Тьма помнит мое имя

— Будет тебе, Вальдриан. Отпусти тьму, — спокойно произнес Морвейн Ноктеверн, глава рода Луны и Тумана.

Тьма отступала неохотно. Ей хотелось поиграть, напугать солнечных лордов сильнее. Кто-то придушенно захрипел, закашлялся. Миг и все вернулось: свечи горели, дверь была закрыта. Лица присутствующих оставались бледны.

— Какая неслыханная дерзость! — Эльдрас поправил растрепавшиеся волосы. — Морвейн, держи своего племянника на коротком поводке. Мы и так оказали ему огромную честь, разрешив сделать наследником вашего дома. — Лицо старика перекосило от отвращения.

— Не смеши меня, Эльдрас. Никто не спрашивал вашего разрешения, — усмехнулся Морвейн. — Будь осторожнее со словами. Вальдриан не так прост, как кажется.

— Да мы уже поняли, — потирая красные следы на шее, пробормотал Эстарион Аурелиан. Его наследник стоял бледный, словно увидел смерть.

Все замолчали, рассматривая нового наследника Ноктеверн. Вальдриан стоял за спиной дяди, облокотившись на стену. Его руки были расслабленные, лицо спокойное. Он не произнес ни слова.

Дверь резко открылась, послышались быстрые шаги. К столу подошел правитель четырех королевств.

— Вижу, вы уже пообщались, — Гелиан Солмариус кивнул на Эстариона, который до сих пор держался за шею. — Не будем медлить. Астерион, подай свитки.

Светловолосый молодой человек передал отцу бумаги. Астерион, будущий правитель, был красив и опасен, как солнечный свет: сперва вы чувствуете тепло и восхищение, но если смотреть слишком долго, то можно ослепнуть. Он поправил волосы, вальяжной походкой сел на место отца.

— Астерион? — король недоуменно кашлянул.

— Отец, я после тренировки. Не могу посидеть? — сын размял руки и вытянул затекшие ноги.

— Ладно, переходим к сути, — Гелиан Солмариус сделал вид, что ничего не произошло. — Хранитель Хроник нашего королевства передал свиток с пророчеством. Прошу всех ознакомиться с ним, я вам его зачитаю:

«В багряную ночь

Под покровом луны

Дева, рожденная

Встанет из тьмы.

Небо прошепчет:

«Ты миру нужна»,

Звезды ответят:

«Ты нам чужда».

Нет ей покоя,

Нет дома и сна,

Сердце наполнит

Холодная мгла.

В час, когда кровь падет на луну,

Древние троны

Окрасят во тьму.

Солнце потухнет —

Алый мир воспарит,

Святыни и Храмы

Поработит.

Старый мир канет,

Обратится золой,

И то, что ушло,

Навсегда на покой,

Будет гореть

Под алой Луной»

Голос короля дрожал все сильнее. На последних словах он запнулся, вытер трясущейся рукой лоб. В комнате воцарилась гнетущая тишина.

— Бред старого чудовища из Хроник, не более. — раздался молодой голос. Все повернулись в сторону говорившего.

Вальдриан стоял, не поменяв позу. Его руки были сложены на груди, а глаза прикрыты.

— Что ты сказал? — сорвался на визг Эльдрас Солвейн. Наследник за его спиной поморщился.

— Я сказал — бред. Если бы правители домов верили в каждое написанное стихотворение, мы бы здесь не сидели, — слова Вальдриана упали камнем в гладь тишины. Через несколько секунд комната взорвалась выкриками:

— Он прав, это просто стихотворение..

— Хранители хроник никогда не передают «стихотворения» просто так..

— Солнце потухнет..

— Это получается все солнечные роды перестанут существовать. Что ж, мне можно не переживать, — усмехнулся наследник Ноктеверн.

Главы домов замерли, словно только что осознали.

— А ведь действительно! Говорится «солнце потухнет», и что там с луной? — быстро проговорил Эстарион Аурелиан.

— «Будет гореть под алой луной» — прошептал Эльдрас.

Все произошло быстро. Глава дома Солвейн вскочил, направляя поток дневного света в Морвейна. Тот не успел отреагировать, его опрокинуло со стула на пол. В тишине слышалось тяжелое дыхание Солвейна.

