Фея на районе
– А если я не справлюсь?
– Справитесь, в этом нет никаких сомнений, – машет пухлой ладошкой Виталина.
– А... а как же моя работа?
– В сущности, – Соломон Аркадьевич поправляет очки, – вы можете совмещать свои текущие обязанности с должностью дежурной феи, но
Моя рука, до этого размеренно двигавшаяся вдоль котовой спины, замирает.
– Какой, простите, должностью? Я, должно быть, ослышалась
– Дежурной феи, дорогая, именно так! – восклицает Виталина.
- Но опыт показывает, – повышает голос Соломон Аркадьевич, – что совместительство такого рода не доставляет удовольствия, и, как следствие, пагубно влияет на эффективность сотрудника.
– Проще говоря, ваша старая работа будет портить вам настроение, и вы не сможете в полной мере насладиться преимуществами новой, – поясняет Ираида Антоновна. – Вы нас понимаете?
Я неопределенно мычу. Нет, меня, конечно, периодически именуют офисной феей, но это ж так, фигурально! Да и вообще, какие феи? Откуда? С ума они тут посходили все, что ли? Смотрю на Петрову – и замечаю, что она тоже несколько растеряна. Но для Петровой это не помеха.
– Алексей Сергеич, дорогой мой, – сердито смотрит Катрин на хозяина дома. – Может, вы объясните Анне более внятно, что имеется в виду? И мне заодно, а? Вы мне что сказали? Что вам нужна мечтательница для несложной высокооплачиваемой работы, так?
– Так, – соглашается хозяин. Он абсолютно серьезен.
– Я вам притащила лучшую мечтательницу нашего города, так?
– Похоже, именно так, – кивает Алексей Сергеич.
– А вы тут шутки шутить вздумали? Игры играть? Какие феи, вы о чем? Я все дела бросила, эту святую душу выходного лишила, думала, приличное место ей найду, чтоб она больше чашки за офисными балбесами не мыла, а вы – фея? Вы издеваетесь, что ли?
– Катенька, деточка – теряет терпение Ираида, – мне крайне неловко, но я вынуждена попросить тебя помолчать. Да, мы не все тебе объяснили. Но если бы мы объяснили тебе все, ты бы никогда не привезла к нам эту милую девушку, чрезвычайно подходящую для исполнения обязанностей дежурной феи! Ты бы нам просто не поверила – а если и поверила бы, вряд ли смогла бы толком объяснить все своей подруге.
– Вот уж не думала, что вы мне настолько не доверяете, тетечка Ирочка, – обиженно бурчит Петрова.
– Не доверяли бы – не просили бы о таком важном деле! – возражает «тетечка Ирочка», и я вдруг замечаю, что они с Петровой очень похожи!
А еще по сощуренным глазам Петровой я понимаю: сейчас она со всеми тут передерется! Я этот взгляд хорошо знаю. Если Петрова так смотрит – добра не жди. Пару раз нам приходилось улепетывать из баров, куда Катрин имела обыкновение затаскивать упирающуюся меня по пятницам после зарплаты. Один раз она устроила там настоящее побоище с непочтительным идиотом, посмевшим хлопнуть ее на танцполе пониже спины, а в другой раз, чтобы другой непочтительный идиот не приставал к девушке за соседним столиком, запустила в него подставкой для салфеток. Оба раза, заметим вскользь, эта Афина Паллада была совершенно, абсолютно, хрустально трезва – мы даже коктейли не заказываем, потому что Петрова вечно за рулем, а я пью только молочные. Зачем в таком случае шастать по барам, спросите вы меня. Спросите лучше Петрову, это ее идея.
В общем, я понимаю: щас тетечка Ирочка и остальные сильно рискуют огрести. После чего мы с Петровой рискуем огрести значительно сильнее.
– А что делать-то надо? – спрашиваю. И чувствую, что урчание Альбано становится прямо-таки одобрительным: молодец, мол, соображаешь!
– О, делать не надо почти ничего! – восклицает Виталина. – Велопрогулки, внимательное наблюдение окружающей действительности, исполнение желаний – сущая ерунда!
Мои глаза округляются:
– То есть как это?
– А что в этом такого сложного, я не понимаю? – удивляется Соломон Аркадьевич, – Вы что, на велосипеде ездить не умеете?
Вообще-то я имела в виду исполнение желаний, но на велосипеде ездить я действительно не умею. Удрученно киваю.
– Тоже мне проблема, – фыркает Сергеич. – сейчас научим! Аркадьич, иди доставай машину. Все во двор!
