Тьма помнит мое имя

— Простите.. я уберу.. — девушка заметалась по комнате, пытаясь найти вход в уборную. Прижатый к ней ребенок заплакал, проснувшись.

— Брось, Наина, это не важно, — Ингрид подошла и взяла у нее ребенка. Малыш тут же успокоился. — Ланаэль чувствует твой страх. Я отдам приказ, чтобы тебе сделали успокаивающий чай. Выпьешь его — и тогда поговорим.

Она благодарно кивнула. Ингрид подошла к веревке, висевшей рядом с кроватью, и дернула ее. Через несколько минут в дверь осторожно постучали.

— Быстро они.. — задумчиво произнесла торговка.

Положив малыша на свою кровать, она отворила дверь. На пороге стоял мужчина, явно не относившийся к слугам.

— Мисс Бьерк, — он кивнул и бросил мимолетный взгляд ей за спину, где стояла Наина. — У нас новость.

— Что случилось, Миртон? — в голосе женщины послышалось беспокойство.

— Сюда едет Каэлдор Солвейн.

За спиной Ингрид Бьерк тихо вскрикнули.

Миролисса

— О боги, Айрен! — я похлопала его по щекам, но он не реагировал.

Медлить было нельзя. Если он нарушил клятву крови, то я вряд ли смогу его спасти. Не зря эта магия считалась запрещенной в королевстве.

Я открыла свой дорожный мешок и перебрала оставшиеся травы. Шалфей, ромашка, зверобой Все не то. На дне блеснул темный пузырек — зелье бабы Агнесс.

Выбора не было. Если верить ее рассказам, моя мама помимо дара предвидения могла еще и лечить людей. Я вспомнила, как увидела плачущую Наину на коленях еще до того, как это случилось. Что если мне перешел еще какой-то дар?

Я сжала пузырёк в руке. Он был холодным, почти ледяным. Я не знала, что будет, если я выпью это. Баба Агнесс сказала, что оно вернёт то, что скрыло озеро. Но она не сказала, какой ценой. Я посмотрела на Айрена. Ждать больше было нельзя. Сорвав пломбу, я одним махом выпила зелье. Жидкость скользнула в горло, оставляя горькое послевкусие. Несколько секунд ничего не происходило. Неужели баба Агнесс ошиблась?

А потом внутри что-то взорвалось. Боль вспыхнула так внезапно, что из груди вырвался сдавленный крик. Ощущение было будто мне под кожу запустили тысячу раскаленных игл. Они впивались в мышцы, добираясь до костей. Я посмотрела на свои руки — пальцы почернели, будто обуглились, а затем покрылись тонкой коркой льда. Лёд треснул, и под ним показалась бледная, почти прозрачная кожа. Моя кожа. Я не знала, умираю я или рождаюсь заново. Я упала на спину и выгнулась дугой. Каждый вдох отдавался новой болью, словно меня перемалывали изнутри. В ушах стоял оглушительный гул, а перед глазами вспыхивали белые пятна.

Я стиснула челюсти, пытаясь сфокусироваться на какой-то одной точке боли. Но это не помогло. Боль была повсюду: в крови, в дыхании, в каждой клетке.

А потом..

Среди мучительной агонии появилось новое ощущение. Где-то глубоко внутри, там, где зияла пустота, зародилось знакомое тепло. Сначала слабое, почти неощутимое, но с каждым ударом сердца оно становилось сильнее. Тепло разрасталось по телу, словно пуская невидимые корни. Знакомые когти с силой впились в ребра, и даже эта боль принесла мне сквозь мучения радость. Моя магия, мой зверь Они возвращались.

Действие зелья не заканчивалось — оно усиливалось. Будто моя сила разрывала преграду, которую выстроило внутри меня озеро. Руки выкручивало в разные стороны, ноги ломило так, словно мои кости внутри дробились на мелкие куски. Не в силах сдерживаться, я закричала.

Зрение пропало. Исчезла проселочная дорога, исчез солнечный свет. Я пыталась повернуть голову, рассмотреть хоть что-то, но вокруг была темнота.

«Миролисса..»