— Вы. Напали. На главу дома. — Вальдриан даже не шелохнулся, тьма вырвалась сама.

Миг и темная рука обвила шею Эльдраса Солвейн. Подняв его над полом, Вальдриан продолжал:

— Как вы посмели. Нападение на главу дома карается смертью. Не так ли, Гелиан Солмариус? — полностью черные глаза остановились на короле.

Тот стоял не шевелясь, свиток зажат в ладонях.

— Безусловно.. — начал Гелиан.

Но его перебил Астерион:

— Да прикончи ты этого хрыща, ради богов. Он всех уже достал, — насмешливый тон отрезвил присутствующих.

— Вальдриан, поставь главу Дневного света на место. Нам нужно обсудить, — приказал король, бросив недовольный взгляд на сына.

— Неслыханная дерзость! Но Эльдрас тоже хорош — зашептались остальные.

Наследники давно перестали стоять за спинами отцов. Они сбились в кучку в углу и перешептывались.

— Вальдриан — хриплый голос привел парня в себя. Он резко отпустил Эльдраса, и тот с глухим стуком упал на пол.

Будущий наследник Ноктеверн метнулся к дяде. Морвейн пришел в себя. Покачиваясь, глава дома медленно поднялся. Черные волосы прикрывали правую часть худого лица. Левая половина казалась вылепленной из воска: красная потрескавшаяся кожа местами переходила в угольные пятна, волос не осталось. Привлекательный темноволосый мужчина вмиг превратился в старика.

— Морвейн, — к нему кинулся король. Вдвоем с Вальдрианом они вывели главу Ноктеверн из комнаты.

Главу дома занесли в покои короля. На Гелиане не было лица.

— Я распоряжусь, чтобы тебе сделали заживляющее зелье, — король метался по покоям, выкрикивая слуг.

— Гелиан, успокойся, ради богов — Морвейн закашлялся и поморщился. Болезненная судорога прошла по его лицу.

— Дядя, они ответят за сделанное. Я это просто так не оставлю, — Вальдриан стоял, сжав кулаки. Сквозь пальцы пробивалась тьма, глаза чернели.

— Вал, прекрати. Нам не хватало еще войны между домами. Дурак Солвейн и так подписал себе смертный приговор по законам королевства, — Морвейн поморщился от боли. Каждое слово давалось ему с трудом.

— Этого недостаточно. — Вальдриан отвернулся к окну и сделал два глубоких вдоха. Сейчас ему нужна была трезвая голова.

— Морвейн, я привел лекаря. Он тебя быстро подлатает, — в комнату вошел Гелиан в сопровождении седовласого старца. — Вальдриан, давай поговорим. — Король кивнул будущему наследнику на дверь в кабинет. Вальдриан последовал за ним.

— Я понимаю, ситуация не из приятных — начал король, но тот его тут же перебил:

— Неприятная ситуация? Этот седовласый хрыщ напал на главу дома. Это объявление войны, — Вальдриан снова начинал терять терпение. Тьма в комнате зашевелилась и поползла по стенам.

Король примирительно поднял руки.

— Давай так, ты дашь мне неделю, и Солвейны понесут наказание. Если считаешь, что смертной казни недостаточно, что ты хочешь?

— Нам нужно возмещение. Дядя покалечен, и когда придет в себя — неизвестно. Нам нужна компенсация, которую никто не оспорит. По указу короля, — Вальдриан бросил на Гелиана холодный, выжидающий взгляд.

Король сжал переносицу пальцами, тяжело вздохнул.

— Что ты хочешь?

— Пускай отдадут нам три пограничных города: Эшвальд, Тенебрис и Ноктвик, — на одном дыхании выдал Вальдриан.

— Но это дозорные города! — произнес шокировано Гелиан. — Ты лишаешь их защиты

— Защиты от нас? Я знаю. — Вальдриан был пугающе спокоен, в то время как тьма уже добралась до середины стен. — Это мои условия. Если вы не хотите помимо пророчества решать еще и вопрос войны на северо-западе. Потому что если вы откажите, я задам вам вопрос, на который вы не захотите отвечать.

— И какой же? — король был измотан, голос звучал устало.

