Зажигая погасшие звёзды

— В ваше время, — продолжила объяснения Эвелин, — книги писали на свитках и сворачивали их рулончиками на палочки.

— Ну да, а как же по-другому?

— Позже придумали разрезать бумагу на листы и складывать их в стопки. Так получалось использовать обе стороны бумаги и собирать в книгу большое количество листов. Книги стали вмещать больше текста и пользоваться ими стало удобнее.

Таис видела на проекторе как менялась книга, как появился переплёт, как писцы писали их вручную, а потом начали печатать целые листы сразу.

— Так вот эти предметы на полках, это всё книги? — указала она рукой на те странные предметы.

— Да, это старые книги.

— Почему старые?

— Потому что раньше в одной книге помещалась только одна книга...

— Ну а как же иначе? — засмеялась Таис, — Вы же не можете написать одну книгу, после раcкрыть её и увидеть, что там уже другая!

— Уже довольно давно появились устройства, куда можно было записать сколько угодно книг, хоть целую Александрийскую библиотеку. И открывать любую, какую хочешь.

— Невероятно!

— Да, поначалу так и казалось. Потом выяснилось, что обычную книгу и читать приятнее и запоминается она лучше. Решили соединить два в одном. Сейчас книга выглядит по-старому, с обложкой, настоящими бумажными страницами. Ну, почти бумажными. Но когда её откроешь, там будет текст той книги, которую ты хочешь прочесть сейчас. Можно даже делать пометки на полях, специальным пером. Пометки останутся в тексте этой книги, но их не будет в других.

— Вот твоя первая книга, Таис, — Марк снял с полки одну из них и положил перед ней на стол, — можешь рассмотреть.

Книга была небольшая по размеру, но и не маленькая, не слишком толстая, но в то же время и не тонкая. Вероятно, наиболее удачный размер, чтобы удобно было пользоваться — заключила она. "Θαΐς" — прочла она своё имя на тёмно-зелёной, приятной на ощупь обложке. Под обложкой ей открылись белые, с очень лёгким желтоватым оттенком, листы бумаги и ровные строчки букв, похожих на эллинские.

— Это "Илиада" Гомера. Только написанная на современном греческом языке. Язык немного изменился, поэтому начнём с него, ведь на койне сейчас уже никто не говорит.

— А вы?

— А нам пришлось специально ради тебя его выучить. Наверное, мы говорим с ужасным акцентом, — улыбнулся Марк.

— О нет! Вовсе не с ужасным! — возразила эллинка, — Ну разве только чуть-чуть, — отчего улыбки обоих менторов стали ещё шире.

— Чем ты писала, когда училась? — спросила Эвелин.

— В школе гетер мы использовали церы — деревянные дощечки с воском. Очень удобно, после написания можно было затереть и писать снова, специальным стилем — деревянной палочкой. Вот на папирусе писали уже тростниковым пером и чернилами.

— Тогда вот тебе подарок и от меня, — Эвелин достала продолговатую, размером с ладонь, серо-голубую изящную палочку, — это современное перо, мы называем его ручкой. Им ты будешь писать. А вот тебе тетрадь, в которой ты будешь упражняться. Да, я вижу, ручка тебе понравилась, не так ли?

И правда, перо произвело даже большее впечатление, чем книга.

— Оно такое... такое... Восхитительно красивое!

— Ну не преувеличивай! Предметы должны хорошо выглядеть, но ручку мы специально сильно не украшали, чтобы она не отвлекала внимание от процесса. Можешь написать что-нибудь в тетради. Тетрадь, это та же книга, только пустая.

— А что написать? — растерялась Таис.

— Да что угодно! Можешь просто порисовать.

— А чернила где?

— Попробуй пока без чернил.

Она недоверчиво провела ручкой по бумаге и увидела чёткую синюю линию. Нарисовала кружок, треугольник, волну. Линии всё так же были одинаково чёткие, ровной толщины.

— Она пишет! Без чернил? — она недоверчиво попыталась заглянуть туда, где должны быть чернила.

— Нравится? Пользуйся. Давай покажу, как правильно держать.

Эвелин села рядом, и они вместе исписали несколько страниц старинными буквами.

— Пока достаточно. Вставай, начнём возвращать твоему телу былую силу и гибкость. Повторяй за мной.

