Фея на районе

Глава 9

На улице темно, холодно и, к тому же, дождь. Ну что за невезуха! В первый же день тащиться домой на велике под дождем! То ли дело раньше – пусть ближе к ночи, зато бегом на трамвай, пять минут – и тебя везут, а ты дремлешь себе до самой своей остановки. Красота! Ей-богу, надо было остаться с Витькой – и пусть бы Альбано счел бы меня не прошедшей испытательный срок, и все вернулось на круги своя. Но, кажется, мастер не дал мне такой возможности.

Эжен стоит на велостоянке. Похоже, он зол не меньше моего – кому понравится мокнуть на холоде несколько часов кряду! Ну и как я должна на нем, таком мокром и холодном, куда-то ехать? Прикидываю, как бы аккуратней взгромоздиться в седло – но ничего не придумывается. С руля течет, седло хлюпает. Эжен стоит понурый, и мне вдруг становится жалко его больше, чем себя. Надо придумать ему какой-нибудь зонт или чехол, впереди все-таки зима. Я ласково глажу его, стряхивая капли, провожу ладошкой по седлу – и чувствую: как по волшебству, под ладонью машинка моя мгновенно высыхает и согревается!

То есть, все-таки я фея. Офигеть. Нет, не может быть. Наверняка это штучки Альбано. Или просто у велосипеда какая-то внутренняя хитрая начинка, реагирующая на прикосновения и разогревающая его изнутри? Впрочем, какая разница, не стоять же под дождем, надо ехать. Взбираюсь на велосипед, жду, пока Альбано усядется в корзинке, трогаюсь с места.

Движемся сквозь подсвеченные огнями улиц дождинки, осторожно рассекаем черные лужи. Я смотрю на город сквозь пелену дождя – это так красиво! Силуэты деревьев, желтые толстые птенцы фонарей в гнездах ветвей, разноцветные окна Дождь делает обычные вещи волшебными – без всякого волшебства. А что там на небе? Знаю, что тучи и ничего не видно, но все равно задираю голову – и вижу струящийся вокруг меня серебристый полог! Когда была маленькая, мечтала: вот вырасту принцессой, и будет у меня кроватка как у Спящей красавицы в книжке – под прозрачным пологом, украшенным цветами. Вот, ровно оно. Только не розовое и без цветов, но струи дождя переливаются огнями, и выходит ничуть не хуже.

Оборачиваюсь к Альбано – мол, гляди, как круто! – и с удивлением замечаю: кот абсолютно сухой! Да и надо мной, кажется, не каплет – дождь окружает нашу маленькую компашку, но нас – не касается. Эх, а я бы попробовала вон ту красную дождинку, что спускается по соседней струйке – вдруг она клубничная? Высовываю язык, тянусь – и струйка с клубничной каплей тянется мне навстречу! Нет, не клубника. Малина. Тоже, надо сказать неплохо. А вон та, синяя? Еще одна струйка меняет свой путь – ежевика!

Вхожу во вкус – выискиваю разноцветные капли и ловлю их языком. С ума сойти, сколько всего вкусного на свете! Вишня и огурцы, виноград и голубика, яблоки, сливы и фисташки!

При том, что я совершенно не слежу за дорогой, мы все-таки движемся без происшествий – хотя, похоже, не самым коротким маршрутом. Мои спутники, очевидно, решили не мешать мне наслаждаться новыми возможностями – и я им за это ужасно благода...

Ой. Я же точно знаю – дерева тут не стояло! Просто не могло его тут быть – еще утром не было! Или Оглядываюсь и понимаю: в погоне за вкусными каплями куда-то не туда заехала. Похоже, просто замечталась – и заснула за рулем, а вся история с фруктово-ягодным дождем мне приснилась. Спасибо, что доброе дерево, в которое я въехала, вместо того чтобы покалечить Эжену колесо и руль, просто аккуратно ткнуло меня тонкой гибкой веткой в грудь и слегка шлепнуло мокрым листом по физиономии.

