Агентство "Неловкая удача"

Глава 1. Триста рублей и никакой магии

Суббота в Болотной Заводи начиналась одинаково для всех: шумом машин, запахом подгоревшего кофе из окон и криками соседей, которые делили парковочное место. Но для Финна Котова суббота была особенным днём. В субботу он охотился.

Не на зверей, конечно. Какие звери в спальном районе? Разве что бродячие коты, которых Финн и сам подкармливал у подъезда, да голуби-мутанты размером с небольшую собаку. Нет, Финн охотился за сокровищами.

Барахолка на окраине города, возле старого автовокзала, раскинулась пёстрым лоскутным одеялом. Продавали всё: от советских значков до сломанных айфонов, от бабушкиных сервизов до кожаных курток сомнительного происхождения. Настоящее Эльдорадо для того, кто умеет смотреть.

— Кому-то хлам, а кому-то — винтаж, — любил повторять Финн, протискиваясь между рядами.

Сегодня он был в сером худи с надписью «Я не опаздываю, я задерживаюсь», джинсах, которые помнили ещё школьные годы, и кедах с philosophically оторванной подошвой. «Дизайнерский износ», — объяснял он всем, кто спрашивал. На плече — потрёпанный рюкзак с нашивкой «ЭльфДом — техника, которая работает. Иногда».

Финн неторопливо шёл вдоль прилавков, скользя взглядом по разложенному товару. Портативная колонка в виде черепа? Мимо. Набор отвёрток без ручек? Дальше. Стопка пластинок с неизвестными исполнителями? Задержался, полистал, вздохнул — денег жалко, даже на такое.

Он уже собирался идти к ряду с электроникой (там иногда попадались старые телефоны, которые можно было перепродать), как вдруг заметил прилавок, которого раньше не видел.

В дальнем конце барахолки, там, где обычно стояли самые невезучие продавцы — с помятыми лицами и таким же помятым товаром, — появился новый лоток. За ним сидел старик в длинном чёрном плаще, который выглядел так, будто его выкопали из могилы, потом постирали, потом снова закопали, а потом достали и продали на той же барахолке за триста рублей.

«Интересный типаж», — подумал Финн и подошёл поближе.

На прилавке лежали странные вещи. Пожелтевшие свитки, перевязанные бечёвкой. Пузырьки с мутной жидкостью, в которой что-то лениво плавало. Стеклянный шар размером с кулак, внутри которого кружился дымок — явно не бракованный сувенир из «Красной книги», а что-то посерьёзнее. И среди всего этого великолепия — коробка с бижутерией.

Старик поднял глаза на Финна. Глаза были мутные, но цепкие — как у рыбака, который уже сто лет не ловил рыбу, но всё ещё помнит, как это делается.

— Молодой человек, — проскрипел старик голосом, которым можно было бы озвучивать старые двери в заброшенных домах. — Интересуетесь магическими артефактами?

— А? — Финн моргнул. — Я просто смотрю.

— Смотрите, — согласился старик и почему-то вздохнул. — Все смотрят. Никто не покупает. А ведь у меня сегодня день активации.

— Чего активации?

Но старик уже отвернулся и начал рыться в коробке с бижутерией, бормоча под нос что-то о «древних ритуалах» и «бестолковой молодёжи, которая не ценит настоящее волшебство».

Финн хотел было отойти — ну, сумасшедший дед, с кем не бывает, — но взгляд зацепился за кольцо.

Оно лежало с краю коробки, небрежно брошенное поверх позолоченных цепочек и пластмассовых серёжек. Массивный медный перстень с мутным зелёным камнем. Камень был некрасивый — какой-то болотного оттенка, с трещинкой посередине. Но внутри него что-то двигалось. Медленно, лениво, как сонная рыба в аквариуме.

— Светодиод, наверное, — пробормотал Финн и взял кольцо в руки.

Оно было тёплым. Не «нагрелось на солнце» тёплым, а странно, неестественно тёплым. Как чашка чая, которую забыли на столе полчаса назад. И тяжёлым — тяжелее, чем должно быть медное кольцо такого размера.

— Сколько? — спросил он, сам не зная зачем.

Старик резко обернулся. Уставился на кольцо. Потом на Финна. Потом снова на кольцо. По его лицу пробежала целая гамма чувств — удивление, сомнение, какая-то сложная мысль.

— Вот это? — переспросил он. — Это... обычное. Бижутерия. Триста рублей.

— Двести.

— Двести пятьдесят.

