Эпитафный контур. Том 1. Падение Геспера

Если я останусь здесь дальше — не выйду. Завалит, или газ дойдёт, или реактор пойдёт раньше, чем я думал.

Моя команда где-то здесь. Они умные. Если у них есть голова — они тоже попробуют выйти, как я. Может быть, они уже выбрались. Может быть, их кто-то нашёл. Может быть, нет.

Я не мог продолжать искать. У меня не было времени.

Я постоял ещё секунду в пустом коридоре. Сжал кулаки. Разжал.

Это был момент, после которого я больше не был тем капитаном, которым был утром. Утренний капитан не оставил бы свой экипаж. Утренний капитан считал, что капитан и команда — это одно. Что есть некий долг, который превышает обстоятельства. Что бы ни случилось — капитан не уходит без своих.

Сейчас я уходил. Без них.

Я делал то, что мог. Я искал. Я обошёл столько помещений, сколько мог обойти за то время, что у меня было. Я постучал в каждую дверь, до которой добрался. Я не нашёл их. Если они смогли — они выбрались сами. Если они погибли — я ничем не могу помочь. Если они ещё где-то заперты, в зале, до которого я не дошёл — у меня просто не хватит времени.

Это была честная логика. Я мог в неё поверить. Я мог пройти по ней, как иссан проходит по протоколу.

Но я знал, что если они не выживут — я буду помнить эту секунду до конца жизни. Эту самую секунду, когда я стоял в пустом коридоре, повернулся и побежал к шлюзам. Я буду помнить, как пол под моими ногами в эту секунду слегка вибрировал. Как в воздухе стоял запах горелого пластика. Как красный свет шёл волнами по стенам. Я буду помнить, что в эту секунду у меня была возможность, и я её не использовал.

Я знал, что это останется со мной. Но я ничего не мог сделать. Нужно уходить.

В наушнике продолжали сыпаться фразы, уже не такие частые, как раньше. Голосов стало меньше — много иссанов погибло. Эфир, который ещё час назад был плотным, теперь шёл с длинными провалами, и в этих провалах слышалась статика.

Я почти бежал по коридору, выбирая проходы по аварийному свету и стараясь не пересекаться со звуками боя — где-то слева ещё шла стрельба, я слышал короткие очереди и редкие взрывы. На ходу я заметил, что под потолком одного из коридоров скопился дым, и постарался обойти его дальним путём.

За очередным поворотом я чуть не врезался в иссана. Он был один с оружием наготове. Я успел остановиться в полушаге от его пистолета. Иссан вскинул руку и направил ствол мне в лицо.

— Стоять.

Голос у него был низкий, но молодой — не отработанный годами, как у того старшего, что меня допрашивал. Этот был лет двадцати пяти, может, двадцати семи по человеческим меркам. Лицо узкое, как у всех иссанов. Глаза светло-фиолетовые.

Я поднял руки, ладонями вверх.

— Я задержанный, — запыхаясь, проговорил я. — Из зала ожидания.

В моём наушнике, прошёл голос старшего иссана.

«Команда сверху. Приказ от центральной. Станцию признали недееспособной. Срочная эвакуация».

Иссан, который держал меня на мушке, поднес руку к гарнитуре и нажал, выходя на связь.

— Что делать с задержанными из зон ожидания?

Долгая пауза.

«Убрать всех».

Я стоял с поднятыми руками и слушал свой смертный приговор в реальном времени. Иссан напротив меня слушал то же самое — но в своём наушнике, без перевода, на родном языке. Я видел, как он понимает, что ему только что приказали.

Через секунду он снова подключился к эфиру.Молодой иссан не двинулся. Только сжал челюсть. У него на скуле дрогнул мускул.