Только вот где мы? Никогда бы не подумала, что так плохо знаю Город. Придется лезть в телефон, глядеть в навигатор.

Что ж такое! Мы вообще в другую сторону ехали! Вот правильно мама говорила, я ворона. До дому теперь пилить и пилить А еще ведь в магазин за «качественным кофе», иначе меня Антонина завтра со свету сживет. Намечаю маршрут, разворачиваю Эжена, чувствую непривычную легкость. Оборачиваюсь – так и есть: Альбано сидит на ветке того самого дерева, в которое мы чуть не въехали, и шипит.

– Сударь, – говорю ему, – карета подана, поехали, а? Домой охота.

Он меня не слышит. Даже не смотрит в мою сторону. А куда смотрит? А под соседнее дерево. Под которым принял боевую стойку бродячий пес. Поджарая дворняга – уши торчком, зубы оскалены, мокрым хвостом по бокам колотит – брызги во все стороны, в глазах ненависть ко всем котам мира. Вот-вот кинется.

– Эй, – говорю ему. – Ты чего? Ты не видишь, что ли: это не простой кот?

Дворняга переводит полный ярости взгляд на меня. Я даже немножко пугаюсь. Но продолжаю беседу.

– Есть, говорю, хочешь? Иди, у меня вон бутерброд. С колбасой!

Ярость в его взгляде по мере моих поисков сменяется растерянностью – парню явно знакомо слово «бутерброд». Или, в крайнем случае, «колбаса». Но он не готов сменять благородный гнев на какую-то там колбасу! Кажется, не готов. Или, может быть... Нет, не готов. Рычит сурово. Но все-таки делает шаг в нашу с колбасой сторону.

Зачем я ему наврала-то? Нет же бутерброда. Ну, выхода тоже нет. Надо продолжать спектакль, а успокоится – разберемся. Лезу в сумку, роюсь, неотрывно глядя на хвостатого визави. Худющий какой, бедолага!

Пес, кажется, всерьез заинтригован. Еще несколько шагов в нашу сторону. Продолжаю рыться в сумке. Так, а это что? Извлекаю небольшой сверток. Разворачиваю. Ну да, бутерброд. С колбасой. Пахнет божественно! Только сейчас замечаю, что в животе от голода урчит – дождевые гостинцы, хоть и вкусны, не слишком питательны. Но я обещала. Присаживаюсь, протягиваю угощение псу. Смотрит недоверчиво, но делает еще несколько шагов – и вот уже берет у меня с ладони колбасу. Сначала один кусочек, потом другой. Потом забирает хлеб. И смотрит на меня. Ух ты, у него голубые глаза! И в этих глазах – никакой ярости, только бесконечная благодарность! В горле застревает комок. Я осторожно глажу пса между ушей и говорю:

– Твое желание непременно сбудется!

Он делает шаг – и мокрым языком проводит по моей щеке. А потом, рыкнув еще раз для острастки на Альбано, разворачивается и трусит в темноту. Я грустно смотрю ему вслед. С детства хотела завести себе собаку! Да куда мне собаку в съемную квартиру...

Квартира! Петечка из Талды-Кургана! Я же через две недели буду бомж! Хоть и фея. Завтра непременно надо заняться поисками нового жилья. Ох, непросто будет с котом. Впрочем, это ж не просто кот, значит, должно быть полегче. Альбано, меж тем, спрыгивает в корзинку, оглаживает лапой усы и смотрит на меня выжидательно: мы, мол, поедем сегодня или так и будем пялиться вслед этому оборванцу?

Да поедем, поедем. Главное, в магазин заскочить не забыть.

***

Домой добрались к полуночи – за кофе еле успела. Никогда не забуду вытянувшееся лицо тетки в форменной жилетке, узревшей обсуждение кошачьего корма между мной и Альбано.

– Сухарики? – спрашивала я.

– Фу, – кривился Альбано.

– Может, тогда вот этот, в банках?

Кот возмущенно фыркал.

