Заклятое наследство

− Доченька! – Госпожа Пуговка заулыбалась, не оборачиваясь. Создавалось впечатление, что у неё есть глаза на затылке. – Иди к нам! Это наша соседка Ариадна. Моя дочь, Лаковые Туфельки. – продолжала соседка безо всякого перехода. − Пойдёмте-ка пить чай – у меня давно всё готово!

Девушка сделала лишь шаг, но неизвестно каким образом оказалась рядом с нами. Вблизи ей можно было дать не больше пятнадцати. Она сильно кого-то напоминала – не чертами лица, а всем видом. Лишь спустя некоторое время я поняла – Уэнсдей, из серии фильмов о семейке Адамс: такое же бледное лицо, тёмные прямые волосы и тяжёлый взгляд. Мне стало как-то неуютно в её присутствии. Госпожа Пуговка ничего не замечала: взяв дочь под руку, она первой направилась к своей калитке.

Сама того не желая, отправилась за ними – может, получится узнать что-то? Соседский сад встретил меня ярко-желтыми листьями, срывавшимися с веток при самом слабом ветерке и совершавшими в его потоках длинный путь к земле. Заметно похолодало. Не ожидавшая такого быстрого перехода к глубокой осени, я остановилась, не зная, что и думать.

− Проходи за нами, дорогая! – поторопила Госпожа Пуговка, поднимаясь на крыльцо. – Мой сад называется Четыре сезона – в прошлый раз мы входили с летней стороны. На заднем дворе у нас всегда зима, а с запада цветет слива и миндаль. Если тебя так удручает осень, можем расположиться на южной террасе и станем любоваться бабочками, парящими над кустами индийской сирени.

В ответ я лишь развела руками:

− Как вам будет удобно!

− Тогда решено! – щелкнула пальцами Госпожа Пуговка. – Расположимся с летней стороны. Проходи в дом. Лаковые Туфельки покажет тебе дорогу на террасу.

− Лучше зовите меня Ларисой, − впервые подала голос дочь хозяйки. – Лаковые Туфельки – как-то по-детски. Мама упорно зовёт меня так…

− И буду продолжать! – откуда-то из дома отозвалась Госпожа Пуговка. – Нечего стыдиться своего имени! Эти ваши новомодные веяния… Игры с именами смертных все равно не сделают вас ближе к ним!

− Это не игры, − буркнула Лариса-Лаковые Туфельки. – Ты ведь не гнушаешься называться Лидией Дмитриевной, а она, − девушка качнула головой в мою сторону, − взяла имя смертной девушки!

Копия киношной Уэнсдей посмотрела на меня исподлобья.

− Ариадна родилась смертной, − снова за меня ответила невидимая Госпожа Пуговка. – Она приёмная дочь королевы…Ой! – её слова прервал звон разбитой посуды и возглас боли.

Мрачная дочь соседки сорвалась с места и во мгновение ока скрылась за дверью. Я тоже поспешила за нею. Госпожа Пуговка стояла посреди кухни над разбитой фарфоровой чашкой и потирала руку.

− Ничего, ничего, − повторяла она. – Всё в порядке.

Заметив меня, она виновато улыбнулась.

− Ты должна вспомнить сама. Нельзя рассказывать.

Я не стала расспрашивать, но слова «приёмная дочь королевы» прочно засели в мозгу, вызывая странные противоречивые чувства. Смутные картины помпезного здания, дворца, не иначе, огромное дерево под которым…

***

Рыжий весёлый мальчишка лет двенадцати, со слегка заострёнными кверху ушами бросал нефритовый кубик на расчерченный квадратами кусок ткани, расстеленный прямо на земле. Рядом с ним сидел его друг – задумчивый мальчик примерно тех же лет, со светлыми прозрачно-голубыми глазами и длинными белоснежными волосами, связанными чёрной лентой в хвост на затылке.

− Не бойся, Рада! Иди к нам! − весело позвал рыжеволосый. – Хочешь поиграть в «змеи и лестницы»?

− Не зови её! – тут же взвился блондин, казавшийся замерзшим из-за своей белёсой внешности. – Она всё испортит!

− Не говори ерунды, Одуванчик! Что она может испортить, сыграв с нами лишь разок?

− Сам будешь расхлёбывать, Лис! Я не буду играть с нею! Ты же знаешь, если берёшь кого-то в игру, то тебя с ним связывают нити судьбы.

− Глупости! Тем более мы уже связаны, если ты не понял! Как бы ни хотелось, судьбы братьев и сестёр свиваются. Так что, иди Ариадна, бросай кубик! Надо выкинуть шестёрку, ты уж постарайся.

