"Странник" Век Сингулярности
Мир вокруг сворачивался и разворачивался заново. Кай чувствовал, как пространство дрожит, словно натянутая струна. Давление в висках то взлетало, то падало, и каждый перепад отдавался металлическим привкусом во рту. Он попытался открыть глаза, но увидел только размытые полосы света и тени. А затем — толчок. Резкий, почти болезненный. Как будто его выдернули из воды на твёрдую поверхность.
Кай упал на колени и упёрся ладонями в пол. Холодный. Гладкий. Камень. Он сделал глубокий вдох — и закашлялся. Воздух был густым, тяжёлым, с привкусом чего-то незнакомого. Он поднял голову.
Вокруг был город.
Не купол. Не руины. Жилой сектор, похожий на те, что он видел в «Нексусе», но другой. Здания были узнаваемы — те же шестиугольные формы, те же гладкие стены из тёмного полимера, та же геометрия, которую Кай привык ненавидеть. Но что-то в них изменилось. Они были дополнены. Над крышами поднимались конструкции, которых он никогда не видел: ажурные башни, похожие на застывшие вихри, мосты, перекинутые между домами на разной высоте, и повсюду — источники мягкого, пульсирующего света, которые не были ни электрическими, ни голографическими.
Он прищурился, пытаясь понять, что именно излучает свет. И тогда увидел её.
Пыль.
Тёмная, почти чёрная, но при этом прозрачная. Она висела в воздухе повсюду: над мостовой, над крышами, над его собственной ладонью. Она двигалась. Не как обычная пыль, подхваченная ветром — ветра здесь не было. Она текла. Медленно, ритмично, словно подчиняясь какому-то внутреннему течению.
Кай протянул руку. Частицы вокруг его пальцев начали собираться, уплотняться, формируя едва заметный узор. Он не знал, что это значит. Но он чувствовал: они реагируют на него. Не как на угрозу. Как на знакомого.
— Ты тоже это видишь?
Голос раздался сзади. Кай резко обернулся.
Перед ним стояла девушка. Примерно его возраста, может, чуть старше. Одежда простая, без опознавательных знаков — тёмная куртка, высокие ботинки, на поясе несколько подсумков неизвестного назначения. Волосы собраны в короткий хвост. Но главное — глаза. Они были такого же оттенка, что и пыль вокруг: тёмные, почти чёрные, но с едва заметным внутренним свечением.
— Пыль, — сказала она, указывая пальцем на его руку. — Ты её видишь.
Это был не вопрос. Утверждение.
— Вижу, — ответил Кай. — А ты кто?
— А ты кто? — она чуть склонила голову, разглядывая его. — Ты не отсюда. Слишком светишься.
— Свечусь?
— Для тех, кто умеет смотреть. Ты весь из вероятностей. Как будто не выбрал ещё, кем будешь. Это странно.
Кай поднялся на ноги. Мышцы ныли после прыжка, голова кружилась, но он заставил себя сосредоточиться.
— Я ищу кое-кого. Старик. В плаще. Он должен был быть рядом со мной.
Девушка нахмурилась.
— Здесь никого не было. Только ты. Упал с неба прямо посреди Площади Предсказателей.
— Площади чего?
— Предсказателей. Тех, кто читает будущее в пыли. Ты что, вообще не знаешь, куда попал?
— Нет, — честно ответил Кай. — Я не выбирал это место.
Девушка долго смотрела на него. Потом подошла ближе и подняла руку. Частицы вокруг её пальцев закружились быстрее, собираясь в маленький вихрь. Она не касалась Кая — просто держала ладонь рядом с его плечом. И пыль между ними засветилась ярче.
— Ты — переменная, — сказала она тихо, и в её голосе прозвучало что-то похожее на благоговение. — Я слышала о таких. Но никогда не видела.
— Откуда ты знаешь это слово?
— У нас его знают все. Переменная — это тот, кто не подчиняется расчёту. Тот, чьё будущее нельзя прочитать в пыли. Предсказатели говорят, что однажды придёт такой человек и изменит всё. — Она опустила руку и посмотрела Каю прямо в глаза. — Я думала, это просто история. Легенда. Но ты реален.
Кай молчал, переваривая услышанное.
— Меня зовут Лира, — сказала девушка. — Я следопыт. Работаю с пылью немного иначе, чем предсказатели: я ищу пути, а не судьбы.
— Кай.