— Какой дом вы поддержите в случае конфликта? — Вальдриан спросил, заранее понимая, что король не ответит.

Гелиан Солмариус и Морвейн Ноктеверн дружили еще со времен службы на границах купола. Не было ни дня, чтобы глава Ноктеверн не обменивался письмами с королем. Об этом знал только очень узкий круг лиц. Если бы прознали остальные дома, пошли бы сплетни, что король лояльнее к луне, чем к солнцу. А это подорвало бы авторитет Гелиана.

Правитель четырех домов вздохнул. Так вздыхают те, у кого на плечах лежит неподъемная ноша.

— Делай что знаешь. Указ о городах я подпишу. Уже вижу истерику Эльдраса — король махнул рукой и вышел из кабинета.

Вальдриан усмехнулся.

Гелиан ошибся. Истерику главы Солвейн он не увидит.

В это же время. Дворец семи светил. Тайная переговорная.

Каэлдор Солвейн кинулся к отцу. Тот лежал без движения на полу, как его бросил наследник Ноктеверна.

— Отец, отец! — сын похлопывал по щекам Эльдраса. Тот не реагировал. Прислонив ухо к его груди, Каэлдор услышал слабое биение сердца. — Еще жив! Помогите мне!

До этого замерший Аларис Аурелиан бросился на помощь. Расстегнув камзол и рубашку, вместе с Каэлдором они перевернули мужчину на бок. Через несколько минут веки главы дома Солвейн дрогнули. Хрипло закашлявшись, Эльдрас хватал воздух ртом.

— Проклятые.. Ноктеверны.. убью.. — сипло выдыхал он.

— Отец, ничего не говори. Возможно, он тебе повредил гортань, — Каэлдор осторожно помог главе дома подняться.

Эльдрас встал, покачиваясь. Сын вывел отца из комнаты. В тайной переговорной остались только Аурелианы и Астерион.

— Чувствую, скоро все изменится. Как бы не началась война на северо-западе из-за сегодняшнего дня, — Эстарион все это время не поменял позы. Словно перед ним разворачивался спектакль, в котором он не участвует.

— Войны не будет, — растягивая слова и потягиваясь, сказал Астерион. — Моему отцу сейчас не до северо-западного вопроса. Думаю, все уже решилось, пока мы с вами тут наблюдали воскрешение Эльдраса Солвейн.

— В каком смысле? — впервые за вечер подал голос Аларис.

— Ну смотри, — снисходительно пояснил будущий правитель четырех королевств. — Вальдриан не ворвался и не добил Солвейнов. Значит, король предложил что-то выгодное. Учитывая, слухи о племяннике Морвейна, думаю, что он отдал ему города Солвейнов.

— Получается, в обмен на жизнь Эльдраса король отдал города их королевства? — задумчиво произнес Аларис.

— О нет, сынок. Король отдал земли Ноктевернам, чтобы конфликт не разгорелся сейчас. Но полностью потушить пламя у него навряд ли получится. За жизнь главы Солвейна никто не может ручаться. Ты же слышал слухи о Вальдриане? Что о нем говорят? — На последних словах Эстарион оживился, глаза загорелись. Как истинный представитель рода Аурелиан, он очень любил сплетни. А больше всего ему нравилось их распространять.

— И что же о нем такого говорят? — Астерион показательно зевнул и прикрыл глаза.

— Ходят слухи, что сына Морвейна, который должен был быть наследником, Вальдриан убил из-за девушки. Ему понравилась какая-то провидица. И она же понравилась Вальдриану. Доподлинно неизвестно, что там произошло, но суть в том, что Вальдриан выпустил тьму и парня просто разорвало. Я вообще удивлен, что Морвейн сделал его наследником после всего.

— Ну я больше слышал, что про него говорят на границах купола, — Астерион приоткрыл глаза. — Он безжалостен к врагам. Однако и союзников своих он не сильно жалуют. Вальдриан опасен — никогда не знаешь, что у него в голове. Один солдат, который был у него в подчинении, сказал, что в гарнизоне его прозвали Черный Архитектор. Потому что жертвы всегда остаются в разных изувеченных позах. Если вообще остаются.

Дом Аурелиан задумался. Наследник и глава дома решили, что никогда не будут выступать против Ноктевернов в открытую. Однако Отец и сын Аурелианы переглянулись. Никто не мешает им действовать через другие дома.