– Так ты скажи, я ж не знаю, у меня кошек никогда не было! – возопила я.

Альбано покрутил башкой и отвел меня в отдел молочных продуктов, где положил лапу на стеллаж со сливками. Я взяла коробку: эти? – снова башкой крутит. Эти? – и это не то. Наконец, он потерял терпение, ловко вскарабкался на верхнюю полку стеллажа и ткнул лапой в нужную бутылку. Да, дороговато обойдется этот коучинг. Ну, не мне жаловаться – во-первых, зарплату мне обещали приличную, а во-вторых, это будет моя вторая зарплата. Дожить бы только хоть до какой-нибудь!

В общем, взяли две бутылки сливок, творожной массы и пачку сосисок. С сосисками Альбано тоже долго привередничал, пока не остановился на каких-то совсем простых, которые даже у меня вызвали подозрение. Но он настаивал, кассирша уже нервно поглядывала в нашу сторону – и я просто сделала, что мне велели.

Чудом вспомнила про кофе для Антонины.

По дороге домой все думала, откуда в сумке бутерброд? Не было же! Неужто у меня теперь сумка-самобранка? Да нет, ерунда. Дядя Вася, наверно, заметил, что я на обед не ходила, решил, что деньги кончились, вот и позаботился. Он вообще считает, что я голодаю, и вечно подсунет съестного: то блинчиков (у него жена печет вкуснющие!), то баночку плавленого сыра. И всегда отпирается, если я спрашиваю, не он ли. А теперь вот, бутерброд.

Лежу в постели и поскуливаю: ТАК мои бедные ноги не болели еще никогда! Еще бы, два, почти даже три часа на велике впервые в жизни! Главное, пока ехала – хоть бы что, а теперь... Спать хочется ужасно – и никак не выходит заснуть. Вдруг сверху на ноющие без перерыва лапы наваливается кто-то тяжелый и раздается звук, какой обычно издают древние холодильники. Альбано! Его еще не хватало. Но, как ни странно, вибрация, создаваемая мурчальным аппаратом моего мастера, действует почти мгновенно – через пять минут я сплю беспробудным сном.

Глава 10

Сегодня шеф на месте. Обычно из командировок он возвращается довольный, иногда даже с подарками – то магнитик презентует, то ручку из чужого офиса. А в этот раз мимо промчался, даже не поздоровался, только буркнул, чтоб кофе ему сделала и Антонину вызвала.

Господи, как они орали! Альбано не выдержал, с подоконника спрыгнул и удалился в неизвестном направлении. Я к шефу с кофе, а он мне навстречу. Я ему: ты куда? А он на меня не смотрит даже. Был бы он обычный кот, а я Петрова, я б его за шкирку и в шкаф, чтоб не шарахался, народ не нервировал. Но, во-первых, он необычный, а во-вторых, я не Петрова и даже обычного не решилась бы в шкаф запихивать, жалко же. Пришлось положиться на его благоразумие и магические свойства.

В директорском кабинете бушевала настоящая буря. Семен Мартыныч тряс багровой лысиной, в стороны летели крупные капли пота:

– Какого черта! Какого черта, я спрашиваю! – повторял он, срываясь на визг.

Антонина сидела прямая как палка и сквозь плотно сжатые губы цедила:

– Я вас предупреждала. Я предупреждала вас? Предупреждала. Ну и нечего теперь.

Дверь скрипнула, и Семен Мартыныч воззрился на меня пылающим взором. Он хватал ртом воздух, хотел, очевидно, что-то сказать – и не мог. Да я и так понимаю, что я, не секретарь, что ли? Только меня с кофе тут и не хватало, хотел сказать он. Но кофе заказывали? Заказывали. Я уже здесь? Здесь. Надо как-то выкручиваться.

– Семен Мартыныч, Антонина Михална, я вам кофейку принесла! Свежемолотый! Сливки элитные! Попробуйте, а? А то, может, коньячку грамм по пятьдесят? – и я, обалдевая от собственного нахальства, подмигнула шефу.