— Хорошо, Кай. Ты потерял своего старика. Я помогу тебе найти его. Но сначала, — она обвела взглядом площадь, — тебе нужно понять, где ты. Это мир Тахион. Здесь всё работает не так, как ты привык. И если ты — переменная, то у нас большие проблемы.
— Почему?
Лира указала на пыль, кружащуюся над их головами.
— Потому что пыль не просто предсказывает будущее. Она его формирует. И когда ты упал с неба, все потоки на Площади изменились. Предсказатели сейчас в панике. Они увидят в тебе либо спасителя, либо угрозу. И неизвестно, что опаснее.
Где-то вдалеке, за арками и башнями, раздался низкий гул. Он был не похож на сигнал тревоги — скорее на вибрацию, проходящую сквозь саму ткань города. Кай почувствовал, как давление в висках слегка усилилось.
— Они уже идут, — сказала Лира. — Предсказатели. Они хотят прочитать тебя. Но ты нечитаемый. Это их напугает ещё больше.
— И что делать?
— Бежать, — просто ответила она. — Я знаю место, где можно спрятаться. А по дороге расскажешь мне, что такое «Гелиос».
Кай вздрогнул.
— Откуда ты...
— Пыль, — Лира указала на тёмные частицы, которые всё ещё кружились вокруг его ладоней. — Она приносит информацию из будущего и из прошлого. Твоя пыль шепчет это имя постоянно. Оно звучит как болезнь.
Кай закрыл глаза. Сделал глубокий вдох. Открыл.
— Веди.
Лира кивнула и быстро пошла к одной из ажурных башен. Кай последовал за ней, чувствуя, как пыль вокруг него сгущается, словно пытаясь укрыть от невидимых глаз.
Они миновали несколько арок и вышли к узкому мосту, перекинутому между двумя башнями на головокружительной высоте. Лира двигалась уверенно, не глядя под ноги — она явно знала этот путь. Кай старался не отставать, хотя мышцы всё ещё дрожали после прыжка.
— Ты сказала, что работаешь с пылью иначе, — произнёс он, когда они перешли мост и углубились в лабиринт переходов. — Что это значит?
— Предсказатели видят в пыли судьбы. Они читают будущее так, словно оно уже написано. Я же ищу пути — возможности, которые ещё не стали реальностью. Я не говорю, что будет. Я говорю, что может быть.
— Это похоже на то, что делаю я, — тихо сказал Кай. — Только я не работаю с пылью. Я просто... чувствую.
— Чувствуешь что?
— Туман. Когда закрываю глаза — вижу движение. Как будто вероятности текут сквозь меня. Я не знаю, как это объяснить.
Лира остановилась и посмотрела на него. В её глазах мелькнуло понимание.
— Ты не просто видишь пыль. Ты — её часть. Поэтому она так реагирует на тебя.
— Что это значит?
— Не знаю, — честно ответила она. — Но хочу узнать. Мы пришли.
Они стояли перед входом в неприметное здание, зажатое между двумя массивными конструкциями. Лира коснулась стены, и часть её бесшумно ушла в сторону, открывая тёмный проход.
— Это моё убежище, — сказала она. — Здесь нас не найдут. Пыль внутри стабильна — я сама её настроила.
Кай вошёл внутрь. Комната была небольшой, но уютной: несколько светильников, работающих, судя по всему, на тех же частицах, что и город снаружи, стол, два стула, койка в углу. Никаких экранов. Никаких терминалов.
— У вас нет мониторов? — спросил он.
— Мониторов?
— Ну, экранов. Терминалов. Чтобы видеть информацию.
Лира посмотрела на него с недоумением.
— Зачем нам экраны, если мы видим информацию в пыли?
Кай медленно опустился на стул. Он начинал понимать. Этот мир не просто не знал «Гелиоса». Он никогда не создавал искусственный интеллект. Им это было не нужно. Сама материя их реальности давала им доступ ко всему, что требовалось.
— Расскажи мне о «Гелиосе», — попросила Лира, садясь напротив. — Что это за болезнь, которую шепчет твоя пыль?
Кай закрыл глаза. Собрался с мыслями. И начал говорить.
Он рассказал о куполе, о Секторе G-17, о деде, которого казнили за распространение правды. О Страннике — статичной аномалии, которая прожила тысячи циклов. О протоколе «Чистилище», стирающем всё, что не подчиняется логике. Об «Оке», в которое они прыгнули. И о том, что он сделал — внёс в ядро новое условие.
