Добрым словом и кулаками
Ткнул палкой сильнее, но сделал только хуже – пачка отодвинулась дальше от меня, а стебли осоки заколыхались и привлекли внимание блондина.
- Вас ис дас?! – удивленно пробурчал блондин и шагнул в мою сторону.
Твою мать!
Спалился!
Спалился фраер жадный! Ну какого буя я сюда приперся?! На кой чёрт меня сюда нелегкая принесла? Деньжат захотелось срубить, ща тебя блондинчик из своего пестика и пристрелит.
Модный пижон сунулся в кусты с пистолетом наизготовку, я, выставив ветку перед собой рванул ему навстречу сильно оттолкнувшись обеими ногами от земли. Грохнул выстрел - пуля просвистела совсем близко, обдав струей горячего воздуха шею. Ветка ткнулась противнику в лицо, удачно угодив в глаза. Блондин отшатнулся, инстинктивно вскидывая свои руки к лицу, я метнулся следом и перехватив руку с пистолетом, вывернул ее вниз попутно нажимая на палец парня, который был как раз на спусковом крючке.
Пистолет сухо треснул два раза, его ствол в этот момент был почти вплотную прижат к правому боку блондина - обе пули пробили печень, застряв где-то в потрохах модного пижона. Парень дернулся всем телом, испуганно и удивленно вскрикнул округлив от изумления глаза тараща их на меня.
- Мутта…мутта.., - успел что-то непонятное прошептать блондин валясь на землю.
Белая водолазка блондина и светлые, вареные джинсы чернели на глазах пропитываясь кровью из обильно вытекающей раны.
- Согласен братан, - придерживая обмякшее тело, прошипел я, - мутотень еще та! Ты полежи пока, а мне валить надо отсюда.
Две пули в печень – это верная и очень быстрая смерть. Уж я-то на войне подобного много насмотрелся. Сквозонет вражеская пуля или осколок в неприкрытый плитами бок, как раз там, где фиксирующие «грудь» и «спину» липучки бронежилета – и все привет! За считанные секунды «трехсотый» вытекает в «двухсотого», хрен такую рану затампонируешь или успеешь вынести из «красной зоны».
Присел на землю, огляделся.
Пистолет?!
Пистолет небольшой, хваткий. А, так это же «Беретта»! Тот самый ствол, что был у Семен Семеныча Горбункова в знаменитом кинохите «Бриллиантовая рука».
Руки сами собой потянулись к валявшемуся рядом с мертвецом оружию, но я волевым усилием заставил себя их одёрнуть. Как бы не хотелось забрать пистолет себе – этого категорически делать нельзя. «Беретта» должна остаться здесь, тогда у следователей не возникнет никаких лишний вопросов: между блондином и Спицей произошла драка, в ходе которой блондин получил две пули в бочину, но перед смертью успел застрелить Николая Спицына. Два преступника – два трупа, один другого застрелил, а потом истек кровью и никого третьего здесь не было.
Сумка с деньгами!
Сумку я трогать руками не стал, лишь отодвинув палкой край заглянув внутрь. Много-много денег. Пачки с червонцами, полтинниками, сотками и четвертаками. Рублей, трешек и пятерок не видать.
Впервые вживую вижу банкноту номиналом в 100 рублей. В детстве и юности такие в глаза живьем не попадались, как-то не было среди моих знакомых богатеев, чтобы они могли похвастать «соткой» в кармане. Это уже потом в начале 90-ых и дальше, когда началась лютая инфляция и девальвация, «сотки» были как фантики. В 1996 году на сто рублей можно было купить один коробок спичек, но вот в начале 80-ых, сто рублей – для многих это огромная сумма: стипендия в вузе — 40 рублей, пенсия — около 70 рублей, ставка начинающего врача — 110–120 рублей. То есть одна купюра — это месяц жизни взрослого человека. А мне видно минимум шесть пачек, набитых банкнотами по сто рублей каждая, то есть в такой пачке – 10000 рублей, а еще есть пачки с полтинниками, четвертаками, червонцами. Сколько же в этой сумке всего денег? Тысяч сто или около того! Просто космическая сумма!
Сто тысяч рублей в 1980 году – это если сравнивать по цене на спички: 1 копейка против 5-7 рублей за коробок в 2024 году, выходит не меньше пятидесяти миллионов российских рублей. Ё-моё! Мне же до конца жизни, а точнее до начала 90-ых за глаза хватит!