И мы все, включая Альбано, идем во двор.
– Ну, вот и ваш железный конь! – возвещает Сергеич. – Надеюсь, вы подружитесь!
Я выдавливаю из себя невнятный звук и косенько улыбаюсь. Конструкция, которую вывел из сарайчика Соломон Аркадьевич, конечно, отдаленно напоминает велосипед – но велосипед начала прошлого века. Огромное переднее колесо, маленькое заднее, причудливо изогнутая рама и руль, за который я никогда не научусь держаться. Даже если сумею когда-нибудь оседлать этого монстра.
Оглядываю присутствующих – ни тени сомнения в моих возможностях. Беспомощно смотрю на Петрову: спасай, мол.
– А что, – говорит коварная Петрова, – ничего себе лошадка. На такой даже я смогу.
И она решительно направляется к веломонстру. Соломон Аркадьевич пытается возражать – но возражать Катрин он слабоват, и вот она уже в седле. Я прямо чувствую, как по ее несгибаемой спине носятся туда-сюда стада мурашек (по моей тоже) – но на лице только отвага. И, если уж совсем честно, капля слабоумия. Кто бы в здравом уме согласился кататься на велике, если взбираться на него надо по лестнице (пусть это даже специальная маленькая изящная лесенка)?
– Ну, поехали, – и Петрова нажимает на педаль.
Ираида Антоновна успевает только выдохнуть: «Осторожнее!» – а Петрова уже летит. На землю. Приземляется, правда, в крепкие руки Сергеича, неизвестно как оказавшегося в нужный момент рядом. Но велосипедным рулем по башке все-таки немножко огребает. Совсем чуть-чуть, исключительно для острастки. Тут же подскакивает Соломон Аркадьевич, на удивление ловко приводит машину в исходное положение.
– Теперь вы попробуйте, деточка, – предлагает мне Виталина. И все (кроме Петровой, которая трет ушибленное место и мрачно пялится в сторону ворот) смотрят на меня добрыми глазами. Петрова, значит, не смогла, а я, значит, давай. И потом каждый день вот так? Нет уж, увольте.
– Боюсь, я вынуждена отклонить ваше предложение... – начинаю осторожно.
– А вы не бойтесь – и все получится! Ну же, вперед!
Не успеваю опомниться, как Соломон Аркадьевич с монстром оказывается рядом. Алексей Сергеевич подает мне руку – и мне ничего не остается, как шагнуть на лесенку. Я почти не соображаю от страха – и не понимаю, как оказалась в седле.
– Только не волнуйтесь! – слышу голос Виталины. Нога сама собой нажимает на педаль. Огромное колесо начинает вращение. Готовлюсь падать – и вдруг понимаю, что еду! Ноги сами крутят педали, руль очень послушный и, если совсем честно, не так уж далеко, в случае чего, до земли лететь. А если повернуть? Ура, получается! А теперь чуть ускориться? Могу!
Делаю круг почета по двору под бурные аплодисменты и радостные возгласы зрителей. Вдруг машина вздрагивает и становится как будто тяжелее. Продолжая движение, осторожно оглядываюсь: в багажнике-корзинке позади седла уютно устроился Альбано. Поймал мой взгляд и мотнул башкой недовольно: на дорогу, мол, смотри.
Да смотрю я, смотрю. До забора еще далеко, не волнуйтесь, сударь.
Вот и второй круг позади. Ноги, надо сказать, подустали. Это, конечно, ерунда по сравнению с тем, что я, вместо того чтобы сто раз грохнуться оземь, еду. Хотя вообще никогда не умела. Один раз только, мне лет десять было, подружка дала велик на часок погонять, так я с него сто раз упала и с тех пор навеки оставила мысль на чем-нибудь кататься, кроме общественного транспорта. Благо, в нашем городе он имеется в количестве.
Удивление мое так велико, что я даже не замечаю, как наворачиваю еще пару кругов по двору. Ноги с непривычки становятся деревянные. Пора притормозить. А вот тормозить-то я и не умею! Что делать-то?
– Педаль назад! – долетает до меня чей-то голос. Послушно откручиваю педаль – и, как по команде, торможу. Рядом немедленно оказываются Сергеич и Аркадьич, фиксируют аппарат. Сергеич торжественно подает мне руку, и я, не очень понимая, как мне это удалось, спрыгиваю с велосипеда.
– Ну как?
