Любимая игрушка для эльфов

ГЛАВА 9. ТОРГ

К Кассиэлю Доэн добежал быстрее, чем рассчитывал.

Кассиэль в ту ночь не спал. Перед ним лежала раскрытая карта Сердцевины, вино в чаше осталось нетронутым, а за окном уже серело. На условный стук Доэна — два коротких, один длинный — он открыл сразу.

За закрытой дверью прошли пять минут. В подземелье Ника о них ничего не знала.

Она знала только, что в подземелье больше ничего не происходило долго.

Она сидела, прислонившись лбом к решётке. Камень холодил кожу через робу. Под её собственными ладонями, на полу коридора, ещё лежала зелёная стрела, и Ника никак не могла заставить себя её убрать. Стрела казалась ей живой свидетельницей того, что только что произошло. Если бы она её передвинула — это было бы как заметать след.

Ллиэна за решёткой не говорила. Они обе ждали.

Они ждали одних и тех же шагов.

Если первыми спустится Тарок со старшими магами — значит, Доэн не выдержал и побежал не туда. Значит, через час Нику унесут на верхний этаж, в северное крыло главного корпуса, в покои без имени.

Если первым спустится Кассиэль — значит, есть ещё ход.

Время в подземелье, как обычно, не подчинялось часам, но внутри Ники тикало что-то точное. Минут десять. Пятнадцать. Двадцать. Двадцать пять.

На лестнице послышались ровные шаги одного человека; мягкие сапоги почти не стучали по камню.

Ника закрыла глаза. И открыла, когда Кассиэль уже стоял перед её решёткой.

На нём оставались ночные тёмная рубаха, узкие штаны и мягкие сапоги; сверху он накинул рабочий чёрный камзол без вышивки. Волосы были перехвачены ниже обычного и неровно. Ника ещё не видела его настолько не собранным.

Голос прозвучал тихо, но резко.

— Подойди, — сказал он вполголоса.

Ника подошла. Прутья снова между ними.

— Доэн рассказал тебе? — спросила она шёпотом.

— Всё. Включая Маркена. Включая стрелу. Включая то, что ты сначала сделала и только потом подумала. — В его голосе не было ни упрёка, ни одобрения. Только констатация. — Это скверно.

— Я знаю.

— Это и хорошо. Не для тебя — для меня. Ты дала мне основание, которого у меня не было до сих пор.

— Какое основание?

— Сейчас неважно. Слушай. До подъёма Аэлинора у нас час, может полтора. Тарок занят северным крылом главного корпуса, стражу дёрнули наружу. Внизу остался один человек на лестнице. Наш. Доэн договорился.

— Сколько у нас стоят верные тебе люди в этом доме? — спросила Ника.

Он улыбнулся — на миг, коротко.

— Меньше, чем я бы хотел, — сказал он. — Больше, чем ты бы предположила. Сейчас не об этом. Ты сейчас будешь делать, что я говорю. Не задавать вопросов. Не упираться. Не плакать. Не закатывать глаза. Это — единственный шанс. Ты меня слышишь?

— Слышу.

— Через двадцать минут соберут полный Совет. Аэлинор после тревоги уже не ляжет. Тэрион и Айрэн придут по привычке, Эмриэн — из любопытства, Илвэр — за Аэлинором. Сорна сейчас в башне. И Вэйрон тоже будет.

— Вэйрон.

— Да. Особенно Вэйрон.

Он помолчал.

— На Совете я скажу вещи, которые тебе будет неприятно слышать. Другого пути у меня нет. Есть старый закон: раз в год лорд может выкупить у Совета один предмет военной добычи своей долей — золотом, землёй, конями, чем угодно. Им лет двадцать никто не пользовался. Завтра воспользуюсь я.

— Ты собираешься меня выкупить.

— Да.

— За что?

— За свою долю военной добычи последней кампании. Примерно треть моих годовых доходов с южных рудников. Я говорю это не ради жалости: Аэлинор не сможет назвать цену недостаточной. Для «товара, который не оправдал ритуала» она чрезмерна.

— И поэтому он согласится?

— Согласится не из-за денег. Я объясню, зачем ты мне нужна, и тебе будет неприятно это слышать. Всё, что я скажу в зале, — не моё мнение о тебе, а слова, необходимые, чтобы тебя отдали.

Ника медленно кивнула.

— Скажи, — попросила она. — Сейчас. Здесь. Чтобы я там не вздрогнула, услышав. Чтобы я не поверила тебе в зале и потом не поверила тебе после.

Он на секунду задержал на ней взгляд.

— Ты умная, — сказал он вполголоса. — Хорошо. Я скажу там примерно следующее.

Он на секунду помолчал, подбирая фразу, которая показалась бы Совету достоверной.