Откуда столько денег у блондина? Кто он такой, что может себе позволить носить с собой такие огромадные суммы денег? Кто?! Эх, взять бы его живым, уволочь в лесок да расспросить с пристрастием!
Взять бы эту сумку да рвануть с ней куда глаза глядят, уж с такими деньжищами точно не пропадешь, везде устроиться можно…но сумку я трогать не стал, подобрал с земли две пачки червонцев и внимательно глядя себе под ноги чтобы не вступить в грязь и не оставить после себя следов, низко пригнувшись пошел прочь.
Начал накрапывать мелкий дождик.
Самая воровская погодка – дождь смоет следы и служебные собаки не возьмут след. Я уходил с заросшего осокой берега очень быстро, старательно не оглядываясь назад. И не потому, что боялся, нет, кого здесь бояться? Блондин и Спица мертвы, а покойники как известно не кусаются. Я спешил покинуть берег озера, потому что боялся, что сорвусь и заберу сумку с деньгами.
Жадность!
Жадность сгубила очень много народу. Я сам за решетку попадал чаще всего из-за этой самой жадности, потому что вовремя не мог остановится и продолжал грести под себя чужое добро.
Ту пачку, что никак не мог выцарапать веткой из куста осоки трогать не стал, пусть здесь остаётся, будет для следаков лишняя работа…опять же, вдруг её менты не найдут во время осмотра места преступления, а я наведаюсь сюда через недельку и осмотрюсь тщательно, авось она меня дождётся, а не дождётся, тоже не страшно, мне и двух тысяч за глаза хватит в качестве стартового капитала.
А ведь в сумке денег намного больше этих жалких двух тысчонок, что сейчас зажаты в моей правой руке. На две тысячи даже даже машину не купить…
Я сбился с шага, замешкался на секунду борясь с очень сильным желанием повернуть назад. Сто тысяч! Сто!!! Какие могут быть к черту сомнения? Хватай сумку, прыгай в «Ниву» и кати пока бензин не закончится, а дальше весь мир перед тобой будет открыт – вещал мне бес на левом плече…
Сбросил с себя сиюминутное оцепенение, посла всех бесов-провокаторов к черту и вновь продолжил идти прочь от сумки, набитой деньгами которая так и манила к себе, провоцируя мой стяжательский грешок.
Надо вернуться и забрать деньги. Надо!
Но я лишь сильнее стискивал зубы и упорно шел прочь от этой чертовой сумки денег.
По пути подобрал свою рубаху и портмоне Ячменя, спрятанное под кустом. В портмоне засунул обе пачки червонцев – их надо будет припрятать на время, а потом еще и хорошенько состарить, а то купюры в пачке все как на подбор – новенькие и хрустящие, будто бы только с печатного станка фабрики Гознака.
Двигался как робот, просто шел и монотонно передвигал ногами особо не разбирая дороги, лишь стараясь не сойти с верной тропинки и не наступить ногами в грязь, оставив после себя следы. Моё тело шло по лесной тропке, а разум остался там на поляне в обнимку с сумкой, набитой пачками денег. Эх, как бы тут с ума не сойти, а то ведь мозг может не выдержать этого жуткого раздрая, когда большая часть сознания буквально орёт - Возвращайся! Возвращайся назад и забери эту чертову сумку с баблом! О ней никто не знает! Она твоя! Забери её придурок и живи в своё удовольствие!
Но я упорно шел, борясь с самим собой. Сто тысяч рублей! Можно купить «жигуль», а лучше «волгу», можно «трешку» взять в кооперативе, а лучше дом у моря построить, где-нибудь в Сочи и еще останется столько, что лет на десять безбедной, сытой жизни хватит.
Возвращайся придурок и забери бабло, такой шанс второй раз не выпадет – продолжал истошно визжать внутренний голос…но я упорно шел вперед и не сворачивал назад.
На хрен ту сытую жизнь! Одну я уже прожил, ничем хорошим она не закончилась - сдох безродной собакой на поле брани в обнимку с автоматом.
Прошел лесополку насквозь, срезал через поля, вышел к очередной лесополосе. Закопал портмоне под корнем приметного дерева с раздвоенным стволом.
