, чтобы убедиться. Такое ровное и удивительно прозрачное. Наверное, очень дорогое.

За стеклом открывался тот же вид на город, как и с балкона. Вдруг эта комнатка, "лифт" — как сказал Марк, дрогнула и быстро поехала вниз, опуская их всё ниже и ниже до уровня земли, пока не въехала в нижний уровень башни и остановилась. Парень поднял свой браслет и произнёс в него: «Лайнер к парадному выходу». Они вышли в хорошо освещённый коридор и прошли по нему до просторного светлого зала. Примерно дюжина людей, посетителей и работников этого храма, завидев вошедшую через дверь троицу, вдруг все вместе повернулись к ним и приветливо подняли руки, добродушно улыбаясь и произнося какие-то слова приветствия на непонятном ей языке. Через широкий выход, украшенный аркой из живых вьющихся цветов, они вышли на улицу, где прямо перед ними стояла эта странная огромная рукотворная птица с открытой дверью на боку.

— Заходи, на этом мы полетим домой.

— Как полетим?! Что значит полетим?! — вот сейчас Таис испугалась и немного начала паниковать. — Люди не могут летать! Где это видано, чтобы они летали? Дерзкая попытка Икара очень плохо закончилась.

— Таис, ну что ты, — ласково и с улыбкой ответила Эвелин, мягко погладив её по руке, — ты разве испугалась? В нашем мире все люди летают. Посмотри на них, — она указала рукой вверх, на сотни похожих летающих устройств, — в каждом из них люди. Мы теперь передвигаемся только так.

— Это что же, небесная лодка или колесница?

— Ну называй пока так.

С этими словами они вошли внутрь, где было пару рядов кресел. Дверь за ними снова закрылась, снова сама. "Понятно" — подумала Таис. Они сели вдвоём с Эвелин, а Марк ушёл вперёд, где было место с разными странными устройствами. Внезапно эта странная колесница оторвалась от земли и быстро стала набирать высоту и скорость. "Ох!" — только успела вскрикнуть Таис, с силой схватившись за руку Эвелин. Впрочем, ремни, которыми та её пристегнула, плотно удерживали её в кресле.

Со всех сторон их окружали большие окна, и афинянка могла видеть, как они пролетали над огромными домами-башнями, над улицами, прудами и парками. Навстречу им, сбоку и сзади летели такие же колесницы, самых разных цветов и форм. Они летели! И это было таким чудом, что она почти забыла прежние чудеса. Вскоре разум перестал воспринимать происходящее, и она просто откинулась на спинку кресла — наступило пресыщение впечатлениями. Эвелин протянула руку и нажала на что-то. Окна вокруг них стали непрозрачно белыми, так, словно густой туман закрыл собою всё. Так они проделали остаток пути, и лишь Марк видел куда они направляются.

Когда летающая лодка остановилась, они вышли и оказались на крыше ещё одной высокой башни. Снова вошли в лифт и немного спустились вниз. Пошли по странному коридору, в котором не было ни окон, ни светильников и тем не менее свет как-то проникал сюда. Они остановились возле белой двери, разукрашенной бежевыми узорами. На ней были надписи буквами, немного похожими на эллинские, но написанного она не понимала. Внутри была большая комната с высоким потолком, больше, чем два человеческих роста. И здесь уже было достаточно много мебели, по сравнению с пустой комнатой Дворца Возрождения. Правда вся мебель и вообще вся обстановка были очень диковинными. Таис смогла угадать только стол и стулья, всё остальное выглядело намного более странно, чем всё, что она видела в далёких странах, а уж она то видела многое! Шутка ли, Таис прошла весь путь с войском Александра, совсем немного оставалось до края Ойкумены. Но ничего подобного не видела она в тех далёких краях.

Её посадили на стул и Эвелин принесла небольшой поднос с тремя стеклянными кубками и стеклянным кувшином. Наполнила из кувшина все три кубка чем-то белым, похожим на молоко.