Я. Подмигнула. Шефу. Я. Этого не могло быть, потому что не могло быть никогда! Но я отчетливо почувствовала, как нижнее и верхнее веко левого глаза, вопреки моей воле, на секунду сжались – и лицо приняло выражение слегка идиотическое и в то же время заговорщицкое.

Уволит. Я б на его месте прямо сейчас уволила. Это совершенно точно проделки Альбано, он как-то мной управляет, чтобы я такое вот вытворяла!

Эта мысль пронеслась у меня в голове – и чуть было все не испортила: ужас, промелькнувший в глазах, смазал бы впечатление. А впечатление, надо сказать, я произвести сумела. Шеф прекратил верещать, Антонина повернулась всем корпусом и воззрилась на меня немигающими очами. Пока стояла тишина, я ловко подсунула им чашки – и оба они, как по команде, не сводя с меня глаз, послушно отхлебнули каждый из своей. Отлично. Пока молчат, надо смываться.

Выскочила, закрыла дверь. Сердце колотилось как бешеное. Я вообще не люблю кофе подавать. В присутствии шефа руки мои на глазах кривеют, движения становятся неловкими, горло сжимает спазм. Если честно, я его боюсь. Не знаю почему. Так вышло. Он когда орать начинает, я с трудом сдерживаюсь, чтоб под стол не залезть. А сегодня – это вот что было?

За дверью, меж тем, по-прежнему стояла тишина. Ровно столько стояла, сколько требуется, чтобы спокойно выпить чашку кофе. А потом раздался звонок.

– Аня, – сказал в трубку осипший голос шефа, – к часу собери совещание. А сейчас принеси нам, пожалуйста, еще кофейку. И печеньки.

ПЕЧЕНЬКИ? Шеф просит печеньки? Неладно что-то в датском королевстве, ой, неладно. Или, наоборот, случайно как-то все наладилось?

Когда я второй раз вошла в кабинет с кофе и печеньем, шеф впервые за все время моей работы сказал мне: «Спасибо, Аня»!

Я чуть в обморок не грохнулась.

Чудеса!

К часу народ для развра... то есть, на совещание собрался. Начальник отдела продаж, Антонина, завскладом, даже юриста позвали. А Витьку не позвали. И то, зачем на совещании сисадмин. Тем более, его с утра на работе не было. Витька как-то ухитрился так организовать свою офисную жизнь, что шеф почти никогда не спрашивает о нем.

Вслед за последним из приглашенных в приемную вошел Альбано. Поглядел на меня вопросительно: мол, готова? Собирайся давай. А куда собирайся-то? Совещание началось, моя задача сидеть в приемной и обеспечивать тишину, кофе и своевременную подачу необходимой информации – статистика там, отчеты за прошедший период, новости по теме (вдруг кому приспичит узнать, каков сегодня индекс Доу-Джонса или погода в Тайланде – как будто это влияет на продажу батареек в Твери), перевести что-то срочно (у нас, как ни странно, есть зарубежные партнеры и да, с английского, немецкого и даже китайского я тоже могу переводить, особенно если под рукой программа-переводчик), ну и прочая фигня. Конечно, у меня перерыв. Так у всех перерыв, а все сидят и совещаются.

Альбано хмурится: ему пофигу, чем заняты все, у нас с ним дежурство горит. Утром я, каюсь, проспала, и летели мы на работу без завтрака, игнорируя светофоры и прочие препятствия. Думала, так где-нибудь и останусь лежать под придорожным кустом, сбитая грузовиком и всеми забытая, а Альбано придется податься в уличные коты. Нет, обошлось. Без минуты девять я была на месте. Но вот график исполнения желаний граждан подведомственного мне населенного пункта был несколько нарушен. Так что в перерыв я просто обязана выйти из комнаты, тем самым, возможно, совершив непростительную с точки зрения начальства ошибку. Альбано смотрит на меня так, что я понимаю: не выйти из комнаты в моем случае гораздо опаснее. Что ж, рискну.

