Инородец

Глава 3 (Дюран)

Поле. Бескрайнее поле, которому нет ни конца, ни края, покрытое разнотравьем. Основной цвет поля бежево-золотистый, как обычно бывает у подсохшей травы. И на этом фоне масса цветов - синие, малиновые, белые, голубые, желтые. Они такие разные, и по размеру, и по цвету, и по форме лепестков. И вся эта разноцветная масса колышется от лёгкого, почти нежного ветерка.

Поле кажется бесконечным, потому что куда-бы я не повернулся, до линии горизонта тянется бежево-разноцветное поле. Я, как специально-обученный человек понимаю, что это может быть просто зрительным обманом, в результате особенностей рельефа. Но избавиться от ощущения бесконечности не могу. Завораживает.

И я иду в этой траве, которая мне по пояс, в выбранную наобум сторону. По-хорошему, надо было сориентироваться по солнцу, определить стороны света, но я не смог найти даже собственной тени. Странно, но я не удивился, никто же не может точно сказать, что именно происходит там, на другой стороне жизни. Быть может тут и стороны света не работают, только твоя личная интуиция. Вот ей-то я и последовал. И пошел не спеша в одну из сторон, пытаясь разглядеть, есть ли у этого бескрайнего, завораживающего поля край. И что там за этим краем: деревня, лиственный светлый перелесок, или, может, темный мощный лес, похожий на тот, куда я едва не упал на катере?

Странное место. А самое странное, что на мне нет ни поясов, ни формы, ничего, я абсолютно голый. И я иду в траве по пояс, а все эти метёлочки, веточки, листики и лепестки гладят моё тело, осторожно касаясь кожи, ни капли не царапая её. Я иду и не останавливаюсь, желая увидеть, есть ли у поля край. У бесконечного поля край, за которым, возможно, есть что-то такое же завораживающее и бесконечное, как это поле. Я не чувствую усталости. Шаг за шагом - моё бесконечное движение вперёд, и трава раз за разом гладит и гладит моё тело, почти лаская. Это приятно, но этим и раздражает. И я не могу понять, нравится мне это или нет, но при этом, я не хочу останавливаться. Я хочу дойти за край этой бесконечности.

Я не думал, что меня что-то остановит в моём стремлении, но это был голос, вернее песня. Звонкий девичий голосок, легкий, звенящий словно колокольчик, без напряжения, легко пел песню на незнакомом мне языке. И я остановился, слушая, и стараясь определить, откуда идёт звук. Я знаю, где находится край бесконечности, за которым начинается новая - там, откуда идёт этот звук. И я должен точно понять откуда. Я крутился на месте, пока не догадался закрыть глаза. Элси всегда говорил, чтобы лучше слышать, нужно хуже видеть. Хотя бы временно. Я стоял в траве по пояс, обнаженный, с закрытыми глазами и слушал, но не мог понять, откуда идёт песня. Как ни повернись, казалось, что звук идет оттуда, куда направлено левое ухо. Лёгкий ветерок временами пробегал, нежно колыхая траву, но я не ощущал его дуновения, словно движение воздуха тут касалось только травы. Я ощущал лишь, как травинки, колыхаясь, щекочут мне живот.

И вдруг песня стихла. И я открыл глаза, ощущая досаду - я хотел этой песни ещё. Слушать, закрыв глаза этот звенящий голосок это было особое удовольствие: чувствовать, как трава гладит моё тело, как звонкий голос гладит мой слух, не хватало только родниковой воды на языке, чтобы растекалась, казалась сладкой, прохладная, вкусная, живая. Не та, мёртвая, тысячу раз очищенная в системах корабля, настоящая вода, из земли, живая. И я готов буду остаться тут навечно. Стоять посередине поля и наслаждаться лаской травы, звуком голоса, вкусом воды, превратиться в ощущения, раствориться в этом пространстве. Самому стать бесконечностью, бескрайней, вечной....

Но голос стих. И только теперь, когда голос умолк я точно понял направление, откуда он шел. Я знал теперь, куда мне идти. Открыл глаза и повернулся по-военному через правое плечо. И тут ветер коснулся моего виска, словно рукой погладили, ласково взъерошив волосы. Я отчего-то замер и глубоко вдохнул, пытаясь поймать движение воздуха. Но ветер ускользнул, будто дразнился, и колыхнул траву. Одна из метёлочек коснулась моей ладони, и я автоматом сжал её в кулаке, но отчего-то не оторвал, как это бывает обычно, а замер. Мне показалось, будто травинка охнула от страха и замерла в ожидании. Я плавно разжал руку, отпуская её из ладони. И решительно шагнул вперед.