Я беру зелёный тяжёленький кубик и хочу бросить, но тот, кого назвали Одуванчиком, бьёт по руке. Кубик летит, ударяется о поле перекатывается несколько раз и замирает: шесть черных точек смотрят на меня слепыми глазами бездны.

− Она в игре! – весело провозглашает Лис. – С первого раза! Эх, Одуванчик, чую, обскачет она тебя − ты вечно срезаешься на «тщеславии»! А ты, Рада, давай кольцо, чтобы она стало твоей фишкой на поле.

− У меня нет кольца, − растерянно отвечаю. Мне страшно. В обществе этих двоих я часто испытываю страх и беспокойство. – Есть только серёжки, они как колечки.

− Годится! – рыжий протягивает руку за серёжкой, а блондин тем временем хватает кубик. – Эй, Одуванчик! Ты же не хотел играть!

Вместо ответа, кубик из рук блондина летит на поле и, также как у меня, замирает шестёркой вверх.

− Надо же, как вы единодушны! – весело говорит Лис. Его улыбки я боюсь сильнее, чем порицания в глазах приёмной матери. К сожалению, она почти не сходит с его уст.

− Теперь мой ход! – ухмыляется рыжий. – Я уже выкинул шестёрку раньше вас!

***

− Что-то вспомнилось? – участливо просила Госпожа Пуговка. Её рука была наскоро перемотана самым банальным бинтом, из-под которого проступало изумрудное пятно зелёнки. Она ставила на большой серебряный поднос красивый пузатый чайник. – Ты замерла на полуслове.

− Э-э-э… − протянула я, не зная, стоит ли говорить про тот детский эпизод. – Да так, не знаю.

− Ладно-ладно, − быстро заговорила хозяйка. – Это твоё личное дело. Пойдёмте на террасу, как собирались. Лаковые Туфельки, помоги мне пожалуйста я порезалась осколком чашки.

Дочь подхватила поднос и скользящей походкой вышла из кухни. Я оглянулась на Госпожу Пуговку – та ободряюще улыбнулась и махнула рукой − иди-иди! Она взяла со стола вазочку с разноцветными рулетиками, в которых я узнала фруктовый лукум, и пошла за нами.

Двустворчатая стеклянная дверь, открывалась прямо в тёплый летний день. Хозяйка не обманула: рядом с мощёной глиняной плиткой террасой рос раскидистый куст индийской сирени, распространявший сладкий аромат. Над ним вилось как минимум десяток ярких бабочек, величиной с мою ладонь.

Вокруг овального стола стояло три массивных ореховых стула с резными спинками. Лаковые Туфельки поставила поднос на стол и стала расставлять чашки.

− Я сегодня была у Алексы, − мимоходом обронила она.

− У кого? – удивилась Госпожа Пуговка.

− Ну, у русалки, Алексы.

− То-то я смотрю, канализацией потянуло!

Неожиданно для себя, я тоже учуяла легкий тошнотворный «аромат» протухшей рыбы.

− Это не та ли Алекса, что ещё пару дней назад Алёнкой была?

− Ну, мама! – протянула Лариса-Лаковые Туфельки. – Она не виновата, что её пруд в сточную канаву превратили! А канализационные стоки аж из города тянутся – можно попасть, куда хочешь.

− Чего ж она имя такое странное выбрала? Звалась бы Леной, на ваш манер, так нет – Алекса!

Дочка хозяйки потупилась, и я с удивлением разглядела проступивший на бледной коже едва различимый румянец.

− Она в стоках нашла журнал такой… В общем, там девушки разные… Под одной фотографией была подпись «модель Алекса». Алёнка быстро разобралась, что такие мужчинам нравятся, раз их в журнале печатают, вот и назвалась так – надо же ей как-то смертных завлекать.

− Ага, − кивнула Госпожа Пуговка. – Осталось только рыбацкую сеть на модное людское платье сменить и запах снулой рыбы вывести. Губы у неё и так раздутые, ну, а зелёными волосами сейчас никого не удивишь.

− Ничего ты не понимаешь! – вспылила дочь, но порыв быстро угас. Она помолчала немного, а потом тихо промямлила:

− Между прочим, Алекса видела, как старуха Мэлт-и-Нос, позавчера, пролетая над Чёрным Ручьем, обронила Звёздный камень! Тогда из-за неё вся Дикая Охота сделала кругов пять над нашим городом – старуха ругалась-ругалась, искала камень, да так и не нашла, а Алекса приметила, как он закатился в сток на центральной улице и провалился в катакомбы!