— Двести, — твёрдо сказал Финн. Торговаться он умел. Это был его талант. Один из немногих.

Старик махнул рукой:

— Забирай за двести. Только быстро, пока я не передумал.

Финн хмыкнул и полез в карман за кошельком. Двести рублей — не велика потеря. Даже если кольцо окажется полной ерундой, он всегда сможет продать его на «Авито» как «винтажный перстень с загадочным минералом». Миллениалы такое любят.

— Вот, — он протянул две мятую сотни. — Удачи в бизнесе.

Старик взял деньги и вдруг рассмеялся — сухо, скрипуче, как будто по жести провели гвоздём:

— Удачи? Удачи! О, молодой человек, вы даже не представляете, что сейчас сказали.

— В смысле?

Но старик уже отвлёкся на другого покупателя — пожилую женщину, которая рассматривала пузырёк с мутной жидкостью и спрашивала, помогает ли это от радикулита.

Финн пожал плечами, сунул кольцо в карман рюкзака и пошёл дальше. Настроение было отличное. Двести рублей за прикольное кольцо с секретом (светодиод там или что?) — удачная сделка. Он уже представлял, как покажет его Косте, и Костя скажет: «Ну ты, блин, тратишь деньги на всякую хрень».

А потом они пойдут пить чай в «Пуэр и Мир» и обсуждать, как Финну выкрутиться из очередного кредитного платежа.

Хорошая суббота.

План удался.

Вечер наступил мягко, по-сентябрьски — с оранжевым закатом, который красил панельные многоэтажки в цвет апельсинового сока, и с прохладным ветром, который гонял по двору пожелтевшие листья и одинокий фантик от «Сникерса».

Финн сидел на кухне своей съёмной однушки, пил чай из большой кружки с надписью «Лучший менеджер» (подарок от коллег на Новый год, иронию которого он оценил не сразу) и смотрел на кольцо.

Оно лежало на столе, рядом с сахарницей, и зеленоватый камень тускло поблёскивал в свете кухонной лампы. Внутри камня по-прежнему что-то шевелилось — медленно, гипнотически.

— Светодиод, да? — сказал Финн сам себе и покрутил кольцо в пальцах. — Ну-ну.

Он поднёс кольцо к глазам, пытаясь разглядеть механизм. Никаких кнопок, никаких батареек. Просто камень в медной оправе. Может, радиоактивное? Или какая-то хитрая подсветка от тепла рук?

— Ладно, чёрт с тобой, — решил Финн и надел кольцо на указательный палец правой руки.

Оно село идеально. Как будто его делали специально под его палец — не жмёт, не болтается, сидит как влитое. И камень сразу стал ярче — зелёный огонёк внутри задвигался быстрее, как будто обрадовался.

— Прикольно, — признал Финн и попытался снять кольцо.

Оно не снялось.

— Ну-ка.

Он потянул сильнее. Кольцо даже не шелохнулось. Словно приросло к пальцу.

— Да ладно.

Финн встал, подошёл к раковине, намылил палец хозяйственным мылом. Потянул. Ещё раз. Ещё. Кольцо сидело мёртво, как будто его приклеили суперклеем, который используют в космической промышленности.

— Отлично, — сказал Финн в пространство. — Просто замечательно.

Он попробовал масло. Подсолнечное. Потом оливковое — дорогое, которое он покупал для особых случаев. Кольцу было всё равно.

Он достал плоскогубцы из ящика с инструментами. Попытался подцепить край кольца. Плоскогубцы соскользнули, оцарапав палец.

— Ай! Чёрт!

Финн засунул палец под холодную воду и с тоской посмотрел на кольцо. Оно поблёскивало в ответ — как будто издевалось.

В дверь постучали. Нет, не постучали — заколотили так, словно за дверью стоял по меньшей мере ОМОН или разгневанная бывшая, которая решила вернуть свои права на сервант.

Финн открыл. На пороге стоял сосед — дядя Толя, сантехник пенсионного возраста, обладатель роскошных усов, вечного запаха табака и золотых рук, которые могли починить всё, что угодно, включая то, что уже не подлежало починке.

— Котов! — прогремел дядя Толя, и его усы величественно качнулись. — Ты опять мусор не вынес! У тебя из-под двери пакетами пахнет!

— Я вынесу, Толь. У меня тут проблема посерьёзнее.

Дядя Толя заинтересованно заглянул в квартиру. Потом на палец Финна. Потом на плоскогубцы, валявшиеся на полу. Потом на лужу масла на кухонном столе.

