Раб с сознанием Бога

Глава 4. Списание

Звук доносился сверху. На фоне серой породы, у самого края обрыва, неподвижно возвышались фигуры надсмотрщиков в черной коже.

Наш бригадир побледнел так, что пятна грязи на его лице стали казаться черными дырами. Он судорожно сглотнул, бросил кайло и, спотыкаясь, бросился к хлипкой деревянной лестнице, прибитой прямо к отвесной скале. Доски жалобно скрипели под его весом, пока он карабкался на верхний технический уступ.

Мы с Линой замерли у пустой тачки. Я смотрел наверх, не опуская глаз, в отличие от остальных рабочих, которые в страхе уставились себе под ноги.

Бригадир добежал до надсмотрщиков и согнулся в подобострастном поклоне. Снизу слов было не разобрать, но язык тела говорил громче криков. Один из людей в черном коротко и резко что-то спросил. Бригадир закивал так часто, что едва не потерял равновесие. Затем надсмотрщик медленно поднял руку в плотной кожаной перчатке и вытянул указательный палец.

Он указывал точно на меня.

Краем глаза я заметил, как Лина перестала дышать. Её пальцы побелели, вцепившись в край тачки. Она была уверена — это конец. Дозадавался вопросов.

Бригадир снова закивал, развернулся и чуть ли не кубарем скатился по деревянным ступеням обратно в забой. Он подбежал ко мне, тяжело дыша. Его лицо выражало первобытный ужас, смешанный с полным непониманием происходящего.

— Бросай тачку, — хрипло выдохнул он, бегая глазами и боясь смотреть мне прямо в лицо. — Тебе приказано уйти. Возвращайся домой. Живо.

Лина рядом со мной тихо охнула. Уйти посреди смены? В каменоломне это означало только одно — домашний арест. Верная голодная смерть. Если ты не выработал норму, пайку тебе не дадут.

Я не сдвинулся с места.

— Домой? — я чуть прищурился, глядя на потного бригадира. — Хотите посадить меня на голодный паек? Я не отработал смену. Уйти сейчас — значит остаться без еды. Я никуда не пойду.

Бригадир побледнел еще сильнее. Он затравленно оглянулся наверх, где неподвижно стояли фигуры в черном, затем шагнул ко мне вплотную.

— Заткнись, дурак, ради всех богов, просто заткнись, — зашипел он одними губами, брызгая слюной. — Какая голодная смерть? Я всё устрою. Понял? Я сам вечером принесу твою пайку тебе прямо в барак. Полную. Только убирайся с глаз долой!

Я усмехнулся. Мои глаза сузились.

— Пайку? С доставкой на дом? — тихо, но с откровенным металлом в голосе переспросил я. — Насколько я помню здешние порядки, доставка еды до двери — это привилегия исключительно для высшего руководства. С чего вдруг такие почести для контуженного каменотеса?

Бригадир сглотнул. Он выглядел так, словно его сейчас хватит удар. Он сам не понимал логики приказа, но животный страх перед начальством перевешивал всё.

— Не задавай вопросов... — простонал он умоляюще. — Они так приказали. Иди домой, Олег. Иди, пока они не передумали и не решили эту проблему... иначе.

Я посмотрел на Лину. Она стояла ни жива ни мертва, прижимая к себе раненую руку. Оставить её здесь одну с этой проклятой нормой было жестоко. Но если я сейчас вступлю в открытый конфликт с системой, правил которой еще до конца не понимаю, мы погибнем оба.

Я медленно разжал пальцы, выпуская отполированные деревянные ручки тачки.

Стоило выйти из каменоломни, как адреналин испарился, сменившись свинцовой тяжестью и вспышками боли в затылке. Я добрел до дома на автопилоте, рухнул на кровать и мгновенно отключился, но темнота тут же взорвалась лихорадочными образами — в воспаленном мозге вновь активизировалась память Сергея.

