Покровитель поднебесной. Том 1

Пролог - Падение Небожителя

— Присядьте поближе, — даос махнул рукой на ближайшие места, отпив из пиалы теплый чай. — Эту историю мне поведал учитель, и теперь пришло мое время передать ее вам

***

Все началось сто двадцать лет назад, когда династия Тан[1] правила Поднебесной. В те времена каждый жил своей жизнью. Императрица У Цзэтянь[2] уже седьмой год держала трон в своих руках, девушки вздымали прически выше облаков, а ученые мужи обсуждали кому теперь молиться — духам предков или новой госпоже?

Небожители в своих чертогах пили вино из персиковых косточек, играли в го[3] на досках и слушали старые баллады о победе над хаосом. Им было все равно на мир смертных уже давно. Еще двести лет назад, когда очередной император оскорбил Небеса неудачным подношением. Люди совсем позабыли, кто избавил их от гибели в войне с демонами, и защита им больше не требовалась. С каждым годом подношения становились скуднее, а после и вовсе вопиющими. Так Небожители приняли решение пустить все на волю судьбы, Нефритовый владыка махнул рукой и сказал: «Отныне я запрещаю вмешиваться в дела смертных, со всеми своими бедами пусть разбираются сами». Храмы опустели, а некоторые и вовсе были разрушены. На их месте появились школы заклинателей, бессмертные повсеместно помогали людям, но далеко не все проблемы можно решить таким образом.

Но нашлись и те, кто был не согласен с этим, имя ему Син Тянь[4]. Занимая невысокий чин, небожитель изо всех сил сеял справедливость. Многих пугала такая настырность, но и соратниками он все же обзавелся. Пока другие боги перебирали струны гуциня или наблюдали за танцами небесных дев, Син Тянь стоял у края Облачного утеса. Сквозь пелену наблюдал за людьми, отмечая для себя различные детали: простой люд вспахивал поля для будущей посадки риса; хитрые торговцы завышали цены и обманывали других плохим качеством товаров, выдавая его за имперские сокровища; народ жил в муках и умирал в одиночестве от страшных болезней. День за днем, терпению Син Тяня приходил конец. Однажды юноша не выдержал и поделился терзаниями со своим единственным другом, западным богом войны.

— Ты только посмотри на это, — Син Тянь указал на город Хэнчжоу[5], стоявший на реке Сянцзян. На причалах кричат торговцы, в тени глиняных стен лязгает металл, чья-то тень мелькает в узкой улочке. Страж императрицы или вор? Гора Хэншань нависает над крышами, словно спящий зверь. Столь мирную жизнь мог позволить себе далеко не каждый город или деревня.

— Что там? — всматривался Гуань Юй[6], но так и не смог ничего понять.

— Обрати внимание на восток, друг мой. Юную деву продают в рабство за мешок риса, разве она заслуживает этого?

— Если девушка родилась в бедности, значит в прошлой жизни совершила дурной поступок. Мы не можем вмешиваться в чью-то судьбу!

— Не можем или не хотим? — Син Тянь прищурился, в уголках глаз на миг зажглись звезды. Мешок риса взорвался от неизвестного смертным давления, девушка бросилась в бегство. Через пару улиц мужчины потеряли ее из виду и побрели по своим делам. Девушка тем временем села в лодку, что унесла ее от бедности, родителей и возможной смерти, если бы ее продали в цветочный дом.

— Син Тянь! Мы не должны вмешиваться! Зачем ты это сделал? — лицо Гуань Юя побагровело от нахлынувшей злости.

— Я? Не знаю о чем ты, — Син Тянь пожал плечами и медленно удалился, оставив друга размышлять правильно ли юный небожитель поступил и как это может отразиться на нем, если Нефритовый владыка все узнает. Син Тянь давно начал говорить опасные вещи и Гуань Юй предпочел не участвовать в этом.

Время шло, Син Тянь не унимался, все время тянулся хоть чем-то помочь смертным. Коварный план по свержению Нефритового владыки надежно поселился в его сердце и Син Тянь начал активно собирать единомышленников. Некоторых богов пришлось даже уговаривать, ведь пойти против владыки означало обречь себя на вечные муки. Борцов справедливости набралось не много, около двадцати, среди них: богиня реки Лошуй, дух горы Тайшань и несколько бывших генералов.