— Скажу так: «Ритуал провалился, спорить не стану. Но существо мне понравилось ещё в круге. Дайте его мне на несколько ночей. Надоест — сам отправлю в Карн-Дур и заплачу своей долей». — Кассиэль поморщился. — Придётся сделать вид, что я именно такой человек.

Ника молчала.

Жар под её кожей шёпотом повернулся в её груди, прислушиваясь.

— А почему, — спросила она медленно, — почему ты не скажешь правду?

— Какую?

— Что я Эрвэ-Нэи. Что я ценная. Что меня нельзя продавать. Что меня надо оставить тебе именно за это, а не за «тело, которое тебе понравилось в круге».

Кассиэль внимательно посмотрел ей в лицо.

— Потому что в этом доме, — сказал он медленно, — Эрвэ-Нэи у меня заберут через час после того, как я её назову. Аэлинор не отдаст исцеляющую младшему брату-бастарду. Аэлинор положит её в северное крыло главного корпуса. И мы оба — ты и я — это знаем.

— Тогда…

— Тогда мне нужно, чтобы они не заметили, что они отдают. Им нужно отдать «тощую самку, в которую втюрился бастард». Это они отдадут с удовольствием. Аэлинор даже посмеётся над тем, что я наконец завёл себе игрушку.

Он сделал паузу.

— А потом эту ложь придётся носить на себе. Полгода, год — сколько понадобится. Для слуг и лордов ты будешь моей наложницей. Будут шептать мерзости и смотреть соответственно. Это цена за то, чтобы остаться здесь живой и со своим именем.

— А ты, — спросила Ника, — какую цену заплатишь ты?

— Я заплачу с другой стороны. Решат, что бастард, который двадцать лет держался одной головой, наконец потерял её из-за красивой женщины. Репутация переживёт. Твоя жизнь важнее.

Он криво улыбнулся. У него получилось горько.

— У нас с тобой будет общая ложь, — добавил он тихо. — На двоих. И мы будем её носить вместе. Как ни странно, это единственное, что у тебя сейчас есть на руках. Согласна?

— Согласна, — сказала Ника.

— Хорошо.

Он сделал шаг назад. Достал ключ. Открыл решётку.

— Выходи.

Ника вышла. Босые ноги её ступили на каменный пол коридора. Она обернулась к соседней камере.

— Ллиэна, — сказала она.

Ллиэна сидела у решётки. Лицо её было спокойным и собранным, как тогда, перед первым кругом.

— Иди, — сказала Ллиэна. — Иди, Эрвэ-Нэи. Не оглядывайся. Я не та, ради которой надо оглядываться.

— Я вернусь.

— Не обещай.

— Я вернусь.

— Я сказала — не обещай. — Ллиэна слабо улыбнулась. — Лучше сделай. Без обещания. Так лучше держится.

Ника кивнула.

Кассиэль уже шёл к лестнице. Она пошла за ним. На последней ступеньке Ника всё-таки обернулась — один раз, коротко. В коридоре, в дальнем конце, у пустого настила, у горшочка с зелёной травинкой, сидела маленькая фигурка в серой робе и смотрела ей вслед.

Ника отвернулась.

Они поднялись по длинной лестнице. На середине Кассиэль накинул ей на плечи свой тёмный плащ — тот самый, что был с нею три ночи в подземелье. На верхней площадке у двери стоял Доэн.

— Готовы, — сказал он коротко.

— В малый зал собирают?

— Аэлинор уже там. Тэрион, Айрэн. Эмриэн на подходе. Илвэр. Сорна. Вэйрон.

— Все семеро, как и думал. Хорошо.

— Кассиэль, — сказал Доэн почти без голоса. — Если ты не пройдёшь — я подниму вторую тревогу. Маркен на втором ярусе уже знает условный знак.

— Не нужно. Если я не пройду, ты не поможешь. Тогда лучше сохрани себя. Ты понадобишься.

— Кассиэль…

— Доэн. Я сказал.

Доэн опустил голову.

Они пошли по коридору.

В Малом зале их уже ждали.

Ника не успела ничего почувствовать — ни узнавания, ни страха, — потому что у неё не было сил ни на то, ни на другое. Она шла рядом с Кассиэлем, накинув на голову капюшон плаща, как он попросил, опустив глаза. Босые ноги по тёплому зелёному камню — Ника помнила этот пол по первому осмотру.

За столом сидели семеро.

Аэлинор — во главе. Тэрион справа от него. Айрэн рядом. Эмриэн с разноцветными глазами наискосок. Илвэр Дома Воды — крепкий, темноволосый, с короткой бородой, странной для эльфа, — у самого края стола. Сорна Дома Огня — высокий, рыжий, с татуировками вдоль челюсти, в красной тунике, — стоял у окна, не сел.