Тихонько выскальзываю из приемной, снимаю с Эжена старое мамино пальто – вчерашний опыт учтен, но чехол сшить время надо, так что пришлось обойтись пока так. Кажется, мой верный конь в тепле слегка вздремнул – ну и отлично, значит, годная вышла попонка.

Мы не спеша катимся по Кленовой – хорошая улочка, тихая. Клены еще не до конца облетели – то тут, то там желтые листочки солнечными зайчиками на сером. А один, красный, крупный, на самой верхушке, попал в воздушный поток и мотается как бешеный туда-сюда – красное знамя несдающейся осени

Сначала я внимательно гляжу по сторонам – эй, народ, кому тут желание исполнить, налетай! Но народу немного, все идут по своим делам, многие сутулятся, никто ни на кого не смотрит. Витька вот не такой, между прочим. Он когда по улице идет, наверняка сканирует пространство на предмет симпатичных девиц с третьим размером груди. Не меньше, по крайней мере. У Кристины из продаж вообще четвертый. Не то что у некоторых, не будем тыкать в себя пальцем.

В мессенджере, меж тем, уже пятнадцать сообщений: «Ты когда будешь? Мы же договорились! И вообще, тебя тут все ищут». Мы вообще-то договаривались на утро, а сейчас обед, но Неотразимый Виктор искренне считает, что если он обещал прийти, все должны сидеть и ждать сколько надо. Особенно я.

А тут такой облом – самому ждать пришлось! Мог бы, конечно, и без меня отчет сдать, но Антонина терпеть не может косяков, а у Витьки вечно баланс не сходится. То одно забудет, то другое. Кто из нас, спрашивается, тут гуманитарий?

Я и сама, случается, путаюсь в цифрах, но Витькины отчеты – мой конек. Тут я внезапно становлюсь точнее Палаты мер и весов. «Ты где?» – продолжает пиликать Витька из телефона. Теоретически я не должна испытывать чувства вины. Но я его испытываю. Сейчас кончится совещание, выйдет Антонина, и Витьке не поздоровится. Интересно, меня правда ищут или это он придумывает?

В общем, дорогие горожане, сами виноваты – у вас было целых полчаса, вы не воспользовались ими, и они пролетели. И вы пролетели. А я полетела исполнять желание любимого.

Но полет мой прервался, не начавшись – при попытке повернуть назад у Эжена вдруг заклинило руль. Вперед едет, а поворачивать категорически отказывается. Понятно: сопротивление бесполезно. Но к двум мне в любом случае надо быть в офисе, мысленно предупреждаю я. И почти сразу вижу девочку. Очень грустную девочку-подростка в коричневой куртке, которая ей уже маловата – на спине морщит, рукава короче, чем нужно. Она идет перед нами – не идет даже, а плетется. За спиной дешевенький старый рюкзак, голова опущена, плечики вздрагивают – кажется, она плачет. Я смотрю на нее – и мои глаза тоже застилают слезы. «Я толстая! – стучит в моей голове, – Я толстая! Я никогда не научусь танцевать!»

Господи, какая дурочка! Ей совсем не нужно учиться танцу – она идет как танцует! Да, это очень грустный танец, но он вписан в этот день, в серые тучи, в блеклый воздух, в мокрые деревья! А будь сейчас кругом молодая зелень солнце и легкий весенний ветер, она была бы совсем другой – тонким солнечным лучом, нежной веткой, кружилась бы на ветру и пела бы, как птичка!

Она думает, что хочет похудеть и научиться танцевать. Но на самом-то деле она просто хочет быть собой, а не таскаться в эту скучную, ненужную ей школу, где ее ругает учитель физкультуры за то, что она не может перепрыгнуть через козла. Глупости какие – через козлов прыгать! Может быть, конечно, однажды она станет расхитительницей гробниц или суперагентом, и этот навык ей ой как пригодится! Но это настолько вряд ли, что даже предполагать странно. Лучше б, правда, танцы в школе ввели. Вальсы там, менуэты, да что там, простой уличный хип-хоп или как его там. И она была бы счастлива! А козел вгоняет ее в тоску. Я уже молчу про мымру-математичку.