Небожители собирались по ночам в Зале Падающих звезд, который представлял собой заброшенный чертог на западной окраине Небес. Тайну собраний удавалось скрывать довольно легко, никто не желал посещать это место. Син Тянь толкал мудрые речи и цитировал Лао-цзы всякий раз, когда соратники начинали сомневаться.

— Мы должны заставить Небеса вспомнить свое предназначение! — Син Тянь уверенный в своей добродетели, важно расхаживал по Залу. — Раз Нефритовый владыка не желает помогать людям, а наши храмы давно опустели, не пора ли ему уступить место кому-то другому?

Шепот прошелся среди присутствующих, но Син Тянь уже давно знал на что стоит надавить, чтобы они пошли за ним, даже если это приведет их в Диюй[7].

— Восстать против владыки? — испуганно прошептал дух горы Тайшань, пальцы дрожали, сжимая край рукава.

— До того, как все мы попали сюда, вспомните, чему нас учили? Добродетель и справедливость! Защита смертных и равновесие трех миров! Но кто мы теперь? Без молитв и подношений, мы теряем свою силу, рано или поздно наши души все равно отправятся в Диюй. А раз так, то почему мы не может вернуть себе былую славу?

Небожители согласно закивали, они прекрасно чувствовали, что от былой мощи остались лишь крупицы. Однажды некоторых и вовсе позабудут. Что будет тогда? Тело рассеется на ветру, а душа отправится в круг перерождения. У духа горы от такой мысли пробежал холодок по спине, его душа и вовсе вернется в горы и долгие годы не сможет иметь телесную оболочку. Он станет горным ветром или туманом.

Три года они готовились свергнуть владыку, тайно ковали оружие из упавших звезд, считалось, что оно в разы сильнее духовного меча или копья. Предательство пришло откуда не ждали, один из звездных генералов, чтобы повысить свое положение, рассказал все Нефритовому владыке. Син Тяня схватили на рассвете, и предвидя такой исход, юноша решил не сопротивляться своей судьбе. Его соратников приговорили к разным наказаниям: кого-то сослали к смертным; кого-то заточили в горах на тысячу лет; некоторых постигла участь стать камнем или деревом. Самого Син Тяня привели в Зал Высшей Гармонии небесной столицы.

Нефритовый владыка восседал на своем троне из лунного камня. Серый ханьфу, такой носят чаще даосы-отшельники, волосы собраны в простую прическу с деревянной шпилькой. Лишь взгляд выдавал в нем повелителя Небес, они горели огнем способным испепелить любого на своем пути.

— Ты действительно надеялся свергнуть меня? — владыка медленно поднялся и заложил руки за спину.

— Небесный император, кажется забыл, зачем мы здесь, я вас не виню, но — Син Тянь отвечал равнодушно, будто совсем не боялся наказания. Это действительно так, небожитель сейчас мог лишь злиться на предателя. Мысли о звездном генерале мешали думать о своей дальнейшей судьбе.

Столь оглушительную тишину Зал Высшей Гармонии не видел уже три тысячи лет. Стражи замерли приоткрыв рот, такой наглости никто не ожидал услышать. «Вовремя ты замолчал», — подумалось им. Но Син Тянь на самом деле запнулся не зная, что еще сказать. Его мотив довольно прост, смертным нужна поддержка от богов, иначе какой от них толк.

— Мудрец избегает всякой крайности, — наконец произнес владыка, — откажись от своей затеи, и, может быть, твое наказание не будет суровым.

— Если народ не боится смерти, — усмехнулся небожитель, — то, что его смертью пугать? Вы давно потеряли власть, но боитесь признаться себе в этом!

— Да как ты смеешь! — возмутился небесный канцлер.

Владыка поднял руку, все присутствующие замолкли переместив свой взгляд с небожителя на него, тишина затянулась на несколько мгновений.

— Ты отправишься в Диюй, а после на круг перерождения. Золотое ядро будет изъято, таково твое наказание, — решение владыки ударило, как гром среди ясного неба. Если у Син Тяня отберут ядро, то он уже никогда не сможет стать небожителем. В Поднебесной можно стать бессмертным и без него, с помощью медитаций и культивирования годами, сформировать духовное ядро. Этого недостаточно, чтобы свергнуть Нефритового владыку. В голове начал созревать новый, более коварный план.