Всё! Теперь надо как можно быстрее добраться до Красновки, забрать у Пеньковой свой портфель и чухать во все лопатки домой к деду, а то старик точно волнуется и места себе не находит. Ох и задаст же он мне жару, когда домой вернусь весь оборванный и грязный. Таких мне люлей ввалит, что мама не горюй…
Как только избавился от портмоне с деньгами и покинул переделы лесополосы, выйдя на открытое пространство недавно скошенного поля, тут меня и накрыло откатом. Сплющило так, будто бы сверху придавило многотонной железобетонной плитой перекрытия. Нет, чтобы там не говорили всякие святоши-бессеребренники, а бабло на кармане придает сил. Пока мозг активно занят сладкими мечтами о возможных перспективах шикарной жизни искалеченному телу вроде как легче существовать, а как денег при себе не стало, тут и навалились все проблемы скопом, да так мощно, что чудом не расплющили. Это как с огнестрельным оружием – оно завсегда придает уверенности, даже если практического толку от него в данный момент нет, но лучше иметь калаш в руках чем быть без него.
От усталости уселся на грязную дорогу, петлявшую среди полей, мелкий дождик сыпал с неба, было жутко холодно. Меня знобило, щека распанаханная разбитой чернильницей горела огнем, в голове опять начал греметь набат, а ноги, черт их дери, никак не желали слушаться. Всё, кажись отбегался!
В этот момент меня окончательно отпустила эта чертова сумка с деньгами. Перегорел! Хрен по ней большой и толстый! Ну вот сдохну я сейчас и что мне легче будет подыхать имея под руками сто тысяч новеньких, хрустящих и таких приятных на ощупь советских рублей? Нет, не легче…хотя, если бы сумка была при мне, то скорее всего, я бы не размяк, а продолжил бы шагать вперед.
Мысль об оставленной на берегу озера громадной сумме денег уже так сильно не волновала и не будоражила меня как совсем недавно. Ну оставил и оставил, черт по ней! Воровать – так королеву, проебать – так миллион!
Ладно, чего сидеть-рассиживаться, надо топать до дому. С трудом поднялся на ноги и тут же плюхнулся обратно на землю – в конце поля ночную тьму разорвал свет фар. Причем фара была одна, да и заслышанный треск мотоциклетного движка говорил о том, что в мою сторону катит мотоциклист.
Затравленно завертел головой в поисках укрытия, обнаружил метрах в двадцати небольшую груду разбросанной соломы, опрометью метнулся к ней. Откуда только силы взялись?! Распластался на земле, кое-как накидал на себя перепревшей соломы, которая воняла гнилью и сыростью. Затих неподвижно, моля всем богам чтобы мотоциклист меня на заметил.
Спустя пару минут луч света мазнул по мне – видать мотоцикл зашел в очередной поворот, но треск движка не стих лишь монотонно протарахтел и скрылся за очередным поворотом. Я подскочил на карачки и посмотрел вслед мотоциклу.
Жаров!
Фигуру нашего сельского участкового, который отвечал за Красновку и еще несколько деревень я срисовал сразу. Точно Жаров! И мотоцикл его – «Урал» с коляской. Куда это он покатил ночью, да еще и в дождь? Хотя чего я спрашиваю, понятное же дело, что на Гнилое озеро и покатил. Значит Мартын и Ячмень уже сдались. Скорее всего, Жаров решил взять Спицу и неизвестного фраера с поличным, а именно передаче денег в счет уплаты за устроенный в прошлом году на птицефабрике погром. Вот Михаил Иванович удивится, когда вместо мелкого барыги, которого думаю он ожидает застать в компании с Коляном он обнаружит два трупа, новенькую «Ниву», пистолет и полную сумку денег. Ох и шум поднимется в районе! Сразу налетят следователи, опера, эксперты-криминалисты, начальство из области прикатит. Главное, чтобы меня к этому никак не привязали, а то мигом небо с овчинку покажется.
Надо срочно придумать, где я был после того, как расстался с Пеньковой. Что все это время делал? Впрочем, чего тут думать, скажу, что стало плохо, долго шел не разбирая дороги, потерял сознание, а очнулся уже утром на полпути к Жмыхам, потому что ноги сами собой меня вели домой. Так всю ночь в отрубе и провалялся.
Точно!
Ничего не помню, шел, споткнулся, очнулся - гипс!
На словах все складно выходило, но на практике, как обычно это и бывает, задуманное пошло через то самое место, которым люди срут.
Я заблудился! Причем не в дремучем лесу, а в чистом, пусть и ночном поле. Луна не небе не светит, торчит где-то там высокого за тучами, лярва такая, а я тут блуждаю в темноте, как слепой крот.
