Раб с сознанием Бога

Глава 1. Эпицентр поглощения

В теплый безветренный день мы стояли на вершине высокого холма. И смотрели вдаль на зелёные поля этой холмистой местности. В нескольких метрах позади нас замер большой новенький внедорожник, к которому был прицеплен стандартный промышленный генератор на колесной базе. Он тяжело и надсадно гудел, наполняя воздух низкочастотной вибрацией.

У открытого багажника Кристина и Лена — наши жены — сосредоточенно настраивали технические консоли, фиксируя минералы в пазах и стягивая их силовыми кабелями.

— Уходит! Частота рвется! — Лена до крови вцепилась в грань черного турмалина. Экран планшета лихорадочно мигал, отбрасывая на ее лицо резкие блики. — Излучатели сгорят, Крис!

— Держи контур! — Кристина с силой вдавила контакт в паз. В воздухе резко запахло озоном и жженой изоляцией. — Кварц в верхний слот! Вжимай!

— Закоротит! — выдохнула Лена.

— Заземляй! Не отпускай цепь!

Лена судорожно выдохнула, кивнула и с силой вдавила кристалл в слот. Собранная схема тут же отозвалась низким, пугающим гулом рабочего напряжения.

Из открытого окна внедорожника, прорезая неестественно густую тишину холма, сквозь треск статических помех пробивался взволнованный голос диктора: «...астрономы подтверждают беспрецедентную траекторию. Сегодня 23 сентября 2026 года аномальный объект огромной массы проходит в непосредственной близости от нашей планеты. Объект движется на критически близком расстоянии от планеты...»

Радио захлебнулось долгим электрическим хрипом и окончательно замолкло. Воздух над холмом стал вязким. Птицы исчезли, ветер замер. Абсолютный штиль давил на барабанные перепонки.

Мы с Максом стояли у самого края обрыва, сжимая в руках направленных излучателей. Спиной я чувствовал ровную, мощную пульсацию работающего оборудования и жар, исходящий от генератора. Мы молча смотрели вдаль, на безмятежную зелень полей.

— Как ты думаешь, мы не ошиблись в расчетах? Это точно произойдет здесь? — с тревогой спросил Максим.

— Здесь. Мы все рассчитали точно. Потоки сойдутся именно в этой точке

— Как скоро это произойдет? — спросил я его.

— Уже совсем а если точнее... — он сглотнул, не отрывая взгляда от циферблата. — Прямо сейчас.

В этот момент пространство над долиной издало звук, похожий на треск рвущейся ткани. Небо исказилось, и сквозь невидимый разлом в нашу реальность начала вываливаться тьма.

Это была пульсирующая субстанция, похожая на живую кипящую смолу. Она обрушилась вниз, и зеленая долина начала мгновенно исчезать под ней. Масса стремительно расширялась, в буквальном смысле пожирая органику, переваривая всё живое на своем пути.

— Мы на грани возможного, но должны это остановить! У нас нет выбора! — твердо произнес я, крепче перехватывая тяжелый излучатель.

— Держи фокус! Бей в самые плотные скопления, не давай ей расползтись! — крикнул Макс.

Мы одновременно заняли позиции. Толстые кабели за нашими спинами натянулись, гудя от колоссального напряжения. Я расставил ноги на ширине плеч, жестко фиксируя прибор.

Раскаленный ток генератора пошел по силовым кабелям прямо в приборы, до предела раскаляя внутренние контуры излучателей, и с ревом вырвался через линзы. Две ослепительные дуги ревущего плазменного огня ударили в центр надвигающейся массы.

Субстанция содрогнулась. Воздух наполнился оглушительным скрежетом. Только получив этот энергетический удар, тьма проявила свою осознанность. Она поняла, что в центре ей грозит гибель, и начала извиваться, пытаясь уйти из-под облучения.

— Она обходит! — закричал Макс. Луч в его руках начал смещаться. — Она ищет лазейку!

Субстанция, продемонстрировав хищный разум, перестала просто жрать зелень перед собой. Она заполняя все вокруг начала окружать холм широким кольцом, затекая нам в тыл — туда, где находился источник энергии. Тьма целенаправленно двигалась к генератору и консолям, которые удерживали Кристина и Лена, чтобы перерубить наше питание.

— Кристина, назад! — крикнул я, отчаянно пытаясь довернуть тяжелую установку вслед за наползающей тенью.