Я увидел всё со стороны с пугающей, болезненной четкостью. Изолированная горная обсерватория, затерянная где-то высоко вдали от цивилизации. Воздух в тесной аппаратной буквально искрил от электрического напряжения и животного страха. Максим, с совершенно безумным взглядом и всклокоченными волосами, яростно колотил по клавишам управления. На огромном центральном экране застыли вчерашние графики спектрального анализа, полученные с орбитального телескопа: вместо привычных плавных кривых на мониторе пульсировали рваные, неестественные пики. Они менялись в реальном времени, словно невидимый космический объект намеренно искажал свои данные в ответ на каждый поворот линз, играя с ними.

— Да отвечай же ты, работай! — в отчаянии хрипел он. За стеклом со скрежетом поворачивалась чаша параболической антенны. — Орбита мертва! Телеметрии ноль! Я кручу её вслепую!.

Рядом на столе надрывался открытый ноутбук. Громкость трансляции была выкручена на максимум:

— Срочный выпуск! Сегодня, 28 августа, системы раннего предупреждения зафиксировали массовые пуски межконтинентальных ракет. В связи с невозможностью перехвата всей армады, российское командование реализовало протокол «Чистое небо». Массированный кинетический удар стер спутниковую группировку в пыль, чтобы ослепить вражеские ракеты и лишить их навигации. Армада ракет дезориентирована и падает в случайных координатах!. Большая часть ракет даже не долетела до границы страны!.

Максим внезапно замер и дико обернулся к жене.

— Лена, ты понимаешь?! Оно еще вчера поняло, что мы его видим, и ослепило телескоп!. А ночью заставило их выколоть нам глаза окончательно, уложив спутники! Оно ослепляет нас их же руками прямо сейчас!.

Диктор из ноутбука, захлебываясь, продолжал выкрикивать сводки о полномасштабном столкновении с Европой и нападении Японии на Курилы. Экран то и дело заливало красными полосами экстренных сообщений.

В этой суматохе, оглушенная криками мужа и страшными словами из ноутбука, Елена вдруг замерла. Её взгляд остекленел, застыв на старом настольном телефоне, который годами стоял без дела. Мобильная связь была сейчас бесполезна. В этот момент она вспомнила. Номер в ящике стола, который профессор оставил «на самый крайний, невозможный случай». Канал связи с высшим военным командованием, предназначенный для докладов исключительной важности.

Максим снова бросился к пульту, а из динамиков ноутбука монотонный голос зачитывал сводку рушащегося мира:

— ...Ядерные удары на Ближнем Востоке. Индия начала массированное вторжение, полностью захватив Пакистан. Китай за считанные часы оккупировал Тайвань и высадил десант в брошенную американским флотом Японию, одновременно нанося удары по индийским флангам. В Западном полушарии Мексика официально объявила о союзе с государствами Южной Америки; объединенный фронт начал полномасштабное вторжение в южные штаты США. Канада вступила в войну на стороне Вашингтона, пытаясь удержать северный фронт. В Африке, после самоустранения мировых держав, возобновилась Великая африканская война. Континент охвачен кровавым переделом границ: стремительно формируются новые военные блоки, но из-за потери связи аналитики пока не могут разобраться, какие страны в них вошли и кто на чьей стороне — ситуация превратилась в полную неразбериху. Повсеместно введено военное положение. На фоне массовой паники объявлена всеобщая мобилизация. Выезды из всех крупных мегаполисов перекрыты военными блокпостами, всё мужское население обязано немедленно пройти регистрацию в пунктах сбора....

Елена схватила трубку и начала вбивать длинный код. В трубке наконец щелкнуло.

— Командный пункт. Назовите код допуска! — раздался жесткий голос офицера на фоне непрекращающегося воя сирен.

— Слушайте меня! Код 74-Центр! — Елена сорвалась на визг. — Объект близко! Это направленное излучение! У нас есть вчерашние доказательства с орбитального телескопа, спектр реагирует на нас!.

— Повторите данные об объекте, — голос офицера на секунду стал собранным. — Какой сектор? Какой тип угрозы?.

— Это... это волна тёмной энергии! — выкрикнула Елена, глядя на прыгающие пики монитора.

На том конце воцарилась секундная тишина, прежде чем голос офицера превратился в ледяной и яростный.

— Девушка, вы вообще понимаете, куда вы звоните?! — рявкнул он так, что динамик трубки захрипел. — У нас тысячи реальных ракет в небе, планета в огне, началась мировая война, а вы занимаете экстренную линию связи этим бредом про «энергию»?. Еще один звук — и я лично отдам приказ вычислить ваши координаты за саботаж!.