В день изгнания в Зале Высшей Гармонии собралось множество зевак, Гуань Юй удручающе разглядывал друга, но приблизиться не решался. Нефритовый владыка приказал стражам вывести всех, даже советники покинули чертог. В огромном зале остались только двое. Син Тянь связанный золотыми нитями не мог даже шелохнуться, каждый вздох отдавался болью во всем теле.

Владыка вальяжно спустился с трона, бесшумно ступая босыми ногами по ступеням. Приблизившись к юноше, он желал как можно скорее покончить со всем этим. Когда владыка положил руку на грудь Син Тяня, тот едва удержался чтобы не закричать от невыносимой боли. На коже выступило едва заметное золотое свечение, но уже через мгновение этот свет ослепил обоих. В руке владыки оказалось маленькое золотое ядро, размером с куриное яйцо, одним движением руки оно обратилось в пыль. Тело Син Тяня безжизненно упало на пол, золотые нити более не могли удерживать его. Выражение лица застыло в болезненной гримасе. Душа бессмертного покинула оболочку вместе с ядром и тут же отправилась в Диюй. Как бы Син Тянь не сопротивлялся, против такой силы даже хозяин Преисподней был бессилен.

Сквозь пелену ощущений душа Син Тяня неслась вниз, юноша и понимал, что произошло, но и поверить в это не мог. Раньше никогда ему не приходилось наблюдать сцену изгнания. Гуань Юй как-то рассказывал ему, что Нефритовый владыка давно не использовал свои золотые нити и многие считали, что их и вовсе не существует. Словно это байка для устрашения бессмертных, делая их послушными и отсекая любые дурные помыслы. Считалось, что испытав эту боль однажды, в каждом перерождении не перестанешь ни на миг чувствовать ее.

— Душа! Душа! Новая душа! Добро пожаловать! — веселый мальчишка вопил от радости. Его впервые поставили встречать души, прождав много дней и не встретив ни одной, он почти потерял надежду.

— Не кричи так, — словно из ниоткуда за спиной мальчика появился высокий мужчина в черных одеждах. Лицо наполовину скрыто белой маской, тонкие губы сложены в вежливую, но совершенно пустую улыбку.

— Кто вы? — глухо произнес сгусток энергии, еще не осознавая что тела у него больше нет.

— Меня зовут Янь-ван[8], судья десятого зала Диюя. Нефритовый владыка распорядился, чтобы я лично провел суд для тебя.

— Вот как что со мной теперь будет?

— Бывшему небожителю Син Тянь, предстоит пройти все восемнадцать уровней Диюя, — спокойно ответил Янь-ван, — после твоя душа отправится в колесо перерождения, по началу память будет при тебе, но с каждым новым перерождением она полностью обратиться в пыль.

— Сколько это будет продолжаться? — сгусток едва замерцал, покачиваясь из стороны в сторону. Янь-ван открыл свиток, во взгляде отразилось что-то похожее на сочувствие. Син Тянь без слов понял, его перерождение может занять целую вечность и чем быстрее он воплотит второй план, тем больше шансов свергнуть владыку.

Первый уровень Диюя имеет название «Зал Ожидания», души стоят в бесконечных очередях, прежде чем перейти на другой уровень. Суть в том, чтобы научиться смирению и не пытаться изменить предначертанное. Син Тяню казалось, что он уже простоял в этой очереди несколько десятилетий, на самом деле прошло лишь несколько дней. В Диюе время текло иначе, тысяча лет равнялись одному году в Поднебесной.

Второй уровень «Зал Зеркал», Каждая душа смотрела лишь в свое зеркало, отражавшее все совершенные грехи. В зеркале Син Тяня мелькал лишь план восстания, в то время когда был еще человеком, юноша не совершал злодеяний. Всегда нес в себе справедливость, помогал беднякам, предавал суду злодеев, даже чудовищ из царства демонов не убивал, если те не нападали.

На остальные уровни у Син Тяня ушло почти пять тысяч лет и наконец юноша мог войти в круг перерождения. Каждый уровень Диюя, несомненно оставил на душе отпечаток.

Первая жизнь в Поднебесной показалась хуже предыдущих пыток. Юноша родился в провинции Сычуань, прожив всего один год, два месяца и шесть дней — умер от лихорадки. Душа вернулась в Диюй сразу к восемнадцатым вратам, Янь-ван уже ждал его.

— Как неожиданно, — рассматривая свиток бурчал мужчина.