Потрясенно молчу. Я из автобуса-то без травмы не всегда выхожу, а тут Как? И это лесенка где? Теперь я могу легко поставить ногу на педаль без всякой лесенки. И до руля дотягиваюсь самостоятельно. И колеса вместо старинного веломонстра я, как выяснилось, каталась на удобном современном велике – только руль у него остался старинный, изящно изогнутый, с удобными, до блеска отполированными деревянными ручками. Машинка будто подстроилась под меня. Чудо?
– Чудо, чудо, – улыбается Сергеич. – И далеко не последнее в вашей новой жизни.
– Видите, как легко, а вы переживали, – щеки Виталины, кажется, стали еще румянее, а улыбка еще шире, хотя куда уж. – Осталось всего-навсего научиться исполнять желания.
Глава 4
На обратном пути Петрова опять молчит. И гонит как ненормальная. Я сижу рядом и чувствую себя так, как будто только что парня у нее отбила. На заднем сидении подремывает Альбано. Пока я на испытательном сроке, он будет жить со мной и контролировать процесс обучения. Какого обучения – мне толком не объяснили, и я теряюсь в догадках. Может быть, конечно, кот умеет разговаривать – но пока он молчит. Зато в зеркало я вижу, как иногда, когда Петрова уж слишком вдавливает педаль газа в пол, зверь приоткрывает глаза и пристально смотрит на нее. Катрин слегка отпускает педаль – кот снова спит.
Я ужасно боюсь с ней ездить, когда она такая. Вообще, Петрова водит как заправский гонщик, и ни в одну аварию еще ни разу не попала. Но меня несущийся навстречу с бешеной скоростью мир пугает. Сижу рядом с ней, с ужасом гляжу в мелькающие встречные огни и от страха не спрашиваю себя даже, зачем я подписалась каждый день ездить на винтажном велике-трансформере и согласилась взять кота. А ведь у меня никогда даже хомячка не было! Да и Эмилия Макаровна, если узнает, со свету меня сживет. Ну, не то, чтобы прямо со свету, но с квартиры однозначно выгонит. Впрочем, она уже, считай, выгнала.
Солнце садится. Белый салон авто окрашивается в алые тона. Петрова бьет по тормозам и паркуется недалеко от придорожной кафешки.
– Чортова кукла! – зло бросает она.
– Кать ну ты ж сама меня туда поволокла, я ж
– Ты-то тут причем? Я про Ираиду. Старая ведьма, прости господи. Прям зла не хватает!
В зеркале загораются два зеленых огня – Альбано поднимает голову и сверлит взглядом затылок Петровой. Катрин откидывается на подголовник, смотрит в окно. В ее глазах вспыхивают отблески заката. Наконец, она поворачивается ко мне и грустно улыбается.
– А знаешь, наверное, это правильно.
– Да что правильно-то?
– Правильно, что они тебя взяли. Я бы это все не потянула. Ну какая из меня фея?
– А из меня какая?
– Из тебя отличная получится. Только я Ирке все равно не прощу, что за нос меня водила. Ненавижу, когда меня в темную используют. Чародеи, блин!
Петрова, Железная Катрин, бизнес-икона нашего городка, верит, что весь этот балаган с приемом меня в дежурные феи – не шутка и не розыгрыш? Не может быть.
– Кать, – спрашиваю осторожно, – а ты уверена, что это все не прикол?
– Какой прикол! Ты думаешь, я бы тебя потащила в такую даль, если бы предварительно не вытрясла с них нормальную зарплату? А раз Сергеич зарплату обещал, значит, работа настоящая. И делать ее придется как положено. Они тебе, кстати, объяснили, как чего? Инструкцию читать давали?
– Инструкцию не давали, но технологию объяснили. Там несложно. И еще сказали, три клиента в день. Не больше. Кать, а они вообще кто?
– Кто-кто. Ученые в пальто. Все раньше в нашем Нибениме работали.
– Нибениме?
– Ну НИИ биологии и экспериментальной медицины, они его сами так называют. Еще про Союзе тут построили, бывших начальников от науки ссылать на почетную пенсию. Ну и молодежь по распределению, а то кем командовать-то. Он закрылся, когда нас с тобой еще в планах не было. Сергеич в бизнес подался, и друганов своих всех к себе устроил.
– А ты их откуда знаешь?