Я не знаю, сколько я так шёл, в надежде найти звенящий голос и его песню, потому что в бесконечности время спит. Его просто нет, оно не ощущается. Но в какой-то миг земля под ногами ушла вниз, и я рухнул в тёмную яму, где не было ни света солнца, ни ласковой травы, ни бескрайнего поля, только непроглядная, жаркая, выламывающая кости тьма. Полярность ощущений резко сменилась от приятных до болезненных. Тут не было света, не было огня, жар которым меня поджаривали, шел изнутри.... Изнутри меня. Словно внутри моего тела что-то нагревалось. И этот жар выламывал мои кости, крутил до боли мышцы, и не одну за другой, а все сразу, сдавливал болью мне голову, и я закричал. Мне хотелось света, ласки травы, бесконечного поля, но вместо этого тьма выкручивала меня, словно стираные тряпки. Я почувствовал, что я весь мокрый, от этого жара который меня ломает. Волосы липнут влажными прядями на лоб, капельки пота сбегают по телу. Тьма крутит мои кости, мышцы, давит голову, почти сводя с ума. И я снова кричу.

И вдруг - лучик света. Я силюсь его разглядеть, открываю глаза. Тьма оказывается сном. Деревянные стены. Или это потолок? Огонёк пламени - кажется свеча. Лепесток пламени небольшой и пляшет на своём месте, будто красуется передо мной. Два человеческих силуэта: крупный мужской и небольшой, худенький, то ли подросток, то ли женщина. Они говорят между собой, но я не понимаю ни слова. Тьма исчезла, оказавшись мороком, наваждением, но жар остался. Он всё так же сушит меня изнутри, крутит болью, мутит моё сознание. Мокрые волосы липнут ко лбу, всё моё голое тело мокрое, липкое, горячее. У меня болит всё, что только может болеть - каждая косточка, каждая мышца, каждая связка, словно натянутая струна, на которой пляшут черти. Пожар горит внутри меня, и я весь горячий и мокрый. Только во рту сухо. Я облизываю губы и прошу пить. Это получается почти стон, едва слышный стон. Услышали они или нет? Эти двое, что вырвали меня из тьмы.

Худенький силуэт возникает перед моими глазами. Женщина..., девочка…? Девушка? Я точно знаю только то, что она не мужчина. У неё нежное лицо и любопытный взгляд, в котором сострадание. Я вижу через ресницы. Капли воды на моих губах, я ловлю их, слизывая, стараясь поймать то, откуда они капают.

Тонкая рука осторожно скользит под мою шею, приподнимая голову, прохладные пальчики, приятные. Край кружки у моих губ и я набрасываюсь на жидкость, с жадностью глотая её, пока эта реальность не оказалась другим мороком или сном. Я выпил всё, что было в кружке, но Космос, как же я устал. Словно отпрыгал пару тренировок с наставником подряд.

- Спасибо, - говорю я, расслабляясь на подушках. Сейчас меня снова кинет из этой реальности в другую. Я проваливаюсь в дрёму, накатывает какой-то странный сон, бредовые картинки, у которых нет описания и названия. Они пугают, запутывая твоё сознание, заставляя стонать. Вздрагиваю - что-то холодное разлилось по груди и животу. Бред отступает на считанные секунды, я приоткрываю глаза. Ночной полумрак, мерцание свечи рядом, мужской силуэт над кроватью, в которой я лежу. Одеяло откинуто в сторону, он растирает резко пахнущую жидкость по моему голому телу. Принюхиваюсь: спирт или что-то ему родственное. Мне внезапно становится холодно, по телу пробегает дрожь, хочется завернуться во что-нибудь тёплое и уснуть. Только так уснуть, чтобы ничего больше не снилось. Глаза закрываются сами, и я снова проваливаюсь в дрёму. На этот раз спокойную, ровную. Мужской голос на фоне ритмично что-то читает. По рисунку слов похоже на стихи, либо молитву в стихах. Эти слова плетутся в моем сознании, словно узор. Я вижу эти узоры перед закрытыми глазами, словно тьма закрытых глаз, это полотно, на котором можно вышить узоры. Сознание пытается сорваться в бред, но ритмичный мужской голос не даёт. И я засыпаю без снов.

Утро. Я чувствую даже с закрытыми глазами, что вокруг меня утро. Другие звуки, другой свет - белый, легкий, прозрачный. Это ощущается даже через закрытые глаза. И песня. Мне было так больно, что я почти забыл о ней. Забыл о том, что она была эта песня. Звонкий девичий голосок, словно колокольчик, летящий легко, словно пушинка в летнем воздухе, что ускользает, когда пытаешься поймать и поднимается выше и выше, гонимая легким, ласковым ветром. Я слышал этот голос, ту же песню, что я слышал там, в бесконечном поле, и боялся открыть глаза. Вдруг, как только я открою глаза, песня исчезнет? И я слушал: звонкий девичий голосок, шорох веника по деревянному полу, и лёгкая девичья поступь.

Не выдержал, всё-таки посмотрел на неё - хозяйку чудесного голоса. Худенькая, невысокая, узкие плечики, тонкие руки и две светло-русые косички. Подол бежевого платья прикрывает коленки ещё на целую мужскую ладонь. В руках веник, туго связанный из каких-то светлых ветвей или травы. Отчего-то вспомнил то самое поле, по которому бродил во сне, цвет травы был точно такой же. Бежево-золотистый. Я бесконечно могу слушать эту песню, но я ужасно хочу пить. Надо окликнуть её, чтобы эта маленькая певчая птичка обернулась, а там я и жестами объясниться могу. Уверен, что мы друг друга сейчас вряд ли поймем. Вот пройдёт пара недель, я бегло смогу понимать тот язык, на котором вокруг меня говорят. Это одна из врожденных способностей Детей Космоса, в нас способность к разным языкам и наречиям генетически с рождения зашита. Для близкой языковой группы мне и нескольких дней достаточно, но тут не тот случай. Если только эта маленькая птичка не станет щебетать днями напролёт.