Син Тянь ничего не ответил и вновь вступил в круг перерождения. Последующие пятнадцать жизней заканчивались также быстро. Син Тянь рождался и умирал с такой скоростью, что перестал запоминать лица и имена. Гениальный план тоже перестал иметь смысл, если он не может прожить больше нескольких лет, то никак не осуществит его будучи младенцем. Наверняка Нефритовый владыка предвидел это, даровав подобную судьбу. Чем быстрее его память развеется, тем дольше проживет в Поднебесной.

***

Даос замолчал, на улице уже стемнело, золотистый закат предвещал теплую ночь. Юные ученики сидели раскрыв рты в ожидании завершения истории. Они так прониклись судьбой Син Тяня, что не произнесли за все время ни звука.

— Учитель — наконец подал голос один из них, — Что же стало с небожителем?

— А ты как думаешь? — даос лукаво улыбнулся, в глубине глаз можно было заметить вспыхнувшие звезды. Но ученики настолько погрузились в свои мысли, что не заметили этого.

Тезаурус:

1. Империя Тан (618—907, кит. 唐朝, Танчао) — китайская империя, основанная Ли Юанем; была одним из самых известных и длительных периодов в истории Китая.

2. У Цзэтянь (624–705) — единственная женщина в истории Китая, правившая как император (хуанди) с 690 по 705 год. Пройдя путь от наложницы до императрицы-консорта, она захватила реальную власть при династии Тан, основала собственную династию Чжоу, жестко подавляла оппозицию, способствовала развитию буддизма и образования.

3. Го (вэйци, падук) — древняя стратегическая настольная игра для двух игроков, цель которой — окружить камнями своего цвета (черными или белыми) большую площадь доски, чем противник.

4. Син Тянь (кит. 刑天, пиньинь Xíngtiān) — это имя божественного великана из древнекитайской мифологии, которое буквально переводится как «отрубленная голова» или «покаранное небо».

5. «Хэнчжоу» (ныне Хэнъян) на реке Сянцзян, был важным административным и культурным центром на юге Китая. Этот город служил ключевым узлом речной навигации, связывающим север и юг, а также известным пунктом для буддийского паломничества и поэтов.

6. Гуань Юй (кит. 關羽) — легендарный китайский полководец эпохи Троецарствия, обожествленный как Бог войны, верности и богатства.

7. Диюй (кит. 地狱) — это преисподняя или «подземная тюрьма» в китайской мифологии, объединяющая буддийские, даосские и народные представления о загробном мире. Представляет собой многоуровневый лабиринт (часто 18 уровней), где души умерших проходят через судилища и наказания за грехи перед реинкарнацией.

8. Янь-ван (Яньло-ван) — в китайской мифологии и буддизме верховный владыка загробного мира, царь ада и судья мертвых.

Глава 1 - Падающий лист

Двор ордена Белого Журавля[9] на горе Лофушань[10], заливает полуденное солнце, каменные плиты нагрелись так, что даже сквозь сандали ощущается жар. У восточной стены, за садом, расположился бессмертный наставник Бай Мин, столь неподвижно, что можно спутать его с каменным изваянием. Ноги скрещены в позе лотоса, длинные белоснежные волосы распущены, подобно водопаду застывшему во времени. Простое белое ханьфу, без каких-либо украшений, мягко развивается на слабом ветру. Ткань легкая, невольно можно заметить худощавое телосложение мужчины, воротник немного распахнут, открывая взору бледные ключицы.

Издалека наставника можно принять за красавицу: утонченные черты лица, высокие скулы, прямая линия носа и тонкие губы. Имя Бай Мин переводится как «Белый рассвет», полноценно отражает внешность и характер владельца. Но даже столь божественная красота может иметь изъяны, природа наградила наставника врожденной слепотой, отчего его глаза похожи на жемчужины. Все в ордене давно привыкли к незрячему и каждый раз стараются избегать этой темы. Сам Бай Мин никогда не опровергал эту версию и тайно наслаждался их заблуждением.

Наставник закрыв глаза греется на солнце, белые ресницы почти не заметны на фоне лица. Такая роскошь выпадает редко и упускать момент равносильно голодовке. В правой руке складной веер из белого сандала с выжженным изображением журавля, много лет назад его подарил отец, глава ордена Бай Шоу. Мужчина ритмично постукивает сложенным веером по колену, в такт известной лишь одному ему мелодии. Покой прерывает протяжный крик на другой стороне двора.