— Опять кольцо застряло? — деловито спросил он. — У меня болгарка есть. Хочешь, спилю?

— Нет! — поспешно сказал Финн, пряча руку за спину. — Я сам. Спасибо, Толь.

— Ну смотри, — дядя Толя покачал головой. — А то придёшь ко мне, когда палец посинеет. Знаю я вас, молодых. Всё сами да сами.

Он ушёл, оставив после себя облако табачного дыма и ощущение, что в этом доме ещё есть люди, которым не всё равно.

Финн закрыл дверь и посмотрел на кольцо.

— Ладно, — сказал он. — Ты выиграло. Переночуем вместе, а завтра я найду способ тебя снять. У меня, между прочим, работа. И отчёт по продажам. И встреча с Костей. Мне некогда с тобой возиться.

Кольцо не ответило. Только зелёный огонёк в камне мигнул — один раз, коротко. Как будто подмигнул.

Финн вздохнул, выключил свет и пошёл в спальню.

Ночью ему снились странные сны. Кто-то смеялся — мелодично, заразительно, как будто где-то далеко шла весёлая вечеринка. И голос — мужской, с хрипотцой — произнёс:

— Ну наконец-то. А то я уж думал, этот старый хрен никогда тебя не продаст. Скучно было, парень. Очень скучно. Теперь повеселимся.

Финн проснулся в холодном поту в четыре утра и долго смотрел в потолок.

Кольцо на пальце было тёплым.

А в углу комнаты кто-то шевелился. Маленький, усатый.

— Борис? — шёпотом спросил Финн. — Ты чего такой активный?

Таракан (это был именно таракан — крупный, размером с фалангу пальца, с длинными усами, похожими на антенны старого телевизора) замер на мгновение. А потом — Финн мог бы поклясться — пожал плечами и убежал за плинтус.

Финн закрыл глаза.

Завтра будет тяжёлый день.

Воскресенье прошло под знаком безнадёжной борьбы человека с маленьким медным предметом, который почему-то решил, что теперь они с Финном — одна команда. Или один организм. Финн ещё не определился с формулировкой.

Он перепробовал всё, что нашёл в интернете по запросу «как снять кольцо если оно застряло». Мыло. Масло. Нить — длинная, швейная, которую он украл из шкатулки бывшей девушки (шкатулка осталась у него, девушка — нет). Метод с нитью обещал чудеса: обмотать палец, просунуть конец под кольцо и аккуратно раскрутить. Финн обмотал, просунул, раскрутил — и нить порвалась с таким звуком, будто кто-то дёрнул струну на расстроенной гитаре.

— Ну и ладно, — сказал он кольцу. — Не очень-то и хотелось.

Кольцо, разумеется, промолчало. Но Финну показалось, что камень стал чуть ярче. Как будто ему понравилось, что Финн с ним разговаривает. Или просто показалось. Всё-таки он спал сегодня всего четыре часа.

В воскресенье вечером приехал Костя.

Костя Оболенский был лучшим другом Финна по одной простой причине: другие друзья у Финна кончились. Кто-то женился, кто-то уехал, кто-то устал слушать истории о том, как Финна уволят с работы (а его до сих пор не уволили). Костя остался. Может, потому что сам был немножко неудачником. А может, потому что ему было всё равно — он работал курьером в «Яндекс.Еде» и видел столько странных людей, что Финн на их фоне казался образцом стабильности.

Они сидели в чайной «Пуэр и Мир» — крошечном заведении на первом этаже хрущёвки, где пахло корицей, старыми книгами и немного — сыростью. Хозяйка, тётя Нина, женщина с лицом, которое говорило: «Я знаю о тебе всё, но мне лень осуждать», принесла им два чайника пуэра и тарелку сушек.

— То есть ты хочешь сказать, — медленно произнёс Костя, разглядывая кольцо на пальце Финна, — что ты купил это на барахолке за двести рублей, и теперь оно не снимается?

— Именно.

— И ты пробовал масло?

— Пробовал.

— И мыло?

— Пробовал.

— И нить?

— Порвалась.

Костя отхлебнул чай и задумчиво посмотрел в потолок. Потолок в «Пуэре и Мире» был украшен гирляндой из бумажных звёзд, которые тётя Нина вешала на Новый год и забывала снять до мая. Сейчас был сентябрь, так что звёзды висели уже почти заслуженно.

— Знаешь, что я думаю? — сказал Костя.

— Что я идиот?