− Неужто он достался недалёкой русалке? – расстроилась Госпожа Пуговка. – Чует моё сердце, ждут нас нелёгкие времена.

− Нет, − покачала головой её дочь. – Камень подобрала Крысиная королева – Алекса видела. Чуть-чуть не успела по своим стокам туда добраться, хотя спешила, как могла.

− Надо бы камень этот спрятать, а ещё лучше, вернуть владелице. Только я эту Мэлт-и-Нос терпеть не могу – слишком уж у неё склочный характер4.

Они замолчали. Я не поняла ни единого слова из их разговора, поэтому сказала первое, что пришло в голову:

− А что за Звездный камень?

Мать и дочь воззрились на меня с одинаково удивлённым выражением на лицах. Наконец Госпожа Пуговка произнесла:

− Как же крепко ты всё забыла! Нет, никто не заставит меня отправляться по пути смертных через новое рождение! Словно чистый лист! И это Су… − тут она вздрогнула и опрокинула на себя чашку с горячим кофе, который Лаковые Туфельки уже успела налить из красивого кофейника. – Всё в порядке! – она махнула рукой в сторону дочери, выскочившей из-за стола. – У меня где-то была мазь с пыльцой фей, сейчас все пройдёт.

Она поспешно ушла в дом. Тут произошло новое чудо – Лаковые Туфельки лишь смахнула рукой со стола лужицу пролитого напитка, и она исчезла без следа. То же самое произошло с испорченным стулом. От лужицы на полу она избавилась, топнув ногой. Заметив мой ошарашенный взгляд, она скорчила кислую гримасу и села обратно за стол, заложив ногу на ногу.

− Чего ты уставилась? – проворчала она. – Можно подумать, сама так не умеешь!

Я молча покачала головой. Она хмыкнула:

− Просто забыла. Смотри, сделай вот так, − тонкие, словно паучьи лапки пальцы быстро сплелись в какую-то странную мудру, − и представь, что у тебя на ладони дыра, которая берет начало у Грани, а потом ведёшь над столом и собираешь крошки или любой другой мусор.

Я попробовала – безрезультатно. Внимательно наблюдавшая за моими действиями Лаковые Туфельки заметила:

− Ну, может, тебе и не дано. У истинных фейри это выходит спонтанно.

Вернулась Госпожа Пуговка – кожа на её многострадальных руках мягко поблескивала от мази в которую, похоже, добавили голубоватый глиттер.

− Секретничаете? – она покосилась на дочь, та картинно вздохнула и возвела глаза к небу. – Ты про камень не рассказала?

Лаковые туфельки вновь хмыкнула – видимо, похожую реакцию вызывало любое обращение к ней. Госпожа Пуговка, как ни в чём не бывало, продолжала:

− Звездным называют камень превращений, из-за того, что это осколок звезды, упавшей с неба. Точнее их несколько: известность приобрели два – тот, который Гвин ап Нудд5 подарил старухе Мэлт-и-Нос, чтобы она превращала тех, кого настигает Дикая Охота в красноухих гончих Аннуна, и тот, который как-то связан с пропавшим королем Альберихом. Судьба камня, как и самого короля Благого Двора не известна, а Звездный камень теперь затерялся где-то в мрачных зловонных глубинах, у Крысиной королевы.

Я сидела, хлопая глазами и никак не могла постичь того, что она рассказывала. Ещё утром, старинные легенды и сказания оставались всего лишь сказками, придуманными людьми для развлечения и объяснения непонятных обывателям природных явлений. Теперь я повстречала синего человечка, который, оказывается живёт в моём унаследованном доме, самую настоящую фейри, даже двух – Госпожу Пуговку и её дочь никак нельзя было назвать обыкновенными людьми даже с большой натяжкой! По её словам, легенды не врут − обитающие в них существа реальны. Ещё какой-то камень превращений приплели…

− Вообще-то звезды с неба не падают, − решила поумничать я. – Это метеориты! Кусочки камня или металла.

Госпожа Пуговка посмотрела на меня с жалостью, а Лаковые Туфельки презрительно хмыкнула в очередной раз.

− Смертные свято верят в это. Они не заметят волшебства, даже если пикси вскочит им прямо на нос и станцует вприсядку. Тебе зазорно брать с них пример!

Чувствуя, что ещё немного и мозг просто вскипит от непривычной информации, снова повторила про себя слова незабвенной Скарлетт ОˈХара: я подумаю об этом завтра.

Госпожа Пуговка тем временем продолжала:

− Было бы неплохо предупредить Крысиную королеву об опасности – Алекса та ещё сплетница. Наверняка разболтает о камне, а если о нём узнает мой муж… Не поздоровится многим.