— А ну стой паршивец! — учитель фехтования гремит на всю округу. Бай Мин уже знает о ком он, но открыть глаза не решается. Уголок губ едва заметно приподнимается, выдавая настроение с потрохами. Такой неприступный и в меру холодный бессмертный наставник никогда не показывает свои эмоции.

Тянь Дао[11] несется по двору, кривясь от недовольства каждый раз, когда босая нога наступает на очередной горячий камень. Лохматые черные волосы развиваются подобно боевому знамени, а фениксовые глаза сверкают азартом с едва скрываемым презрением. Учитель Чжан — коренастый мужчина с квадратной формой лица, порозовевший от злости, бежит следом. Деревянный учебный меч болтается на поясе в такт движениям, словно бесполезная игрушка. Снова Тянь Дао устроил переполох, но учителю далеко до скорости шестнадцатилетнего юноши. Тут и гадать не нужно, что произойдет дальше.

— Вернись на свое место! — не унимается учитель Чжан, слегка запыхавшись, — Ты должен сделать еще пятьдесят повторений!

— Ха-ха-ха, сначала догоните меня! — веселится Тянь Дао, крича через плечо.

Догонялки, судя по всему, не планируют прекращаться. Ученики, которые в этот час тренировались в тени восточного крыла, побросали свое оружие. Ли Вэй[12], старший из учеников, скрестил руки на груди, красивое и одновременно надменное выражение лица исказилось усмешкой. Ему вовсе не жаль Тянь Дао, этот дикарь постоянно поднимает шум во время обучения. Из-за спины Ли Вэя выглянул Сунь Хао[13], вечно хмурое лицо даже сейчас не изменилось.

Тянь Дао сворачивает за угол главного здания, где начинается сад с разными травами, выращенными лично наставником Бай Мином. Аккуратные грядки, разделенные половинками бамбука, маленькие деревянные таблички с названиями растений, выведенные изящным почерком бессмертного наставника. Юноша перепрыгивает через низкую ограду, приземляясь точно между грядками женьшеня, не задев ни одного листа. Ступни ликуют от ощущения долгожданной прохлады земли.

Учитель Чжан пытается проделать тот же маневр, но грузное тело застревает в ограде, деревянные колья трещат и краснолицый учитель кряхтит от злости. Перевалившись и помяв пару синих цветов, все же вскакивает на ноги.

— Будь ты проклят, несносный мальчишка! — учитель Чжан отряхивается от земли, продолжая преследовать нерадивого ученика. Тянь Дао заливисто смеется у дальнего конца сада, но тут же скрывается из виду. Узкая тропа ведет прямиком к старому колодцу и небольшой мастерской бессмертного.

Бай Мин не сдвинулся ни на цунь, когда нарушители спокойствия ворвались на его территорию. Тянь Дао ловит себя на мысли, что наставник повернул голову в его сторону, но он ведь слепой, а значит юноше попросту показалось. Учитель Чжан тоже выбрался из сада и бежит напролом, размахивая деревянным мечом.

— Ученик Тянь Дао, — зовет наставник не повышая тона, что заставляет юношу замереть на месте, — смеешь не поприветствовать этого наставника?

— Нет-нет! Этот ученик приветствует наставника, — Тянь Дао складывает руки в приветствии и кланяется, — Наставник Бай! Спасите этого ученика! Учитель Чжан слишком строг

— Тянь Дао!!! — прерывает учитель Чжан стремительно приближаясь, юноша срывается с места в сторону наставника.

Бай Мин неохотно открывает глаза и медленно поднимает левую руку, воздух уплотняется, с центра ладони вырывается бурный поток воды. Тянь Дао не успевает что-либо понять и громко врезается в водяную стену, возникшую перед ним. Может показаться, что вода не должна приносить столько боли, но ощущения у юноши такие словно он упал на землю с высоты в три ли[14]. Водяная стена отбрасывает Тянь Дао от себя, приземление пятой точкой ощущается не менее болезненным. Учитель Чжан наконец-то настигает непослушного ученика, алое лицо постепенно приобретает нормальный оттенок, хотя дыхание до сих пор сбивчивое.

— Наставник Бай — на выдохе произносит учитель Чжан, кланяется так низко, что деревянный меч ударяется о камень. — Простите за беспокойство, этот мелкий гаденыш сбежал с тренировки.