И Вэйрон.

Вэйрон сидел напротив Аэлинора. Лицо у него было умытое — но Ника, идя по залу, увидела сразу четыре тонкие, едва заметные ниточки на его щеке. Заживали. Не до конца зажили. И ещё одна — справа на шее, маленькая. Ничьим взглядом не различимая, кроме её.

Она не подняла глаз. Она шла рядом с Кассиэлем.

— Кассиэль, — сухо сказал Аэлинор. — Что это значит?

— Прошу слова, верховный, — ответил Кассиэль. Спокойно, с той самой формальной интонацией, которой он не пользовался в подземелье ни разу.

— Слово.

— По закону Третьей Эпохи о выкупе военной добычи, — Кассиэль слегка склонил голову, — лорд Серебряного Дома имеет право один раз в год выкупить у Высокого Совета любой предмет добычи, обращённой по итогам кампании к Дому в целом, за свою собственную годовую долю. Я заявляю своё право.

Смешки оборвались. Аэлинор медленно положил ладони на стол.

— Что ты собираешься выкупать, Кассиэль?

— Существо, — сказал Кассиэль и кивнул в сторону Ники. — Существо, призванное через Завесу три дня назад. Которое не оправдало ритуала. Которое назначено к каравану в Карн-Дур.

В зале стало тише, чем тихо.

— Зачем? — спросил Айрэн скучным голосом.

— Зачем — это вопрос, который закон не позволяет задавать, — сказал Кассиэль вежливо. — Закон говорит «за свою долю». Не «за свою долю с объяснением».

— Закон есть закон, — сказал Аэлинор, — но любопытство — тоже закон. Зачем тебе, Кассиэль, тощая человеческая самка без силы и без знания Высокого наречия?

— Затем, — Кассиэль чуть улыбнулся, — что мне понравилось её тело в круге свечей.

Тэрион тихо хихикнул.

— Это правда? — спросил он с любопытством.

— Правда, — сказал Кассиэль. — Я давно никого к себе не брал. Слуги надоели, знатные ко мне не ходят. Эта… находка меня развлечёт. Возьму её на ночь. Может, на неделю. Потом сам отправлю в Карн-Дур. Считайте причудой бастарда.

Тэрион снова хихикнул. Айрэн пожал плечами. Эмриэн задержал внимание на Кассиэле, явно отмечая перемену. Илвэр молчал. Сорна у окна тоже не вмешивался.

Аэлинор долго смотрел на Кассиэля.

— Ты в своём уме, брат? — сказал он наконец. — Треть твоих годовых доходов с южных рудников за неделю развлечения?

— Я в своём уме, — сказал Кассиэль. — И я никогда раньше не пользовался выкупом. Двадцать лет, верховный. У меня накопилось. Считайте это, если хотите, упрямством.

— Это дорогая женщина для твоей кровати, Кассиэль.

— Возможно, — сказал Кассиэль, — это будет хороший урок мне самому. Чтобы я больше никогда не глядел в круг свечей с любопытством. Это полезный урок. Я готов за него заплатить.

В зале раздалось несколько коротких смешков.

Вэйрон не смеялся.

Он смотрел на Кассиэля. И в его светло-карих, почти жёлтых глазах Ника, не глядя на него, чувствовала, как тяжелеет воздух.

— Аэлинор, — сказал Вэйрон. — Это безумие. Это не выкуп. Это — спор.

— О чём спор, Вэйрон? — мягко спросил Кассиэль, не оборачиваясь.

— О том, что ты, бастард, наконец позволил себе слабость. И сейчас покупаешь её прилюдно. Этого никто из нас никогда не делал.

— Никто из нас никогда не пользовался выкупом, Вэйрон. По разным причинам.

— Я не пользовался не потому, что у меня не было повода, — Вэйрон криво улыбнулся. — Я не пользовался потому, что лорд Багряного Дома не покупает то, что может взять.

— И именно поэтому, — сказал Кассиэль бережно, и от этого голоса в зале каждый из шести лордов на миг оглянулся на него, — я и заявляю выкуп сейчас. Чтобы то, что ты хочешь взять, ты больше не мог взять, не пройдя через меня.

В зале наступила другая тишина.

Не оценивающая. Не любопытная. Такая, как на дне колодца.

Аэлинор медленно перевёл взгляд с Кассиэля на Вэйрона. Потом обратно на Кассиэля.

— Вэйрон, — сказал он холодно, — что значит «то, что ты хочешь взять»?

— Ничего, верховный, — сказал Вэйрон спокойно. — Бастард говорит ерунду.

— Бастард, — сказал Кассиэль ещё мягче, — говорит то, что слышал ночью.

— Что ты слышал, Кассиэль? — спросил Аэлинор.