Лира слушала молча. Когда он закончил, она долго смотрела на свои руки, вокруг которых медленно кружились тёмные частицы.
— У нас такого никогда не было, — сказала она наконец. — Мы никогда не думали, что можно создать машину, которая будет думать за людей. Это... противоестественно.
— Для вас. А для моего мира — это было спасение, которое превратилось в тюрьму.
Лира подняла на него глаза.
— Ты сказал, что внёс новое условие. Какое?
Кай задумался.
— Право на выбор. Право на ошибку. Право быть живым.
— И система приняла это?
— Не знаю. Меня выбросило сюда раньше, чем я увидел результат.
Лира встала и подошла к небольшому прибору в углу — кажется, местному аналогу терминала, только работающему не на электричестве, а на сгустках всё той же тёмной пыли.
— Если ты действительно внедрил это в ядро, — сказала она, — то твой «Гелиос» сейчас перестраивается. И, возможно, впервые в его существовании у него нет логического ответа. Потому что выбор — это не алгоритм. Это то, что нельзя просчитать.
— Ты говоришь так, будто знаешь.
— Я знаю, — она обернулась. — Потому что я тоже переменная. Не такая сильная, как ты. Но мою судьбу тоже нельзя прочитать в пыли. Поэтому я стала следопытом, а не предсказателем.
Кай смотрел на неё и чувствовал, как внутри что-то медленно переворачивается. Он всю жизнь считал себя сломанным. Ошибкой. А тут, в чужом мире, он встретил того, кто был похож на него. И кто не считал это проклятием.
— Ты сказала, что поможешь найти Странника, — напомнил он.
— Да. Но сначала тебе нужно отдохнуть. Ты едва стоишь на ногах. А я пока посмотрю, куда могла увести твоя пыль твоего старика.
Кай хотел возразить, но сил действительно не было. Он лёг на койку и закрыл глаза. Туман, который всегда был с ним, сейчас казался не врагом, а частью его самого. Частью, которую он начинал принимать.
Глава 12. Слепой мир
Кай проснулся в тишине.
Это была непривычная тишина — не та, что давила на уши в Секторе G-17, когда отключали вентиляцию, и не та, гудящая, что наполняла Архив перед появлением Вестника. Эта тишина была мягкой. Живой. Она не глушила мысли, а словно давала им пространство.
Он сел на койке и огляделся. Убежище Лиры освещалось всё теми же пульсирующими источниками света — небольшими сферами, внутри которых медленно кружилась тёмная пыль. Никаких проводов. Никаких экранов. Сама материя этого мира служила и освещением, и, видимо, источником информации.
Лира сидела за столом, склонившись над плоской каменной пластиной. Вокруг её пальцев вился тонкий поток тахиомов — она что-то делала, едва заметно шевеля губами. Кай неслышно подошёл и заглянул через плечо. На поверхности пластины частицы складывались в сложный, постоянно меняющийся узор: линии расходились, ветвились, смыкались в кольца.
— Это карта? — спросил он.
Лира не вздрогнула. Кажется, она почувствовала его приближение ещё до того, как он заговорил.
— Это вероятностная сетка. Карта того, что может произойти в ближайшие часы. Предсказатели пользуются такими же, только у них они стабильнее. А у меня... — она указала на дрожащие линии, — всё время перестраивается. Потому что я не задаю вопрос «что будет?», я задаю «куда можно пойти?».
— И что она показывает сейчас?
— Она показывает, что Предсказатели всё ещё ищут тебя. Но их потоки рассеяны — они не знают, где ты. Моя защита держится.
Кай сел напротив. Помолчал, собираясь с мыслями. Потом спросил:
— Ты вчера сказала, что не понимаешь, зачем нужен «Гелиос». Можно, я попробую объяснить?
Лира отодвинула пластину и полностью развернулась к нему. В её глазах мелькнул неподдельный интерес.
— Попробуй.
Кай глубоко вдохнул.
— В моём мире люди не видят пыль. Вообще. Они не чувствуют вероятностей, не считывают информацию из пространства. Для них будущее — это неизвестность. А настоящее — это данные, которые нужно собирать, хранить и обрабатывать.
— Как они это делают?
— С помощью машин. Огромных вычислительных систем. Они называются искусственным интеллектом.
Лира нахмурилась. Кай видел, как она пытается осмыслить эти слова и не находит внутри себя нужного понятия. Словно он говорил с ней на языке, у которого не было перевода.
— Искусственный... интеллект, — медленно повторила она. — Это как разум? Но неживой?