Они вдвоём вышли на центр комнаты и Таис старалась изо всех сил повторить вроде бы простые и плавные движения Эвелин, но давалось ей это непросто.

— Устала? — через некоторое время Эвелин заметила, что подопечная больше не успевает за ней.

— Да. А правда получится вернуть тело как раньше? Мне даже простые движения трудно выполнять.

— Сама не заметишь, как всё получится. Ну а пока пойдём отдохнём, — Эвелин жестом пригласила её к двери, ведущей на террасу.

Терраса была широкой и уже не вызывала страха от большой высоты, до края ещё надо было немного дойти. Они сели в низкие кресла и Таис с удовольствием вытянула ноги вперёд. И здесь она наконец смогла рассмотреть, то, что показалось ей вначале зелёными полосами на домах. Почти весь пол террасы был покрыт густой низкой травой, по которой змеились каменистые дорожки. Справа и слева их окружали цветы и кустарник. Некоторые она узнавала, но большинство нет. Здесь были даже ряды невысоких деревьев. Влево, чуть поодаль возвышалось какое-то сооружение непонятного назначения.

— А это везде так в домах сделано? Цветы и деревья.

— Да.

— А зачем?

— Если мы живём так высоко, что же нам, обходиться без природы теперь? Жизнь даже в необычных условиях не должна быть тягостной.

— А кто может пользоваться этими террасами?

— Все. Все жилые помещения выходят на террасы. На всех этажах этого здания, кроме подземных. Но под зёмлёй никто не живёт.

— А что же там тогда, под землёй?

— Иди сюда, поближе, я тебе покажу, — Эвелин пригласила её к невысокой, по грудь, ограде террасы.

— Может потом, как-нибудь? — Таис явно опасалась подходить ближе, помня о высоте.

— Да не бойся ты! Не упадёшь. Я покажу тебе почему. Посмотри вниз.

Таис опасливо подошла и крепко схватилась за ограду. Заглянула вниз и немного успокоилась.

— Видишь, прямо под нами оказывается ещё одна терраса, этажом ниже, и она выдаётся вперёд немного дальше нашей. Поэтому наши дома немного похожи на пирамиды, они широкие внизу и постепенно сужаются кверху. Ты не можешь упасть вниз, самое большее, ты попадёшь на нижнюю террасу, а тут не очень высоко. Понятно, что удержать такую большую башню может только очень мощный фундамент.

— Это очевидно.

— Да, поэтому дом уходит под землю на много этажей, как бы укореняясь, словно огромное дерево.

—Здорово вы придумали!

— Ну не сразу. Когда-то давно строили очень страшные дома, прямые снизу до верху. Называли их небоскрёбами. Случайное падение с такого дома значило мгновенную смерть, большинство таких несчастных сразу умирали от страха. Ещё хуже был пожар, отрезанные огнём выбрасывались сами, чтобы не сгореть.

— А тут пожар может быть?

— Нет. Вернее, такая возможность есть, но очень маленькая. Пожаров не было уже очень давно. Да и спастись можно легко, всего лишь надо обойти очаг по террасе и спрыгнуть на нижние этажи. Такой дом как у нас не может гореть. Он сделан из искусственного камня, дерева в конструкциях нет совсем, и ничего другого, что могло бы гореть.

— Кто же живёт там, на подземных этажах? Видимо рабы, да? Я угадала?

— Ты видела здесь хоть одного раба?

— Нет, но я как раз хотела спросить, где вы их прячете?

— И не увидишь, потому что их нет.

— Как это нет? А кто же работает на полях и в каменоломнях? Кто же строит все эти дома, если не рабы?

— Всей рутинной и опасной работой сейчас заняты роботы.

— Это кто такие?

— Не кто, а что. Это неживые механизмы, сделанные людьми специально для работы.

— Я всё равно не понимаю. Я видела механизмы в армии Александра, но это были не очень сложные тараны. Ну да, осадная башня выглядела внушительно. Ещё я слышала про метательные механизмы, катапульты, но сама не видела. Не представляю, как вы заставили эти штуковины работать?

— Хорошо, что ты спросила, потому что сейчас мы покажем тебе, как развивалось и чего добилось человечество с твоих времён до наших. Но только очень коротко и без подробностей. Ты должна получить вначале общую картину всего, что произошло, а потом будешь изучать историю во всех подробностях. Отдохнула?