— Ничего конкретного. У меня просто дурная привычка узнавать, что происходит ночью в Большом доме. В подземелье есть мой человек — это ни для кого не секрет. Все знают, что я люблю сведения. Обычно это никому не мешает. Сегодня мешает Вэйрону.

Вэйрон побелел.

Тэрион вытянул шею.

— О, — сказал он с интересом. — Что-то было ночью?

— Ничего, — отрезал Вэйрон.

— Совсем-совсем ничего? — спросил Эмриэн с разноцветными глазами, чуть улыбаясь одним углом рта. — Тарок что-то такое докладывал поутру. Что-то про шум в подземелье. Я не вдавался.

— Тарок докладывал про сон у новенькой, — сказал Вэйрон сквозь зубы.

— Сон, который услышал по лестнице сам Тарок, — заметил Кассиэль вежливо, — это громкий сон. У новенькой, я имею в виду. У других новеньких таких снов не бывает. Я раз-другой проверял.

— Кассиэль, — сказал Аэлинор. — Достаточно.

Голос его был сухим.

— Достаточно, — повторил он. — Я не хочу разбирать это сейчас. — Он повернулся к Вэйрону. — Багряный. Если у тебя есть что сказать в защиту своего ночного передвижения, ты скажешь это мне один на один. Не за этим столом. Это первое.

Вэйрон молчал. Глядел в стол.

— Второе. — Аэлинор перевёл взгляд на Кассиэля. — Серебряный. Твой выкуп принят.

В зале раздался короткий, почти невольный выдох — у нескольких сразу.

— Принят, — повторил Аэлинор. — Треть доходов с южных рудников отходит Высокому Дому. Существо передаётся тебе. Дальше распоряжаешься сам: Карн-Дур, башня, что угодно. Это уже твоя ответственность.

— Благодарю, верховный.

— И ещё, Кассиэль. — Аэлинор чуть прищурился. — Постарайся, чтобы за неделю, две или сколько тебе понадобится не возникло лишних разговоров о твоей причуде. Этот Дом и без того живёт на пределе.

— Постараюсь.

— И, — добавил Аэлинор, — если у тебя действительно к ней есть какой-то интерес сверх того, что ты сейчас здесь произнёс… — Он смотрел Кассиэлю прямо в глаза. — Если он есть, ты придёшь и скажешь мне. До того, как я об этом узнаю сам. Это будет разумно с твоей стороны, брат.

— Я понял, верховный.

— Хорошо. Свободен.

Кассиэль поклонился — коротко. Положил ладонь Нике на спину — между лопатками, как и в первый вечер, — и легонько подтолкнул вперёд.

Они вышли из Малого зала.

В коридоре Ника не выдержала. Колени, всё это время державшие её словно чугунные опоры, тут же поплыли. Кассиэль молча подхватил её под локоть.

— Ещё пять шагов, — сказал он ей в ухо. — До поворота. Пять шагов, Ника. Ты можешь.

Она могла.

За поворотом их ждал Доэн.

— Прошло? — спросил он.

— Прошло, — сказал Кассиэль. — С одним опасным выпадом. Вэйрон. Аэлинор всё понял. Но Вэйрону теперь, — он на секунду замолчал, — Вэйрону теперь придётся быть осторожнее со мной. И со всеми, кто рядом.

— Ты сделал из него врага.

— Он уже был врагом. Я просто помог ему это признать.

Доэн посмотрел на Нику.

— Госпожа, — сказал он негромко. — Я провожу вас в покои господина Кассиэля.

— Я сама дойду, — сказала Ника вполголоса.

— Не сама, — мягко поправил Кассиэль. — На тебя смотрит сейчас весь верхний этаж. Слуги, маги, стражи. Ты — моё новое «приобретение». Тебя несут на руках, тебя ведут под руку, тебя обтекают. Не «сама». Слуга проведёт. Это правильно для роли.

— Хорошо, — сказала Ника.

И Доэн повёл её — взяв под локоть, не грубо, бережно, как ведут больную, — по длинному коридору с витражными окнами, мимо высоких створок, мимо ниш с серебряными светильниками, мимо двух стражей, которые при их появлении опустили глаза и сделали маленький, но заметный поклон.

Кассиэль шёл сзади, в трёх шагах. Не близко, но и недалеко.

Так, как идёт лорд за своим только что выкупленным товаром.

ГЛАВА 10. ПОКОИ В СЕРЕБРЯНОЙ БАШНЕ

Покои Кассиэля занимали весь третий ярус северной башни.

Ника поняла это не сразу. Сначала она увидела только дверь — двустворчатую, тёмного дерева, с тонкой серебряной инкрустацией: переплетённые ветви, как на парадной одежде Аэлинора, но другой узор, более скупой, более угловатый. Доэн откры

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.