— Держи, это твой. Выпей весь стакан, тебе это нужно сейчас, — сказала Эвелин и отпила из своего кубка. Марк сделал то же. Вообще им двоим йогурт был не нужен, это только для Таис было необходимо, чтобы запустить работу пищеварительного тракта. Но они уже знали, что с возрождёнными лучше пить и есть всё вместе, многие из них бывали жутко мнительными.

Таис попробовала и удивилась приятному кисло-сладкому вкусу. Выпив весь стакан, она подумала, что неплохо было бы и что-нибудь съесть, ведь она не пробовала земной пищи уже очень давно.

— Тебе сейчас есть нельзя, — словно угадала её мысли Эвелин. — Завтра будет можно, понемногу и самое простое. А пока пойдём, я уложу тебя спать.

"Почему спать?" — хотела спросить Таис, но посмотрев в окно увидела, как красный диск солнца почти утонул за горизонтом, на улице темнело. Эвелин провела её в боковую дверь, и они оказались в комнате поменьше, но более уютной, с двумя ложами друг напротив друга.

— Это твоя кровать, — Эвелин подвела её к одному из лож и помогла раздеться. — Я буду спать рядом, если тебе что-нибудь понадобится, — указала она на соседнюю кровать.

Таис легла на белоснежное ложе с мягкой подушкой и почувствовала усталость во всём теле. Даже такого небольшого путешествия в пару десятков шагов было слишком много для начала. Она с большим удовольствием потянулась, глаза уже готовы были закрыться. Эвелин укрыла её белым нежным одеялом под самый подбородок. "Как мама", — внезапно подумала Таис.

— Спи! — приказала Эвелин, положив ладошку на её лоб. И Таис немедленно провалилась в глубокий сон без сновидений.

Марк молча ждал на диванчике, когда Эвелин вышла из спальни. Он вопросительно посмотрел на напарницу.

— Уснула, — она подошла и села на стул. — Всё-таки ты правильно предложил возродить её вечером. Слишком много впечатлений для человека её эпохи. Её квалиа переполнились уже в полёте, я почувствовала.

— Как думаешь, мы не поспешили? — Марк сидел, рассеянно глядя куда-то мимо напарницы. На лице его теперь отчётливо читалось сомнение.

— Какая разница? Теперь уж поздно об этом думать. Определённо, с ней будет труднее, чем обычно. Но ты ведь готов к этому?

— Ты была права.

— Я знаю, я всегда права. Но ты о чём конкретно?

— У неё красивые глаза, — задумчиво произнёс Марк.

— Ох! Иди спать уже, завтра у нас трудный день, — скомандовала девушка. И как бы в сторону продолжила. — Ох, Марк, ну неужели наконец?

***

Сон уже оставил её, но Таис долго не размыкала глаз, ощущая всем телом приятное прикосновение мягкого ложа. Дивный сон ей приснился, как будто она умерла, а потом её воскресили очень могущественные и красивые люди, Марк и Эвелин. Последняя даже назвалась её правнучкой и показала очень странный мир, где люди летают и живут в высоких башнях. О боги! Это был всего лишь сон??? Неужели только лишь сон? Жуткий холод обдал её с ног до головы.

Какой ещё сон??? Люди не могут воскрешать других людей, боги не допустят такого! Неожиданная страшная догадка леденящим холодом пронзила душу. Она раскрыла глаза и резко села на своём ложе, кровь ударила в голову, затуманив её взор. Это враги! Её опоили дурманящим зельем — больше никак нельзя было объяснить картины, виденные ею вчера. Деметрий, сын Антигона давно желал погибели Птолемею, но добраться до него не имел возможности. Бежать! Она не позволит никому владеть ею и принуждать к предательству.