— Мы не уйдем! — звонко отозвалась она. — Без нас система рухнет!

В этот момент черная масса начала генерировать мощнейшую вибрацию. Земля под ногами заходила ходуном. От дикой тряски и перегрузки зажимы на консолях начали срываться. Камни в схеме стали выходить из слотов, разрывая стабилизирующую цепь.

— Они вылетают! — в голосе Лены слышался первобытный ужас. — Крис, фиксаторы не держат!

Я мельком скосил глаза. Обе женщины бросились к панелям консолей. Они навалились на оборудование, вручную вжимая вылетающие минералы обратно в слоты. Вибрация была такой силы, что установки трясло. Черная лава была уже в паре метров от них.

Кристина и Лена пошли на крайний риск. Задыхаясь от пыли и едкого дыма плавящейся пластмассы, они до боли в пальцах удерживали деформированный рычаг ручного пуска, не давая контуру разомкнуться.

В излучателях столкнулись две силы — мертвая, давящая тяжесть черной массы и энергия генератора. Физическое давление от отдачи было таким, будто в грудь вбили стальной лом, ребра едва не треснули от тяжести приборов и акустического удара.

Сформированный, многократно усиленный заряд с воем вырвался из линз наших установок. Этот поток врезался в самые глубокие слои черной массы.

Субстанция издала пронзительный звук, похожий на стон сминаемого металла. Электромагнитное давление буквально расплющило аномалию. Под воздействием мгновенного энергетического шока черная слизь начала стремительно терять цвет и покрываться твердой коркой. Тьма, уже нависавшая над Кристиной, превратилась в безжизненную серую скалу в долю секунды.

Процесс пошел лавинообразно. Пульсация сменилась мертвой статикой. Угроза кристаллизовалась, превращаясь в монолитный массив темного, спекшегося камня.

Поток иссяк. Автоматика генератора со щелчком отключилась, уйдя в аварийный сброс. Тишина обрушилась на холм, как физический удар. Тело рухнуло на траву, но это уже не имело значения — грань между реальностью и небытием стремительно стиралась. Отчаянный крик Кристины стал последним отголоском, пробившимся сквозь густую пелену. Дальше не было ни света, ни мыслей, ни попыток удержаться. Только абсолютная, безмолвная пустота. В этот момент пространство над долиной издало звук, похожий на треск рвущегося толстого корабельного паруса. Небо исказилось, пошло крупной рябью, и сквозь эту колоссальную пространственную прореху в нашу реальность начала вываливаться тьма. Это была разрастающаяся, пульсирующая субстанция, не имеющая четких границ. Похожая на живую, кипящую смолу, она обрушилась вниз. Зеленая долина начала мгновенно исчезать под ней. Масса стремительно расширялась, пожирая органику, перерабатывая физический мир в ничто.

— Мы должны это остановить, иначе оно поглотит всю планету, — произнес я.

— Серега, ты думаешь мы справимся? Ведь мы даже не знаем что это! — Макс сделал полшага назад, с ужасом глядя на волну, которая уже начала пожирать подножие нашего холма.

— Точно справимся. У нас нет выбора! — твердо ответил я.

— Но что нужно делать?! — в его голосе сквозила откровенная паника.

— Будем делать то, что умеем. Держи фокус! — рявкнул я, вырывая его из оцепенения.

Мы одновременно заняли позиции. Я расставил ноги на ширине плеч, жестко фиксируя стойку. Сзади ощущалась ровная, успокаивающая пульсация заземляющего контура, который держали жены. Я закрыл глаза, полностью останавливая внутренний диалог. Никаких мыслей, только чистая проводимость. Внимание ушло на макушку.

Удар нисходящего космического потока был такой чудовищной силы, что тело рефлекторно выгнулось струной. Колоссальный, обжигающий столб чистой энергии вошел в темя. Каждая клетка тела завибрировала на пределе разрыва. Поток раскаленной плазмой скользнул по позвоночнику, разделился в плечевом поясе и с ревом вырвался через центры раскрытых ладоней. Два луча невероятной плотности ударили в надвигающуюся массу.

Субстанция содрогнулась от столкновения. Воздух наполнился оглушительным низкочастотным гулом. Она попятилась, сжимаясь, словно от ожога. На какую-то долю секунды мне показалось, что мы пробили ее структуру. Но тьма не исчезла. Наш энергетический поток вяз в ней, как в бездонном болоте. Она начала адаптироваться к нашим вибрациям, перестраиваясь и разделяясь на несколько широких потоков.