— Да вы не понимаете! — в отчаянии закричала она, захлебываясь слезами и не обращая внимания на угрозы. — Оно заставляет вас уничтожать всё, чем мы могли бы его заметить! Оно сводит вас с ум....

Писк. Короткие, монотонные гудки оборвали её на полуслове. Линия была обрублена. Елена медленно опустила трубку на рычаг. За окном в темноте со скрипом продолжала поворачиваться бесполезная антенна, а на экранах мониторов, среди цифрового шума, продолжали прыгать пики невидимой смерти.

Глава 5. Формула сопротивления

— Они нас не слышат, — тихо произнесла она, поворачиваясь к мужу. — Военные бесполезны. Нам нужен Профессор. Он вел этот объект, он должен знать, что делать.

Максим, тяжело дыша, лихорадочно кивнул. На чистом автомате, поддавшись въевшейся привычке, он выхватил из кармана свой мобильный и начал нервно тыкать в экран, пытаясь найти номер Профессора в контактах.

— Давай же... — прошипел он, прижимая смартфон к уху. Ответом была лишь мертвая тишина и мгновенный сброс сети.

— Макс, брось это, это бесполезно! — Елена перехватила его руку. — Мобильная сеть рухнула от перегруза, связи не будет!

Она снова перевела взгляд на пожелтевший листок из ящика стола, по которому только что звонила в Генштаб.

— Смотри, здесь внизу приписка, — она ткнула пальцем в мелкий почерк на полях. — Правительственный префикс для приоритетного дозвона. Он пробивает любые перегруженные линии. И здесь же — прямой номер его настольного аппарата на кафедре.

Максим шагнул к столу, схватил массивную трубку спецтерминала и начал яростно вбивать длинную комбинацию цифр, которую диктовала Елена.

Гудки шли долго, прорываясь сквозь треск статики. Наконец, на том конце раздался сухой щелчок.

— Да, слушаю, — произнес знакомый, надтреснутый, но абсолютно спокойный голос.

— Профессор! Это Максим! — он выдохнул так, словно вынырнул из-под воды. — Вы знаете, что происходит?! Спектр живой! Мы вели этот объект столько лет, до последнего были уверены, что это просто чертов астероид! Но это направленное облучение, оно сводит мир с ума! Военные палят по орбите, может, направленный ядерный удар или мощное излучение смогут его уничтожить?!

— Исключено, Максим, — голос Профессора оставался поразительно ровным, хотя теперь Максим отчетливо слышал на фоне грохот перетаскиваемых металлических ящиков, топот десятков ног по коридору и чьи-то срывающиеся на крик команды. — Любые стандартные попытки физического воздействия бессмысленны. Наши расчеты показывают, что этот объект поглощает энергию. Он просто использует любое направленное в него вооружение или излучение против нас же самих, многократно усиливая свой сигнал. У нас в институте идет экстренная эвакуация. Военные вывозят архивы, грузят серверы, забирают документацию. Но я остался в кабинете у этого аппарата, потому что знал, что рано или поздно ты позвонишь.

Профессор сделал паузу, пережидая особо громкий грохот за своей дверью, и продолжил:

— Вспомни наш факультатив. Мы ведь еще тогда, когда вы учились в институте, разбирали вероятность того, что именно этот объект окажется не просто камнем. Я ждал этого вторжения, и мы к нему готовились.

Максим замер, сжав трубку так, что побелели костяшки. В его воспаленном мозгу внезапно начали складываться фрагменты старой мозаики.

— Те схемы... Вы учили нас не просто так?

— Именно. На тех лекциях вы изучали не абстрактную теорию, вы изучали физику врага, — ответил Профессор. — Мы тогда вместе с вами рассчитали единственно возможный контур сопротивления. Контур заземления. Материал для него — массивные кристаллы турмалина и кварца — до сих пор хранится у меня на кафедре, в экранированном хранилище на нижнем ярусе. Военным сейчас не до камней, они спасают бумаги и жесткие диски, так что хранилище никто не тронет, они останутся там. Эти камни нужно будет забрать.