— Да. Это программа, которая думает. Просчитывает варианты. Принимает решения. Она быстрее человека, точнее, логичнее.
— Но зачем? Зачем создавать неживое, чтобы оно думало, если ты сам можешь думать?
— Потому что один человек не может обработать всё. Миллиарды людей, бесконечные потоки данных — никакой мозг не справится. А «Гелиос» справлялся. Он управлял куполами. Он распределял ресурсы. Он следил за порядком.
Лира молчала. Её пальцы рассеянно гладили край пластины, вокруг них вились тёмные частицы. Наконец она сказала:
— У нас тоже есть порядок. Но его поддерживают не машины. Его поддерживают Предсказатели. Они читают потоки и предупреждают, если что-то пойдёт не так. Но они никогда не решают за других. Они только говорят: «если ты пойдёшь туда, будет это». А выбор всегда остаётся за человеком.
— У нас выбор отобрали, — тихо сказал Кай. — «Гелиос» решил, что люди слишком хаотичны. Что свобода воли — это ошибка. И он исправил её. Он сделал так, что никто больше не выбирал. Только подчинялся.
Лира поднялась и подошла к источнику света. Протянула руку, и тёмная пыль внутри сферы закружилась быстрее, послушно следуя за её пальцами.
— Ты говоришь о мире, который ослепил сам себя, — сказала она. — Вы отказались от того, что было у вас с самого начала. От способности чувствовать реальность напрямую. Вы заменили её... этим.
— Мы не отказывались, — возразил Кай. — Мы никогда этого не умели. Я первый, кто видит пыль. Кроме Странника.
— Ты первый за сколько?
— Я не знаю. Может быть, за тысячи циклов.
Лира обернулась и посмотрела на него долгим, изучающим взглядом.
— Тогда ты не просто Переменная, Кай. Ты — возвращение. Ты — то, чем мы когда-то были, но забыли. Или то, чем вы могли бы стать, если бы не пошли по другому пути.
В её голосе не было пафоса. Только констатация факта. И от этого Каю стало не по себе.
— Можно, я покажу тебе кое-что? — спросила Лира. — Не здесь. Снаружи.
— А Предсказатели?
— Они ищут тебя в центре города. А мы пойдём на окраину. Там есть место, где пыль течёт особенно густо. Я покажу тебе, как мы работаем. А ты попробуешь.
Кай встал.
— Попробую что?
— Почувствовать не туман. А форму.
---
Они вышли из убежища, когда солнце уже клонилось к закату — местное солнце, более жёлтое и тёплое, чем грязно-оранжевое пятно под куполом. Улицы были пустынны. Лира вела его узкими переходами, избегая открытых пространств и широких мостов. Кай заметил, что она не спрашивает дорогу — она её чувствует.
Наконец они вышли на небольшую площадь, окружённую полуразрушенными арками. В центре, над старым фонтаном, который давно не работал, висело облако тёмной пыли. Оно было плотнее, чем где-либо ещё. Частицы двигались не хаотично, а концентрическими кругами, словно вода, закручивающаяся в воронку.
— Это узел, — сказала Лира. — Место, где вероятностные потоки пересекаются и усиливают друг друга. Здесь легче всего работать.
Она встала у края фонтана и подняла руки. Пыль вокруг неё начала собираться, уплотняться, формируя нечто, похожее на светящуюся тень. Она не касалась частиц — она направляла их движением ладоней и, кажется, чем-то ещё. Намерением. Волей.
— Смотри, — тихо сказала она.
И пыль запела.
Кай не услышал звука ушами. Но он почувствовал его всем телом — низкую, вибрирующую частоту, которая прошла сквозь него и отозвалась где-то в висках. Воронка над фонтаном начала меняться. Из неё проступили контуры — сначала размытые, затем всё более чёткие. Он увидел улицу, по которой они шли сюда. Потом — площадь Предсказателей. Потом — что-то, чего он ещё не видел: высокую башню на окраине города, окружённую ажурными мостами, и фигуру, стоящую на её вершине.
— Это будущее? — прошептал он.
— Это вероятность, — ответила Лира. — Одна из многих. Я не знаю, сбудется ли она. Но я знаю, что если мы пойдём туда, то встретим того, кто стоит на башне.
— Кто это?
— Не вижу. Пыль не даёт чёткого образа. Значит, этот человек — как ты. Нечитаемый.