— Она обходит нас! — закричал Макс. Луч в его дрожащих руках начал мерцать и истончаться. — Она чувствует угрозу!

Субстанция, словно обладающая примитивным, но изворотливым разумом лава, начала окружать холм широким кольцом. Она поняла, что не может пробиться в лоб, и начала искать слабое место. Почувствовав, откуда идет стабилизирующий сигнал заземления, масса резко изменила направление. Она начала затекать нам в тыл, двигаясь прямо к машинам, туда, где Кристина и Лена удерживали камни.

— Кристина, назад! — крикнул я, не имея возможности обернуться, так как удерживал основной фронт потока.

— Мы не уйдем! — отчаянно отозвалась она. — Если мы бросим камни, вы сгорите изнутри!

В этот момент «НЕЧТО» начало генерировать мощнейшую, разрушительную вибрацию. Земля под ногами заходила ходуном. Это был не просто гул — инопланетная субстанция целенаправленно била по частотам минералов, разрушая их резонанс. Камни в выложенном контуре начали «ползти», разъезжаясь в разные стороны под воздействием наведенной дрожи.

— Они рассыпаются! — в голосе Лены слышался первобытный ужас. — Кристина, я не могу их удержать, они как живые!

Я мельком скосил глаза и увидел, как обе женщины упали на колени, буквально накрывая разъезжающиеся камни своими телами. Они вжимали их в землю, сдирая кожу на ладонях, чтобы не дать защитной схеме окончательно разрушиться. Вибрация земли была такой силы, что их самих подбрасывало на месте. Черная лава была уже в паре метров от них, стягивая кольцо, готовясь поглотить и женщин, и их импровизированный «якорь».

— Макс, сейчас! На полную! — закричал я, чувствуя, как внутри всё закипает.

Кристина и Лена, преодолевая дикую вибрацию и страх, пошли на крайний шаг. Они замкнули поток на себе. Открыв нижние центры, они пропустили глубинную энергию земли через свои тела и направили этот плотный поток нам прямо в спины.

В центре моей груди столкнулись два потока — ледяной космос и раскаленное ядро планеты. Боль была такой, будто в меня вбили раскаленный стальной лом. Ребра едва не треснули от колоссального внутреннего давления. Сформированный, многократно усиленный двойной заряд вырвался через наши ладони. Это был уже не просто луч, а широкая, ослепительная ударная волна.

Новый поток врезался в черную массу со всех сторон. Субстанция издала пронзительный скрежет, визжа от невыносимого эфирного давления. Волна энергии буквально расплющила аномалию. Черная слизь начала стремительно терять цвет, мутнеть и покрываться твердой коркой. Волна тьмы, уже нависавшая над Кристиной и готовая обрушиться на машины, превратилась в безжизненную серую скалу в долю секунды.

Процесс пошел лавинообразно, захлестывая всю долину. Пульсация сменилась мертвой статикой. Угроза кристаллизовалась, превращаясь в монолитный массив темного, мерцающего изнутри камня.

Поток иссяк так же резко, как и начался. Тишина обрушилась на холм, как физический удар.

Я стоял еще мгновение, совершенно не чувствуя ни рук, ни ног. Внутри, на самом глубоком, микроскопическом уровне, происходило что-то пугающее и необратимое. Я чувствовал, как пропущенная энергия переписывает мои клетки, сжигая привычную человеческую природу и заменяя ее чем-то иным — вечным, холодным и чужим. Но силы покинули меня гораздо раньше, чем разум успел осознать эти перемены.

Грудь сдавило так, словно на нее рухнула скала. Воздух со свистом вырвался из легких, и новый вдох сделать так и не удалось. Тело стало невыносимо тяжелым, словно превращаясь в такой же монолит, как и горы вокруг. Глаза мгновенно застлала плотная белая пелена, стирая очертания бегущих ко мне женщин. Я повалился навзничь на выжженную, покрытую пеплом траву. Испуганный крик Кристины донесся словно из-под толщи воды, а затем резко оборвался. Мир вокруг окончательно погас, погружая мое замершее, лишенное всякого движения тело в абсолютную, безмолвную пустоту.

Глава 2. Диссонанс чужой плоти

Абсолютная, безмолвная пустота внезапно раскололась от пронзительного звона в ушах и пульсирующей, разрывающей череп боли. Темнота отступила, разорванная яркой, ослепляющей вспышкой полуденного солнца. В нос ударил едкий, сухой запах каменной пыли, застарелого пота и ржавого железа. Тело казалось неподъемным монолитом, каждая мышца налилась тяжестью свинца.