— Я... мы с Леной не сможем удержать такой поток вдвоем, это объем целой планеты!

— Вас и не должно быть двое. Если кто-то и может остановить то, что надвигается, так только ваша четверка. Вы, Елена, Сергей и... Кристина. Та одаренная девочка с вашего потока. Вы должны собрать группу.

— Какую группу, Профессор?! — Максим с отчаянием ударил свободной рукой по пульту. — В стране военное положение! Дороги перекрыты армейскими кордонами, идет мобилизация. Как мы соберемся вместе? Как Сергей с Кристиной доберутся до нас и как заберут эти камни?

— Об этом не беспокойся, — жестко отрезал Профессор. — Я прямо сейчас по правительственной спецсвязи спущу директиву. Ваша четверка получит высший уровень допуска. Им нужно будет просто зайти в ближайший пункт полиции. Там выдадут физические спецпропуска, дающие право на беспрепятственный проезд через любые блокпосты и гарантирующие любое содействие. С этими бумагами они спокойно заберут кристаллы с кафедры и привезут их к вам.

Максима словно ударило током. Сергей и Кристина. Он не видел их с выпуска, помнил только, что они были парой, но Профессор был прав — только они знали, как работать с энергетическими законами на таком уровне.

— Мы не сможем рассчитать точку прокола пространства! — Максим схватился за голову. — Спутников нет, телеметрия мертва! Вся орбитальная навигация сожжена, у нас нет данных для расчетов!

— Считайте по старинке, физик, — с металлом в голосе ответил Профессор. — Астрометрия, секстанты, магнитная решетка Земли. Раньше наука прекрасно работала без орбитальных костылей. Вспоминайте всё, чему я вас учил.

Профессор закашлялся, на линии раздался сильный треск.

— И первое, что вы должны сделать прямо сейчас — перенастройте вашу параболу. Замкните контур фазового модулятора на инверсию сигнала.

— Инвертировать сигнал приемника? — опешил Максим. — Но мы сожжем систему!

— Зато создадите локальный купол, — приказал Профессор. — Антенна начнет транслировать излучение в противофазе. Это уменьшит воздействие темной энергии на вашу территорию. Это сохранит вам рассудок и даст время на расчеты и сборы. Действуйте, Максим. Больше связи не будет.

Короткие гудки ударили по ушам. Максим на автомате опустил трубку на рычаг и повернулся к жене.

— Что он сказал? — напряженно спросила Лена.

— Сказал, что мы вдвоем не удержим. Нужны Сергей и Кристина. Профессор сказал, только наша четверка знает, как выстроить контур. Пропуска с высшим уровнем допуска он им организует, директиву спустят в полицию по месту их жительства.

Максим осекся. Он замер, глядя на телефонный аппарат, и лицо его вдруг вытянулось от осознания собственной оплошности.

— Черт... А как Сергей с Кристиной узнают, что им вообще нужно идти в полицию за этими пропусками? И как мы будем координировать расчеты контура?

— Ты не спросил у Профессора их контакты? — Лена удивленно вскинула брови.

— Я не догадался попросить его связать нас по спецлинии! — Максим резко схватил трубку и снова начал торопливо вбивать прямой номер кафедры. — Государственные базы данных работают, он мог бы узнать их актуальные адреса за минуту и дать команду местным дежурным направить к ним машину...

Он прижал трубку к уху. Гудки шли один за другим — длинные, гулкие и абсолютно пустые. Максим прождал около минуты, слушая эту пустоту, после чего со вздохом вернул трубку на базу.

— Бесполезно, — констатировал он. — Он же предупредил. Эвакуация. Он ушел от аппарата.

Лена нахмурилась, подходя к пульту управления антенной. Паники не было, осталась лишь жесткая сосредоточенность людей, привыкших методично разбираться с техническими накладками.

— Значит, дозваниваемся сами, — спокойно рассудила она. — Сотовые отключены, по ним звонить бесполезно. Нам нужен стационарный.