– Ираида – тетка моя, – Катрин задумчиво смотрит в окно. За окном быстро сгущается темнота. – Мамина старшая сестра. Когда мои в Москву уехали, меня к ней сюда на все лето отправляли, воздухом дышать. А в девятом я совсем переехала. Не в Африку же с родителями тащиться. Чего я там не видела, в Африке этой. Ну, она меня и воспитывала. Книжки читать заставляла, сказки в основном и фантастику. Еще пересказывай потом! Я теперь всю эту художку вашу терпеть не могу, ты ж знаешь. Учила всякому. То в лес потащит, то шить-вязать заставит, то пироги печь.
– Ираида пироги печет? А так не скажешь.
– Да не печет она. Меня типа научить хотела. Возьмет книжку, пальцем тыкнет: действуй строго по рецепту. И стоит над душой, пока я мучаюсь.
– И как?
– Носом квак. Сдались мне пироги эти!
Это она из Петровой фею хотела сделать! – догадываюсь я. Петрова теперь, судя по всему, тоже догадывается. Детские воспоминания явно не доставили ей никакого удовольствия. Я сочувственно молчу.
– Когда я на экономический поступила, она вздыхала так, как будто я не в лучшем вузе столицы буду учиться, а в ПТУ каком заштатном. А потом и говорит: ну, может, оно и к лучшему. И ведь ни словом не обмолвилась!
– Но ты же сама говоришь, не хочешь феей быть
– Да я-то понятно, но ты прикинь, как круто было бы: родная тетка – настоящая фея!
– Так ведь она и теперь фея! – говорю.
– И что? – взрывается Петрова, – На кой мне это бесценное знание? У меня теперь фирма своя, я тремя языками владею! Я с налоговой ладить умею – без всякого волшебства! А вот когда мне было десять Да может, у меня вся жизнь пошла бы по-другому, скажи она мне тогда, что хочет из меня фею сделать! Ну да что теперь. Может, оно и правда к лучшему.
С минуту мы молчим.
– Знаешь, Кать, – осторожно говорю я, – может, мы их не так поняли.
– В смысле?
– Может, это какой-то научный эксперимент, понимаешь? Ну, не знаю, вроде исследования, как будет чувствовать себя человек, который считает, что обладает приобретенной сверхспособностью. Или как влияют положительные предсказания на психику рандомных людей. Такое какое-нибудь. Мне, правда, толком ничего не объяснили Но, может, это входит в условия эксперимента.
– Да кто их, чокнутых, знает, – фыркает Петрова. – Но вообще эти могут.
– Ну вот, видишь. А пироги и сказки, может, просто в рамках образовательной программы были – все-таки тетка твоя доктор наук, у нее свои представления о воспитании
– Вот только не надо меня утешать! Я не расстроена! – рычит Петрова. – И имей в виду, если они тебе вовремя платить не будут, я их ученые головы нафиг поотрываю, не погляжу на возраст. Кстати, вы зарплату обсудили?
Мотаю головой. Какая зарплата, когда такое!
– На работу нанялась, про зарплату не спросила. Горе мое, ну как так можно? Убью однажды!
Петрова всегда так. Орет, рычит, а потом включает фею-крестную. С самого нашего знакомства, когда она, для начала, спасла мне жизнь.
Глава 5
Встретились мы на мосту. Точнее, я стояла на парапете и никак не решалась шагнуть вниз. Не уверена была, что это поможет мне сразу умереть. С моим счастьем я б чего-нибудь сломала, а потом
Но никакого «потом» не было. С парапета меня стащило нежное существо в белой пушистой шубке. Существо сначала как следует на меня наорало, а потом отвезло в уютную квартирку в Заречном районе – метров сто квадратных, не меньше. Там меня долго пичкали разнообразной едой, потом поили коньяком (насильно!), потом потребовали объяснений, какого черта я делала на парапете.
И я, рыдая рассказывала моей спасительнице, Катрин Петровой, как сегодня вернулась из больницы, где мне сказали, что мамы больше нет, и надо решать вопрос похорон. И что только что меня выкинули на улицу в буквальном смысле. И что мне негде и не на что больше жить.
Потому что жила и работала я в нашей единственной частной галерее. Ее хозяин, Резников, здорово мне помог. Мне срочно нужны были деньги – пришлось продать нашу с мамой квартиру. Резников купил ее, а заодно и всю нашу мебель: старинные шкаф, комод, два кресла и мой любимый резной буфет. По буфету я до сих пор скучаю: на его дверцах жили два моих приятеля-ангелочка, с которыми мы перемигивались во время «тихого часа», когда мама велела спать, а мне не хотелось.
Я все рассчитала: денег от продажи квартиры должно было хватить на операцию и восстановительный период, а потом, к маминой выписке, снимем другую – на остаток. Плюс я подкоплю, пока мама в больнице, с моим дипломом и практикой меня с руками оторвут!
