Осколок Империи. Наследник без искры

Если бы местный храмовый лекарь попытался коснуться этого места своим очищающим световым заклинанием, произошел бы мгновенный энергетический коллапс. Чужеродный магический контур Морозовых среагировал бы на внешнюю силу как на триггер и за долю секунды выбросил бы шипы вперед, пробив левый желудочек сердца насквозь. Но заморская сталь моего скальпеля и зажимов была абсолютно нейтральна. Для темного артефактного плетения мои действия были лишь слепым механическим воздействием, которое оно не умело блокировать.

— Мартын, готовь спиртовой раствор йода и чистые марлевые тампоны, — не оборачиваясь, произнес я. Мой голос звучал на удивление ровно, словно я находился в стерильной операционной столичного института, а не в сыром портовом боксе под завывание бури. — Сейчас будет критический момент. Пациентка может выдать сильный рефлекторный спазм. Держите её изо всех сил.

Я аккуратно ввел бранши длинного кровоостанавливающего зажима вглубь межреберья, подводя инструмент под самое основание металлической спицы. Мои пальцы, подпитанные серебряной энергией структуры, ощущали малейшее сопротивление тканей. Я зафиксировал стальной шип зажимом у самого края кости. В ту же секунду по комнате разнесся тихий, тонкий хрустальный звон, похожий на звук разбивающегося на морозе бокала. Темное фиолетовое облако магии вокруг раны яростно вспыхнуло, попыталось перекинуться по металлу инструмента на мои пальцы, но мгновенно наткнулось на плотную серебряную стену моей собственной энергии, которой я предусмотрительно изолировал кисти. Грязное плетение бессильно растворилось в воздухе, оставив лишь легкий запах озона.

Одним точным, резким и коротким движением руки я перекусил стальное волокно. Тело Елены на столе непроизвольно выгнулось дугой, из её груди вырвался тяжелый, свистящий выдох, но портовые гиганты удержали её плечи. Металлическая спица была успешно изолирована.

— Пошла, милая, пошла — тихо шептал я себе под нос, используя анатомический пинцет.

Миллиметр за миллиметром я начал бережно вытягивать из грудной клетки девушки длинные, изогнутые стальные шипы проклятия. Каждый из них выходил из живых волокон с тихим, влажным звуком, оставляя после себя рваные, но чистые каналы. Я тут же заливал эти ходы приготовленным раствором йода, прижигая мелкие кровоточащие капилляры и предотвращая развитие инфекции. Вслед за удалением металла я начал некрэктомию — скальпелем иссекал серые чешуйки огрубевшей кожи и пораженных мышц, освобождая дорогу здоровой, яркой алой крови.

Вся эта изнурительная, ювелирная операция по-живому длилась бесконечные два часа. К концу второго часа на латунном лотке у моих ног лежала жуткая, окровавленная груда иссиня-черного мертвого металла — та самая разрушительная «Стальная Роза», которая должна была гарантированно убить наследницу Великого Клана. Грудная клетка Елены Громовой была полностью, до последнего микрона очищена от чужеродных паразитарных элементов.

Я взял иглодержатель с тонкой шелковой нитью и приступил к ушиванию раны. Действуя быстро и аккуратно, я послойно восстановил целостность межреберных мышц, фасций и подкожной клетчатки, наложив в конце безупречный, ровный косметический шов. На Земле такую работу посчитали бы эталоном пластической хирургии. Когда я закрыл операционное поле плотной стерильной повязкой из прокипяченной парусины, я наконец смог опустить инструменты.

Моя серая рубаха была насквозь мокрой от пота, лицо осунулось, а в глазах плавали темные круги от колоссального расхода ментальной и физической энергии. Правое предплечье глухо выло от непривычной магической нагрузки. Но когда я перевел взгляд на бледное лицо девушки, я понял, что совершил невозможное.

Синюшный, пугающий оттенок полностью исчез с её губ. Иссиня-черные раздутые вены на шее и щеках опали, принимаясвой естественный, здоровый вид. Её дыхание стало глубоким, ровным, сильным и совершенно спокойным, без прежнего жуткого клокотания. Мой пальцевой контроль пульса на сонной артерии показывал твердые, уверенные семьдесят два удара в минуту. Её собственный врожденный золотистый магический источник в глубине груди, наконец-то избавившись от удушающего стального каркаса, вспыхнул ровным, чистым и мощным светом, мгновенно запуская процессы ускоренной регенерации. Наследница Клана Громовых была спасена.

Я обессиленно опустился на колченогий деревянный стул, чувствуя, как предательски дрожат колени.Шкипер Мартын, двое его верных артельщиков и раненый гвардеец в углу стояли вокруг стола, бледные, ошарашенные и не способные вымолвить ни единого слова от пережитого потрясения. Они только что своими собственными глазами стали свидетелями исторического события, которое полностью, до основания ломало все вековые устои и догмы этого мира. Обычный человек, которого общество магов считало бракованной «пустышкой», действуя лишь куском острой стали и ледяной логикой, успешно оспорил окончательное решение самой смерти там, где пасовала вся высшая гильдия целителей.

— Она она действительно дышит — едва слышно, прерывистым шепотом пролепетал раненый гвардеец-телохранитель, медленно сползая со стула на колени перед операционным столом и благоговейно прижимаясь лбом к краю парусины. — Жива Господи, она жива. Это же истинное чудо.

— Чудес не бывает, парень. Бывает только точный расчет и знание анатомии, — устало произнес я, аккуратно складывая окровавленные скальпели и зажимы обратно в латунный сундучок.

— Графиня будет крепко спать примерно до самого утра, её организму нужен покой. Жар полностью спадет через пару часов, как только её собственный источник выведет остатки токсинов. Мартын, обеспечь ей и её человеку полную, абсолютную охрану на первом этаже пакгауза. Ни одна живая душа во всем городе не должна пронюхать, что дочь графа Громова находится здесь. Клан Морозовых сейчас наверняка обыскивает все официальные лечебницы и храмы в центре, но им никогда в жизни не придет в голову искать её на подпольном складе в Нижнем порту. Мы выиграли для неё время.

Шкипер Мартын медленно подошел ко мне вплотную. Его суровое, обветренное лицо было сосредоточенным, а в единственном глазу горел настоящий, фанатичный огонь абсолютной преданности и уважения к моему мастерству. Он весомо, по-дружески положил свою широкую мозолистую ладонь мне на плечо.

— Доктор Михаил С этой самой ночи ты для всей нашей портовой артели и для всего рабочего люда — закон, указ и бог, — тихо, но со стальной уверенностью произнес шкипер. — Что бы ни случилось в этом городе, какие бы интриги ни плели Великие Кланы, мы встанем за тебя насмерть. Порт умеет воевать и умеет молчать. Отдыхай, док. Твой покой теперь охраняет вся портовая зона. Ни одна крыса сюда без твоего ведома не пролезет.

Я молча кивнул, чувствуя, как сознание стремительно уплывает в глубокий, спасительный сон от дикой усталости. Первое серьезное противостояние с темной магией Великих Кланов завершилось моей абсолютной, хирургической и чистой победой. И это было лишь самым началом моего долгого восхождения к истинной власти в этой империи.