— Олег! Очнись, ну же! Давай, дыши! — звонкий, надсаженный девичий голос ворвался в сознание, перекрывая звон в ушах.

Я с трудом разлепил тяжелые, засыпанные серой крошкой веки. Надо мной склонились несколько измазанных грязью лиц. Среди них были и женщины с волосами, наспех спрятанными под грубые повязки. Грубые, обветренные черты, глубокие морщины, в которые въелась каменная пыль. На них была надета простая потёртая грубая одежда, насквозь пропитанная потом.

Чьи-то жесткие, мозолистые руки приподняли меня за плечи, усаживая на холодную каменную крошку. Шершавая фактура колотого камня больно впилась в ладони.

— Слава богам, живой! — выдохнула совсем молодая девушка, вытирая пот со лба рукавом. Другой рукой она судорожно зажимала глубокий порез на предплечье — осколок скалы распорол ей кожу, и сквозь грязную тряпку толчками сочилась кровь. — Мы уж думали, всё, отмучился.

— Что... что случилось? — мой собственный голос прозвучал глухо и надтреснуто.

Разум затопила волна дикого отторжения. Где зеленая долина? Где Макс и Кристина? Эта пыльная, пропахшая потом и кровью яма казалась дурным сном. Мозг судорожно пытался вырваться обратно, к пульсации спасительного энергетического контура, отрицая саму возможность нахождения здесь.

— Скала обрушилась! — возбужденно заговорила женщина постарше, указывая куда-то вверх мозолистым пальцем. — Прямо над тобой пласт породы пошел! Мы еле отскочить успели, Лину вон осколком зацепило, а ты замешкался. Один из камней отлетел и прямо тебе по голове ударил! Ты как рухнул, мы думали — насмерть зашибло. Лежишь, не дышишь, белый как мел.

Я медленно потянулся к затылку. Пальцы нащупали липкую, горячую кровь, смешанную с каменным крошевом. Но дело было не только в ране. Я посмотрел на свою руку и снова ощутил этот тошнотворный приступ нереальности происходящего. Это были не те руки, из которых еще секунду назад вырывались лучи ослепительной космической энергии. Это были руки крепкого мужчины лет тридцати шести — огрубевшие от тяжелейшей работы и покрытые толстым слоем въевшейся грязи. Под задубевшей, опаленной солнцем кожей перекатывались тугие, стальные жгуты мышц.

И в этот момент, пробиваясь сквозь тупую боль, в сознание начали просачиваться чужие образы. Тяжелые, вязкие воспоминания этого тела медленно наслаивались на мою личность, вызывая острый, тошнотворный диссонанс. Всего пять минут назад мой разум обладал безупречной аналитической ясностью, рассчитывая магнитные поля и структуру материи, а сейчас меня с головой накрывала память человека, который искренне считал себя тупым. Я — Сергей, и я всё еще кричал внутри от ужаса, отрицая этот мир, но «Олег» в нем давно жил. Его разум годами находился в густом, непроницаемом тумане. Я физически ощутил это унизительное, прочно въевшееся чувство собственной неполноценности: как мысли вязнут и обрываются, не успев сформироваться, как тяжело дается каждое слово. Окружающие относились ко мне соответственно — как к бессловесной, скудоумной скотине. Память рабочего разворачивалась неотвратимо: годы бесконечного труда, сбитые в кровь руки, тяжесть кайла и въевшийся страх перед теми, кто стоял наверху. Мое тело было наполнено первобытной, неиссякаемой силой, я легко ворочал в забое каменные глыбы, которые не могли сдвинуть втроем здоровые парни, и махал кайлом от рассвета до заката. Но всё это делалось в пугающем, неестественном оцепенении. В силе и выносливости я с легкостью давал фору любому каменотесу в карьере, что немало пугало местных надсмотрщиков, однако для всех я оставался лишь сильным, туго соображающим полудурком, которому нужно просто указать пальцем на скалу.

Я огляделся, щурясь от боли и солнца. Вокруг была вырыта огромная, широкая яма карьера, но людей в ней было пугающе мало. В этом бескрайнем каменном мешке трудилось всего пять или шесть изможденных человек. Редкие, разрозненные удары тяжелых железных кайлов и кирок по серой породе гулким, одиноким эхом разносились в пустом воздухе. Неподалеку надрывно скрипела примитивная металлическая тачка на кривых колесах, в которой двое рабочих с натугой тащили отколотые куски скалы.