— Я знаю, — Максим устало откинулся на спинку кресла, глядя в потолок. — Но у меня даже его старых номеров не осталось. Я понятия не имею, какие у них сейчас адреса, в каких они городах и что вообще у них в жизни происходит. Интернета нет. Нам нужно как-то дозвониться до двух человек, о которых мы ничего не знаем уже десять лет. Мы приплыли, Лен.

Повисла короткая пауза. Снаружи со скрипом поворачивалась слепая антенна. Лена присела на край стола, постукивая пальцами по столешнице. Её взгляд машинально скользнул по аппаратной и зацепился за пыльные картонные коробки в углу, куда они сложили старые вещи при переезде на Урал.

— Подожди... — медленно произнесла она. — Когда мы учились на том факультативе... Кристина тогда жила с родителями. Мы вместе готовились к семинарам, и я часто звонила ей домой. У них был стационарный телефон.

— Лена, прошло десять лет, — Максим скептически покачал головой. — Ты физически не можешь помнить эти семь цифр.

— Я — нет. А вот она — может, — Лена кивнула в сторону коробок. — Профессор сказал: «Вспоминайте всё, чему я вас учил».

Она встала, подошла к дальнему стеллажу и начала методично вытаскивать из коробок старые архивы, справочники и университетские материалы. Максим молча наблюдал за ней, пока она с уверенным выдохом не выудила со дна обтрепанную, выцветшую общую тетрадь в толстой обложке.

Ту самую тетрадь с записями лекций Профессора.

Лена решительно откинула картонную обложку. Там, на потертом форзаце, прямо поверх выцветших от времени зарисовок кристаллических решеток, синей шариковой ручкой был нацарапан семизначный городской номер и короткое слово: «Крис (дом)».

— Лишь бы её родители не переехали и номер не сменился, —, Лена пододвинула к себе тяжелый пульт спецсвязи. Секунду она колебалась, затем с щелчком перевела тумблер в положение внешней линии, обходя закрытый контур. В трубке вместо мерного гудка спецсвязи послышался тонкий, прерывистый сигнал городской сети, еще живой где-то там, внизу. — Я сама ей позвоню. Мы часами сидели над этими схемами, мне будет проще объяснить ей, что именно от нас нужно.

Она подняла взгляд на мужа, и в её глазах больше не было ни следа недавней паники. Только холодная собранность.

— А ты беги к рубильникам, Макс. Гаси основные серверы и перекидывай питание напрямую на модуляторы. Нам нужно инвертировать фазу антенны.

Глава 6. Коридор сквозь хаос

Боль в затылке стала пульсирующей, ритмичной. Олег лежал на кровати, не в силах пошевелиться, чувствуя, как реальность его времени истончается и плывет. Тихий гул его комнаты начал сливаться с другим звуком — низким, тревожным бормотанием диктора новостей. Вспышка перед глазами — и Олег открыл их уже там. В чужом теле. В чужом времени.

В гостиной горел приглушенный свет, но он не давал уюта. На огромном экране телевизора бесконечным, выматывающим циклом крутились кадры: перекрытые магистрали, колонны военной техники, растерянные толпы людей.

Кристина сидела на диване, обхватив колени руками. Её била мелкая, непрекращающаяся дрожь.

Сергей выдохнул. — Умный дом, громкость телевизора на минимум, — скомандовал он в пустоту.

Система послушно снизила звук до едва различимого шепота, но тяжесть в комнате никуда не делась. Сергей подошел к жене, опустился рядом и крепко обнял её, физически ощущая, как она напряжена.

— Сереж... родители, — её голос сорвался. — Они же там одни. Нам нужно ехать к ним, прямо сейчас.

— Крис, послушай меня, — он прижал её к себе сильнее, стараясь говорить максимально ровно и рассудительно. — Они далеко за городом. Если начнется самое страшное, бить будут по центру. Там, в лесу, сейчас безопаснее всего.

Кристина попыталась отстраниться, в её глазах стояли слезы. — Но мы должны быть с ними!

— Мы не доедем, — жестко, но мягко оборвал её Сергей. — Ты слышала сводки. Все выезды из города наглухо перекрыты военными блокпостами. Введен особый режим. Мы просто встанем в мертвую пробку на первом же шоссе под прицелами патрулей. Мы заперты здесь.