Для этой у меня точно есть подарок! Лезу в сумку – и почти сразу в руке моей оказывается крохотная куколка-балеринка на цепочке. Я купила ее случайно, проходила мимо какого-то киоска и загляделась. А носить не ношу – не люблю украшений.

Мы с Эженом обгоняем девчонку и круто разворачиваемся прямо перед ней – Альбано буквально вываливается из корзинки и возмущенно орет. Но девчонка и тут нас не замечает – чуть не врезалась!

– Извините, – говорит, – я нечаянно.

А сама носом хлюпает.

Я протягиваю ей куколку:

– Вот, возьми, пожалуйста!

Девчонка пятится и испуганно мотает головой:

– Спасибо, но мне нельзя брать подарки от чужих.

– Пожалуйста, возьми! – упрашиваю. – Это очень важно, понимаешь, чтобы она теперь была твоя!

Вкладываю куколку ей в руку. Она мотает головой, но подносит ее ближе к лицу – понятно, со зрением швах, очки не носим. Потому что мало того, что толстая, так еще и очкарик. Ой, балда. Рассматривает куколку и вдруг – улыбается. Какая ж она красавица будет, когда вырастет!

– А как ее зовут? – спрашивает.

– Она сама тебе скажет чуть позже, – гляжу ей прямо в глаза. – А твое желание непременно сбудется!

– А когда?

Смешная. Откуда ж я знаю когда? Пожимаю плечами:

– Скоро.

Взбираюсь на Эжена. Девчонка заворожено рассматривает куколку. А мы изо всех сил чешем в офис – представляю, какой скандал меня ждет!

Глава 11

Укрыв Эжена маминым пальтишком, влетаю в контору – а там тишина! Начальник отдела продаж и Антонина до сих пор у директора, остальные на выезде, дядя Вася дремлет на стуле, прислонившись к стеночке у себя в углу. И только одинокий Витька сидит на кухне и гипнотизирует кофемашину.

– Ты чего? – спрашиваю.

Как же он мне обрадовался!

– Наконец-то пришла! А то меня тут кофе припрягли наливать.

– Кофе?

– Ну да! Но я, конечно, не стал, у меня другие должностные обязанности. Где вот ты ходишь? Отдувайся за тебя!

Закинув пальто и сумку в приемную, возвращаюсь на кухню, достаю с полки кофе и принимаюсь заряжать фильтр.

– Им уже не надо, у них там скандал до потолка. Сначала орали, теперь молчат. А мне сделай, – распоряжается Витька. И добавляет обиженно: – Я думал, мы за перерыв с отчетом быстренько посидим, а тебя на месте нет.

– Вить, так ПЕРЕРЫВ же, – виновато говорю я. – Что мне, выйти нельзя?

– Ну всегда ж ты в перерыв на месте, а сегодня что? Ты нарочно, что ли? Так бы и сказала, что не хочешь помочь товарищу. Второй день за тобой таскаюсь, что я, мальчик тебе?

«Кристину бы свою просил, ты ж за ней тоже таскаешься, правда, по другой причине», – чуть было не ляпнула я. Но не ляпнула. Заварила кофе по-человечески сначала Витьке (отхлебнув, он сразу подобрел и успокоился), потом начальству, занесла в кабинет.

Ох, до чего ж там страшно! Воздух такой, что дышать невозможно, все сидят бледные, только директор красный, и что-то тихо говорит наш приходящий юрист, который смолкает, как только я появляюсь на пороге. И все сразу на меня уставились, как будто я не кофе принесла, а гранату с выдернутой чекой – плохих новостей ждут, ясно. Молча ставлю чашки и выскальзываю за дверь. Про страшное мне сообщат, когда понадобится, а пока у меня целый час с Витькой, и больше я все равно сейчас ни о чем думать не могу, даже если планируется падение неба на землю.