Мой взгляд, зацепился за разлом скалы. Там, в глубоких трещинах серой породы, пульсировало слабое свечение руды. Я явственно ощущал скрытую, запертую внутреннюю энергию камня, его древнюю, плотную структуру, резонирующую на самых низких частотах. Мир казался полупустым, словно человечество почти вымерло. Здесь не было абсолютно никаких технологий. Ни единого провода, ни гула двигателей, ни электрических ламп, ни пневматических буров. Никаких новеньких внедорожников или смарт-часов, которые я только что видел в своем видении. Мир был сведен к самым примитивным законам выживания: мускульная сила, железо, дерево и камень. Воздух был девственно чист от любых химических выхлопов.

— Давай, попей, — девушка протянула мне выдолбленную из дерева кружку с теплой, мутноватой водой, стараясь не делать резких движений раненой рукой.

Я сделал глоток, чувствуя, как вода смывает пыль с пересохшего горла. Всё это время высоко наверху, у самого края отвесного обрыва скалы, неподвижно замерли две фигуры. Два надсмотрщика крайне недовольно и холодно наблюдали с высоты за образовавшейся заминкой в нашем забое.

Внезапно к нашей небольшой кучке сбивчивым, торопливым шагом подбежал мастер — руководитель нашей бригады, такой же покрытый каменной пылью рабочий, изо дня в день деливший с нами этот карьер.

— Быстро расходимся! — зашипел он, испуганно косясь наверх. — А ну, взяли инструмент и работаем! Живо, пока надсмотрщики не спустились и не лишили всех вечерней пайки! По местам!

Рабочие тут же в страхе шарахнулись в разные стороны, хватаясь за свои лопаты и кирки. Я мягко отстранил здоровую руку молодой девушки, которая попыталась мне помочь, легко оперся на черенок и одним плавным, пружинистым движением поднялся на ноги. Я поднял свое тяжелое кайло и с размаху вонзил его в серую породу, тут же вливаясь в общий ритм работы.

Рядом со мной, в паре шагов, надрывались двое рабочих, нагружая тачку обломками скалы. Сквозь звонкий металлический лязг железа о камень я отчетливо уловил их сдавленный, полный суеверного трепета шепот:

— Ты видел, какой камень рухнул ему на голову? — бормотал один, не смея поднять глаз от земли. — Там же глыба пудовая была! — Видел... — так же тихо отвечала женщина, с опаской косясь в мою сторону. — После такого не выживают. Череп должно было в крошку расколоть. А он... вон, машет кайлом, как ни в чем не бывало. Будто и не было ничего.

Я молча продолжал ритмично бить по камню. Был апрель 2610 года. Чужие воспоминания окончательно заняли свое место, и я с леденящей ясностью осознал, что мне придется выживать по законам этого нового, примитивного мира.

Глава 3. Холодная логика забоя

Не прошло и нескольких минут с того момента, как я поднялся на ноги и взялся за кайло, а жестокая реальность этого места уже потребовала полной отдачи. Звон в ушах еще не прошел окончательно.

Марта, дородная баба, которая раньше работала с Линой, неожиданно остановилась. Она отбросила свой камень, вытерла грязные руки о передник и споро замахала киркой уже в паре с моим бывшим напарником — угрюмым Кузнецом.

— Слышь, Олег, — Марта бросила короткий взгляд через плечо, не прерывая работы. — Мы теперь с Кузнецом в паре. Нам нормальная пайка нужна.

— Вы чего? — Лина растерянно прижала к груди порезанную руку. — Вы же видели, нас камнями задело...

— А того! — буркнул Кузнец, с силой вонзая инструмент в камень. — Выработка на пару считается. Если я буду пахать за двоих, а ты — одной рукой ковыряться, мы оба к вечеру зубы на полку положим. Нам с Мартой своя пайка дороже. Мы сами по себе, вы — сами.

Они отвернулись, полностью отгородившись от нас ритмичным стуком железа о камень. Мы остались вдвоем против нормы, рассчитанной на двух здоровых людей.