— Да, да, пойдём же! Ужасно хочется узнать побольше.

— Тогда занимай своё место, я сейчас включу проектор.

Когда все заняли свои места, Эвелин, ещё не включая проектора, спросила.

— Скажи мне, знаешь ли ты как устроена, Земля, Солнце и все прочие светила?

— В Афинах много спорили об этом на симпосиях и так и не пришли к единому мнению. Кто-то говорил, что прав Анаксагор и Земля имеет форму расплющенной лепёшки, висящей в центре мира. Анаксагор не мог ошибаться, ведь он был другом и советником самого Перикла, а это что-то да значит! Другие утверждали, что прав Пифагор, а с ним и Платон и Аристотель, и Земля имеет форму шара, и вокруг нашего шара обращаются и Луна и Солнце и другие планеты.

— А сама ты что думаешь?

— Я, по правде, не уверена. Анаксагор действительно авторитетный муж, но, мне кажется, хоть я его и не очень любила, прав всё же Аристотель. Ведь если происходит лунное затмение, то тень от Земли на Луне и правда круглая. От лепёшки она была бы другая. Я не права? — неуверенно спросила Таис.

— Мы догадываемся о твоих взаимоотношениях с Аристотелем, — улыбнулась Эвелин, — Действительно, насколько мы знаем, он мог вести себя невыносимо. Особенно по отношению к женщинам.

— Так это и было, поверьте мне! Этот метек из Стагир ненавидел женщин, особенно гетер.

— Тебя в таком случае, наверное, позабавит тот факт, что он сам попал под чары гетеры по имени Герпилида, и даже имел от неё сына. Впрочем, его личная жизнь нас сейчас не интересует. Поскольку он был величайшим философом и тебе придётся изучать его труды. К наследию мудрецов следует относиться внимательно, даже если они тебе не очень симпатичны. Тут уж никуда не денешься.

— Так кто же всё-таки оказался прав?

— Ты верно поняла его доводы, Аристотель оказался правым. Только размеры Земли он рассчитал неверно. Правильный размер впервые определил глава Александрийской библиотеки Эратосфен. По его расчётам окружность всей планеты была равна двести пятидесяти тысячам стадий.

— Это, наверное, очень много? Я понимаю число, но не могу представить себе, сколько это.

— Вот сейчас мы и посмотрим, — Эвелин включила проектор, — Узнаёшь местность?

В глубине проектора появился Акрополь и Парфенон на нём. Таис видела сейчас его, как видят его птицы, сверху.

— Это же мои Афины!

Афины стали отдаляться, показался порт, море. Весь полуостров и затем стали видны контуры всей Эллады и островов.

— Мы сейчас постепенно отдаляемся, чтобы ты узнавала знакомые места.

— Да, я видела такое на картах. А вот этот берег внизу, это Египет?

— Верно, а справа Персия. Тут я нарисовала линией ваш с Александром поход, чтобы ты сама увидела, как много вы прошли. Впечатляет?

— О, да! Как давно это было?

— Ты даже не представляешь, насколько давно. Я оставлю эту линию, путь вашего длительного похода, чтобы ты видела, как велика на самом деле Земля.

Поверхность начала отдаляться ещё сильнее. Появились очертания других, неизвестных ранее берегов, огромные материки. И потом ещё и ещё, пока наконец земля не приняла полностью форму огромного голубоватого шара в белой дымке. И их великий поход казался на его поверхности небольшой чёрточкой. Шар начал медленно вращаться и она увидела на другой стороне ещё два материка. И ещё снизу один совсем белый. Она смотрела, широко раскрыв глаза, пытаясь вместить, осознать то, что только что увидела. Потом начала искать на этом огромном шаре свою Элладу и не сразу нашла, такая маленькая она была.

— Бедный Александр, — вдруг грустно промолвила она.

— Почему же бедный?