Поместье дома Ноктеверн. Этот же вечер. Тридцать лет назад.

Морвейн осматривал себя в зеркале. Красноту убрать удалось, но покалеченная часть лица представляла собой один огромный шрам. Чудо, что не пострадало зрение. Мужчина легко дотронулся до обожжённой кожи — неприятная резкая боль пронзила тело.

— Дядя, — в комнату вошел Вальдриан. — Я забрал у Солвейнов приграничные города: Эшвальд, Тенебрис и Ноктвик. Теперь они слепы, как котята. Мы можем действовать.

Морвейн повернулся к племяннику. Иногда глава дома не понимал, кто перед ним. Человек или просто сосуд для тьмы.

— Я рад, что из произошедшего ты извлек пользу для нашего дома, — голос Морвейна был сух. — Однако ты забыл про пророчество. Хранитель хроник его передал не просто так. И я думаю, оно напрямую связанно с нашим домом. — Морвейн тяжело вздохнул. — Ты слышал о проклятии нашего рода?

Вальдриан прикрыл глаза. Он уже думал об этом. Мысль посетила его еще в тайной переговорной. Проклятие дома Ноктеверн липкий страх вонзил когти в сердце. Элисвейна.. его маленькая провидица. Она ждала их первенца.

— Слышал. Элисвейна беременна, но ни красной луны, ни трёххвостых лис на нашей земле нет. Я разослал отряды, они постоянно прочесывают лес, — голос Вальдриана был безэмоционален. Никто не должен чувствовать его страх.

— Эта девка должна целовать мне ноги, за то, что после всего я позволил ей остаться, — Морвейн задрожал от злости. — Ты слышал слухи, что ходят о тебе? Что говорят про тебя и моего сына?

Небольшие клубки тьмы начали собираться у ног будущего наследника. Вальдриан сжал кулаки. Он знал, что его считают убийцей. Пусть и дальше так думают, ему же лучше. Лишь бы не трогали Элисвейну.

— Дядя, давай не будем ворошить прошлое. Тем более, в том, что произошло, есть и твоя доля вины.

— Это какая же? — Морвейн приподнял уцелевшую бровь.

— Если бы ты чаще уделял внимание сыну, то заметил бы, что он моральный урод. Ему опасно находиться в обществе, а уж тем более управлять домом. Ты и сам это прекрасно понимаешь.

Морвейн резко отвернулся от Вальдриана. Да, возможно, воспитание было его упущением И управлять домом своему сыну он бы не позволил. Но отцовское сердце мягко, поэтому он закрывал глаза на все его проступки: подкупал жертв, задаривал золотом их родителей Однако то, как он умер искупило все его грехи.

— Я не буду признавать твою правоту. Ты и так знаешь мое мнение. Надеюсь, твоя провидица родит хотя бы наследника. И молись, чтобы не было предзнаменований — тогда и ребенок, и она последуют за моим сыном.

Глава дома Ноктеверн не обернулся к Вальдриану. Не повернулся он и когда услышал хлопок двери.

Лишь спустя несколько минут Морвейн выдохнул. Спина сгорбилась, руки опустились. Если бы прохожий взглянул на этого человека, то никогда бы не признал в нем главу рода. Для него он бы был просто уставшим стариком.

Глава 6. Миролисса

Время растянулось киселем. Я окуривала комнаты, собирала травы, следила за роженицами. Дни тянулись серые, монотонные, пропахшие можжевельником. Привычными движениями я подготовила связку трав и бросила ее к огромной куче других. Когда каждый день делаешь одно и то же, мозг отключается. Так вышло и у меня — я на время забыла о пепельном, хранители хроник и Альве.

— Мира, ты че снова бездельничаешь? — Роланда привычным жестом уперла руки в бока. — Тебе работы мало, что ли, что сидишь в стенку пялишься?

Я никак не отреагировала. После нашей ссоры она не общалась со мной неделю. Потом остыла, но общение свелось только к рабочим моментам. Вернее, не общение, а упреки, что я бездельница.

— Рола, я только что травы связала. Сейчас пойду к роженицам, — я начала подниматься, но Роланда остановила меня, схватив за руку.