Я ведь как рассудил – участковый прикатит к Гнилому озеру, охренеет от увиденного и сразу же рванет во все лопатки обратно в Красновку чтобы по телефону вызвать наряд из райцентра. Ну и чтобы не попасться ему на глаза я и решил чесануть не по дороге, а через поля. Сперва вроде шел нормально, держа примерные ориентиры, а потом то ли просто начал кругаля давать, то ли хрен его знает, в общем шел, шел …и не понял куда пришел. Внезапно возникла лесополка, которой тут не должно было быть, потом какой-то широкий ручей образовался, который мне пришлось переходить по колено в воде, потом я ногу подвернул, потом оказалось, что левый сандаль куда-то пропал, я пошел его искать, не нашел, лишь совсем сбился с пути, потеряв всякое направление движения…
Дождь пошел сильнее и стало мне совсем грустно. Наткнулся на пару небольших стожков, неведомо кем здесь намётанных, залез в один из них поглубже, зарылся в сене и тут же уснул мертвым сном.
Глава 9
Спал я как убитый, снилось что-то нехорошее, вязкое и липкое. То ли какие фашисты в черной форме войск СС, то ли сотрудники почты России долго ловили меня, потом мучали на допросах, выспрашивая куда я дел сумку с деньгами и почему не хочу оформлять подписку на журнал «Костер». Проснулся от жуткого сушняка во рту. Сушило так будто бы вчера беспробудно бухал весь день, закусывая жутко соленой сухой таранью. Еле разлепил опухшие губы, чтобы отдышаться.
Кое-как выполз из стожка сена…
Ух, ты ж мать моя женщина, отец мой мужчина!
Это сколько же времени я провалялся в стоге сена?!
Солнце было высоко в зените и по ощущениям было уже полдень, а может и после него. Часов двенадцать продрых, никак не меньше.
Чувствовал я себя хреново, как раз тот случай, когда вчера чуть не сдох, а сегодня думаешь, что лучше бы вчера ласты склеил. Во рту такой сушняк, что кажется будто бы глотка набита мелкотолченым стеклом. Голова огнем горит, нос заложен, еще и дышать трудно – все признаки простуды.
Огляделся. Оказалось, что провел ночь в стогу, который торчал возле узкоколейного железнодорожного полотна. Где я оказался, вот сразу определить не мог. Вокруг поля, лесопосадки, грунтовая дорога вдоль «зеленки» и узкоколейка. В нашем районе, если мне не изменяет память была только одна ветка узкоколейной железной дороги, которая вела от карьера, где добывали глину в сторону железнодорожной станции Красновки.
Куда идти? Налево или направо? Мне бы в Красновку, а не к карьеру. Попробовал сориентироваться по солнцу и сторонам света, понял, что нужно идти вправо. По шпалам я и зашагал в ту сторону, тем более, чтобы солнце весьма удачно било в спину. Пригревала звезда по имени Солнце – будь здоров, аж потом всего пробило несмотря на рубаху, расстёгнутую до пупа. Или это я все-таки простыл.
Через километр неспешной ходьбы вышел к повороту, из-за которого была видна окраина Красновки. Сил прибавилось, и я зашагал шустрее шлёпая босыми ногами по чёрным от мазута старым шпалам. Одну сандаль потерял блуждая ночью, вторую держал в руке и беспечно мотылял ей в так своим шагам. В голове крутились мысли о недавних ночных событиях.
Может надо было все-таки забрать эту сумку с деньгами? Закопал бы её в лесу на пару годков. Как стукнуло бы 16 лет и получил бы паспорт, выкопал бы сумку и поехал бы себе спокойно в Москву жить в своё удовольствие.
Правда я себя знаю – я тот ее гуляка и кутила, фиг бы продержался два года, сорвался бы – выгреб сумку из земли, рванул бы в областной центр и купил бы себе у фарцовщиков джинсы, кожаную куртку, магнитофон, кроссы, чёрной икры, виски, снял бы какую-нибудь лярву, а лучше сразу трех и кутил бы с ними до упаду, а потом меня бы повязали мусора, по номерам купюр поняли откуда они появились и пристегнули бы ко мне еще два трупа обнаруженные на озере… и поехал бы Вовка Поляк на кичу, хотя нет, за два трупа точно бы дали вышак – поставили к стенке, предварительно намазав лоб зеленкой.
Так что хорошо, что не взял эту чертову сумку…впрочем, можно было взять хотя бы одну пачку сторублевок …
Стоп! Хватит, нельзя было лишнего брать!