Но мой французский тут не пригодился – туризм в Городе еще не очень развит, по бизнесу французы тоже к нам не шастают гурьбой, как говаривал классик. Да и денег после операции почти не осталось, только на лекарства. В общем, выяснилось, что считаю я не очень.
Узнав о бедственном моем положении, Резников предложил мне работу консультанта в галерее и разрешил ночевать на складе, пока не сниму другую квартиру. Склад был тесный, и весь заставлен картинами и скульптурами. Но раскладушка, два чемодана и я отлично там помещались. Зато часть зарплаты можно было не тратить на съемное жилье, а откладывать на будущее.
В тот день я задержалась на работе, и в больницу влетела, запыхавшись. По дороге думала: сегодня все решится. Накануне маме стало лучше, она даже улыбнулась и чуть шевельнула рукой. Я решила: если сегодня хоть словечко скажет – начну искать квартиру. И новую работу с нормальной зарплатой.
А в больнице сказали, что она умерла. Не дождалась меня всего полчасика
В галерею вернулась еле живая. И никак не думала застать там Резникова. Но он там был. Разговаривал с кем-то по телефону. Увидев меня, переполошился, спросил, что случилось. Тут я и разрыдалась. Резников забегал вокруг, усадил меня в кресло, налил рюмку какой-то гадости, сказал: надо! – и велел выпить. Потом снова стал расспрашивать. Я только и сумела сказать: мамы больше нет. И такая пустота вдруг накатила
Дальше не помню. Очнулась, только когда поняла, что кто-то меня раздевает. Открыв глаза, поняла, что сижу на диване в кабинете Резникова, а сам он, вдрызг пьяный, расстегивает мою блузку и пыхтит прямо в ухо, что он мне теперь вместо матери, а заодно вместо отца. Еле вырвалась, выскочила на улицу. Вслед полетели чемоданы, раскладушка и обещание, что меня в этом городе больше вообще никто на работу не возьмет...
Моя спасительница слушала все это, перемежая сочувственные вздохи яростными ругательствами. И только когда язык мой стал заплетаться, спохватилась, отвела в спальню и велела как следует выспаться.
А утром в галерею ворвался ураган Катрин. Неистовая Петрова, волоча меня за руку, прижала моего обидчика к стенке и пообещала, что ее знакомые блогеры организуют спекулянту искусством такую пиар-компанию, что ни один порядочный человек в его сарай носа не сунет. Резников извинялся, умолял не поднимать скандала, обещал загладить свою вину всеми доступными средствами. Петрова стребовала с него приличную сумму отступных, заставила на коленях просить у меня прощения, и пригрозила, что если с моей головы хоть волосок упадет, галерейщик лишится собственной. Он поверил безоговорочно. Еще бы, Катрин в городе знали все. Кроме, разумеется, меня. Но это потому, что я не читаю бизнес-прессы.
Потом она помогла мне с похоронами. Точнее, как-то устроила все сама – потому что я в те дни могла только молчать, смотреть в одну точку и идти куда скажут. Если, конечно, меня поведут за руку.
Когда все наконец закончилось, Катька взяла нам два билета в Питер. Там она до полного изнеможения таскала меня по улицам и музеям, закармливала пирожными и трещала без умолку, пока я снова не научилась улыбаться.
Иногда я думаю, зачем прекрасной Катрин недоразумение вроде меня? Чего она обо мне так заботится? Но спрашивать себе дороже: сначала наорет, потом задушит в объятиях. Так что я просто благодарно принимаю этот дар судьбы и стараюсь лишний раз не посвящать ее в свои проблемы.
Петрова возвращается с пакетом еды. Для меня – кофе и мороженое. Сама она предпочитает бургеры. Мы часто так ужинаем, когда встречаемся, только я бы предпочла сама платить за свой кофе. И за мороженое тоже. Но меня никто не спрашивает.
Ох, нас же тут трое. Поворачиваюсь, чтобы предложить угощение Альбано – все-таки он мой куратор. Но кот так уютно свернулся на заднем сидении, что беспокоить его как-то неловко.
– Ладно, поехали. У тебя завтра первый рабочий день, да и у меня дел по горло.
Тут я вспоминаю про Петечку и меняюсь в лице.
– Да не парься ты, прорвемся!
На меня смотрит прежняя, жизнерадостная как танк и уверенная в себе как звездное небо над головой, родненькая моя Петрова.