— Ну, это не новость, — отмахнулся Костя. — Я думаю, что это судьба.

— Судьба? Костя, это просто кольцо. Китайская бижутерия, которую заклинило.

— Ничего не бывает просто так, — Костя поднял указательный палец вверх. На нём было кольцо из тёмного металла — Костя купил его ещё в школе и всем говорил, что это фамильная реликвия. На самом деле он нашёл его в автомате с игрушками. — Вселенная подаёт тебе знак.

— Какой знак? Что мне пора к хирургу?

— Что тебе пора изменить жизнь. Ты посмотри на себя: тебе двадцать пять, ты работаешь менеджером по продажам в магазине, который называется «ЭльфДом». Ты продаёшь фены и микроволновки. Ты живёшь в квартире, где самый умный сосед — таракан. У тебя кредит за холодильник, который ты купил три года назад и до сих пор не выплатил, хотя он уже дважды ломался и ты вызывал мастера, и мастер сказал...

— Я помню, что сказал мастер, — перебил Финн.

— Он сказал, что такой холодильник видел только в музее. В отделе «доисторическая бытовая техника».

— Спасибо, что напомнил.

— Я к тому, — Костя допил чай и поставил кружку на стол с таким стуком, будто ставил точку в важном разговоре, — что это кольцо — оно не просто так. Это шанс. Возможность. Может, оно волшебное.

Финн скептически посмотрел на кольцо. Волшебное. Ну да, конечно. Волшебное кольцо, которое купили за двести рублей на барахолке у полусумасшедшего старика. В мире, где есть кредиты, ипотека и утренние планёрки, волшебство не выживает. Оно умирает где-то между первым и пятым числом каждого месяца.

— Если оно волшебное, — сказал Финн, — то пусть оно прямо сейчас сделает так, чтобы тётя Нина забыла, что мы ей должны за прошлый раз.

Из-за прилавка раздался голос тёти Нины:

— Я всё слышу, Котов! И за прошлый раз ты мне должен триста сорок рублей!

— А за этот раз? — спросил Костя.

— За этот — четыреста пятьдесят. Но это пока. Если будете сидеть ещё час, добавлю налог за наглость.

— Вот видишь, — сказал Финн кольцу. — Никакого волшебства. Ты просто кусок металла, который почему-то не хочет слезать с моего пальца.

Кольцо ничего не ответило. Но Финн заметил — или ему опять показалось? — что в зелёной глубине камня мелькнула искорка. Как будто кто-то там, внутри, обиделся.

Вечер закончился предсказуемо: они с Костей просидели до закрытия, обсуждая теории заговора (Костя верил, что миром правят ящеры, но не в том смысле, в каком обычно, а в том, что это буквально ящеры — вараны, которые научились носить человеческие костюмы и работать в налоговой). Финн допил третий чайник, попрощался с тётей Ниной, пообещал отдать долг с ближайшей зарплаты (она не поверила) и пошёл домой под сентябрьский дождь.

Кольцо на пальце было тёплым. Дождь был холодным. Спальный район шумел — где-то орала сигнализация, где-то лаяла собака, где-то ругались два голоса из распахнутого окна.

Обычный вечер. Обычная жизнь.

Но когда Финн засыпал, ему опять приснился голос. На этот раз ближе, отчётливее, как будто кто-то сидел на краю его кровати и нашёптывал в ухо.

— Завтра будет весело, — сказал голос. — Я обещаю.

— Кто ты? — спросил Финн во сне.

— Я? — голос хмыкнул. — Я тот, кто сделает твою жизнь интересной. Ты даже не представляешь, как тебе повезло, парень. Точнее — как тебе сейчас не повезёт. А потом повезёт. Это сложно объяснить. Просто доверься.

— Чему довериться? — Финн попытался проснуться и не смог.

— Мне. Этому кольцу. Процессу. Завтра ты поймёшь.

И голос затих, оставив после себя только ощущение, что кто-то смеётся — далеко, за горизонтом, где люди не живут.

Понедельник начался отвратительно.

Будильник зазвонил в семь ноль-ноль, и Финн смахнул его с тумбочки с такой силой, что телефон улетел под кровать и продолжал верещать оттуда, как раненое животное. Пришлось лезть, доставать, выключать — за это время Финн успел стукнуться головой о каркас кровати, дважды чихнуть от пыли и окончательно испортить себе настроение.