— Вначале он просто хотел безопасности для своей Македонии. Потом ему удалось подчинить себе всю Элладу, но он не остановился. Египет склонился перед ним. Следующей целью он хотел устранить угрозу нападений персов и заодно отомстить за постоянные вторжения. И это ему удалось, Персия пала к его ногам. Потом он думал, что сможет завоевать Индию и это будет конец его путешествия, ведь край Ойкумены уже достигнут, дальше идти некуда. Уже тогда мне начало казаться, что с размерами Земли что-то не то, и он не сможет осуществить свою мечту. Особенно когда я встретила странных людей из далёкой земли Чжоу, которые утверждали, что прибыли из огромной страны и страна эта лежит ещё дальше за Индией. Вот теперь я совершенно точно вижу, насколько сильно мы все тогда ошибались. Его мечта была несбыточной.

— Мечта и должна быть такой, разве нет? — возразил Марк.

— Зачем? Если знаешь, что не дойдёшь.

— Чтобы не останавливаться? Впрочем, давай поговорим о мечте позже, — Марк занял место Эвелин, — Сейчас мы посмотрим, что произошло после твоей… первой жизни.

В пространстве проектора начали разворачиваться сцены из прошлого, вернее, для неё это были сцены будущего, которого она ещё не знала. Голоса Марка и Эвелин поочерёдно вели её через эпохи, государства и империи, великие переселения народов, возникновение новых религий, войны, революции, величайшие географические открытия, расширившие пределы Ойкумены. Она увидела подвиги и силу духа величайших представителей разных народов, впрочем, как и низменные примеры предательства и жестокости, тех же народов. Удивительные изобретения поражали воображение, электричество, радио, двигатели, аэропланы! «Вот как они научились летать!» — только успела подумать Таис, как вдруг увидела совсем не героическое, но очень обаятельное лицо человека, услышала всего лишь одно слово: «Поехали!» — и большая белая ракета унесла его прочь от поверхности Земли, ещё дальше, прямо к звёздам!

— О боги! Куда же это? Куда он полетел? Он вернётся? Как вы это сделали? — Таис в нетерпении вскочила с места.

— Пожалуй давай сделаем перерыв, — Марк выключил проектор, — давай отдохнём немного.

— Но он же вернётся? Он вернулся? — афинянка непременно хотела получить ответ.

— Конечно вернулся! Не волнуйся, с ним всё хорошо, — наконец получила она ответ, когда они снова вышли на террасу.

— И не разбился о небесные сферы? — никак не успокаивалась она.

— Не разбился! — засмеялись в ответ Марк и Эвелин, — сможешь потом сама убедиться, встретишься и поговоришь с ним.

— Так он жив и сейчас?

— Ну а как же. Он был одним из первых, кого люди воскресили. Ты, наверное, думаешь, что Земля находится в центре мира, а вокруг неё вращаются сферы с прикреплёнными к ним светилами?

— Вы же сами сказали, что Аристотель был прав!

— Только в том, что касается шарообразности Земли. Но не волнуйся, все попали в его ловушку и ещё очень долгие века думали так же, как Аристотель. На самом деле это наша Земля вращается вокруг огромного Солнца, вместе с Луной и другими планетами. А само Солнце также не лежит в центре мира, но тоже вращается вокруг центра галактики — скопления звёзд.

— Так что же это выходит? Звёзды, это не боги, которые перенеслись на небосвод и не души людей? И не яркие камни?

— Выходит, что нет. Звёзды, они как наше Солнце, такие же огромные и горячие, просто очень далеко. И наша Земля, и наше Солнце вращаются вместе с ними вокруг центра Млечного Пути, это и есть наша галактика. И она не одна. Их множество. Смотри, я покажу тебе прямо здесь, — Марк нажал на браслет на своей левой руке и из него выскочил чёрный прямоугольник и завис в воздухе. Марк раздвинул его руками, так, словно этот прямоугольник был настоящий, телесный. Потом развернул его к Таис. Прямоугольник висел перед её глазами, а в его глубине рисовались картины, о которых ей только что рассказывали.

— А как ты это сделал? Это же как проектор, да?

— Похоже, только меньше. Это устройство, у меня на руке, оно называется инком — индивидуальный коммуникатор. Такой есть у всех, только выглядит по-разному. Мужчины предпочитают иметь его в виде браслета, Эвелин, например, любит носить его в форме колье. Другие женщины носят в виде серёжек, колец или даже диадемы.

— А оно, это устройство, этот инком, он только иллюзию показывает? — Таис посмотрела на Эвелин и увидела на ней то же красивое колье, которое так понравилось ей при первой встрече на асфоделевом лугу.