Таис вскочила с кровати и едва устояла на ногах — это наверняка продолжается действие зелья. Рванулась к двери, выставив вперёд руку. Но дверь распахнулась сама и она оказалась в большом светлом зале. Высокая женщина, та, что назвалась вчера её правнучкой, обернулась на шум и удивлённо вскинула брови. Никакая она не родственница, это всё обман! Таис рванулась к широкому проёму, открывавшему проход на улицу, главное опередить эту самозванку, она даже забыла её имя. Пробежав по траве к невысокому, по пояс, забору она схватилась за его верх и собиралась было перелезть через него, но вид чудовищной высоты вскружил голову ещё сильнее — она едва не упала с этой огромной башни вниз. Выходит, её узилище действительно находится на какой-то невероятной высоте — в изощрённой предусмотрительности Деметрию не откажешь! Значит здесь пути к свободе нет. Таис развернулась и оттолкнув свою тюремщицу метнулась к двери, которая снова распахнулась сама. «Марк, на помощь!» — услышала она взволнованный крик за спиной.

Таис вспомнила того огромного мужчину, наверняка стражника. Как же она сразу не догадалась? Они не эллины, одежда и говор выдали их, почему она сразу не поняла? Надо спешить, от этого громилы так просто не оторваться. Таис бежала по какому-то коридору, едва различая обстановку вокруг и теперь вдруг ясно начала понимать, что вряд ли она сможет выбраться на волю. Её ноги едва держали её — сказывался уже немолодой возраст и действие дурманящего зелья. В отчаянии она сделала ещё несколько шагов, прежде чем слабеющие ноги подкосились, и она рухнула на пол. Она видела, как приближается этот страшный огромный стражник и попыталась ползти, но он всё равно настиг её. Легко, как пушинку, поднял её на руки и как ребёнка прижал к себе. За ним следом бежала эта самозванка. Таис попыталась вырваться, стуча слабыми кулачками ему в грудь, в лицо, по голове, но это не возымело никакого действия.

—

Я не стану вашей рабыней! Вы меня не заставите!

—

Ты не рабыня. Ты наше сокровище.

Странный ответ заставил её прекратить удары. Этот огромный стражник плакал. Он держал её очень нежно, так, чтобы нигде её не придавить и глядя на неё плакал.

— Отпусти меня!

— Ты упадёшь.

— Я не хочу с тобой, отпусти!

— Скажи, куда ты хочешь, я понесу тебя.

— Туда! — махнула Таис наугад рукой, и он правда понёс её в ту сторону.

— Куда ты меня несёшь?

— Куда ты прикажешь, туда и понесу.

— Я хочу домой!

— До твоего дома многие тысячи стадий, мы в другом городе.

— У Деметрия? Я не буду ему служить, так и передайте!

— Мы не знаем, кто это.

— Где же мы?

— Ты не знаешь этого города, его ещё не было в твоё время.

— Отпусти меня. Дай мне сесть.

Стражник поднёс её к какому-то креслу в большом светлом зале, где они как раз оказались и аккуратно опустил в него. Рядом немедленно оказалась та самая самозванка, а за её спиной уже собралась небольшая толпа. Стражник очень мягко держал её одной рукой за руку, а другой гладил по плечу. Самозванка присела у её ног и тоже схватила её за руку, покрывая её поцелуями.

— Прости нас, прости нас пожалуйста, — по щекам самозванки текли слёзы, — мы очень виноваты перед тобой. Мы не знали, что так получится.

Таис молча наблюдала за ними, пытаясь понять, что же, собственно, происходит. Их поведение меньше всего походило на действия тюремщиков, призванных лишить её свободы. Да и люди у них за спиной также не были похожи на стражников — все они были без оружия и в схожих странных одеждах. Они стояли на почтительном расстоянии, не мешая, но готовые прийти на помощь в любой момент. Кто-то из них подал бокал с водой.

— Я не буду это пить!

— Как пожелаешь, — самозванка отставила стакан.

— Кто вы такие? Только не вздумайте меня обманывать! Что вы хотите со мной сделать? Отвечайте правду, и тогда я попрошу Птолемея, не наказывать вас сильно!