— Мира, там посыльный передать хочет письмо, и я думаю, что оно для тебяОно без герба. — Роланда выжидающе уставилась на меня. Не дождавшись реакции, продолжила: — Если ты завела интрижку, это верх глупости. Имей в виду, спасать тебя я не буду.

Роланда оттолкнула мою руку и прошла вперед. Я проводила её взглядом. Письмо интересно.

Выйдя во двор, я столкнулась с тем самым сопливым мальчишкой.

— О, тетя, здрасте. А вы чего тут? Работаете что ль? — глаза пацаненка загорелись любопытным огнем. Только этого мне не хватало.

— Я сестру пришла навестить. А ты кому-то посылку принес? — мой вопрос прозвучал отстраненно и холодно. Что и требовалось.

— Дык письмо просили передать. Еще и так странно подписали — не имя, а прозвище какое-то. Ща, — парень запустил руки в потрепанную сумку, болтавшуюся на плече. — Во! Почерк такой, не разобрать. А, понял: написано «Лисичке».

Меня прошиб пот. В один миг я оказалась перед носом посыльного, выхватила письмо и скрылась в повивальной избе. Сердце билось так быстро и сильно, что перед глазами плясали черные мушки. Сжав в руке серый конверт без герба, вошла в свою каморку.

При слабом свете одинокой свечи я попыталась прочесть корявый почерк.

«Лисичка,

После того, как ты бросила меня на Арене, я долго не хотел тебе писать. Но кое-что изменилось. Нам нужно встретиться. Самое важное, не верь каждому, кто будет говорить, что действует ради твоего блага. Самые опасные люди ходят с улыбкой на устах. Жду тебя возле тайного прохода в стене после заката.

Сожги или съешь это письмо.

Пепельный из лабиринта.»

Прочитав подпись, я быстро огляделась. Нельзя, чтобы кто-то увидел написанное здесь. Сложив письмо пополам, я вышла из каморки. Сжигать его в такой маленькой комнате — значит подписать себе приговор. Дым не развеется, а запах паленой бумаги выдаст меня с головой. Не верится, что он смог выбраться из Арены живым. Я поняла, что уже несколько минут стою и смотрю в одну точку. Попыталась сложить письмо, но руки не слушались. Что-то здесь нечисто.

Проходя мимо суетящихся сестер-повитух, я ощущала, как письмо прожигает карман.

— Миролисса! — кто-то схватил меня за руку.

Повернувшись, я увидела Роланду. Только её здесь не хватало. Сложив руки на груди и прикрыв место, где лежало письмо, я вопросительно подняла бровь.

— Чего глазенками лупишь? Простыни где? У нас роды, — Роланда была на взводе. Она всегда нервничала, когда на её смену выпадало рождение ребенка.

— Я принесу. Какая палата? — я быстро включилась в работу, совсем забыв о письме.

— Вторая. И давай быстрее, — последние слова Рола уже выкрикнула, скрываясь в дверях.

Время до заката еще было. Поэтому понадежнее спрятав письмо, я погрузилась в работу.

Луч уходящего солнца осветил стол, за которым я стирала простыни. Увидев его, я словно пробудилась. Проверив, на месте ли письмо, я быстрее закончила дела и вышла из повивальной избы.

Вечер скрывал недостатки Астромора, награждая его неким очарованием. Фонари тускло освещали тропинки, прохожие неторопливо прогуливались, наслаждаясь летом. Лишь я чувствовала себя неуютно в этом медленном темпе жизни.

Привычной дорогой я пересекла город и оказалась у нужной стены. Пепельного нигде не было. Осмотревшись по сторонам, я начала подозревать, что все это было шуткой. Плодом уставшего мозга. Чтобы убедить себя, что это не галлюцинация, я достала письмо из нагрудного кармана. Открыла, перечитала.

— Я же сказал от него избавиться, — голос раздался за спиной, прямо над ухом.

Недолго думая, я ударила говорившего локтем. Резко развернувшись, увидела знакомый черный балахон. Пепельный стоял, скрючившись и держась за живот.

— Почему ты вечно бьешь меня в живот? Ну хоть бы раз место удара поменяла, — выдыхая с хрипом, произнес парень.