Лина поникла плечами, но молча потянулась за очередным камнем. Когда мы наполнили нашу тачку и попытались сдвинуть её с места, старая ось, и без того погнутая недавним обвалом, издала пронзительный металлический визг. Колесо дернулось и намертво заклинило, глубоко вгрызаясь в каменистую крошку.

Бригадир тут же оказался рядом. Он снова испуганно скосил глаза наверх, туда, где у самого края отвесного обрыва неподвижно замерли две фигуры надсмотрщиков.

— Вываливайте всё здесь! — нервно зашипел он. — Тащите пустую наверх к ячейке! Живо!

Лина судорожно выдохнула. Она попыталась взяться за край короба своей замотанной в грязную тряпку рукой. В этом проклятом месте не было места слабости: не можешь тянуть — умрешь.

Но на кончиках моих пальцев, глубоко под слоем въевшейся каменной пыли, всё еще жило фантомное тепло. Я отчетливо помнил, как обнимал Кристину там, на вершине высокого холма, подставив лицо теплому ветру. Помнил запах ее волос и спокойную зелень полей, уходящих за горизонт, за мгновение до того, как небо начало чернеть. Это воспоминание билось в висках, диссонируя с едким запахом пота и крови. В моем мире, в мире Сергея, раненых женщин не заставляли рвать жилы.

Я шагнул вперед, оттесняя Лину от тачки. Она инстинктивно вжала голову в плечи, ожидая грубости, но я молча перехватил деревянные ручки так, чтобы весь перекошенный вес железа лег только на мои плечи.

— Я сам, — коротко бросил я. Мой голос прозвучал непривычно глубоко и спокойно. — Просто иди рядом.

Она вскинула на меня удивленный взгляд — в этом месте никто не брал на себя чужую тяжесть просто так. Лина открыла рот, готовясь крикнуть, чтобы я не дурил, но слова застряли у нее в горле. Наши взгляды встретились.

Она смотрела в мои глаза и не находила в них привычной пустоты сумасшедшего Олега. Там был острый расчет и мужская уверенность. В её глазах мелькнул испуг, но это был трепет перед незнакомой, пугающей силой. Спорить она не стала. Здоровой рукой Лина лишь слегка придерживала край тачки, помогая маневрировать на острых каменных выступах серпантина.

По пути мы проходили мимо огромных контейнеров для породы, расставленных на техническом уступе. Я смотрел на эти исполинские махины, доверху забитые камнем. Моя память старого рабочего подсказывала, что они стояли здесь всегда. Но сейчас, с пробудившимся аналитическим разумом, всё казалось иным.

Мы добрались до металлического короба-ячейки, намертво вмурованного в скалу. Я потянул за рычаг дверца со скрежетом ушла в сторону. Внутри уже стояла исправная тачка.

Я выкатил её на площадку и замер. Вместо того чтобы сразу развернуться к забою, я медленно провел огрубевшими пальцами по холодному металлу борта, пристально ощупывая царапины. Буквально вчера мы сдавали здесь тачку с глубоким сколом справа. Здесь вмятины ложились совершенно иначе. Это была не отремонтированная, а совершенно другая вещь.

Мы затолкнули нашу сломанную тачку внутрь контейнера, и я с лязгом закрыл створку.

— Лина, посмотри на неё, — мой голос прозвучал отстраненно, слишком глухо и ровно для человека, который только что чудом избежал смерти. Я даже не смотрел на девушку, продолжая изучать металл. — Это не та вещь. Кто её сюда поставил? Вчера здесь был совсем другой лом.

Она устало вытерла пот со лба, тяжело дыша: — Ну... может, рабочие из других секторов... Порядок такой — поставил сломанную, достал целую.

Я медленно повернулся и указал вниз, на контейнеры с породой.

— А камень? Кто перетаскивает эти огромные махины? Посмотри под ноги, здесь нет рельсов или следов техники. Зато на бортах есть вертикальные царапины. Как это вообще происходит?

Лина резко подалась ко мне. Теперь в её глазах был не просто испуг перед надсмотрщиками, а настоящий, пронзительный ужас человека, осознавшего страшную правду. Она смотрела на мою голову, туда, куда совсем недавно пришелся удар каменной глыбы.

— Олег... тише, пожалуйста, тише, — зашептала она дрожащим голосом. Она протянула здоровую руку, робко коснувшись моего плеча, словно пытаясь успокоить больного в бреду. В её тоне звучала отчаянная, почти материнская мольба. — У тебя просто в голове мутится после удара. Не надо об этом думать. На лошадях увозят, слышишь?