— Птолемея давно нет, он остался там, три тысячелетия назад, — самозванка сидела на коленях у её ног и умоляюще смотрела ей в глаза, — и врагов твоих здесь тоже нет. Мы не враги, вчера мы говорили тебе правду. Я твоя далёкая правнучка Эвелин, очень далёкая. Мы совершили большую ошибку, теперь расплачиваемся за неё. Ты должна была увидеть своих детей, а не нас. Слишком рано, мы не должны были этого делать.

— Не должны были делать что? Что вы натворили?

— Мы возродили тебя к жизни. Я вывела тебя из Элизиума.

— Зачем?

— У нас были далекоидущие планы, но теперь уж это не имеет значения. Всё отменяется. Теперь только ты.

— Что вы собираетесь со мной сделать?

— Мы собираемся сделать тебя равной нам. Научить тебя жить в новом мире. Мир изменился, Таис. Здесь нет врагов и нет войн. Здесь никто не желает тебе зла.

— Что значит равной? Я была царицей Египта!

— Ты не умеешь возрождать мёртвых. Пока не умеешь.

Таис вначале была уверена, что её собираются обмануть, но эта «правнучка» у её ног со следами слёз и неподдельной тревоги на лице меньше всего была похожа сейчас на врага. Немного успокоившись, она попыталась размышлять трезво — она вспомнила Элизиум — такое не забывается. Значит она действительно была мертва, это не происки врагов и не наваждение. Она живо вспомнила богиню, ведущую её за руку из царства Аида, она сама её попросила об этом. Этот дом, высокая башня, эти люди, рукотворные птицы — никому не под силу сделать такое, чтобы просто обмануть её. Значит это всё правда! Кто-то из посторонних людей принёс большое зеркало и подал её этому здоровяку, Марку. Он встал перед ней с зеркалом, позволяя ей всмотреться в него. Она протянула руку и пальцы коснулись её отражения. В нём она была молода, очень молода и красива, но сильно испугана и растеряна. Это отражение окончательно вернуло её к реальности. Она огляделась по сторонам, везде были люди. Но они не принуждали её, не заставляли принять нечто силой. Они просто стояли и ждали её решения.

— Почему мы не в Афинах?

— Потому-что я живу в этом городе, далеко от Афин, и взяла тебя к себе, в свой дом. Теперь это и твой дом, — ответила Эвелин.

— Тогда пойдём домой, — уже спокойным голосом попросила Таис.

Ей уже и самой было неудобно оставаться в центре внимания среди незнакомых людей, в одной ночнушке. Лица присутствующих просветлели, они стали расходиться, махая на прощание руками. Марк снова подхватил её на руки.

— Я дойду сама!

— Отдыхай, мне не трудно, — не принял он её возражений.

Она обняла его одной рукой за шею, чтобы ему было удобнее нести и с интересом и удивлением разглядывала его мужественное лицо, пока он нёс её по коридорам. На нём отпечатались следы тревоги и блестели тоненькие струйки почти высохших слёз. А когда он изредка бросал на неё свой взгляд, в нём отчётливо сквозила настоящая нежность.

— Тебе не тяжело?

— Не имеет значения. Я буду нести тебя сколько понадобится.

В квартире Эвелин завела её в отдельную комнату, где был мягкий приглушенный свет и стояла большая ванна.

— Давай-ка мы тебя хорошенько искупаем.

Таис зачарованно смотрела, как в ванну словно из ниоткуда быстро набирается прозрачная вода. Эвелин попробовала воду локтем, удовлетворённо кивнула и скомандовала:

— Забирайся!

Тёплая вода обволакивала и приятно расслабляла. Таис вытянулась всем телом и положила голову на бортик, в то время как Эвелин достала какую-то штуку, похожую на длинную серебристую змею, из которой брызнули струйки воды. Быстро смочила её волосы и полила какой-то жидкостью, от которой на волосах образовалась густая пена. Приятные ароматы разлились по всей комнате, Таис почувствовала, как отступают напряжение и волнение.