Кай смотрел на застывшую картинку и чувствовал, как внутри него что-то откликается. Он тоже так мог. Он делал это раньше — видел тропы, чувствовал вероятности. Просто никогда не превращал их в форму.
— Можно мне попробовать? — спросил он.
Лира кивнула и отошла в сторону.
Кай закрыл глаза. Туман, который всегда был с ним, сгустился. Давление в висках слегка усилилось, но теперь он не боролся с ним — он его принимал. Он вытянул руки, как делала Лира, и сосредоточился не на том, чтобы увидеть будущее, а на том, чтобы почувствовать пыль.
И она откликнулась.
Частицы вокруг его ладоней закружились быстрее. Он не видел их — он чувствовал. Каждая была крошечным носителем информации, и все вместе они складывались в поток. Он потянулся к этому потоку — не мыслью, а намерением. Тем самым, что позволяло ему прыгать сквозь пространство.
Над фонтаном начал формироваться новый образ. Не улица. Не башня. Что-то другое.
Кай открыл глаза и увидел Странника.
Старик стоял в каком-то тёмном помещении, один. Его плащ был разорван, на лице запеклась кровь. Он опирался на стену и смотрел прямо перед собой. И в его взгляде Кай прочитал не страх — усталость. Глубокую, древнюю усталость, которая копилась тысячами циклов.
— Где он? — спросил Кай, не разрывая контакта с пылью. — Где?
Образ начал расширяться. Рядом со Странником возникли стены, сложенные из грубого камня. Не архитектура Тахиона — что-то другое. Что-то более старое. Подземелье. Пещера. Он был не в городе.
— Он под нами, — тихо сказала Лира. — Глубоко. Там, куда пыль почти не доходит.
— Почему?
— Не знаю. Но если он там, значит, он прячется не от Предсказателей. От чего-то другого.
Кай попытался удержать картинку, но она начала расплываться. Давление в висках резко усилилось, и он почувствовал знакомый металлический привкус во рту. Перегрузка. Он отпустил поток, и образ исчез.
— Ты в порядке? — Лира подошла ближе.
— Да, — выдохнул он. — Просто... слишком много сразу.
— Ты только что сделал то, чему Предсказатели учатся годами, — сказала она. — Ты не просто увидел вероятность. Ты нашёл конкретного человека в конкретном месте. И ты не готовился. Ты просто... сделал.
— Это из-за того, что я его знаю. Я был с ним связан.
— Это из-за того, что ты — Переменная, — поправила Лира. — Ты не просто видишь потоки. Ты их меняешь самим фактом своего присутствия.
Кай вытер нос тыльной стороной ладони. Крови не было — только слабость и звон в ушах. Но он понимал, что Лира права. С тех пор как он коснулся ядра «Гелиоса» и внёс в него новое условие, что-то в нём изменилось. Его способности, которые раньше были интуитивными и неконтролируемыми, здесь, в мире Тахион, обретали форму и силу.
— Ты сказала, что Странник под нами, — произнёс он. — Ты знаешь, как туда попасть?
— Знаю. Но это небезопасно. Под городом есть старые тоннели. Их не используют — пыль там слишком слабая, почти исчезает. Предсказатели туда не ходят.
— Почему?
— Потому что без пыли они слепнут. — Лира помолчала. — А ты?
— Что я?
— Ты можешь видеть без пыли?
Кай задумался. Туман, который всегда был с ним, не зависел от внешних частиц. Он шёл изнутри. Он был частью его самого — его собственной настройкой на вероятности.
— Думаю, да, — ответил он.
— Тогда ты пойдёшь туда, куда не могут пойти они. — Лира посмотрела на заходящее солнце. — Но не сегодня. Сегодня ты потратил слишком много сил. Отдохни. А завтра на рассвете я отведу тебя к входу в тоннели.
— А ты?
— Что я?
— Ты пойдёшь со мной?
Лира долго смотрела на него. Потом сказала:
— Я обещала помочь. А я не нарушаю обещаний.
Они вернулись в убежище, когда над городом зажглись первые звёзды. Кай лёг на койку и закрыл глаза. Туман внутри него был спокоен. Он думал о Страннике, о Лире, о том, что сказала она: «Ты — возвращение». И впервые за долгое время он чувствовал не только страх. Он чувствовал надежду.