Потом он полчаса стоял под душем, пытаясь оттереть палец с кольцом. Душ в его квартире был изобретением сатаны: горячую воду нужно было ждать пять минут, и когда она наконец появлялась, то сразу становилась кипятком, а через тридцать секунд — ледяной. Финн мылся в режиме «прыгай и надейся».

— Ничего, — сказал он себе, вытираясь полотенцем с пятном неясного происхождения. — Сегодня просто ещё один день. Просто понедельник. Просто планёрка. Я справлюсь.

Он не справился.

Но это он узнает чуть позже.

Кофе сбежал. Не в переносном смысле — он буквально сбежал из турки, пока Финн отвернулся, чтобы намазать бутерброд. Густая коричневая жижа залила плиту, поползла по столешнице и капнула на пол, где её уже ждал Борис.

— Твою ж... — Финн схватил тряпку.

Борис пошевелил усами и, кажется, осуждающе посмотрел на хозяина. Впрочем, тараканы всегда выглядят осуждающе. Это их базовая функция.

— Не смотри на меня так, — сказал Финн. — У тебя вообще работы нет. Сидишь тут, крошки жуёшь.

Борис развернулся и ушёл за холодильник. Напоследок он дёрнул левым усом — жест, который в тараканьем языке, вероятно, означал что-то вроде «сам дурак».

Сборы на работу проходили в режиме «я уже опаздываю, поэтому можно не торопиться». Финн надел рубашку, которая была мятая (утюга у него не было — он гладил вещи, развешивая их в ванной и надеясь, что пар сделает своё дело; пар своё дело не делал), влез в брюки, которые были чистыми с натяжкой, и попытался причесаться. Рыжие волосы, как обычно, победили в этой схватке.

Перед выходом он остановился у зеркала в прихожей. Зеркало было старое, с облупившейся амальгамой по краям, и отражало Финна с некоторым скепсисом — как будто тоже сомневалось в его перспективах.

— Я отличный менеджер по продажам, — сказал Финн своему отражению. — Я продал два фена на прошлой неделе. И одну микроволновку. И чайник. Правда, чайник вернули. Но я же продал.

Отражение не выглядело убеждённым.

Финн вздохнул, взял рюкзак и вышел в подъезд.

Дверь лифта открылась сразу — и это был первый хороший знак за утро. Финн шагнул внутрь, нажал кнопку первого этажа и приготовился к короткой, но спокойной поездке.

Лифт дёрнулся и застрял между четвёртым и третьим этажами.

— Ну конечно, — сказал Финн в пустоту кабины.

Лампочка мигнула. Кольцо на пальце потеплело. И Финн готов был поклясться, что услышал тихий смешок — не в ушах, а где-то в голове. Как будто кто-то очень далёкий и очень весёлый наблюдал за ним и радовался.

— Это просто стресс, — сказал Финн. — Я просто не выспался. Никакого волшебства не существует.

Кольцо на пальце сверкнуло зелёным.

И лифт поехал вниз.

Когда Финн вышел на улицу, он с удивлением обнаружил, что дождь закончился. Выглянуло солнце. У подъезда стояла соседка с болонкой, и болонка — чего никогда раньше не случалось — не залаяла на Финна, а вильнула хвостом.

— Доброе утро, — сказала соседка.

— А? — Финн не был готов к такому повороту. Обычно соседка смотрела на него как на источник всех проблем микрорайона. — Доброе, да.

Он пошёл к автобусной остановке, чувствуя странное беспокойство.

Автобус пришёл вовремя. Это был третий хороший знак за утро. Финн перестал считать хорошие знаки и начал подозревать неладное. В его жизни хорошие знаки обычно шли в комплекте с чем-то ужасным — как бесплатная доставка, к которой прилагается разбитый товар.

Он сел у окна, прислонился лбом к холодному стеклу и закрыл глаза.

«Давай, Финн, — сказал он себе мысленно. — Просто ещё один день. Просто понедельник. Ты справишься».

Кольцо на пальце было тёплым.

Где-то на задворках сознания кто-то тихо засмеялся.

Глава 2. Летучка позора

Офис магазина «ЭльфДом» располагался на втором этаже торгового центра «Галактика» — огромного стеклянного сооружения, которое местные жители называли «Аквариумом». Торговый центр был построен лет десять назад каким-то амбициозным инвестором, который хотел принести в Болотную Заводь кусочек футуризма. Получилось принести кусочек стекла, бетона и бесконечного эха от шагов.

Финн вошёл через служебный вход — тот самый, где охранник дядя Женя каждое утро пил растворимый кофе из пластикового стаканчика и смотрел на входящих с таким выражением лица, будто лично знал каждого и уже был разочарован.