Вот же бес алчный прицепился, опять завел свою пластинку про сумку с деньгами...
Откуда вообще появился этот кекс с сумкой полной бабла, да еще и все купюры, что я видел новенькие в банковских упаковках. Такую сумму обычный человек никак не мог получить легально в сберкассе. Разве, что только представитель какого-нибудь предприятия или колхоза по расписке для нужд организации, где он работает. А может блондинистой пижон – бухгалтер крупного предприятия! Нет, он на бухгалтера так же похож как я на балерину, а вот на удачливого вора или афериста очень даже похож.
Откуда могла появится такая большая сумма денег? Загибайте пальцы, я вам сейчас накидаю вариантов:
Блондин ограбил какое-то крупное предприятия в день выдачи зарплаты. Думаете это сложная и трудновыполнимая задача? Трудно, но вполне выполнимо. Это вооружённых «Наганами» теток-инкассаторов трудно в одиночку безоружным грабить, а вот кассиршу зажать в её будке и забрать большую часть наличности, особенно если провести предварительно подготовительную работу – это выполнимая задача даже для одиночки.
В Ростове-на-Дону в семидесятые была банда фантомасов, так они пять лет инкассаторов бомбила, никак менты их взять не могли – удачливые воры были…а все равно в итоге к стенке поставили и лоб зеленкой намазали.
В денежных пачках было много сотенных купюр – а «сотками» редко выдают зарплату…значит, что? Значит загибаем второй палец – блондин мог получить эти деньги мошенническим путем, провернув какую-нибудь аферу. Например, выступив посредником в сделки купли-продажи между двумя хозяйствующими собственниками. Допустим колхоз захотел купить для своих нужд десяток тракторов или комбайнов, но председатель колхоза решил ускорить процесс и «зарядил» посредника с наличкой, чтобы уломать директора машиностроительного завода, продать трактора поперек очерди, а посредник взял бабки и сбежал.
Думаете такого не могло быть? Еще как могло! На дворе 1980 год, банковских карт – нет, безналичные переводы конечно же есть, но все равно всем до сих пор правит наличка.
А ведь есть еще бригады шабашников, которые колесят по Союзу и выполняют различные строительные работы для колхозов, совхозов и прочих организаций по договору подряда за наличный расчет. Поэтому загибаем третий палец – блондин вполне мог быть старшим в бригаде-шабашников, которому выдали денег на закупку инструмента и зарплату для работяг.
Опять же, давайте загнем четвертый палец – блондин мог «хлопнуть» кого-то «на северах» где полным-полно вахтовиков и где за сезон можно длинным северным рублем зарабатывать по тысячи рублей в месяц, а то и больше. Рабочий сезон – четыре месяца, один вахтовик поднимает за сезон – пять тысяч, двадцать таких работяг – как раз сто тысяч и выходит.
Так что откуда взялась сумка с деньгами я предположить могу. Но вот какое отношение к блондину с сумкой полной денег и пистолетом могли иметь братья Спицыны – я черт возьми никак понять не могу. Даже если не принимать в расчет сумку с деньгами. Какие общие дела могли быть у богато упакованного городского пижона с золотыми котлами на запястье и двумя деревенскими дурачками: Мишке и Коляне Спицине.
И тут меня осенило: а что я вообще знаю о семействе Спицыных?
Спицыны живут в Красновке, дом на окраине, промышляют подработками и мёдом, который сдают на станции через тамошних бабок или в область на рынок возят. В семействе два старших брата: Игнат Степанович Спицын и Егор Степанович Спицын - отец двух сыновей: Николая и Михаила. Оба старших Спицыны в прошлом сидели – пальцы и кисти рук в лагерных портаках. Но вот за что они «срока мотали» - тайна за семью печатями.
Постоянных женщин в доме у Спицыных нет, изредка появляются какие-то марухи, но откуда берутся и куда потом деваются неизвестно. В Красновке к ним относятся прохладно, как к пришлым, а где жили Спицыны до Красновки никто не знает. Кстати, мой дед, мне прямо так и говорил, тебе, мол Вовка, как внуку фронтовика, не хрен со Спицыными знаться. А на все расспросы из-за чего к ним такое пренебрежение дед лишь глухо ворчал да матерился, не давая никакой конкретики.