Знакомый шепот раздался не в моей голове. Он раздался из пространства, словно я находилась в закрытом помещении, где множество людей с разных сторон говорили одно и то же.

«Зачем ты пошла в это озеро? Нам было так хорошо вместе..»

Я пытаюсь ответить, но из горла вырывается лишь хрип.

« Неужели ответ от Навиры дал тебе то, что ты так желала? Боги играют по своим правилам, Миролисса..»

— Я тебя вернула ты теперь снова со мной, — еле шевеля губами, прошептала я.

«Наивная девочка.. Теперь я буду другим.. и ты будешь другой.. ты сняла заслон..»

Белая вспышка ослепила до боли. Тело взорвалось очередным приступом агонии. Мгновение — и все прекратилось.

Я открыла глаза. Солнечный свет причинил такую боль, что потекли слезы. Я попыталась подняться, но тело не слушалось. Сознание плыло, мир вокруг безостановочно крутился. В голове появилась настойчивая мысль:

Айрен.

Я постаралась вспомнить, что это имя значит. Память возвращалась урывками: арена, пепельный, баба Агнесс, озеро, клятва крови На последнем пункте сердце пропустило удар. Клятва крови, возможно, смерть Айрена. Надо собраться.

Я с трудом повернула голову. Пепельный лежал на земле в той же позе, глаза закрыты, на губах засохшая кровь. Я медленно перевернулась к нему. Тело пронзила такая боль, что я застонала. Царапая ногтями землю, я ползла к нему. Каждое движение отдавалось в голову, мир качался, грозя обрушиться и раздавить меня.

Я ухватилась за его руку и подтянулась ближе. Магия внутри бурлила, кончики пальцев будто било током. Зрение плыло. Лишь с третьего раза я смогла взять его за запястье. Выдохнув сквозь сжатые пальцы, я задумалась. Что мне делать? Клятву крови просто так не снять. Можно заморозить и оторвать ему руку с браслетом, но это не гарантирует, что он очнется.

Я нащупала пульс. Сердце билось очень медленно — вот-вот остановится. Не придумав ничего лучше, я сформировала привычный водоворот инея. В этот раз он получился таким большим, что не умещался на ладони. Он пульсировал, как живой. Я чувствовала каждую льдинку, каждый холодный вихрь — они будто ждали моего приказа. Я испуганно посмотрела на собственную руку. Еще никогда я не чувствовала такого количества силы. Прикрыв глаза, я резко опустила ладонь ему на грудь.

Раздался хлопок. Тело Айрена мгновенно заледенело. Пальцы покрылись тонкой корочкой льда. Я ждала. Протянув руку, коснулась его щеки. Она была ледяной. Я отдернула пальцы, будто обожглась. Я внимательно изучала его лицо, в надежде, что его глаза распахнутся. Но ничего не происходило.

Я бессильно отпустила его руку. Злясь на себя, сжала челюсть так, что послышался хруст. И почему я думала, что моя магия спасет его? Наивная В этом мире я не могу никого спасти. Ни Айрена, ни свою семью

Солнце припекало макушку, но земля вокруг пепельного была покрыта инеем. Он лежал во льду. Не в силах больше справляться с головокружением, я упала рядом. Закрыв глаза — и ощутила, как солнце нагревает лицо. Но внутри расползался холод. Еще одна смерть по моей вине еще один человек, которого я не смогла спасти.

Осознание произошедшего наступило так резко, что я прикрыла рот рукой. Я убила его. Я показала характер там, где этого было не нужно. Если бы я сразу сделала несколько шагов, он был бы жив. Единственный, кто имел хоть какую-то связь с моим прошлым. Единственный, кто не уходил, сколько бы я его ни прогоняла.

Слез не было. Была пустота, которую уже не вернешь зельем.

Я почувствовала легкое прикосновение к лицу. Открыв глаза, увидела темный силуэт на фоне солнца. Когда зрение восстановилось, я разглядела бабу Агнесс.

— Ну слава богам, девочка. Я уже думала вы оба.. того, — она ощупала взглядом мое лицо. — Вижу, ты использовала зелье.. И вижу, на что ты потратила силы, — она перевела взгляд на Айрена.