Кристина бессильно уронила голову ему на плечо. В этот момент тишину квартиры разорвал резкий, пронзительный звук. Это был механический дребезг, неестественно громкий и пугающий.

Сергей вздрогнул. — Что это?

Кристина медленно подняла голову. Слезы в её глазах высохли, сменившись странным оцепенением. — Это телефон.

— У нас вообще есть стационарный телефон? — поразился Сергей.

— Да. В кладовке.

Она встала и направилась к закрытой двери в коридоре. Сергей пошел следом.

— Зачем он там? — не понимал он, глядя, как жена отодвигает коробки и достает старый, покрытый пылью аппарат.

— Когда мы делали ремонт, я попросила строителей провести туда линию, чтобы он не портил вид в гостиной, — ответила Кристина, глядя на звонящий телефон. — Я платила за него абонентскую плату все эти десять лет. Помнишь нашего Профессора на факультативе? На выпуске он сказал: «Никогда не отключайте стационарную связь. Когда всё остальное рухнет, она останется единственным рабочим каналом».

Кристина сняла трубку. — Да?

На том конце сквозь легкий треск статики раздался голос Елены. Он был предельно собранным. Услышав её, Кристина замерла лишь на секунду. Воспоминание о Профессоре, которое она только что озвучила, мгновенно выстроило мост в прошлое.

— Лена... — выдохнула она.

— Слушай меня внимательно, Крис, — голос Елены не оставлял пространства для паники. — Забудь про новости. Это не война. Объект входит в активную фазу. То, что вы чувствуете — это давление его поля.

Кристина прижала трубку к груди, прикрыв микрофон рукой, и посмотрела на мужа. Сергей видел, как на его глазах она меняется. Дрожь исчезла. Плечи расправились. Из испуганной женщины она превращалась в того самого одаренного аналитика, которым была десять лет назад.

— Это Лена, — быстро произнесла она, глядя Сергею прямо в глаза. — Она говорит, что это не атака. Это тот самый Объект из теории Профессора. Он здесь.

Она снова поднесла трубку к уху. — Я поняла, Лена.

— Крис, и еще одно, — голос Елены звучал напряженно. — Профессор включил в контур Сергея. Мы с Максом понятия не имеем, где он сейчас. Ты не знаешь, как с ним связаться?

— Знаю, — спокойно ответила Кристина. — Он здесь, со мной.

— Слава богу... — с облегчением выдохнула Елена. — Мы с Максом развернули купол над нашей обсерваторией. Нам нужно рассчитать точку приземления Объекта. Начинаем сверку.

Этот разговор был одним из самых долгих телефонных разговоров в их жизни. Старый аппарат не имел громкой связи, поэтому следующие два часа они провели, постоянно передавая пластиковую трубку из рук в руки, уточняя каждую деталь.

Они скрупулезно обсуждали вероятности смещения траектории. Лена и Кристина сверяли структурные возмущения и параметры поля, после чего Кристина передавала трубку мужу. На том конце её перехватывал Максим, диктуя Сергею угловое склонение, магнитные аномалии и плотность набегающего потока. Затем Сергей возвращал трубку Кристине, чтобы она уточнила у Лены коэффициенты сопротивления атмосферы.

Сергей зажимал трубку плечом, исписывая чистые развороты старой университетской тетради сложными тензорными вычислениями. Такую многоуровневую физику нужно было разворачивать именно на бумаге, чтобы визуально контролировать всю структуру расчетов, пока Кристина стояла рядом и вносила корректировки в вероятности. Ошибка в долях градуса означала бы, что они направят энергию Объекта не туда.

Спустя два часа непрерывной работы Сергей обвел итоговые координаты двойным кругом.

— Есть точка, — хрипло сказал он в трубку. — Это предгорья, буквально в паре десятков километров от вашей обсерватории. Прямо на границе купола.

— Значит, контур заземления будем строить там, — подтвердил Макс. — Ваша задача — забрать кристаллы турмалина с кафедры. Они лежат в экранированном хранилище. Профессор спустил правительственную директиву: идите в местное отделение полиции, на ваши имена готовы спецпропуска. С ними пройдете любой кордон. Забирайте камни и двигайте к нам. Без вас мы не замкнем цепь.