Кстати, я тут подумал, а ведь в старой жизни, я в сентябре 1980 года чалился в СИЗО, а значит никак не мог сцепится с Коляном, а модный пижон с сумкой денег судя по подслушанному разговору тогда точно уже был в кругу знакомцев семейства Спицыных. Значит в той, старой жизни Мишка Спицын, выйдя из тюрьмы все-таки получил свою долю денег из этой сумки. А за какие такие делишки Михе предназначалась доля? Что он такого сделал? На зоне какого-то прикрыл? Или до залета на нары смог поучаствовать в какой-то делюге? Не понятно…
В памяти всплыл еще один момент из прошлого, а точнее из пока еще не состоявшегося будущего – в середине 90-ых когда я вернулся родную Верхнекамку впервые после 1984 года, то среди прочих новостей, связанных с родными, узнал, что Коля Спицын вместе с отцом, братом и дядькой еще в начале 90-ых эмигрировали в Канаду. Помню тогда еще удивлялся: где деревенское дурачьё Спицыны и где Канада? И самое главное – на какие шиши они туда переехали? А вот теперь мне известно на какие шиши – сумка, полня денег так и стоит перед глазами.
Откуда же все-таки взялся этот блондин в модном прикиде, пусть земля ему будет стекловатой? И что его связывало с Мишей и Николаем Спицыными? Получается, что к семейству Спицыных много вопросов, но мне ответы интересны только из юношеского любопытства и не более того. Колян – мертв, Михаил – в тюрьме, а со старшими Спицыными я отродясь лично не общался. Так что к бесу все их тайны.
У меня впереди много других более важных для меня забот. Теперь у меня есть две тысяч рублей, а это очень неплохой стартовый капитал для начала новой жизни. Есть у меня кое-какие задумки, которые помогут мне не только превратить две тысячи советских рублей в гораздо большую сумму, но и обзавестись очень важными и полезными знакомствами на будущее.
Теперь о тревожном…
Могут ли меня связать с мертвыми телами на берегу Гнилого озера? Вот так с первого взгляда – вроде нет, тем более что на берегу остались два трупа: жертва и убийца, а я, уходя оттуда не должен был наследить. Да и зачем искать какого-то третьего если и так все очевидно: убийца, жертва и орудие преступления – всё осталось на месте…
Подходя к Ж/Д станции Красновки я заметил много людей на железнодорожном перроне. Странно, чего они там все собрались? А потом меня внезапно осенило – сейчас должен быть московский поезд. Стоянка – три минуты.
Вдалеке появилась зелено-красная морда локомотива, тащившего за собой состав с пассажирскими вагонами. Если мне не изменяет память, а она мне не изменяет, то прибытие московского поезда в 14:10, оправление в 14:13.
Стоп! Как же я мог забыть?!
Игорь Демченко со своей мамкой должен на этом поезде навсегда уезжать в Москву! Вот чёрт, как же я мог забыть! Я же обещал, что приду его проводить!
Рванул вперед как заправский спринтер, но долго удержать заданный темп не смог. Во-первых, бежать босым по шпалам щедро усыпанным гравием – весьма неприятно, а местами даже до крови больно, а во-вторых, недавний сотряс давал о себе знать – перед глазами поплыли радужные круги и сильно затошнило. Перешел с бега на скорый шаг.
Поезд медленно подкатывал к перрону. А мне еще метров двести до указателя, где обычно останавливается локомотив поезда. Никак не успею! Обидно, черт его дери!
Заскочил на бетонную платформу, которая дальше переходила в перрон станции, углядел стоявший у ограждения велосипед «Украина», повертел головой в поисках хозяина. Возле релейного ящика торчал высокий дядька в форменной спецовке железнодорожника и замызганной фуражке.
- Дядь! Твоя лайба? – крикнул я электромонтеру.
- Да, а что? – крикнул тот в ответ, брезгливо рассматривая меня.
Ну еще бы видок у меня тот еще: грязный, босоногий оборванец с заплывшей от синяков рожей.
- Дядь, я возьму на время, ща друга провожу и обратно велик прикачу. Мамой клянусь!
- Чего?! А ну пошел отсюда! – злобно рявкнул на меня железнодорожник, замахнувшись какой-то проволочной кочергой.
- Дядь, гляди, - не унимался я, настаивая на своём, - вот три рубля, кладу их под свою сандаль, - я вытащил из кармана смятую трешку, придавил её сандалией, - три рубля – это плата за пятнадцать минут аренды велосипеда. Пять минут - туда, три минут там и пять минут - обратно. Засекай время, я мигом, если задержусь, то еще рубль тебе накину! – крикнул я, вскакивая на узкой велосипедное кресло.