- Девочка, - осторожно позвал я, но голос был слабым, измученным тихим. Таким же страдающим и измученным, каким сейчас был я сам. Жар, который сжигал меня изнутри и выкручивал так недавно, притаился и ждал момента. И я чувствовал его внутри себя. Если пока меня не нашли, а костюм был в аварийном режиме, я успел подмёрзнуть, то мой организм точно начнет выдавать фокусы с температурой. Из-за постоянного ношения формы, которая регулирует климат сама, тело подзабывает как оно - отвечать на внешние невзгоды самому. И начинает выдавать фортеля со скачками температуры.

Птичка замерла от неожиданности, услышав мой полустон, но веник из рук не выпустила. И тогда я позвал снова, попытавшись сделать голос более живым, громким.

- Девочка, - снова повторил я, и она обернулась. Космос, она совсем ещё ребенок, подросток, лет 13-14 от силы. Тело уже начало формироваться, а лицо ещё детское. Я поймал её взгляд, главное, чтобы она смотрела на меня, чтобы поняла. Медленно поднял руку к лицу, будто кружку держу в руке. Тем более, на столе как раз стояла кружка, и я просто сделал нужный жест, будто держу её в руке и отпиваю глоток…. Черт, даже горло спазмом свело от желания этот глоток сделать. Хлопнул пару раз по своей груди. И продолжаю смотреть в юное лицо, прямо в глаза.

Спохватилась, бросила веник и метнулась куда-то в угол, где висел умывальник. Я мысленно поставил плюс данной цивилизации за любовь к гигиене. Убираться в доме и помыть руки, чтобы налить мне воды - говорит об определённом уровне развития. Птичка подскочила ко мне с кружкой, которую наполнила из кувшина. На столе их стояло три. Я рванулся было сесть, но боль выстрелила в голову с такой силой, а изображение перед глазами провернулось, словно я в воздухе бочку прокрутил на истребителе, я закрыл глаза и упал обратно на подушку.

- Чтоб тебе..., - вырвалось из меня, и я продолжил уже мысленно, - Всю жизнь с женщинами не везло, - а вслух застонал.

Прохладная девичья ладонь скользнула мне под шею и помогла мне приподнять голову, чтобы я не захлебнулся, когда пью. Я приник к кружке, ожидая родниковой воды и рванулся, бросая пить, когда почувствовал травяной чай. Вспоминая науку Элси, что нельзя пить и есть то, в чьих свойствах ты не уверен. То, что полезно местным, может быть смертельно для тебя. И наоборот - их яд, может сработать на тебе как наркотик и не более. Птичка снова что-то защебетала на своём языке, я думал недолго. Жажда была сильнее моей осторожности. Жажда и любопытство - Элси был прав, когда сказал, что я обычный лесной кот. И я выпил всю кружку до дна, а потом попросил добавки.

О, Космос! Наконец-то я получил то, чего хотел! Обычной, прохладной, чуть сладковатой воды! Вода, которая родилась в земле, трудом проделала свой путь на поверхность, очистившись от всего постороннего сама, без помощи человека. Она живая! Настоящая вода, вкус которой совершенно другой, чем у той, что сотни тысяч раз умирала в очистных системах корабля. Той, что томилась в герметичных полутонных цистернах, так что приобрела привкус этого заключения. Живая вода! Настоящая! Спасибо, Космос! Спасибо, маленькая птичка.

Глава 4 (Дюран)

Рано я радовался. Болезнь ломала меня ещё несколько дней. И как только поднималась температура, меня начинало ломать болью. Я стонал, ругался (благо, что они не понимают чем именно), бредил и боялся провалиться в какую-нибудь иную реальность. Что-то зацепило меня в этой реальности: с маленькой певчей птичкой, суровым дедом-знахарем, что читал надо мной заговоры или молитвы, я точно не понимал, что это было. Главное, что это ритмичное чтение удерживало меня на грани бреда, не давало уйти в другой мир, провалиться в ломающую меня без жалости горячую тьму, как это было с полем. Да. Так оно и было: как только я начинал стонать, дед подходил и клал свою широкую ладонь мне на лоб, проверяя жар, и если он был, то доставал спирт, растирал моё тело, так что я начинал подрагивать от холода, и укрывал снова. А сам садился рядом и читал ритмично свои молитвы, или чем оно там было? Жар плавно отступал, боль стихала, и я засыпал без снов, слыша мужской голос на фоне, и цепляясь за него, как за путеводную нить. Не уйти. Не провалиться снова во мрак. Космос, как же я не хочу умирать! – то, что я не успел подумать, когда падал на катере вниз. Но в один прекрасный день жар отступил и больше не возвращался. И многие вещи, что в бреду смешались в моём сознании, я стал осознавать заново.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.