— Баба Агнесс.. что вы тут делаете? — слова давались тяжело, будто кто-то положил мне в рот камни.

Я сделала попытку подняться, но женщина слегка надавила мне на плечо.

— Лежи, Миролисса. Ты сейчас в том же состоянии, что и твой дружок, — баба Агнесс прошла к Айрену. Я послушно осталась лежать. Сил хватило лишь на то, чтобы повернуть голову. — Так и знала, что вы не успеете до рассвета. Вот упертый баран.. И зачем поперся ко мне, зная, что может не успеть?

— Это я.. заставила, — тихо прошептала я, но Агнесс услышала.

— Ты? Заставила пепельного? Я тебя умоляю, девочка. Чтобы заставить такого, как Айрен, надо быть как минимум богом. И то не факт, что послушается, если посчитает это невыгодным.

Она начала делать странные пассы руками. Поводив вокруг его головы, тяжело вздохнула.

— Ты вовремя заморозила ему сердце.. Но дела все равно плохи, — она достала из кармана складной нож и разрезала себе ладонь. — Я, Агнесс Ског, хранительница леса, служительница богини Навиры, кровью своей отменяю наказание. Жизнь, отнятую мной, возвращаю обратно.

С каждым словом алые капли падали на лицо Айрена, оставляя кровавые следы. Я пораженно смотрела на нее. Впервые я слышала такую клятву и видела, чтобы ее так отменяли. А ее слова.. Хранительница леса, служительница богини судьбы — так могут называть только тех, кого наградили сами боги.

Агнесс начала что-то шептать, приложив порезанную ладонь ко лбу Айрена. Лед, окутывавший его тело, начал таять.

Раздался громкий вдох. Затем кашель. Айрен приподнял голову, изо рта потекла кровь. Баба Агнесс не перестала нашептывать. Она произносила на понятном языке, но смысл ускользал. Я не могла его уловить.

Тело пепельного задергалось. Голова резко запрокинулась и с глухим стуком впечаталась в землю. Кровь, вышедшая из него, поднялась в воздух, собралась в непонятный символ и направилась к Агнесс. Женщина протянула ладонь, ее голос звучал надрывно, громкое дыхание разрывало тишину. Кровь застыла на мгновение, а затем впиталась в ее порез. Агнесс пошатнулась.

— И дернул меня черт связаться с вами.. — ее шатало, она еле стояла на ногах. — Ползи к своему дружку, очнется скоро. И ради всех богов, Миролисса, забудь сюда дорогу.

Она ушла неровной походкой. Подойдя к первому дому, она облокотилась на калитку. Из избы выбежала женщина. Подхватив Агнесс, она завела ее к себе.

Я подползла к пепельному. Тело по-прежнему разрывала боль, но сейчас она отступила на второй план. Я начала молиться, чтобы он очнулся. Я не вынесу, если еще раз потеряю кого-то по своей вине.

Протянув руку, я сжала его ладонь. Грудь сдавило так сильно, что стало тяжело дышать. В ушах раздавался ритм моего сердца. Ну же прошу я сжимала и разжимала его пальцы, будто это могло помочь. Время тянулось медленно. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем грудь Айрена поднялась.

Он громко вдохнул. Я издала тихий вскрик. Живой

— Кто вы? — он уставился на меня мутными глазами. В них не было узнавания.

Я замерла. Сердце пропустило удар. Он не узнал меня. Я открыла рот, чтобы сказать что-то, но слова застряли в горле.

— Айрен, это я. Миролисса, — наконец выдавила я.

— Миролисса? — он перевел взгляд на мою руку, сжимавшую его ладонь.

Я разжала пальцы.

— Миролисса, почему ты так выглядишь? — его голос был хриплым.

Я поднесла руку к лицу, ощупала — все как прежде. Провела по волосам. Секундная мысль пронзила сознание. Зверь сказал, что я убрала заслон.. Коса легла на ладонь. Она больше не была черной. Волосы стали холодного пепельного цвета.