— Опаздываешь, — констатировал дядя Женя.

— На три минуты.

— Это всё равно опоздание. Виктор Сергеевич уже здесь. Злой как чёрт.

— А когда он не злой?

Дядя Женя задумался. По его лицу было видно, что он перебирает воспоминания за последние лет пять.

— В июне, — сказал он наконец. — Третьего числа. У него было хорошее настроение. Потом ему принесли счёт за электричество, и хорошее настроение кончилось.

— Значит, шансов нет.

— Шансов нет, — подтвердил дядя Женя и отхлебнул кофе.

Финн взбежал по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Кольцо на пальце мягко нагревалось с каждым шагом. Это было странно — обычно металл остывал на холоде, а тут наоборот. Как будто кольцо ждало чего-то. Предвкушало.

Офис «ЭльфДома» представлял собой большое помещение открытой планировки, разделённое на зоны низкими перегородками цвета «бежевый компромисс». На стенах висели плакаты с улыбающимися людьми, которые держали в руках чайники, утюги и фены — и почему-то выглядели так, будто бытовая техника решила все их жизненные проблемы.

«Купи блендер — и ты счастлив», — говорили их лица. Финн этим лицам не верил.

Он быстро прошёл к своему столу — крайнему слева, рядом с перегородкой, на которую кто-то прилепил стикер с надписью «Здесь был Серёга». Серёга уволился полгода назад, но его стикер продолжал жить своей жизнью, постепенно отклеиваясь по краям.

— Котов! — раздался голос из дальнего угла. — Ты где был?

Это была Марина, коллега по отделу продаж. Женщина тридцати двух лет, которая могла продать снег эскимосам, лёд — африканцам, а просроченный сертификат на дополнительное обслуживание — кому угодно, включая людей, у которых ещё не было купленной техники.

— В пробке, — соврал Финн. — Там авария была.

— Врёшь ты всё, — Марина даже не подняла головы от своего компьютера. — Я видела твой автобус из окна. Он пришёл вовремя. Ты просто копался.

— Слушай, а давай ты не будешь за мной следить?

— Я не слежу. Я просто замечаю. Это профессиональная деформация — замечать, когда люди врут про автобусы.

Финн плюхнулся в своё кресло. Кресло жалобно скрипнуло — оно помнило ещё прошлого сотрудника, а может, и позапрошлого. Финн включил компьютер и уставился на экран, где медленно загружалась операционная система.

— Котов! — снова голос. На этот раз громче. Намного громче.

Финн обернулся. В дверях своего кабинета стоял Виктор Сергеевич — начальник отдела продаж, мужчина пятидесяти трёх лет с лицом печального бульдога и усами, которые жили собственной жизнью. Усы шевелились, даже когда Виктор Сергеевич молчал, — казалось, они сканируют пространство на предмет нарушений трудовой дисциплины.

— Доброе утро, Виктор Сергеевич, — сказал Финн с той интонацией, с какой обычно говорят «простите, я всё осознал».

— Утро перестало быть добрым, когда я увидел твой опоздательный табель за прошлый месяц. Зайди ко мне.

— Сейчас?

— Нет, в следующей жизни. Конечно, сейчас!

Финн переглянулся с Мариной. Та показала ему большим пальцем жест, который означал что-то среднее между «держись» и «ты влип».

Кабинет Виктора Сергеевича был обставлен с той особой формой офисного уюта, которая говорит: «Я здесь главный, но мне от этого не легче». Стол из тёмного дерева. Шкаф с папками. Кактус на подоконнике, который почему-то выжил, хотя его явно никто не поливал. На стене — грамота «Лучшему продавцу 2017 года», которая висела криво и покрылась тонким слоем пыли.

— Садись, — Виктор Сергеевич указал на стул для посетителей.

Стул был на два сантиметра ниже, чем надо. Такой специальный дизайн, чтобы посетитель чувствовал себя неуютно, а начальник казался выше и внушительнее. Финн это знал. Он садился на этот стул уже раз десять за последний год.

— Котов, — начал Виктор Сергеевич, и его усы сделали угрожающий круг, — ты работаешь у нас уже полтора года.

— Год и семь месяцев, — поправил Финн и тут же пожалел.

— Тем более. И за это время, — он открыл папку на столе, — ты продал меньше всех в отделе.

— Я продал два фена на прошлой неделе.

— Один из них вернули.

— Но я же его продал!