Ревет мотор, и спустя полчаса я уже стою возле подъезда с велосипедом в одной руке и специальной лежанкой для кота в другой. Сам Альбано стоит рядом и вопросительно смотрит на меня. Судорожно соображаю, как бы открыть дверь – руки-то заняты. Альбано издает досадливый мявк – и дверь открывается сама собой. Точно, я ж теперь фея! Должна такие штуки уметь проделывать силой мысли. Но я пока не умею. И вряд ли научусь.
Катрин
Нет, все-таки Анька вольтанутая. Ну как так – не спросить, сколько платят и когда аванс? Сколько ее знаю, всегда такая была. Умница, красавица, иняз закончила – нет, сидит в какой-то шарашкиной конторе секретаршей. Ну ладно, мама болела, она с ней носилась. Но потом-то? Ведь в большое издательство звали, в штат! Ну и что, что давно? Напиши, напомни о себе! Нет, уперлась – и ни в какую.
Но сегодня хорошо получилось. Во-первых, Старшие народ надежный. И тетя Ира, хоть и тиранила меня в детстве пирогами и Стругацкими, все-таки не злая. И если даже правда, что она из меня фею сделать хотела, так она и делала. Не ее вина, что не вышло – каждому свое. Зато она со Старшими меня познакомила. А это, можно сказать, счастливый билет. Это ведь Сергеич мой бизнес на ноги ставил. А если б не Соломон, я б в жизни на экономический не поступила. Да и Виталина тоже крутая – сколько слез я ей в жилетку пролила, когда мне Сладков изменил! Без нее так и нюнилась бы до сих пор. А она мне тогда твердила: все к лучшему! Я не верила, конечно.
А теперь верю: встретила его недавно в супермаркете – без слез не взглянешь. И понты до неба. Магазин у нас дорогущий – элитный район все-таки. А этот зашел, огляделся – и давай по полкам скидки выискивать. Зайди через квартал в нормальный магазин, возьми все то же самое без наценки! Но это ж Сладков. Как был понторезом, так и остался. Права была Виталина, все к лучшему.
В общем, Старшие крутые, конечно. Но чтобы прям волшебники? Не смешите мои тапки. Ну какая Ираида, к примеру, фея? И Сергеич тоже. Бизнесмен отличный, в дизайне понимает, потрындеть с ним интересно, а волшебство? Ерунда какая-то. Права Анька, эксперимент, поди, затеяли. Психологический. Или Елки, так это ж я их просила с работой хорошему человеку помочь! Просто так ведь Аньку не зацепишь – совершенно не умеет помощь принимать, вечно ее к светлому будущему на веревке тащить надо. А они ее раз-раз Сергеич придумал, не иначе. Он же у них главный выдумщик. Даже я повелась! Надо спросить при случае, где они машинку такую винтажную откопали. И главное – откуда кот? Натурально ведь волшебный! По крайней мере, чересчур сообразительный. Что-то я его раньше там не видела.
Глава 6
Вообще-то я не очень люблю вставать. Особенно рано. Но сегодня прямо-таки подбросило – шести не было, когда вскочила.
Попробуй не вскочи, если ты мирно спишь в своей постели, и вдруг с тебя сползает одеяло, горла касается стальное лезвие, а вскочив, ты понимаешь, что, пока спала, в доме завелся огромный белый кот. И теперь деликатно интересуется, трогая тебя когтистой лапой, намерена ли ты его покормить. Уставившись на зверюгу, я минут пять приходила в себя и наконец вынуждена была признать: вот это все, что мне якобы приснилось – дача, Старшие и должность дежурной феи – было наяву. И кот тоже моя новая реальность. Что ж, свои плюсы в этом есть. Больше не буду опаздывать на работу.
Черт, работа! Конечно, мне не обязательно ее бросать. Но руководство у нас строгое и не любит, когда сотрудники уходят вовремя – это ведь означает, что они не любят свою работу! А те, кто не любит свою работу, не достоин трудиться в нашей невероятно прекрасной конторе за невероятно прекрасную зарплату. Других достоинств у этой зарплаты, правда, нет – они в нее просто не вмещаются, слишком маленькая. Поэтому текучка у нас сумасшедшая – не реже раза в месяц кто-нибудь увольняется. Даже странно, как директор терпит Витьку, которого все время нет на работе.
Ладно, была не была, как-нибудь обойдется. Для начала буду кататься на велике до работы и обратно, и еще полчасика в перерыв, дальше как пойдет. Тем более, спать по утрам, как я понимаю, мне больше не светит.