Бай Мин медленно кивает, водная стена припадает к земле, быстро впитываясь и исчезая полностью. Тянь Дао сидит раскинув ноги, ханьфу промокло и испачкалось, волосы спутались еще сильнее, а фениксовые глаза горят обидой с примесью изумления. Разве мог наставник просто так не защитить своего любимого ученика?

— Наставник Бай, — голос звенит театрально наигранной обидой, — вы меня не спасете?

Белый сандал тихо щелкает, раскрывая веер, наставник медленно обмахивается, состроив безразличное лицо. Рука учителя Чжана хватает юношу за левое ухо.

— Ай! Вы чего? Больно же! — Тянь Дао пытается разжать пальцы учителя, но все тщетно. — Отпустите, ну! Пойду я с вами, пойду! И сделаю пятьдесят! Нет, сто замахов!

— Конечно сделаешь! — снова злиться учитель. Не меняя положения рук, Тянь Дао поднимается с земли. — Посмотри на кого ты похож! Разве в таком виде можно показываться наставнику Бай на глаза!? — Чжан снова кланяется, извиняется и силой утаскивает юношу за собой, все еще держа за ухо.

— Учитель может договоримся на шестидесяти повторениях?

— Сто двадцать!

— Да вы издеваетесь! Я даже к ужину не закончу! — голоса удаляются. Тянь Дао все еще извивается в руке учителя Чжана.

Бай Мин складывает веер одним движением, кладет его на колено и поднимает голову вверх. Уголок губ дергается, из уст наставника вырывается едва сдерживаемый смешок.

— Что это было ха-ха-ха

***

Солнце за Облачными вратами пересекло зенит, до заката еще далеко. Тени от бамбуковой рощи ложаться на каменный двор длинными полосами, подобно черным клинкам рассекающим воздух. Учебный двор находится за западным флигелем, утрамбованная земля и каменные столбы идеально подходят для тренировки тела.

Тянь Дао стоит в центре, волосы слиплись от пота, глаза устремлены в одну точку. Ученику для полной концентрации нельзя отвлекаться, чтобы постигнуть путь дао. В правой руке он сжимает обычный деревянный меч, рукоять обмотана цветной тканью, знак принадлежности меча конкретному ученику. Тянь Дао предпочел бы использовать копье, прямо как пару лет назад. Техники такого боя подходят юноше больше, но кто его спрашивал?

— Давай заново! — из-за сильных криков, голос учителя Чжао осип, поэтому ему пришлось стоять от юноши в трех шагах, скрестив руки на груди. — Используй технику падающего листа[15].

По углам собралось много народу, младшие ученики пришли поглазеть на наказание, однажды их может ждать та же участь. Юноши и девушки неотрывно следили за двумя фигурами. Учитель Чжан начал счет, как только Тянь Дао сделал первый выпад.

Техника «Падающий лист» первая форма, которую осваивают ученики ордена. Она кажется простой, но на самом деле тратит много сил на выполнение. Тянь Дао вновь поднял меч вверх, описывая в воздухе плавную дугу от правого плеча. Слегка наклоняя корпус и отводя левую руку назад, подобно хвосту птицы. Эти движения больше напоминают танец прекрасной девы, нежели отработку техники. Клинок опускается вниз, кончик меча проходит в цуне от земли, не касаясь ее и резко взмывает вверх.

— Три, — учитель Чжан заложил руки за спину.

Фениксовые глаза сужаются, Тянь Дао повторяет движение снова, кончик меча поднимается слишком высоко, инерция заставляет корпус отклониться и юноша теряет равновесие на долю секунды. Заметив это, Ли Вэй, стоя в тени ближе всех, издает короткий смешок. Остальные кажется не обратили внимание. С каждым новым повторением пот капает с подбородка Тянь Дао на землю, деревянный меч становится все тяжелее, рука начинает дрожать от напряжения.

— Семь восемь — учитель Чжан обходит юношу по кругу, замечая каждую деталь: не уверенная стойка, высоко поднятое плечо, взгляд затуманен. — Девять Ты не на рынке, сосредоточься! Десять! В настоящем бою твоя голова бы уже слетела с плеч! Одинадцать.

Тянь Дао стискивает зубы, глаза вспыхивают гневом, но спорить не решается. Учитель Чжан с легкостью накинет еще пару десятков ударов. Наставник Бай Мин точно не стал бы так издеваться над юношей. «Надо купить наставнику персикового вина», — подумал он, продолжая удары.