— Нет, не только. Чаще всего мы используем его для связи с другими людьми или для подключения и управления машинами. У тебя такой тоже будет. Чуть позже. Выберешь себе любую форму по душе. Но сейчас я показывал тебе нашу Вселенную, вернее часть её. Мы не знаем её точных границ. Пока что мы только лишь пытаемся дотянуться до ближайшей к нашему Солнцу звезды.

— Все смеялись над Демокритом, когда он говорил про множество миров…

— А тем не менее он оказался прав. И не только в вопросе множественности миров. Ты ведь, наверное, слышала, что он говорил про атомы?

— Маленькие частички вещества, из которых всё состоит? Это звучит ещё более абсурдно, чем далёкие звёзды.

— Тем не менее, это так. Хотя даже атомы состоят из ещё более мелких частиц. На этом знании построено всё в нашем теперешнем мире. Но не думай пока об этом, про атомы мы будем говорить позже, — Марк выключил проекцию и обернулся к напарнице, — не кажется ли вам, девочки, что пришло время обеда?

— Пожалуй, перед обедом мы ещё немного разомнёмся. Вставай Таис, иди сюда, на траву, — Эвелин жестом подозвала её к себе, — на свежем воздухе заниматься приятнее.

Долго они не занимались, при первых признаках усталости Эвелин взяла ученицу за руку и повела в столовую. Марк снова помог ей сесть и пододвинул стул. Дверь на кухню распахнулась и оттуда выехала тележка на маленьких колёсах. Марк переложил с неё на стол блюда и махнув рукой, отправил тележку обратно на кухню.

— Это что за волшебная штуковина?

— Это и есть робот. Один из них. Этот робот привозит еду с кухни.

— А кто всё приготовил? Я никого больше здесь не видела, а вы всё время были со мной.

— Приготовил другой робот, кухонный повар.

— А можно посмотреть на этого повара?

— Ты же не думаешь, что увидишь там нечто, похожее на настоящего повара? На самом деле там множество механизмов, объединённых в единую сеть… эээ… Как бы тебе сказать? Пока думай так, что всеми ими управляет один невидимый дух.

— А этот дух не опасный. Духи, знаете ли, бывают весьма злобными.

— Нет, этот умеет только готовить блюда и больше ничего. Не о чём беспокоиться.

На обед была уже не каша. Вначале все выпили ярко-оранжевый кисло-сладкий сок, «ферментный» — как назвал его Марк. Затем были сыр фета и фрукты. И снова Таис заметила, что Менторы кроме сока ничего не ели. Снова приехал робот-тележка, Эвелин назвала его «официант». С собранной посудой он укатил обратно на кухню.

— И что, помоют сами?

— Ну а как же. Хочешь посмотреть?

— Очень интересно!

— Ну пойдём, — и они вместе отправились на кухню, — да там и смотреть то нечего, пыталась возразить Эвелин.

— Я то ведь точно такого не видела! — Таис в восхищении смотрела как тележка подъехала к мойке, механические руки откуда-то сверху переложили всё в шкаф. Через некоторое время шкаф открылся и те же руки вынули уже чистую посуду. И правда, в кухне не было ни души, лишь вдоль стен стояли разные шкафы, висели тумбочки, кое-где наготове из стен или из тумб сверху торчали механические руки и ещё масса диковинных устройств.

— Кухня как кухня, ничего особенного.

— Вы что же, теперь сами совсем не готовите?

— Иногда. Чтобы не забыть или чтобы робот записал новый рецепт. Тогда ему надо сказать заранее чтобы смотрел и запоминал как готовить. Ну правда, — взмолилась Эвелин, — кухня — самое скучное место в доме, пойдём лучше на террасу. Сделаем небольшой перерыв после обеда и будем заниматься дальше.