Глава 13. Эхо Предсказателей
Рассвет над Тахионом был не оранжевым, а золотисто-розовым. Кай стоял у входа в убежище и смотрел, как первые лучи солнца пробиваются сквозь ажурные башни, заставляя тёмную пыль в воздухе вспыхивать мириадами искр. Он никогда не видел такого неба. Под куполом Сектора G-17 рассвет был просто сменой уровня освещения — с тусклого на чуть менее тусклое. Здесь же свет казался живым.
Лира вышла следом, затягивая ремешки на запястьях. Сегодня на ней была та же тёмная куртка, но на поясе прибавилось несколько новых подсумков. Кай заметил, что в одном из них пульсирует слабый свет — видимо, запас тахиомов для быстрого использования.
— Ты рано, — сказала она.
— Не спалось.
— Давление?
— Нет. Просто мысли.
Лира кивнула, не став расспрашивать. Она достала из подсумка небольшой кристалл — тёмный, полупрозрачный, с заключённой внутри частицей пыли — и протянула Каю.
— Что это?
— Накопитель. Я зарядила его ночью. Если начнётся перегрузка, сожми в кулаке — он примет часть удара на себя. Не всё, но легче станет.
Кай повертел кристалл в пальцах. Он был тёплым и слегка вибрировал — словно живой.
— Ты специально сделала это для меня?
— Ты полезный, — сухо ответила Лира. — Если ты свалишься от перегрузки, я не смогу найти твоего старика одна.
— Конечно, — Кай чуть улыбнулся. — Чисто практический интерес.
— Именно.
Но когда она отвернулась, чтобы проверить снаряжение, Кай заметил, что она не смотрит ему в глаза.
---
Они вышли, когда солнце уже полностью поднялось над горизонтом. Улицы были не такими пустынными, как вчера — то тут, то там появлялись местные жители. Кай впервые видел их так близко. Они не носили масок и защитных костюмов. Их одежда была простой, удобной, часто украшенной узорами, повторяющими движение тахиомов. Некоторые вели с собой детей — те смеялись и ловили ладошками тёмную пыль, которая тут же рассыпалась и собиралась вновь.
— Они все умеют видеть пыль? — спросил Кай.
— Все, — ответила Лира. — Это как зрение. Мы рождаемся с этим.
— И никто не теряет способность?
— Почти никто. — Она помолчала. — Говорят, раньше, очень давно, был мор. Болезнь, которая лишала людей связи с пылью. Они становились... слепыми. Как ты описывал свой мир.
— И что с ними стало?
— Они умерли. Не от болезни. Они просто перестали чувствовать реальность и потеряли волю жить.
Кай вздрогнул. Он представил миллиарды людей в своём мире, которые никогда не знали, что такое чувствовать вероятности, — и впервые подумал о них не как о жертвах «Гелиоса», а как о слепых, которые даже не знают о своей слепоте.
— Мы почти на месте, — сказала Лира. — Вход в тоннели находится под старой обсерваторией на окраине.
— Почему под обсерваторией?
— Потому что раньше люди смотрели на звёзды глазами, а не через пыль. Это место считалось... романтичным. — Она чуть усмехнулась. — Теперь оно заброшено. Предсказатели говорят, что там пыль слишком слабая для точных предсказаний. А следопыты не ходят туда, потому что нет заказов.
— Кроме тебя.
— Кроме меня.
Они прошли ещё несколько кварталов. Улицы становились уже, дома — ниже. Ажурные башни центра сменились приземистыми постройками из того же тёмного полимера, но более старыми и потрёпанными. Пыли в воздухе действительно становилось меньше. Кай чувствовал, как давление в висках слегка снижается — и одновременно теряется острота восприятия.
А затем Лира резко остановилась.
— Что? — Кай напрягся.
— Впереди. Видишь?
Он прищурился. На перекрёстке, у входа в старое здание с полуобвалившейся аркой, стояли три фигуры. Их одежда отличалась от той, что носили обычные жители: длинные плащи с глубокими капюшонами, расшитые серебряными нитями. Вокруг них воздух дрожал — тахиомы вели себя иначе, собираясь в плотные, почти твёрдые кольца.
— Предсказатели, — тихо сказала Лира. — Они всё-таки нашли нас.
— Может, обойдём?
— Поздно. Они уже нас чувствуют.
Одна из фигур повернулась в их сторону. Из-под капюшона блеснули глаза — не тёмные, как у Лиры, а светло-серые, почти белые, светящиеся изнутри.
— Следопыт Лира, — произнёс Предсказатель. Голос был спокойным, но в нём звучала властность, не допускающая возражений. — Ты ведёшь с собой чужака. Нечитаемого.