Инородец

Дед окинул меня взглядом, хмыкнул в бороду и спросил: "Вставать не иначе собрался?" Я кивнул.

- Слаб ты ещё, - цыкнул он, и в этот момент я испугался, что дед упрется и будет меня держать в кровати ещё месяц.

- Нет! Хватит с меня! Стены и потолок! Как в тюрьме! Я тоже на улицу хочу, - я выдал весь этот эмоциональный поток на своем языке, но при этом размахался руками, словно мельница, изображая то стены с потолком, то махнув в сторону выхода на улицу. Дед ничего не ответил, а девчонка с любопытством следила за нашим общением. Назар пригладил бороду, прошёл к стене, у которой стоял сундук с вещами, открыл его и быстро нашёл в нём нужное. Так же не спеша дед вернулся обратно к кровати, на которой я лежал. В руке у него были серого цвета полотняные штаны, судя по всему, нижние.

- Смотри, - сказал он, показывая вещь, - Будут широки, верёвку подтянешь, - на поясе, правда была продёрнута плетёная верёвка, которую можно было потянуть и завязать, - Сюда повешу, - и он водрузил их на спинку кровати, что была у меня в ногах, - Достанешь сам, значит готов вставать, - я в ответ только усмехнулся: тоже мне сложное задание придумал, - Только вставать с опорой надо, а не то упадешь, как ребёнок малый, - я улыбнулся ещё шире, как будто я не знаю, что начинать после болезни нужно постепенно, с небольшой нагрузки, но дед расценил это, как недоверие и припугнул, - Поломаешься, ещё два месяца пролежишь.

- Знаю, не маленький, - впервые ответил я местными словами. Девчонка хихикнула, но быстро прикрыла рот рукой, да и в глазах вон, восторг. Видимо, я где-то в словах накосячил. Обычно косячишь с окончаниями, с родами и временами. Да и акцент мой ещё много месяцев никуда не исчезнет. Если исчезнет вообще. Дед хмыкнул и вернулся обратно к столу. А я медленно сел в кровати. Сейчас будет завтрак, а после, можно и попробовать встать. Кинул взгляд на окно, подтаявший снег с той стороны окна смёрзся, образовав корочку льда по поверхности, вместо солнца небо было затянуто тяжелыми тучами и мела метель.