− Ваш муж? – мне стало неуютно от того, как она это произнесла.

− Его все зовут Господин Фьють, хотя у него есть другое имя…

В летнем саду, на который мы любовались с террасы, резко похолодало: на ярко-голубое небо набежало облако, а с яблони, росшей неподалёку, сорвался пожелтевший лист.

− Отец ни с кем не церемонится, − сказала Лаковые Туфельки, зябко поёжившись. – Даже со мной. С Крысиной королевой ему так просто не справиться, но если у него будет мотивация… Он со своей свитой перевернёт не только Черный Ручей, но и окрестные города.

− Ну-ну, не пугай гостью, − улыбнулась Госпожа Пуговка. – У каждого города свой хозяин – поверь, ими становятся не просто так. Фьють не настолько и грозен, иначе был бы хозяином не Черного Ручья а Петербурга или Казани.

Мне почему-то стало непосебе от её слов.

− Я наверно пойду, − голос прозвучал так неуверенно, что самой стало противно. – Надо ещё дом в порядок привести. На ужин что-нибудь купить.

− Приходи завтра в десять, − от доброжелательной улыбки Госпожи Пуговки стянувший горло тугой комок немного распустился. – И позволь подсказать: большинство домашних дел, таких как уборка, мойка посуды и заготовка продуктов, ты вполне можешь переложить на плечи Черничника. Ему поручено присматривать за тобой и домом – пусть исполняет! А то в последнее время совсем разленился – по нескольку дней шляется неизвестно где. Хорошо ещё защита твоя ежевичная стоит – иначе двое из ларца, разномастные с лица уже давно бы твой дом к рукам прибрали.

Я с трудом поняла, что она говорит о Тамме и Лео Королёве. У того рыжего адвоката удивительные глаза – тёмно-синие, будто кожица чернослива, кажущиеся ещё темнее в сравнении с водянисто-голубыми зрачками Сандера Тамма. Волосы тоже необычные – ярко-рыжие, однако, не такого оттенка, как у Госпожи Пуговки. Глядя на них вспоминается солнечный луч, золотящий оранжевый лист, сорвавшийся с ветки клёна. Эти двое такие разные, как морозный полдень и утро самой середины лета. Однако, прекрасно ладят между собой.

Кого бы ты выбрала? – ненавижу этот противный голосок, иногда просыпающийся где-то внутри в самые неподходящие моменты и задающий неприятные вопросы. Никого из них! Ясно же, от обоих нужно держаться как можно дальше…

Перед внутренним взором вновь возник тот самый рыжий мальчишка, который звал играть в «змеи и лестницы», только теперь он протягивает мне нежно-розовый плод, который будто дышит в его руке. Такое впечатление производит тонкая полупрозрачная кожица, едва удерживающая налитую соком мякоть.

− Рада, попробуй! Это очень вкусно!

− Мама говорила, нельзя есть плоды из ночного сада!

− А кто тебе сказал, что это оттуда? – в тёмно-синих глазах прячется хитрая улыбка. Я знаю, ему верить ни в коем случае нельзя, но… − Какая ты зануда! – машет он другой рукой. – Смотри!

Розовая кожица плода лопается под острыми зубами, прозрачный сок течет по подбородку, но это не заботит сорванца − он мычит от удовольствия.

− Видишь? Ничего не случилось! У меня ещё есть. Это плоды ликии − крылатые феи устраивают за ними настоящую охоту, когда наступает пора созревания.

Он достаёт из кармана ещё один не менее соблазнительный плод. Довольная хитрая мордашка, перепачканная соком, едва не сияет.

− Ну же, попробуй! – он чуть ли не силой суёт мне в руки плод. Пахнет божественно. Я почти решаюсь откусить, но откуда-то из-за спины выныривает рука и выбивает плод. От удара о землю кожица лопнула, нежная розовая мякоть испачкала мостовую.

− Адди, не смей! Это же «плоды страсти»! Откуда они у тебя? – блондин, ещё один мой сводный брат, возмущённо глядит на меня, а рыжий начинает смеяться. Сначала тихо, а потом всё громче и громче.

− Лис, это совсем не смешно! – от обиды блондин чуть не плачет. – От них может умереть даже даоин-ши, а Адди – смертная!

Рыжий сгибается от смеха. У него на глазах слёзы, а потёки от сока на подбородке становятся красными, напоминая кровь.

− Да ты сам их наелся! – ужасается брат. Позабыв обо мне, он подхватывает рыжего на руки и тащит куда-то: тот не может идти сам, содрогаясь всем телом от непрекращающегося хохота.

Примечания