После перерыва Таис снова заняла своё место, и Марк включил проектор. История продолжилась, и она с интересом наблюдала как люди начали осваивать космос, изобретение оружия невиданной разрушительной силы, крах первого в мире государства социальной справедливости. Затем, казалось, что войн не должно было быть, но они вспыхивали снова и снова, едва не доходя до крайней черты — применения ядерного оружия. Наконец, человечество жёстко разделилось на два непримиримых лагеря. В этот раз речь шла уже не об экономических противоречиях, а о дальнейшем существовании человека, как разумного вида. Разность целей породила разные идеологии. В результате началась эпоха Великого размежевания народов. Массы людей пришли в движение, стремясь туда, где, по их мнению, отношение к человеку в общем и взаимоотношения между людьми были более правильными. Возникновение двух противоборствующих альянсов на западе и на востоке. Возникновение Кольца Разума на востоке и вскоре, обретение человеческого бессмертия. Страшная катастрофа, уничтожившая западный альянс и титанические усилия людей по ликвидации последствий катаклизма. И наконец, нахождение способа воскрешать умерших людей и начало эпохи Воскрешения.

— То, что я сейчас увидела, просто невероятно! И вы говорите, что боги совсем не помогали вам добиться таких результатов?

— Нет. Мы сами справились. Не скажу, что это было легко, — Эвелин покачала головой.

— Ну, допустим, я вам поверю. Но даже олимпийцы не смогли бы сделать ничего подобного. Клянусь Зевсом, даже он сам не мог бы подняться в космос! Или сделать всех людей бессмертными. Ах, конечно же нет, Зевс бы точно такого не сделал, даже если бы мог! Как же вы справились?

— Дело в том, Таис, — продолжила Эвелин, — что мы принадлежим к другому человеческому виду. Ты и все, кого ты знала, относитесь к виду «хомо сапиенс», что на языке ваших соседей, римлян, значит «человек разумный». Мы, я, Марк и почти все живущие сейчас люди, мы составляем вид «хомо имморталис», что значит «бессмертный».

— Но ты сказала «почти», почему? Значит не все бессмертные? А кто другие? Варвары?

— Ахах! Нет конечно, нет никаких варваров сейчас. Другие, это дети и вы, вновь возрождённые. Вы всё ещё пока те самые сапиенсы, как и раньше.

— Разве дети не должны быть сразу, как вы? Рождённые от бессмертных?

— Нет, конечно. Переход в новый вид происходит личным волевым усилием каждого человека.

— Но ведь нас, как ты говоришь, разумных «сапиенсов», нас ведь сразу боги сделали такими?

— Прометей вылепил из глины, а Афина вдохнула душу? Ты ошибаешься. Происхождение человека мы ещё рассмотрим с тобой позже. Главное, что следует понять, человек не рождается разумным сразу. Разум — это результат обучения и воспитания в обществе. В обществе, уже обладающем необходимым уровнем разумности. Дети-маугли, выросшие вдали от людей, выкормленные животными, никогда не обретали разум. Эти прискорбные случаи доказывают, что разум не есть нечто вложенное в человека сразу. Его нужно добыть, упорной учёбой и трудом. При этом новорожденный уже обладает необходимыми предпосылками для его обретения. Точно так же и с вами. Вы, дети и вновь возрождённые уже владеете необходимыми потенциями для перехода на новый уровень. Наша задача состоит в том, чтобы помочь вам совершить этот переход как можно скорее. Мы показываем путь и ведём по нему. Но чтобы сделать необходимые шаги, тебе придётся приложить личные усилия.

— Понимаю. Но какие боги могут помочь в этом деле? Кому мне следует возносить молитвы, чтобы привлечь удачу?

— Аха-ха, с тобой так весело! — рассмеялась Эвелин.

— Ты хочешь сказать, что я смешная? — в голосе Таис послышались нотки обиды.

— Прости, я вовсе не хотела тебя обидеть. Просто нам ещё не доводилось вот так близко общаться с людьми твоей эпохи, и это… действительно уникальный опыт. Видимо, нам всем придётся привыкать друг к другу, — Эвелин переглянулась с Марком, — Никакие боги не будут тебе в помощь. Только ты сама ответственна за свою судьбу. Мы с Марком лишь помощники и проводники. Впрочем, никто не запрещает тебе молиться, если тебе так будет легче. Оно не помешает.

— Хотя и не поможет, — добавил Марк без тени улыбки, — Нами составлены специальные учебные программы, для детей свои, для вновь возрождённых свои. В них мы учитываем всё — пол, темперамент, начальный уровень образованности, страну происхождения и многое другое. В среднем, обучение и трансформация занимают полтора года.